Пегас и Всадник

      В кабинете командующего гудел, поворачивая голову, вентилятор. На излете лета отупляющая жара решила ударить напоследок по Провинсу — городку, стоящему посреди ничего, голой равнины, продуваемой ветрами — и по военной базе в двух десятках километров от него.        По пояснице капитана Джесси Лавгроува сбегали струйки пота, налипала на тело майка. Полковник достал из забитого в угол мини-холодильника бутылки воды и протянул подчиненному. Джесс поблагодарил его и отхлебнул ледяной минералки.       В кабинете командующего пахло модельным клеем, и Джесси заметил, что на столе стало больше миниатюр истребителей. Он, усмехнувшись, качнул головой и выкинул смятую пустую бутылку.       Капитан вернулся к досье новенького. Свое личное дело Джесс видел. Оно пестрело давними прегрешениями. В характеристике лейтенанта Райота же оставалось много чистых полей. Не было ни слова о его характере, нарушениях, отношениях с другими пилотами. Незапятнанные белые полосы. Джесс смотрел на прикрепленную скрепкой фотокарточку — молодое бледное лицо, — пробегал взглядом впечатляющий список наград. Но по краткой сухой характеристике он не мог сложить у себя в голове образ этого человека.       На бумаге Джесси видел эффективную боевую единицу, но не личность. Он сказал об этом командиру, и тот спросил в ответ, важно ли то, каким человеком был новый пилот. Джесс хотел знать заранее, с кем придется иметь дело в течении года. Кому он будет отдавать приказы. Что ожидать от новичка на базе.       — Нет, сэр.       — Встреть его. Заодно познакомишься.       — Принято. Разрешите идти.       Лавгроув вернул полковнику увесистую папку — тянущийся на десятки листов список поставленных и достигнутых целей, моделей сбитых машин, дат, координат и названий населенных пунктов. Последние три года жизни Райота, конвертированные в описания боевых вылетов. С примечаниями сменявших друг друга командиров.       В день прибытия новичка Джесси проснулся посреди ночи, постоял под отрезвляюще прохладным душем и переоделся в простую гражданскую одежду. Продел ремень в пояс светлых джинсов, старых, но все еще крепких. Ткань местами истерлась, впитала в себя грязь весенних дорог и родные запахи лошадиного пота и сена. Они напоминали капитану о доме.        Лавгроув побрился, ополоснул лицо и вышел в тихую тьму. Дремали в ангарах истребители. В казармах пытались урвать последние часы ночного спокойствия солдаты. Не гудели двигатели, не прорезали воздух выстрелы-приказы, не грохотали по кольцевым дорожкам берцы.       Выруливая со стоянки базы, Джесс ощутил, что засиделся за бетонными стенами. Он опустил окно. В двухместный салон натекала ночная подзвездная свежесть. Дышалось легко, и мужчина ощущал себя удивительно бодрым, хоть поспать смог всего четыре часа.       Фонари мигали вслед родстеру Джесса, блики их ламп скользили по плавным изгибам машинного корпуса. Вдали по междугородней трассе сонно плелись легковые авто и многотонные фуры, капитан же вел машину по разбитой грунтовой дороге, по кратчайшему пути к Провинсу. Родстер приседал на колдобинах и бодро проедал разделяющие базу и город километры.       В туманной дымке проявлялись коньки крыш двухэтажных домишек. Колеса коснулись ровного асфальта. Капитан притормаживал, подбираясь к городской черте.       Двухместное авто прокралось мимо дремлющей школы. Поскрипывали петли флагов у широкого крыльца. Джесс проехал через скопление маленьких частных магазинов — одежды, автозапчастей, канцтоваров и сантехники. На перекрестке он повернул к небольшому кирпичному зданию, гордо называвшему себя аэропортом.       Джесси припарковал машину впритык к ржавеющему боку чьего-то пикапа и вошел в зал ожидания. Пожилая женщина услышала шаги и, оторвавшись от кроссворда, поприветствовала капитана. Она одна бессменно работала здесь годами, оттирала полы и туалеты, дремала за стойкой кассы, а если нужно было, вскакивала и деловито шагала к буфету. Лавгроув ответил на приветствие и упал на центральное место в единственном ряду сидений. Отклонился на прохладную растрескавшуюся спинку кресла и посмотрел в вытянутое арочное окно. Сквозь слой ржавой пыли виднелось летное поле в слабом свете фонарей — закольцованные асфальтные дорожки посреди поросшего сорняками пустыря.

***

             На взлетно-посадочной полосе зажглись огни. Вдали мелькнул маленький шаткий пассажирский самолет. Капитан подождал еще немного и вышел на поле, толкнув тяжелую стальную дверь. Немногочисленные встречающие встали рядом с ним, щурились, кто-то знакомый пожал ему руку. Ребенок выбежал вперед, когда шасси коснулось асфальта.       Лейтенант спустился по трапу одним из последних — сидел в хвосте тряского судна.       — Капитан Джесси Лавгроув, командир эскадрильи «Всадники», — мужчина протянул ему руку. Пилот удивился тому, что командующий приехал его встретить, но крепко сжал протянутую ладонь.       — Городок крохотный, — капитан прошел через наполняющееся голосами здание аэропорта и вышел к машине, — и развлекаться здесь негде.       Новичок безразлично пожал плечами и поднял с сиденья ковбойскую шляпу. Он не нашел, куда ее убрать, сел и положил на колени.       — Можно бродить по равнине — высматривать редких птиц и зверьков. Пока не похолодало — купаться в реке, накапливать под кожей солнечное тепло. Сходить в бар, в конце концов.       Капитан притормозил и указал на гараж, переоборудованный в бар. За панорамным широким окном мелькнул и тускло засиял черно-белый экран телевизора. Владелец, страдавший бессонницей, упал в продавленное кресло и приложился к пиву. Он заметил на стене отблеск фар и обернулся. Отсалютовал Джессу бутылкой, но тот покачал головой и указал на соседнее сидение. Он бы зашел поиграть в бильярд перед работой, но сегодня был не один.       Капитан медленно вел машину сквозь Провинс, чтобы парень мог рассмотреть пересекающие Мэйнстрит улицы. Рассказывал о базе. Порядки на ней отличались от тех, к которым привык Райот. И чем больше рассказывал командующий, тем мрачнее становилось лицо новичка. Он комкал поля фетровой шляпы Лавгроува и сводил брови к переносице. Боевые вылеты для пилотов Провинса были редкостью. Парни сами не понимали, ради чего тренировались. Окрестности сонного городка они покидали лишь изредка, пересекая бескрайние равнины, чтобы оказать воздушную поддержку на далеком фронте, поразить заданные цели и, вернувшись под крыши ангаров, вновь на долгие месяцы впасть в спячку. Оцепенение.       Взгляд Лавгроува скользнул по орденским планкам на груди новичка, поднялся к стиснутым губам и нахмуренному лбу.       — Здесь все иначе, чем на юге.       — Принято.       Голос не выдавал ни разочарования, ни сожаления. Но Джесси видел, как безучастно Райот смотрел вперед, когда они проезжали мимо пестрых палисадников и руин старого форта. По бледному отрешенному лицу проскальзывали полосы тени и света.       Капитан резко вывернул на заправку и вышел, громко хлопнув дверцей. Его высокую фигуру подсветили неоновые вывески единственного в городке круглосуточного магазина. Райот остался в салоне и смотрел, как командующий ходил между полок, разговаривал с сонной девушкой за стойкой, покупая сигареты.       Мужчина вернулся с блоком желтого ванильного курева, разорвал слюду, просыпав пачки. Ругнулся, зажал в зубах сигарету и отъехал от заправки. Он посмотрел на пакет с еще теплыми булками, на светлую шляпу с полосатым соколиным пером, продетым под кожаный ремешок. Нахлобучил ее на голову лейтенанту, сдвинув к затылку.       — Один тебе, — Джесси протянул парню пакет с хот-догами, щедро залитыми кетчупом. — А я на минуту.       Лейтенант поблагодарил его. В стороне мелькнул огонек зажигалки, и теплый свет коснулся напряженного лица мужчины. Райот доедал хот-дог, пытаясь не заляпать форму кетчупом, и смотрел в окно. Яркая точка сигареты в пальцах командующего притягивала его взгляд.       Когда Лавгроув вернулся, от него пахло табаком, ванилью и немного — корицей. Он молча вел машину прочь из города, опустив стекло со своей стороны. Поток прохладного воздуха врывался внутрь, запускал пальцы в его пшеничные волосы. Спутывал их.       — Можно и мое открыть?       Капитан удивленно поднял бровь и указал на ручку. Райот, поблагодарив его, опустил стекло. Он всматривался в затухающие звезды. В темном небе проступали краски рассвета, и лицо пилота оживало вместе с ним. Тонкие губы вытягивались в мечтательной улыбке, прищуривались голубые глаза. Джесс засмотрелся и, поддавшись порыву, свернул на обочину. Заглушил двигатель. Предложил лейтенанту пройтись.       — Нас ждут на базе, сэр.       — Кто-то стоит с секундомером в ожидании твоего прибытия? Попробуй хоть чутка разжать булки, парень, — Джесси зашагал по высушенной солнцем земле. — И давай без званий, «сэров» и прочей чуши. Отложи их до первого вылета. Мы не в небе и даже не на базе, Нилл.       Дверца захлопнулась за Райотом. Он нагнал Джесси и зашагал вровень с ним. Прохладное дыхание ветра касалось кожи, нос улавливал запахи выжженой земли и высохших полевых трав. Берцы поддевали и приминали полынь. Дикорастущие злаки дотягивались до бедер мужчин. Среди пожухлой травы пробивались и неброские полевые цветы.       А там, где растения расступались, Нилл Райот замечал земляные насыпи у входов в норы степных грызунов. Вокруг таких горок чернело немало.       Нилл всматривался в небо. В вышине кружил сокол с пестрым оперением на животе. Птица высматривала добычу и, уловив движение полевки, спикировала. Райот же услышал шорох в траве и увидел хвост серой ящерки.       Над равнинами медленно поднималось солнце.       — Поехали.       Лейтенант вернулся к машине.

***

             Новичку достался «Пегас», — бесхвостый истребитель с треугольным крылом. Многоцелевую машину называли «малышом» из-за ее небольших размеров. Было и длинное сокращение, собранное из первых букв исполняемых самолетом функций. Его упоминали только в отчетах.       В тот день в кабинете командующего Лавгроув просматривал личное дело новичка и увидел в списке моделей, которые тот пилотировал, знакомую аббревиатуру. И решил, что это хороший шанс для застоявшегося в стойле «Пегаса» вновь вырваться на волю. Маленькое судно наконец дождалось своего наездника.       Когда-то Джесс сам летал на этом истребителе. Это был его «Пегас». И он с нежностью смотрел на поднятый фонарь кабины, на маленькие передние крылья и острый светлый нос. Завершалась подготовка ко взлету. Закрывались отсеки, сворачивались заправочные шланги. Капитан заметил, куда смотрели механики и обернулся.       К стойлу небесного коня шагал всадник в противоперегрузочном комбинезоне. Он держал под мышкой белый, как пустые строки в досье, шлем. Ему предстояло одному подняться в небо и обкатать машину. Короткий разминочный вылет. В промежуток, когда над базой не было других самолетов. Новичок даже простейшую задачу воспринимал серьезно. Его лицо, когда он вошел под свод ангара, было твердым, решительным. Капитану нравилось это выражение.       — «Пегас» был моим. Береги его, — он похлопал Нилла по плечу.       Пилот поднялся по приставной лестнице в кабину. Его встретила инструкция, приклеенная скотчем к стеклу, — очередность проверки систем. Он посмотрел вниз на капитана. Тот поднял большой палец и поддержал парня кивком. Нилл покачал головой, но не скомкал и не вышвырнул листок, а разровнял его на бедре и внимательно прошелся по пунктам.       Истребитель плавно двинулся вперед. Оставил позади механиков в жилетах со светоотражающими полосами и капитана. Лавгроув выбежал к раздуваемому воздушными потоками морю травы. Вступил в бушующие зеленые воды.       Двигатель вырвал самолет из оков земного притяжения. Маленькой стрелкой он взвивался в безоблачную синеву. «Пегас» возносил лейтенанта в прозрачное чистое небо, и когда между истребителем и землей образовались сотни метров воздушной прослойки, Райот ввел машину в медленное вращение. Он привыкал к особенностям вверенной ему машины. Выровнявшись, описал круг над базой, прошел над зданиями.       Скользнул тенью по фигуре одиноко стоящего в стороне капитана.       Джесс наблюдал за плавными движениями связки человека и машины. Смотрел, как они набирали скорость и высоту. Он потянулся к наушникам и связался с пилотом. «Оторвись», — Джесс Лавгроув отдал приказ с улыбкой.       Пилот поднял нос боевого коня вертикально вверх и набрал высоту. В незримой вершине вычерченной в небе фигуры Нилл сбросил скорость и начал падение. С земли за его маневрами наблюдали механики и капитан. Лавгроув вскрикнул, когда лейтенант выровнял машину, и зааплодировал.       В небе Райот ушел в горизонтальную восьмерку. Элементы перетекали друг в друга, образуя сложную связку. Новичок должен был выписать несколько осторожных кругов над равниной и вернуться. Но капитан не стал его сдерживать. Он развязал Райоту руки, позволил вольно вращаться в воздухе, срываться к земле и возноситься в небо. Джесс наблюдал за тем, как агрессивно и смело летал Нилл, и по его телу пробегали мурашки. Неудержимый, Райот вращался вместе с истребителем так, будто гравитация не действовала на них. И перегрузка не вжимала в кресло, не лишала сил руку, сжимающую ручку управления двигателем. Не застилала глаза мертвенная чернота.       В кармане брюк завибрировал телефон. Лавгроув опустил наушники и ответил на вызов. Он и сам знал, что должен был одернуть новичка и заставить его вернуться, пока не угробил себя вместе с истребителем. Капитан повторил несколько раз «есть, сэр». И скомандовал Райоту приземляться.       Ступив на землю, Нилл снял шлем. Его мокрое от пота лицо озаряла счастливая открытая улыбка. Небо преображало его, вдыхало жизнь в бесстрастное лицо. Лавгроув улыбнулся и сам, похлопал парня по плечу и приобнял.       Телефон вновь завибрировал. Капитан попросил кого-то из сержантов проводить Нилла до казарм, показать ему столовую, корпуса. Он не стал бы гасить этот хрупкий свет, передавая лейтенанту слова командующего. Джесс ничего не рассказал о телефонном разговоре. Он ускорил шаг. Стук его ботинок растворился в реве двигателей, в криках технических специалистов.       

***

      В вечерней синеве неба вспыхнул огонек сигареты. Капитан Лавгроув курил в глухом уголке за ангарами, — здесь редко проходил кто-то, здесь не было камер. Здесь его не заметили бы. Он выпускал в небо, где растворялись инверсионные следы истребителей, сигаретный дым и смотрел на группу парней у КПП. Четверо осадили новичка и пытались уговорить его пойти с ними выпить. Даже стоя в отдалении, Джесс услышал резкое «нет» и насторожился, когда пилоты и после категоричного отказа не отцепились.       Джесс затушил сигарету. Сердце болезненного сжалось, когда один из тройки схватил Нилла за руку. Джесс готов был броситься на защиту новичка. Он двинулся к воротам, но Райот справился сам. Он вывернулся и зашагал прочь, оставляя позади ошарашенных и недовольных парней.       Нилл старался говорить с другими пилотами спокойно, вежливо, но твердо. Но Джесси видел, как его трясло. Он двинулся к ангарам и поднял к небу голубые глаза, ища успокоения в родной синеве. В вышине истлевали седые полосы, подсвеченные яркими оттенками заката. Лучи съедаемого горизонтом солнца отражались в крыльях заходящего на посадку транспортного самолета. Над базой прокатывался низкий гул двигателей.       Нилл шагал широко и быстро, и Джесс отставал от него. Лейтенант миновал серые арочные ангары, ударяя берцами по бетонным дорожкам. Вышел на газон. Сияние путеводных огней отражалось в его темных коротких волосах.       Нилл остановился. И Джесс подошел к нему. Он все еще был в ярости от поведения пилотов с базы. Он не мог успокоиться, будто и не курил вовсе. Он тревожился за парня. И не понимал, как тот, кто моментально реагировал на ситуацию в небе, не мог постоять за себя на земле. Находясь среди людей, лейтенант Райот терялся. Он невольно настраивал против себя сослуживцев и не замечал этого. В последние дни Джесси утонул в рутинной жизни базы и так не нашел время, чтобы подойти к Ниллу и спросить, как он обживался в Провинсе. Успел ли найти товарищей, посмотреть город. Как он себя чувствовал здесь.       Чаще они с лейтенантом пересекались на тренировочных вылетах, или мимоходом приветствовали друг друга в коридорах. И тогда Джессу казалось, что взгляд у парня какой-то встревоженный, потерянный. Он не замечал, что у Нилла проблемы с другими пилотами. В небе Нилл Райот всегда был уверенным, собранным, решительным. Молчаливым разве что. Не отвечал на шутки товарищей, а по общему каналу связи Джесс слышал от него только: «Принято».       В темнеющем небе Провинса вспыхивали звезды. Джесс смотрел на Нилла и ощущал пробирающийся под кожу страх за него.       — Парни не имели ввиду ничего плохого. Сходил бы с ними, развлекся, выпил, прогулялся по берегу. Не стоило упускать возможность сдружиться.       — Мне не нужны ваши советы о том, как встроиться в коллектив, капитан. Свою работу я выполняю. Общение с Марком и его дружками меня не интересует.       — Бухло и дырки тебя не привлекают?       — Не лезьте не в свое дело. Сэр.       — Джесс. Зови по имени.       Лавгроув кивнул и присел на траву рядом. Нилл сводил брови на переносице, прятал сжатые в кулаки руки в карманах облегающих крепкий зад форменных брюк. И все же не уходил. Он смотрел в наливающееся чернотой небо. В такой глуши, как Провинс, звезды были четко видны. У Джесса самого захватывало дух, когда впервые вместо мутного засвеченного неба мегаполиса он увидел яркое свечение небесных тел. Тогда он пораженно смотрел на скопления звезд. Они переехали с родителями за город, и для сросшегося с бетоном и асфальтом ребенка вид был невероятным.       Зашуршала трава. Лейтенант опустился рядом и извинился перед капитаном за резкость. Джесс качнул головой. Он хотел, чтобы Нилл общался с ним как с равным. Тот кивнул и указал на массивную бляшку на ремне.       — Настоящая?       — Моя, — он кивнул и, отстегнув тяжелую пряжку, положил ее на ладонь Нилла. Парень провел пальцами по потемневшей от времени меди, согретой телом майором. Рассмотрел отбивающего задом дикого коня, плотно сидящего в седле всадника, его вскинутую к небу руку и еще не слетевшую с головы шляпу. «Чемпион 1999 года». Больше десяти лет назад. До службы в ВВС Джесс поучаствовал не в одном заезде, не в одной дисциплине, прежде чем получил наградную пряжку.       — Значит, шляпа и сапоги — не показуха, — мужчина усмехнулся его словам.       — Не показуха.        — И позывные тоже твоя идея?       Капитан кивнул.       — Моя. Контракт закончится, и я вернусь к лошадям. В объездке диких костоломов участвовать больше не буду. Поберегу спину. Но обучать молодняк хотел бы, — он растянулся на согретой солнцем траве. Мечтательно прищурился. — А хочешь и тебя прокачу?       Нилл пихнул его в бок.       — На лошади. Лошади же, — Джесс расхохотался.       Джесс не спугнул парня. Они так и сидели под звездным небом рядом. Джесси рассказывал про ранчо его родителей, про конную школу, и Нилл заинтересовался. Слушал его.       Джесс и сам был одинок на базе. А молчаливый, оторванный от мира воздушный ас, отмеченный планками орденов на груди, заинтересовал Джесса с первого взгляда на его личное дело.