Пегас и Всадник

      Капли воды стекали по пшеничным волосам Джесса. Он встал у окна и посмотрел на волейбольную площадку. Пилоты играли против механиков, но Райота среди них не было.       Капитан наскоро вытерся, оделся и вышел в теплый вечер. Зима подступала незаметно, срезая понемногу от солнечного дня. Ветер ерошил влажные волосы мужчины, обросшей дворнягой Джесс петлял между прогретых солнцем стен.       Нилл был там же, где и вчера. Лейтенант хотел, чтобы его нашли. Как и все, он нуждался в обществе другого человека, а Джесс, державшийся стороной веселого молодняка, казался ему по-своему интересным. Капитан встал рядом с Ниллом и спросил, может ли закурить. «Нет», — ответил парень, но Джесс прищурился и вынул сигарету из желтой пачки.       Вечер наносил пыль и песок, и на зубах Нилла скрипели песчинки. Он смотрел на перечеркнутые мелкими шрамами пальцы капитана, чиркающие дешевой пластиковой зажигалкой. Растворялся в воздухе сигаретный дым. Мужчина курил молча, а когда сигарета прогорела, он заговорил.       — Дед был военным летчиком. А я с детства боялся неба. Когда я впервые летел с родителями на гражданском самолете, так перепугался, что от страха мне стало плохо. Мне нашли врача на борту и перевели в бизнес класс — отлежаться и не пугать остальных, — Джесси усмехнулся. — И все же хотел летать. Как дед.       Лошади же окружали меня с детства. Меня зачали где-то в перерывах между соревнованиями. Мать прошла маршрут быстрее отца. Так они и познакомились — она вырвала у него победу и поразила своей смелостью — только такая женщина и могла его впечатлить. Они до сих пор соревнуются друг с другом. Всю жизнь.       Отец катал меня в седле раньше, чем научил говорить. Другие дети игрались в песочнице, а я болтался на пони, хватаясь за гриву, чтобы не упасть. Лет с пяти в любую погоду, в любое настроение я выбегал к левадам и уводил кого-то с собой. Любимицей была рыжая сволочь — Санни. С ней было непросто. Стань совершенством или падай каждый раз к копытам вредной хвостатой мадам. С ней я поехал на свои первые соревнования. Мой настрой, окружение, — она все это чувствовала, и молниеносно рвалась вперед. Мы срезали везде где только можно и вырвали себе кубок с большим отрывом. Невероятная Санни.       Я участвовал во многих дисциплинах. И после встряски на спинах мустангов, где только одна ошибка отделяла от смерти, наконец решился сесть в кабину. Страх за свою шкуру отступил. К тому моменту лошади изрядно потрепали меня, и в курсанты могли не взять по здоровью.       И все же я прошел. Поначалу, как ты, геройствовал на передовой. А потом… — он замолчал и хлопнул по бедру, по рассекающему ногу длинному шраму. — Летать не мог долго, и меня перевели сюда. Со временем я прирос к этому спокойному месту: четкий распорядок, никаких неожиданностей — знаешь, что завтра ничего не изменится. Наверно, я уже отлетал свое, но все же не хотел загнивать в штабе, не хотел и возвращаться домой после гибели Санни, моего рыжего солнышка, — на глазах выступили слезы, Джесс отвернулся.       Летный состав постепенно менялся. Люди увольнялись, поднимались выше, погибали, оседали в штабе или прирастали к земле по здоровью. А я оставался константой этого места годами. Вот такой у тебя «Всадник-лидер», номер семь, — мужчина протянул руку лейтенанту, и тот пожал ее. Джесс погладил его ладонь большим пальцем. Парень дернулся.       — Выпускаю, выпускаю. Не хочешь пройтись за территорию? Отчего-то мне кажется, что со дня прибытия ты ни разу не покидал базу, — лейтенант неопределенно дернул плечом. Но Джесси понял, что угадал, — новичок безвылазно сидел за стенами.       

***

      Облака стянули горизонт и не спешили рассеиваться. Минувшая ночь пролилась на Провинс дождем, и в лужах отражались фигуры отдалявшихся от КПП мужчин. Лица их двойников в мутной воде размывались. Лейтенант Райот разбил подошвой свое дрожащее отражение.       Джесси взбежал на холм. Они отдалились от базы, и с плеч мужчины спадал груз ответственности за солдат. Тело было легким, и дышалось свободнее. Лучезарная улыбка не сходила с лица.       Нилл поравнялся с ним, и Лавгроув махнул головой в сторону Провинса, моргающего вечерними огнями — зажигались по цепочкам фонари, федеральные трассы возвращали жителей в родные дома. Город стелился по возвышенностям и низинам перед ними. По просьбе Нилла Джесс показал в какой стороне был маленький аэропорт.       Под подошвами зашуршала трава. Нилл двинулся следом за мужчиной. В посохших пожелтевших травинках мелькнул хвост серой ящерки. Ковыль сгибался, ложился под ноги. Ветер ворошил русые волосы Джесси.       Гул бегущей по камням воды Райот услышал издалека. Обрыв речного берега был резкий и скользкий, и Джесс протянул ему руку. Они осторожно спустились по вылизанной рекой гальке и выбивающимся из глинистой почвы корням.       Когда пилоты смотрели на нее с высоты сотен метров, речка искристым ужом вилась по равнинам. Пилоты смотрели на крохотную змейку по левому борту, когда заходили на посадку. Вблизи она оказалась совсем неширокой и неглубокой. В чистой воде, порогами сбегавшей в низину, виднелись устилающие дно камни и цепляющиеся за них водоросли. Нилл заметил и мелких рыбешек, жмущихся ко дну и разбегавшихся, когда он делал шаг вперед.       Лейтенант Райот сомневался, что они имели право покидать базу. Он посматривал на серые стены, оставшиеся позади, и скованно двигался вслед за капитаном. Джесси же стянул сапоги и, подвернув брюки, шагал в прохладной воде. Он махнул рукой Ниллу, застывшему на берегу, предложил присоединиться.       Клонящееся к закату солнце касалось высоких степных трав. Последние лучи искрились в расходящейся рябью поверхности реки. Мужчины шагали по дну вплотную друг к другу, иногда задевали ладони друг друга, соприкасались пальцами. Джесс хотел бы сжать руку Нилла, но не спешил.       — Расскажешь, за что тебя награждали? Я просматривал бумаги, но хотел бы услышать твои живые истории.       — Просто выполнял свою работу. Отрабатывал по точечным целям. Участвовал в боях. Пересекал границу. Выполнял приказы.       — Тут, в Провинсе, мы слоняемся без дела, тренируемся ни для чего. Между нами и границей — тысячи других солдат — так глубоко вглубь страны противник не прорывается. За годы меня лишь пару раз перебрасывали на юг. Мы для тебя все равно, что бездельники, — капитан сжал челюсти.       — Я хотел бы вернуться.       Лицо Лавгроува исказила боль. Парень так легко, не задумываясь, готов был рисковать, жертвовать собой, что было страшно за него. Джесс цеплялся за оставшиеся ему годы, он боялся перевода из Провинса. Нилл же будто вовсе не дорожил жизнью.       Плечи Джесса поникли. Он сжал пачку сигарет в кармане, но не стал доставать.       — Солнце заходит. Давай вернемся, — он махнул Ниллу у песчаной отмели.

***

             Над слоисто-кучевыми облаками двигалось девять самолетов. В разрывах облачных масс проглядывали лоскуты голой земли и золотистые квадраты полей. Скользили над землей искаженные тени идущих ровным строем истребителей. Новичок держался на краю левого фланга. Получив сигнал от командующего в центре объединения, Нилл снизил скорость и оказался позади остальных. Ждал дальнейших указаний.       Нилл ждал, когда по цепочкам построятся остальные истребители эскадрильи. Ждал, пока «Всадник-5», займет свою позицию в сомкнутом строю. Пятый подтормаживал, выпуская щитки, выравнивался, отклонением ручки набирал нужную скорость.       — Долго, — в шлемофоне прозвучал голос Лавгроува. Пятый дернулся вперед и наконец занял место слева и позади ведущего. Райот качнул головой, наблюдая за дергаными движениями истребителя. Ему самому оставалось только плавно толкнуть ручку и замкнуть левую часть клина. Вскоре на правом фланге восьмой отчитался, что занял позицию.       Лейтенант Райот наблюдал за тем, как вихлял истребитель пятого. Нилл не дергался резко за ним, а плавно подтормаживал или ускорялся. Ему стоило доложить командующему о непредсказуемых рывках пятого, но он смолчал. Он прикрывал парня, которого даже не знал, компенсируя его рваные движения своими плавными.       Прозвучал сигнал к развороту строем налево. Седьмой Всадник притормозил и, посматривая на пятого, надавил на педаль. Парень впереди приноравливался к полету в строю и к следующему повороту стал двигаться ровнее. Лейтенант отметил это и последовал за ним направо.       Истребители перестраивались вновь. Для ромба требовалось восемь машин. Капитан сначала занял место в центре. Отсюда он наблюдал за подчиненными и видел, кому сегодняшняя тренировка давалась тяжелее.       Пятый, Уайтхед, слишком резко и сильно отклонял элементы управления, из-за чего то вырывался вперед, то вываливался из строя наружу. Но насколько капитан мог видеть со своей позиции, седьмой Всадник — связующий между ним и замыкающим ромб восьмым, — старался двигаться так, чтобы сглаживать ошибки Уайтхеда. Джесс не ожидал такого от Райота. Парень давал пятому возможность подстроиться и расслабиться, не сообщая о его ошибках. Чтобы замыкающий не видел проблем и не испытывал трудностей, Нилл компенсировал его рывки своими плавными движениями и ровнялся по шестому пилоту.       В реальной боевой ситуации Райот не смог бы подчищать за товарищами. Джесс решил высказать, что он думал про такой альтруизм, на послеполетном брифинге.       Капитан Лавгроув вышел из построения и сказал шестому на правой стороне ромба притормозить. Он слишком близко подошел к четвертому.       Лавгроув велел Всадникам рассредоточиться, а после небольшой передышки — построиться вновь. Он держался в стороне и посматривал на слабейших в группе — четвертого и пятого. Уайтхед приспособился и перестал нервно дергать ручку.       Позже капитан отдал приказ возвращаться на базу. И когда он оставил истребитель в ангаре и снял шлем, ступив на твердую землю, он увидел, как Уайтхед подошел к Райоту. Поблагодарил его.       Джесс покачал головой. Он размял мышцы и посмотрел на свой истребитель. Искусственный свет ангарных ламп отражался в широких крыльях стальной птички. Мужчина вверил своего поднебесного напарника заботам механиков и ушел к корпусам. По пути Джесс подогнал обсуждавших тренировку парней. «Было весело, спасибо, кэп!» — выкрикнул Всадник-3, и Джесси кивнул.       

***

      Столовая опустела, и пилоты разбредались по базе. Эхо их голосов растекалось по коридорам, заполоняло их. Капитан скользнул тенью мимо и вышел к ангарам. У таблички «курить воспрещено» он вынул из кармана желтую пачку и вытянул сигарету.       Лейтенанта он заметил издали. Затянулся напоследок и затушил сигарету, прислонился лопатками к остывающей стене и встретил Райота кивком.       Парень пришел вновь. Он не стал бы признаваться, что ему нравилось разговаривать с капитаном или просто слушать его голос. Но Джесс понимал, что иначе Райот не стал бы приходить раз за разом. Не стал бы вжиматься спиной в стену ангара и, стоя плечом к плечу с пропахшим куревом мужчиной, слушать его байки про детство, учебу, коней и Провинс. В эти вечерние минуты Нилл вытягивал ноги, скрещивал руки на груди, настороженно посматривал на командующего. А сам с интересом ждал его историй. Мужчина смеялся над старой историей о том, как во время практики один из его товарищей-курсантов разбил исправный боевой истребитель об полосу. Джесс изображал интонацию и припоминал цветистые фразы инструктора, а в его прищуренных глазах светилось заходящее солнце.       Стемнело. Загорелись в небе точки-звезды. Вдоль ангаров скользнуло две тени: у одной бахромилась каемка истертых джинсов, вытягивались скошенные каблуки, у второй легкая ткань форменных брюк обнимала ноги, и вздергивались на шагу шнурки берцов. Капитан поднял взгляд от припыленных носков своего спутника к его лицу.       — Ты же не спишь в форме? — спросил он с улыбкой. И Нилл серьезным тоном ответил, что на ночь снимал и вешал ее в шкаф. Капитан покачал головой.       — Что скажешь о том, что мы отрабатывали сегодня? Бесполезно, неприменимо в реальном бою?       Нилл кивнул.       — Воздушный цирк, а не тренировка.       — Полезное для вас, засранцев, упражнение. Научитесь смотреть друг на друга.       Нилл дернул плечами.        В небе он неукоснительно следовал приказам, даже если считал их глупыми и абсурдными. Но на земле он свободно высказывал Джессу, что думал о построениях-перестроениях, об отработке посадки на автомобильное полотно, и о других бесцельных занятиях, бессмысленно расходующих топливо.       Джесс приподнимал бровь, улыбался и пихал его в бок. Ему нравилось, что Райот высказывал свое недовольство. Он видел, как что-то понемногу менялось в том парнишке с белыми пятнами в личном деле. И страх за него, готового безропотно пожертвовать своей бесценной жизнью, отступал. Нилл что-то неприкрыто критиковал, а чем-то искренне интересовался. И Джесс выискивал то немногое, что могло увлечь парня в мирной жизни.       — Знаешь… С лошадьми можно повторить то, что мы делали сегодня. Многое из того, как мы ведем транспорт, — пошло от выездки лошадей. От кавалерийского искусства, — в вытоптанной земле меж ангаров Джесс начертил скошенным каблуком прямоугольник. Внутри поставил две точки.       — Представь вытянутый манеж или плац и двух всадников, идущих рядом, плечом к плечу, вдоль стенки манежа. Тому, кто ближе к краю, придется двигаться быстрее, чтобы держаться вровень с ведущим. В углах он поджимает ногой лошадь, чтобы та не теряла скорость и не отставала от всадника внутреннего. На прямых он расслабляется и следит за тем, чтобы идти вровень с ведущим.       Тренер предлагает сменить направление — по диагонали или через центр манежа, или описать окружность, вольт. Приходится следить не только за тем, как и по какой траектории движешься сам, но и за тем вторым всадником. Через время роли меняются, и теперь уже тот, кому приходилось поощрять лошадь двигаться шире, должен сокращать ее шаг. Это сложнее, — он посмотрел в сияющие на закате глаза Нилла, увидел в них интерес. — Отец любит давать ученикам разнообразные задания. Скука и монотонность убивают рост всадника. Так он считает. Интересно, что ты сказал бы о его методах и о его тренировках, — Джесс похлопал его по плечу. — Пришли.       На покоробленную дверь дальнего ангара легли макушки их теней. Сюда иногда заглядывали пилоты — в обзорную комнатку под потолком. Джесс пару раз засекал их наверху с пивом за игровой приставкой. Когда он входил внутрь и свет падал, очерчивая его грозный силуэт, мальчишки вскакивали, извиняясь и проливая пену в пол.       И Джесс оставался наедине со старой разбитой птицей. Упокоившейся под громыхающими на ветру листами металла. Истребитель редкой модели. Детали для ремонта так и не прислали. И труп стоял, растерзанный, растащенный по частям, зияющий костями внутренних опор.       Джесси увидел, что дверь была не заперта. Ее чем-то подперли изнутри. Джесс насторожился и толкнул ее.       В просторном помещении громыхнул упавший стул. Скрип и грохот всполошили парней в каморке под потолком. Капитан Лавгроув увидел, как на голую спину одного из них опустилась рубашка. И отвернулся.       — Даю вам время одеться и спуститься. Докладывать о вас не планирую. Меня не волнует, чем вы тут занимались.       Грохоту шагов парней по стальной лестнице вторило эхо. Марк шел впереди, уверенно задрав подбородок. Он закрывал собой перепуганного Уайтхеда, сжимавшегося за спиной лидера. Всадники два и пять были похожи внешне: примерно одного роста, оба крепкого телосложения, они учились на одном курсе. У обоих темных волосы, карие глаза — у Уайтхеда чуть светлее, с зеленым оттенком.       Номер пять одернул форму, наморщил лоб. Проходя мимо капитана, испуганно посматривал на него. Марк подтолкнул Уайтхеда к выходу.       — А вы не с той же целью сюда пришли? — Марк кивнул на Нилла. — Райот красив, а его победы впечатляют. Не станешь ты ни о чем докладывать, Джесс. Ты и сам нарушитель.       Номер два держался уверенно. Дерзко.       — Ключ, Марк. И фамилию того, кто тебе его дал.       — Прапорщик Гринвуд. Из тех, что обслуживают самолеты и полосы. Твой в том числе, — он кинул ключ капитану.       — Проваливай, Марк.       Капитан не станет кричать на них, он спокойно воспринял их отношения с Марком. Уайтхед извинился перед командующим и потянулся к руке любимого. Погладил его пальцы, успокаивая. Приводя в чувство.       Лавгроув выругался и бросил гневный взгляд на комнатку наверху. Парни забыли погасить свет, уходя. Провод плафона покачивался, и эллипс света дергался. Об ангаре прознали уже многие. Не только второй и пятый. Джесс решил сам сменить замки в обзорную каморку, пока о ситуации не прознало командование. Он растер лицо ладонями, представляя, как будет ходить и выяснять, у кого еще были ключи, ведя свое маленькое тайное расследование.       Капитан попросил Райота дождаться его внизу, но услышал шаги. Парень поднимался по лестнице вслед за ним.       Собираясь в спешке, пилоты оставили включенным и старенький ночник. Он выводил на стене ломаные линии крыш незнакомого Джессу города. Мужчина выключил его из розетки и поднял упавшую с продавленного дивана подушку. У спинки свернулось комком старое армейское одеяло.       К стене напротив дивана жался списанный квадратный монитор, к нему тянулись провода игровой приставки. В пыли на ее корпусе — отпечатки рук. Джесс, бывало, и сам, ссутулившись на диване, катался по раллийным трассам или против компьютера выходил в файтингах — компании у него не было.       — Играл когда-нибудь? — Джесс вынул диск авиасимулятора и выключил приставку. Нилл неопределенно пожал плечами, и Джесси протянул ему коробочку с диском. — Тогда попробуем как-нибудь. Возьми его.       В коробке в углу порастали пылью опустошенные бутылки пива. Рядом громко гудел мини-холодильник. Джесс отыскал внутри, среди алкоголя пару банок газировки. Протянул одну Райоту и подошел к окну смотровой. Щелкнули крышки.       — Хотел показать тебе самолет, — соприкасаясь локтями, пилоты смотрели вниз, на затянутую брезентом изломанную тушу. Тянули газировку. Джесс рассказал, как курсантом тренировался на схожей учебной модели. Иногда он сдергивал полог и пробирался в кабину. Если закрыть глаза, не видеть разрушений, можно вспомнить те ощущения. Впервые сам за штурвалом, внизу впереди — сверкал отраженным солнцем шлем инструктора. В голове — его успокаивающий голос. Вбитые в память инструкции.       Джесс смял пустую банку и забросил ее в коробку в углу. Райот тоже допил газировку и прикрыл за собой дверцу.       — А что будет с этим местом?       — Найду, куда перенести все. А как иначе? Мне и самому нравилось здесь. А машина…       Джесс сдернул ткань с израненного тела самолета. И Нилл увидел длинную рваную линию отверстий. Она рассекала правый борт и замирала, поставив финальную точку на стекле кабины. С машины сняли носовую пушку, распотрошили внутренности, изъяли сердце-двигатель. Сняли и смятое ударом о землю крыло. Оставив стальную птицу искалеченной.       Джесс придвинул к уцелевшему боку истребителя трап и ждал, пока Нилл поднимался, толкал разбитый фонарь и забирался на сиденье. В двухместной кабине он выбрал кресло первого пилота. Джесси нахмурился. Кровь со стекла и панели смыли еще тогда, когда разбитый самолет и его мертвого пилота вернул на базу штурман. Сиденье, ремни заменили сразу. Только отверстие в стекле напоминало о смерти. И Нилл не мог не заметить его.       — Мне не страшно сидеть на месте мертвеца, Джесс. Это просто старая разбитая машина. Она не взлетит больше, и в ней никто не умрет. Не смотри на меня печальными глазами. Ты был знаком с пилотом?       — Нет. Выстрелы на его могиле отгрохотали весной, до моего перевода в Провинс. Штурмана я видел лишь однажды — когда тот вернулся с госпиталя забрать вещи. Он и сам не выглядел живым, парень. Он и сам погиб тогда.       — Ты говорил, что летал на похожем?       — Фюзеляж был длиннее, и управление на обоих местах одинаковое. Сдвоенное. Но сидения, педали, расположение ручек, переключателей — все то же. Учебные красили в яркие цвета, чтобы издали было видно: за рулем безмозглый и безрукий курсант, поберегись!       Джесс рассмеялся, а обернувшись, увидел улыбку Нилла.       

***

      Утренний свет стелился под ноги, взбирался по брюкам, цеплялся за рубашку. Джесс сжал ключи он ангара, их металлические кромки врезались в ладонь. Он вышвырнул их в урну, проходя мимо столовой. «Пищевые отходы».       Джесс брел коридорами базы. Поднимался по лестнице, ощущая предплечьем прощальное тепло летнего солнца. Оно проходило через замызганное следами дождя стекло и жалось к его рукам. На втором этаже Джесси свернул к кабинету с медной табличкой и, постучав, замер, сложил за спиной руки.       Его пригласили войти.       В кабинете пахло модельным клеем. Полковник стоял на столе и цеплял за переборки потолочной плитки нить, на которой болтался самолет. И-22, Валькирия. Джесс держался в стороне, дожидаясь, когда командующий спустится и обратит на него внимание.       Полковник занял свое кресло и спросил:       — Рано ты. Что-то случилось, капитан?       — Хотел спросить про комнату над столовой — она небольшая и давно пустует. Хотел бы выделить парням комнату отдыха — с игровой приставкой, холодильником с кока-колой. Лейтенанты Уоллс и Уайтхед вызвались навести в ней порядок.       — Уоллс вызвался? — полковник усмехнулся и покачал головой. — Забирайте комнату, я подпишу бумаги.       Над головами медленно поворачивался остроносый истребитель. Тень его задевала ладони командующего. Джесс прикинул, сколько лет было полковнику и мог ли он сам летать на Валькирии. Если этому мужчине с изборожденным морщинами лбом и редкими седыми проблесками в волосах было около пятидесяти, он как раз мог летать на таком, когда вышел из стен академии и впервые поднялся в небо в новом звании, — тогда Валькирии еще стояли на вооружении.       — Меня беспокоит твой новенький, Райот. Каждый день после подъема он стоял у меня под дверями с новым прошением о переводе, хотел, чтобы его вернули на границу, на юг. Но ни вчера, ни сегодня он не пришел.       Полковник заметил, как капитан напрягся.       — Не беспокойся так. Парень остается в твоей эскадрилье, у вас даже с ним недокомплект. Его прошения я никуда не отправлял, — скрипнул ящик стола, полковник вынул бумаги. — Все здесь, можешь ознакомиться.       — Я не знал.       — Так разберись с ним.       Джесси кивнул. Отдал честь. Вышел. Он ощутил, как задергался глаз, и растер лицо ладонями. Губы сжались в бескровную нить. Он посмотрел в окно, на разминающихся парней на плацу, и двинулся к лестнице, к казармам.