Пегас и Всадник

      Пегас Райота рассек крылом завесу облаков. Цель отрывалась от него, выскальзывала из перекрестья, не давала навестись и вдавить кнопку. Преследуемый им Дракон-9 взвился в небо и, перевалившись через крыло, рухнул к земле. В белом шлеме блеснул ослепительный отсвет солнца, парень рванул за целью. Горизонт перевернулся, самолет Нилла Райота сорвался к земле. Извилистый речной уж возник перед ним. Земля заполоняла обзор, надвигалась пожелтевшая равнина. В янтарном полотне чернели провалы убранных полей.       Высота на приборах таяла.       «Всадник-2 сбит. Возвращайся на базу», — в шлемофоне прозвучал голос капитана. Следом отозвался Марк, он подтвердил, что услышал его и развернул нос истребителя. Теперь Райот остался последним «Всадником» против двух «Драконов». Он пробежал взглядом по экранам, убедился, что пилот, «сбивший» Марка находился еще далеко, и продолжил преследование.       Лейтенант Райот выжидал, когда несущийся к земле самолет достигнет своего предела высоты. Когда его рука, сжимавшая сайд-стик, дрогнет. Когда Дракон-9 пробьет черту, ниже которой побоится опускаться, не сбрасывая скорость. Три тысячи футов. Две. Нилл покачал головой.       Его цель сдалась. Дракон поднял нос, и прежде, чем он выровнялся, Райот поймал цель в перекрестье и нажал кнопку. Программа засчитала его победу, а Джесс подбодрил его. Остался последний Дракон. Он плавно двигался к Райоту, и солнце заливало его искрящуюся чешую. Нилл подал вперед рычаг и рванул к нему, набирая высоту.       Райот нажал кнопку выпуска ракеты в последний раз и повернул к базе. Лавгроув зашел на посадку следом за ним. Открыв фонарь кабины, он поднял большой палец и кивнул проходящему мимо Ниллу. Тот кивнул ему в ответ и, улыбнувшись, зашагал к раздевалке.       Пилоты эскадрильи хлопали хмурого новенького по плечам, по спине, хвалили и подбадривали. Нилл не радовался победе, не радовался и тому, что в честь нее капитан обещал оплатить их попойку в баре. Он кивал в ответ на улыбки и кратко благодарил парней, пробиваясь сквозь них к своему шкафчику. Он обернулся и заметил Марка, его прищур, тот смотрел на Райота неотрывно, пока Нилл не скрылся за металлической дверцей.       Лейтенант Райот спешно переоделся и вышел из душной раздевалки, совмещенной с душевой. Кто-то окликнул его, Нилл махнул головой и выскользнул за дверь. Он замедлил шаг у окон — засмотрелся на взлетающие с коротким промежутком самолеты другой эскадрильи, «Тигров». Заметил он и отжимавшихся на плацу проигравших Драконов.       Кто-то из пилотов вышел из раздевалки, загрохотали торопливые шаги в коридоре. Нилл не оборачивался. Он увидел в стекле отражение Марка. Тот остановился напротив. Стиснул его плечо и толкнул. Нилл приложился щекой о холодное стекло. На лицо упала тень дождевых разводов. Парень вывернулся и сжал кулак. Марк не стал бы драться посреди коридора, а услышав, как открылась дверь раздевалки, он отступил.       — Это твоя последняя победа, выродок.       Он развернулся на каблуках и зашагал прочь.       Уайтхед окликнул его и нагнал в конце коридора, у выхода из корпуса.       Нилл еще немного постоял у окна, провожая взглядом самолеты, взмывающие в небо, и вышел из корпуса. Ветер шевелил смятые шлемом волосы. Расстегнутый воротник рубашки оголял белый квадрант его шеи. Ветер задул сильнее, и пилот поежился. Скоро они перейдут на более теплую форму. Райот опустил ладони в карманы. Присыпанные пылью берцы стучали по плитам, меж которых набивалась палая листва. Дни сгорали, сжимались. Зима подступала.       — Лейтенант Райот. Нилл, — пилот обернулся. — А хочешь посмотреть видео с соревнований?       Райот кивнул, и Джесс привел его к одному из жилых корпусов, к квартирке с потертой табличкой с его именем. Он распахнул дверь, и об оконную раму застучали жалюзи. Нилл зашел в комнату и поднял с пола шляпу шоколадного цвета. Потрогал полосатое ястребиное перо. В заломы кожаной шляпы вросла пыль, на макушке и по полям цвет немного выгорел. Райот обернулся и увидел стоящие у шкафа ковбойские сапоги с тиснением, а рядом на столе — сложенные из неудачно составленных рапортов кораблики и самолетики. На краю вавилонской башней высилась стопка библиотечных книг, заложенных чеками из закусочных и автозаправок. Прочитанные Джесс подолгу забывал вернуть.       Райот поставил шляпу поверх книг и посмотрел на пробковую доску. Грамоты за победы в соревнованиях, фотографии родителей на веранде дома, в лесах и полях верхом, пешими — рядом с учениками. Их подопечные ярко улыбались и прижимались к тренерам как к родным. На лице седого мужчины, окруженного подростками и детьми, тоже сияла мальчишеская улыбка. Отец Джесса не стеснялся переполняющих его чувств, распирающего грудь счастья и гордости за воспитанников.       — Тебе так нравится любоваться старыми победами? — Райот указал на грамоты, на пестрые ленточки медалей. Джесс прикрыл окно и подошел к нему.       — Тут только важные, памятные для меня. Остальные пылятся дома, — он снял одну из медалей и отдал ее Ниллу. Бронза за выездку, взятая им почти десять лет назад. Джесс рассказал парню, как получил ее. Ради этого кружка металла они с отцом везли через океан коня и гору массивной и дорогой амуниции. Седла, вальтрапы, уздечки с мундштуком и без, щетки, корды, лекарства для людей и лошади, документы. Затертую форму для тренировок перед выступлением и фрак с цилиндром — все это только для того, чтобы выехать на плац на несколько минут и предстать перед судьями.       Джесси снял фото с доски. Длинные фалды черного фрака стелились по белым брюкам, пальцы в белых же перчатках мягко, но крепко сжимали поводья над холкой гнедого крупного коня. Его любимица Санни в глазах судей была бы невзрачной –невысокой, с длинной худой шеей. Джесс выступил на жеребце, которого они с отцом готовили на продажу. Высокий постав головы, красивый изгиб шеи и гребень.       Пара человек-лошадь двигалась плавно, без зажимов и напряжения. Зрители не видели вложенных в тренировки усилий, для них человек и лошадь непринужденно и легко описывали пируэт, подсаживаясь на зад. Невесомо разворачивались в воздухе, переступая на месте задними ногами. Они видели красивую и сильную лошадь и неизменную легкую улыбку победителя, ту, без которой всаднику было не преодолеть трудностей конного спорта.       — Многие записи выступлений сохранились — мои, мамины и старые, отцовские. В какой-то момент старик перестал участвовать сам.       Включив в сеть потрепанный ноутбук, Джесс взобрался на кровать и похлопал по покрывалу рядом с собой. Нилл подсел, и в зеленоватом экране отразились их лица. Растрепанный капитан с легкой улыбкой оптимиста. Серьезный, собранный лейтенант. Джесс пихнул Нилла в бок, предлагая наконец расслабиться, и подключил перемотанную скотчем погнутую флешку. Постучал по тачпаду, открывая папки, названные по годам и местам, где проходили соревнования. Жизнь Лавгроувов, отданная выступлениям, нарезанная на видеоролики по несколько минут каждый.       Джесси открывал видео. Самые старые открывались маленькими окнами с размытыми силуэтами. Джесс рассказывал, что где-то в доме еще хранились кассеты, с которых были оцифрованы эти видео.       На первой записи его родители были еще совсем молодыми. Молодая женщина, мать Джесса, с грациозной легкостью проносилась над барьерами в просторном манеже. Капитан указал на размытый силуэт всадника, стоявшего за воротами и ожидавшего своей очереди. Его отец. Он выступал следующим, и увидев, с каким таймером закончила предыдущая участница, занервничал. Он подгонял мерина и срезал, где мог. Но повалил одну из последних жердей. Мужчина хлопал коня по плечу, хвалил его, хоть и был разочарован.       На фото с награждения мать Джесса сияла в центре пьедестала, а отец смотрел куда-то в сторону, поджав губы.       — Он до сих пор может брать высокие барьеры, но после тех соревнований перешел в выездку. Хотел превзойти Алисию хоть в чем-то, и у него получилось, — Джесс улыбнулся и выбрал следующее видео. На нем Лавгроув-старший выступал на выездковом плацу с вороной кобылой.       Затем Джесс открыл свою папку. На одном из первых видео тощий мальчишка соревновался с другими детьми на плацу домашней конюшни. Когда он пронесся мимо камеры, в кадр попало его серьезное, сосредоточенное лицо. Джесси рассмеялся, и ноутбук на его бедрах затрясся.       На более поздних записях Нилл увидел молодого и гибкого юношу на спине мустанга на родео. Он плотно сидел в седле и шпорил взвивающегося в небо жеребца. Хлопали чапы, конь отбивал задом. Шляпа слетела с головы. Но Джесс высидел на спине костолома до сигнала колокола.       Джесс продолжал участвовать в соревнованиях по выездке, даже став военным пилотом. В те первые годы он заучивал езды по схемам, а вернувшись домой, отрабатывал их на манеже и собирал коневоз. Трясся рядом с отцом за рулем, посматривая в крохотное окошко на своего четвероногого напарника, нервно пожевывающего сено в салоне.       Но в какой-то момент записи с Джессом оборвались, и на последних видео осталась только Алисия. Бесстрашная Алисия Лавгроув, в сердце которой не угасало рыжее пламя, даже когда ее волосы поседели. Она продолжила сражаться на песках манежа с самой собой и утекающим временем.       — Ты перестал выступать.       — Перестал, — Джесс кивнул, и его пальцы дернулись. Нилл накрыл их своей ладонью и, сцепив вместе, крепко сжал.       — Но я все еще могу тренировать. Хочешь стать чемпионом? Ты с таким интересом смотрел записи.       — Джесс. Мне и так хватает медалей, и если бы я начал учиться ездить верхом, я бы не гнался за призами.       Джесси кивнул и, выпустив его руку, поднялся. Он отыскал закатившуюся под бумаги ручку и написал адрес дома его семьи, их конной школы.       — Скажешь, что от меня, и отец с удовольствием за тебя возьмется. Учиться у него тяжело — Реймонд язвительный старый черт строгих порядков. Он с порога посадит тебя верхом, не объяснив толком самого главного, а потом оправдается тем, что хотел, чтобы ты все сам понял и прочувствовал. На хер такое прочувствование. Он захочет, чтобы ты терпел боль, отбивая зад и яйца, и познавал все прелести конного спорта. А мы лишим его этой радости.       Первое, чему ты должен научиться, — правильной посадке. Если не научишься — старик будет ржать, наблюдая, как ты страдаешь, трясясь на лошади мешком. Так что смотри, — Джесс расставил ноги на ширину седла, согнул ноги в коленях и скруглил поясницу. — Поджимаешь хвост, как собака. Как бы глупо это не выглядело, так ты убережешь и спину, и свои золотые, и не дашь старику тебя засмеять и принизить. Слезай и попробуй сам.       Игнорируя смущение Нилла, он поставил его правильно. Отыскал в шкафу узкий галстук и показал на нем, как разбирать поводья. И взявшись за второй конец, показал, как примерно ощущался контакт со ртом лошади. Потом он принес стул и продемонстрировал, как двигался в седле таз всадника. «Если сидеть правильно, ты не потеряешь равновесие, даже если убрать из-под тебя лошадь». Предложил Ниллу поупражняться. Парень чувствовал себя глупо, но слушал Джесса и повторял все, что ему показывали.       Джесси положил записку с адресом в нагрудный карман Нилла и похлопал по нему.       — Когда окажешься там, проведай Санни. Она под кленом за домом.       

***

      Следующим днем Джесси настиг Нилла на выходе из столовой. Хлопнув парня по плечу, он предложил проехаться.       Они зашагали к воротам.       В растекшихся по асфальту лужах отражались рваные облака, ползущие к западу. На лобовое стекло налип побуревший листок. Джесс повертел его и выпустил.       Нилл заметил на сидении куртку и, поблагодарив Джесси, накинул ее. В салоне было свежо, а вечерами холодало настолько, что изо рта вырывался пар.       — А куда мы поедем? Надолго? — он тревожно оглянулся на ворота.       — И без нас справятся, — Джесси взял его за руку. — Мы всего на несколько часов, вернуться до отбоя успеем. Если что-то случится — Марк возьмет на себя роль старшего. Ты, наверно, считаешь его полным кретином, но он бы справился с командованием.       А насчет того, куда мы поедем, — он потянулся к Ниллу и застегнул куртку под горло. — В прошлом году я не возвращался домой на время отпуска, жил в мотеле, катался вокруг и изучал окрестности Провинса. Нашел одно место.       Райот кивнул и опустил нос в овчинный воротник, хранивший запахи шерсти, лошадей и самого Джесса. Машина плавно двинулась с парковки, а вместе с ней и мир за стеклом. Нилл наблюдал за меняющимися видами, улыбаясь. Он прятал подбородок, губы в поднятом воротнике, но Джесс заметил, как он чуть прищуривал глаза.       — Ты очаровательно улыбаешься.       Райот покачал головой и отвернулся. Мимо проплыло дерево. В оголившихся ветвях вороны переминались на ветках, переговаривались друг с другом, сбрасывали последние пожелтевшие листья. Длинные когти скребли по ветвям, мелькали черные крылья. Рев двигателя поднял некоторых из них в воздух, и они недовольно заголосили вслед набиравшей скорость машине.       Родстер проплыл через Провинс, поднимая пыль из-под колес. Отсветы неоновых вывесок полосами затянули капот и дверцы, и не сразу, неохотно, выпустили ускользавшую машину. Джесс свернул на соединяющую города трассу, стены и улочки Провинса напоследок отразились в зеркалах заднего вида. Сигарета в пальцах прогорала, и Джесси затушил ее.       Мелькали за окнами бетонные столбы фонарей. Ветер срывал с них старые объявления и разносил по трассе их прах. Проносились мимо рекламные щиты: зубная паста, курорт, автосалон. Стоящие поодиночке деревья цеплялись за серое небо когтями ветвей. Царапали его, раздирали. Джесс притормозил, въезжая на горбатый мост.       — Эта та же река, что и у базы? — Нилл кивнул на указатель.       — Ужик извивается по всей равнине.       Промелькнула заправка и маленькое, с парой столов у окна, придорожное кафе. Потянулись фермы за оградами, а в отдалении Нилл заметил пару домов и указал на них.       — Когда-то здесь было оживленнее. Коров держали много. Чуть подальше увидишь завод, а вокруг него когда-то был небольшой городок.       В стороне от дороги разваливался, ветшал особняк с пристройками. Нилл заметил дерево, проросшее на балконе. Машина проезжала мимо сенников, стойл, бараков для рабочих. Позади к небу поднимались ржавеющие заводские трубы. Пустые разгромленные помещения, нависающие над заборами ветви скрипучих деревьев. Предприятие разорилось не одно десятилетие назад, и выросший вокруг него городок отмирал постепенно. Пока не зачах окончательно. И в стороне от него протянулось новое шоссе, по которому курсировали многотонные фуры, ревя двигателями, шествовали байкеры. И где-то среди них плавно двигался родстер Джесса.       Опустевшие руины остались позади. За окнами машины потянулись плавные, пологие холмы. Ветер колыхал седые макушки трав, длинные пожелтевшие стебли. Джесс рассказывал, что поздней весной здесь было особенно красиво, когда по равнине растекалось зеленое море и зацветали неброские нежные полевые цветы.       — Посмотри, — Нилл похлопал его по плечу. — Там большое стадо и, кажется, всадники.       Джесс кивнул.       — Никогда не видел перегонщиков? А я мечтал стать одним из них в детстве, — он улыбнулся и свернул машину в карман. — Просто представь: ты и твой напарник, широкие просторы, медленно переползающий по склонам скот. Целыми днями в седле. И полная свобода.       Нилл обернулся к мечтательно улыбавшемся Лавгроуву и кивнул.       — В школьные годы, когда бабушка с дедушкой еще были живы, мы каждое лето уезжали к дальним родственникам. Продвигались медленно. Дед никуда не спешил, и мы выходили нарвать цветов или набрать воды в ручьях. «Помочить ноги». Наши поездки затягивались на дни, иногда — на недели. Мы отдыхали в мотелях и придорожных кафе, и ползли дальше. Мать теряла нас, паниковала, обзванивала родственников, просматривала новости и обзванивала больницы. Она не могла до нас дотянуться. И такие дни были лучшими в моей жизни, Джесс.       Джесси сжал его руку. Стадо медленно тянулось к горизонту, перебиралось через холмы. Один из всадников держался позади и подгонял отстающих коров. Вскоре и он скрылся из виду. Нилл задумчиво и как-то тоскливо всматривался вдаль, ловя в очертаниях холмов призраков прошлого. Джесс похлопал его по бедру и повел машину дальше.       Когда родстер остановился в следующий раз, Джесс отстегнул ремень и вышел. По холмам распространялось пламя заката, и колышущиеся травы впитывали в себя его краски. Джесс сжал ладонь Нилла и постепенно отогрел ее. Вдвоем они бродили по равнинам степи. Они были одни в этом месте. В широко раскинувшейся стране оставалось еще немало таких безлюдных мест.       Они взбежали на холм и уселись на вершине. Под ногами расстилалась неохватная взглядом степь. В чернеющем небе огни звезд выстраивались в карты созвездий. Нилл положил голову на плечо Джесса. Джесси наклонил голову, и Райот потянулся к его губам. Он вздрогнул, когда холодные пальцы Джесса пробрались под рубашку. Нилл не умел целоваться, но старался отвечать на нежные касания его губ, языка. Он гладил Джесса в ответ и, ведя ладонью по его груди, по его ребрам вниз, ощущал, как бешено стучало его сердце.