Пегас и Всадник

      Марк заметил Райота издалека. Тот всматривался в бесконечную высь. Мечтательно прищурившись, он смотрел на набирающие высоту самолеты. Закатное небо отражалось в окнах корпусов, розовые отсветы падали на стены, на лица. Уолс поприветствовал лейтенанта кивком. Перед ними, стоящими на возвышении, тянулись полосы, сияли огни. Медленно подступала ночь.       — Когда я перейду в штаб, не хочешь стать капитаном для Всадников?       Нилл промолчал.       Три года назад он бы согласился. И это было бы честью для него. Но сейчас его мысли занимали другие вещи, места, люди. Он считал месяцы и дни до того момента, когда покинет это место.       Небо неизменно манило его, притягивало взгляд. А летал он, представляя последовательность действий, ощущения в теле на разворотах, реагируя на вырисованную в сознании обстановку, и во снах, и наяву, шагая по длинным переходам корпусов и давно заученным наизусть маршрутам. Он решил, где его место, еще тогда, мальчишкой на дорожке у дома бабушки, увидев скользящую над головой громадную тень, заслоняющую солнце. Небо невозможно было забрать у него.       В его сознании мелькали обрывки памяти.       Как он стоял на крыльце, сжав большую и теплую ладонь дедушки, и смотрел зачарованно и испуганно на громадный пассажирский самолет, заходящий на посадку невдалеке от их дома. Он впервые увидел его так близко. Он что-то кричал дедушке, но гул двигателей был громче его голоса.       Как он впервые оказался на учебном аэродроме и восхищенно смотрел на старшекурсников.       Как он замер, возвращаясь с прогулки верхом по лесам, и проводил взглядом вертолет, ползущий за горизонт.       И как в незнакомом месте его встретил в крохотном аэропорту капитан Лавгроув. С Джессом ему нравилось и летать, и нестись галопом по холмам, и просыпаться рядом, ощущая тепло его руки на спине. В кабине Райот не позволял себе лишних мыслей и ненужных чувств, но, когда подошвы стучали дробью по асфальту, его сознание уносилось далеко от базы. Он вспоминал запахи лошадей, сена, предрассветную стылую свежесть, улыбку Джесси и соприкосновение коленями, когда они шагали вдвоем верхом по узким лесным тропинкам.       Нет, Нилл не задержится на юге.       Он покачал головой, и Уолс понимающе кивнул. Сам он давно не был дома, и его не тянуло встретиться с родителями, сестрами. Но он замечал, как Райот все чаще погружался в задумчивое молчание или как оживал, звоня вечерами Джессу.       — Значит, майор Уолс?       — Тебе не придется так меня называть, ты свалишь раньше.       Нилл кивнул. В конце сентября. Автобус, потом самолет. Он уже купил билет. Расстояние небольшое, Пегас преодолел бы его за минуты.       Марк не знал, когда он сам покинет это место. Перспектива остаться здесь до ранней военной пенсии уже не пугала его. Он все сильнее прирастал к югу, без шансов вырваться с базы. Она затягивала его.

***

      Ночью прошел дождь, размыв грунт в левадах и на плацу. Лошади вывалялись в грязи от носа до хвоста. Нилл пожалел хорошие ковбойские сапоги и обул резиновые. Рыжий Стардэнс будто нарочно стоял в дальнем углу левады и не отзывался. Отказывался подходить к калитке за угощение. Райот задвинул щеколду за собой и побрел, утопая в грязи, за чумазым упрямцем.       Настроение у Стардэнса было боевое. Раздув ноздри, задрав хвост, он, фыркая, промчался мимо. Нилл замер. Он терпеливо дожидался, пока мерин успокоится и замрет. Тот описал еще круг галопом, отбивая в небо перемазанными в грязи ногами, и убрел вытягивать сено из-под решетки кормушки. Тогда Райот подошел, почесал ему спину и повернул к себе его нос.       Райот оставил коня на площадке перед левадами и ушел за амуницией. Снимая с крючка уздечку, он услышал стук в дверь. В этот дом все входили, не спрашивая разрешения. Не стучались ни ученики, ни давние друзья семейства. Нилл выглянул из амуничника.       — Майор Уолс.       — Хотел посмотреть, как ты тут, раз уж все равно оказался рядом. В пути вспомнил, что так и не извинился перед тобой. Держи, — он надел кремовую шляпу на голову Райота. — Надеюсь ты крепко держись в седле.       Он улыбнулся и осмотрелся. Темный деревянный коридор, теплый свет из амуничной, крутая лесенка, взбегающая наверх под крышу, и сворачивающий вбок коридор жилого крыла. Место, отдаленное и от города, и от пригородов. Даже отсюда, с порога, явственно различимый запах лошадей, родной, знакомый из детства. Далеко от дорог, машин, близко к полям и земле.       — На прогулку собирался? — Марк указал на уздечку в его руках. — Можно с тобой?       — Прогулки платные, — Нилл снял с кронштейна седло.       — Даже для старых боевых товарищей?       — Для лошади ты не товарищ. Поможешь потом развезти сено по левадам и наполнить кормушки? — он протянул Марку седло. Оно выглядело массивным и в детской памяти Уолса было неудобным и большим, но оказалось совсем легким.       Для Марка Нилл привел спокойного буланого мерина и привязал его в стороне, подальше от конфликтного Стардэнса. Марк вызвался помочь, увидев, как тот с усилием скребницей счищал с лошадиных боков присохшую грязь. Уолс осторожно провел рукой по направлению роста шерсти.       — Провел детство на ферме, а руки все еще помнят.       Они поседлали лошадей и выехали за ворота. Двери они так и не заперли, а в приоткрытом окне второго этажа колыхалась занавеска. Вокруг мерно бродили по копыто в разжиженной земли кони спокойные, сытые. Широкий плац посреди левад. Крепкие, недешевые седла, за которыми годами хорошо ухаживали.       Они почти не говорили о юге. Работа в штабе не располагала к разговорам.       Шагая молча, Уолс много смотрел по сторонам, на широкие стволы далеко уходящих ввысь деревьев, на мелькающие в небе побуревшие и редкие уже листья, на Райота, твердо держащегося в седле. В том, как Нилл сидел на лошади, была четкая дисциплина и своеобразная красота. Он не допускал лишних, отвлекающих лошадь движений, его команды были легкими и короткими, а спина — гибкой. Конь под ним шагал, расслабленно вытянувшись; водил ушами, прислушиваясь к всаднику. «Словно кавалерист на плацу», — подметил Уолс и сам захотел выровняться, вытянуть ноги и дать лошади забрать повод настолько, насколько ей было нужно.       Марк вспоминал, как в детстве болтался рядом с пастухами, — скорее мешал, чем помогал, — но та вольная жизнь под небом влекла его. Он взрослел, а ферму продали, и семья переехала в другой далекий дом. Марк забрался еще дальше вглубь страны и взмыл на крыльях истребителя. Раньше он не представлял себя в кабине, не фантазировал о воздушных боях. Так вышло.       Уолс услышал гул винтового самолета и вздрогнул. Он развернулся в седле и увидел в небе белую точку, маленький снижающийся самолет-амфибию. Тот прошел совсем близко к ним, скользнув шасси по кончикам ветвей и Марку показалось, что пилот помахал им рукой.       Гул двигателя вспугнул лошадей. Буланый мерин рванул с места. В то мгновение, когда лошадь сорвалась галопом, Уолс испугался и вцепился в седло, но, подняв взгляд, он увидел перед собой всю ту же широкую равнину, простор, который могла рассекать рывками лошадь. Перед ним не было преград, только вдали чернели голые ветви. Марк взял себя в руки и, сместив центр тяжести внутрь, осторожно потянул повод. Он увел мерина на круг.       Спираль сужалась, пока конь не перешел на маленький кружок-вольт и не остановился, тяжело дыша. При всем желании конь не мог бежать галопом на месте. Марк выровнял дыхание и отыскал взглядом Райота. Тот держался чуть в стороне. Знал — если подпирать лошадь сзади, пытаясь нагнать ее, та лишь продолжит бежать от несуществующей опасности. Он выкрикивал советы Марку, но тот не расслышал их за свистом ветра и бешенным грохотом пульса.       Марк рассмеялся и расслабленно выпустил повод. Он тряхнул головой. Было свежо, но он вспотел, а руки все еще дрожали и сердце грохотало в груди, хотя всадник уже успокаивался, как и мерин под его седлом.       — Адреналиновые скачки, черт. Ну что за мудак? — Марк кивнул на удалившийся самолет.       — Джесс.       — Джесс?       Нилл кивнул и продолжил шагать. Марк подобрал повод и легкой рысью нагнал его. Когда они поравнялись, он принялся расспрашивать Нилла о самолете, о жизни здесь, о том, кто научил его так хорошо работать с лошадью.       Уже когда они возвращались к поросшей вьюном изгороди, к левадам, Марк сказал, что влюбился вновь. Они познакомились случайно, во время одной из вылазок Уолса в город, и теперь он искал возможности все чаще выбираться туда, видеть вновь и вновь улыбку полюбившегося человека, касаться его и ощущать на себе тепло его тела. Его тяжесть, его мягкость, его живое ровное дыхание. Его в себе или себя в нем.       Нилл кивнул. Прошел не один год, и очищающий мир снег вновь и вновь укрывал могилу Уайтхеда. Райот увидел слезы в глазах Марка и похлопал его по плечу. Как хлопают лошадь: «молодец, ты справился, все страшное позади».       — Ты в отпуске? Задержишься у нас на пару дней?