Разрушение
4 февраля 2026 г., 16:47
Свинцовая облачная масса сдавила корпуса самолетов в небе. Впереди вспыхнуло пламя нового взрыва, и потянулся столп дыма. Мимо Всадников обратно, к базе, пронеслись выполнившие свои задачи истребители. Они прошли над крышами притихшего серого города Хаиса, жавшегося к низине у реки, держа путь от невидимой границы двух стран и развернувшегося между ними сражения. Эскадрильи промчалась над опустевшими, обезлюдевшими улицами, но гул их двигателей еще долго не стихал, отражаясь от стен, и эхом разносился по переулкам.
— Как им, должно быть, страшно сейчас, — сказал Уайтхед. — Гражданским. Они же не знают, с какой целью мы…
— Порассуждаешь потом, — его прервал Лавгроув. — Всем приготовиться.
Всадники вылетели последними. Райот смотрел на разрушенную авиабазу противника, на разбитые взлетные полосы, на дымящиеся обломки самолетов, на горящие здания, и не понимал, зачем вообще их подняли в небо. Другие эскадрильи вступали в бой, разрушали базу, сбрасывали бомбы, уворачиваясь от зенитного огня; им же оставалось пройти над догорающими руинами и оборвать их агонию, нанести финальный удар.
Истребитель снижался, а перед пилотом все четче проступали очертания вражеской авиабазы. С высоты она почти не отличалась от их собственной — те же ряды зданий, те же дорожки, та же вышка, и казалось бы, не поднимайся над ними дым, Райот мог бы услышать знакомые голоса, знакомые команды из центра управления. «Садитесь, полоса свободна, вас ждет твердая земля под ногами и теплый обед».
Райот нахмурился и выпустил снаряд куда-то в ангары. Он поднялся и зашел на следующий круг над разрушенной базой — довершить ответный удар. За мирные города, подвергшиеся бомбардировке.
Поворачивая, Нилл увидел, как куда-то вперед рванули Марк с Оливером. Появился противник; Уолс пошутил про их устаревшую, заметную, рассыпающуюся в воздухе технику и приготовился к бою. Самолет Райота, наращивая подъемную силу, рванул следом за ними. Уайтхед выпустил ракету: потянулся в небе извилистый белый шлейф, снаряд нашел свою цель, и прогремел взрыв. Уолс разминулся с вражеским истребителем и по крутой траектории резко развернулся, пытаясь зайти ему в хвост.
Запищало предупреждение, и Райот поднял нос вверх, выпуская ловушки. Он ворвался в серую рвань облаков. Где-то под ним прошла ракета, где-то под ним громыхнул еще один взрыв.
К ним подтягивались остальные Всадники, и теперь их стало в несколько раз больше, чем истребителей противника. Вражеские пилоты пытались оторваться, и Петерсен с Макграт рванули за ними. Корпуса ускользающих самолетов оцарапал огонь их пушек.
Джесс велел им оставить погоню и развернуться.
Высокий бетонный забор, ровные, упорядоченные ряды строений. С высоты все базы были похожи. Райот сделал круг над равниной, ожидая, когда ему выделят полосу. Спустившись на землю, он с высоты кабины увидел, как Марк подбежал к Оливеру, обнял его и поцеловал. Он приподнял Уайтхеда над землей, а тот рассмеялся. Парни праздновали его победу, подумывали отметить краской на борту сбитый Оливером самолет, как бы глупо это ни было. Кто-то из техников сплюнул и отвернулся.
***
Южная база замерла в ожидании ответного удара, которого все не было. Лица у людей вокруг были уставшие, напряженные. Джесс смог выбраться в город только перед Рождеством. Он бродил по голым, непривычно бесснежным пыльным улицам, мимо зеленых деревьев и странно, неуместно выглядящих среди этой зелени гирлянд, светящихся теплым, желтым; мимо игрушечных Сант, машущих руками; мимо украшенных к празднику витрин, объявлений о распродажах и полупустых полок магазинов. Вечером, когда начали загораться фонарики и яркие неоновые вывески магазинов, Джесс поймал такси. Он мог задержаться еще, хоть до самого отбоя, но не видел смысла бесцельно бродить по незнакомым улицам одному. Мимо проплывала пыльная листва платанов, проскакивали и одиночные пальмы, по стволам которых паразитами-лианами вились гирлянды. На окраине города он увидел людей, запоздало украшавших участок. Джесс опустил взгляд на коробку с телефоном-раскладушкой, купленным для Райота. Захлопнув дверь такси, Джесси прошел через пропускной пункт. Добрел до дальних казарм и постучался в комнату Райота. — Рановато еще, но держи. Аккумулятор заряжен, так что можешь включить сразу. Райот вернулся в комнату и протянул ему диск с игрой. Джесс улыбнулся и поцеловал его в висок. Он показал, что в телефоне была камера, и на пробу сфотографировал пилота в коридоре. Ниллу понравилось делать снимки, в ближайшие дни он сфотографировал каждого в эскадрилье. Парни дурачились и позировали ему. Макграт стояла с серьезным лицом, вытянувшись по струнке, позади нее спиной к Райоту замер Петерсен. На другом фото Марк притянул к себе Оливера и поцеловал его. Фото же из кабины получались слишком размытыми, нечеткими, но Нилл оставил и их в памяти телефона. Снег пошел в один из последних январских дней. Пилоты, прибывшие из северных частей страны, оживились. Они радостно кричали, как мальчишки, увидевшие первый снег из окон школьного класса. Они лежали на тонком снежном покрое и ловили снежинки ртом, ржали так громко, что на них прикрикивали. На следующий день потеплело вновь и от вчерашнего белого мира не осталось ничего. Снег растаял, как только солнце поднялось над горизонтом. На взлетных полосах искрились лужи. И буйный восторг растворился.***
Райот смотрел на ослепительную вспышку и его пальцы, сжимающие ручку, задрожали и сдавили ее крепче. Бой продолжался, но сигнал пятого Всадника погас, а Марк закричал так громко, что остальные пилоты едва не оглохли. Лавгроув велел ему взять себя в руки и продержаться еще немного. Нилл стиснул губы. Посреди боя в шлеме не стереть слезы, он не мог заплакать, и грудь болезненно сдавило. За эти несколько месяцев он сдружился с Уайтхедом. А теперь он увидел, как полыхнула машина его товарища. Он не успел бы катапультироваться, его тело сгорело мгновенно. Райот заставил себя глубоко вздохнуть, перевалился через крыло и открыл огонь. Он продолжил сражение, пока в ушах не прогремел голос Джесса. В обратном пути на базу Всадники смолкли. Они потеряли Уайтхеда — отзывчивого, добродушного, который нравился всем в эскадрилье, — в чужих южных землях. Они сели. Марк плакал, а Джесс приобнял его; к ним подошли и притихшие Хоук с Кэем. Нилл обернулся и машинально ответил на вопрос о работе систем и о неисправности, которую нужно было проверить. Он замер, не зная, стоит ли подойти, что он мог бы сказать Марку. Только когда Джесс едва заметно махнул головой, отдав ему сигнал, Райот рванул с места и неловко обнял заплаканного Марка. Видеть его с мокрыми от слез ресницами было больно. Как бы он ни пытался поддеть Райота раньше, теперь Ниллу было его жаль. Он крепко сжал спину Марка дрожащими руками и поднял взгляд на Джесса. Он попытался вздохнуть и ощутил боль в ребрах. Капитан понял, о чем он думал, глядя на него. Смерть могла настигнуть одного из них в любой день. От Уайтхеда не осталось ничего — только обломки его машины. И все же Марк хотел отпроситься на похороны в родной город Оливера, хотел быть рядом с его родителями, пусть раньше и избегал встреч с ними. Он хотел быть там, когда над пустой могилой лейтенанта прогремят выстрелы. Джесс держался рядом с ним, когда Марк объяснял командованию, что ему нужны эти несколько дней отдыха. Он говорил прямо — ему важно было проститься с тем, кого он любит. Он сдерживался, чтобы не ударить старшего по званию, когда тот презрительно нахмурил лоб. Джесс сжал его плечо. Брошенное командиром оскорбление относилось в равной степени и к нему. Когда они вышли в коридоре, Джесс обнял униженного и разбитого Марка. Капитан остался рядом и когда Уолс звонил родителям Оливера. Мать Уайтхеда так громко говорила в динамик, что даже Джесс услышал, как она заплакала. Как она поблагодарила Марка за то, что приедет и поможет им. Сказала, что он может пожить в комнате Оливера. У Марка задрожали губы. Он убрал телефон.***
Вернувшись с вылета, Райот увидел в комнате Марка. Небритый, усталый, растрепанный, он сидел, опершись спиной о пустую кровать. На полу рядом с ним -бутылка виски. Он приложился. Когда Райот зашел, Марк принялся оправдываться, что комната была не заперта. Нилл сел рядом и посмотрел на игрушечный самолет в руках Марка. — Забрал его из комнаты Оли. Не комната, а портал в его детство, Он же почти не бывал дома после того, как поступил. И осталось все как раньше — стопки кассет, журналов, старые футболки. Нилл забрал у него бутылку и отхлебнул, поморщившись. — Раньше меня к нему не пускали. Родители его вообще ничего не хотели знать, видеть. А как прежде смотрел на меня его отец, ты бы видел. Бывший военный. Представляю, как этого злого ублюдка боялись солдаты, — он покачал головой. — Он и дома говорит так, будто раздает приказы. Таким тоном. Так что Оли не стремился вернуться туда. Тот же строгий армейский порядок, только приходится давиться за одним столом с командиром, который все сверлит тебя взглядом, ищет изъян. У старика служба настолько въелась в шкуру, что ее из него не вытравить. Армия и в словах его проскакивает. Метафоры эти ракетные, шутки как в окопах. Черт. Мать при нем и слова сказать боится, хотя иногда и она не выдерживает, и тогда он сдается, замолкает. Марк вернул себе бутылку и опустошил ее. — Но когда отгремел последний залп и дым развеялся над заснеженным кладбищем, старый вояка прослезился. Он затолкал сына в училище, наплевав на то, кем тот хотел быть, думал, так будет лучше. Он винит себя в его смерти. Кажется, черствый сухарь его все же любил. Он потом уже, дома, пытался расспрашивать меня, нравилось ли Оли на курсах и в Провинсе. А когда я уезжал, сказал, что могу приходить, когда захочу. У них такой, чистый белый домик в тихом пригороде. У всех на улице похожие, ухоженные, прилизанные. Он все говорил о том, как выглядел дом, комната, город. Он вынул вторую бутылку из-под кровати. Райот попытался остановить его, выхватить виски, но Марк перехватил его руку и, притянув к себе, обнял. Нилл напрягся. Свободной рукой Марк погладил его поясницу, а когда он наклонился и попытался поцеловать в сжатые губы, Нилл вырвался. Его трясло от ярости и страха. — Прости. Ты славный парень, Райот, — Марк поднялся, опираясь о кровать, и побрел к себе. — Но я — не он.***
Прошло несколько дней. Стоя у своего «Пегаса», Нилл увидел Марка вновь. Уолс привел себя в порядок и казался спокойным и собранным. Он разговаривал с пилотами у соседнего ангара и прижимал локтем шлем — полосы, рвущийся ввысь истребитель и тянущийся за ним инверсионный след. Его шлем украсил Уайтхед. Пилоты заняли места в кабинах, опустили фонари и дали сигнала к вылету. Райот услышал голос диспетчера и вырулил на свободную полосу. Он поднялся в небо вслед за Марком, а справа позади него шла Макграт. Они летели без Джесса, а указания давал Уолс. Всадники перехватили небольшую группу противника и повернули обратно к базе. По возвращению Марк оставил за крылом своего самолета черту краски. Нилл слышал, что скорее всего Марк станет их капитаном после ухода Джесса. Все лучше, чем незнакомый командир. В коридоре корпуса Райот застала Джесса — тот разговаривал с родными, обсуждал с мамой ее соревнования, ее серебряную медаль. Нилл замер в стороне, притихший. Когда Джесс вернется домой, они будут видеться нечасто. Джесс подошел к нему и взял за руку, он сжимал ладонь Райота, обсуждая с мамой ее дальнейшие планы. Потом телефон отобрал отец и вклинился с разговором про рыжего Стардэнса. Нилл видел, как горели глаза Джесси, когда они обсуждали лошадей. У него же взгляд был тоскливый.***
Следующую отметку на борту Марк Уолс сделал, будучи уже капитаном. Ступив на землю, он сдернул шлем, вскрикнул и вскинул кулак к небу. Его голос заглушили шумы двигателей, крики и ругань рабочих, металлический лязг. Он улыбался, но Нилл понимал, что он лишь пытался держаться. Нилл не раз заставал его в бывшей комнате Уайтхеда, смотрящим в окно, сидящим на разобранной кровати. Его ресницы слипались от слез, а лицо краснело. Нилл выходил из комнаты и оставлял его одного — потерянного, выпотрошенного.***
Райот занял место у прохода в небольшом пассажирском самолете. Когда они взлетали, в салоне пахло топливом, и пассажиры возмущались. Перелет длился больше трех часов, и Райот решил вздремнуть. Когда же Нилл открыл глаза и привстал, он увидел в иллюминаторе затянутые туманной дымкой холмы. Вскоре прозвучал сигнал пристегнуть ремни. Они заходили на посадку. Шасси мягко коснулись полосы, и когда индикатор погас, люди вскочили со своих мест, столпились в проходе. Пассажиры забирали свои сумки и обсуждали, куда поедут, с кем увидятся. Нилл, прищурившись, смотрел на сверкавшие широкие окна аэропорта немногим больше того, в Провинсе. В них золотом отражался утренний свет. Знакомый зеленый родстер дожидался его на парковке неподалеку. Джесс поцеловал его, сдавливая в объятиях. Выруливая с парковки, Джесси предложил план на сегодня — взять лошадей и проверить, можно ли пройти привычным маршрутом по полям, остался ли рыхлый снег, сошла ли талая вода. Нилл кивнул. На веранде дома их обоих сжала в объятиях Алисия. Джесс вырвался. Он отыскал свой старый шлем в амуничной, протер его от пыли и вручил его Райоту. На нем была старая вмятина от столкновения с толстой ветвью в лесу. Алисия покачала головой, глядя на них. Только приехали, и сразу в лес. Джесс привел лошадей: черного мерина — себе, Ниллу — уже знакомую рыжую кобылу. Он подседлал своего коня и ходил вокруг Райота, помогая ему, напоминая, где должно лежать седло, какое расстояние должно оставаться между ремешками уздечки и мордой лошади. Он проверил, хорошо ли Нилл затянул подпругу и кивнул. Он остался стоять на земле, когда Райот сел в седло, — поправил его положение, напомнил основные моменты. Пилот кивнул и вышел вперед. Джесс предложил ему попробовать подъехать ближе и, наклонившись в седле, закрыть за ними калитку. Они вышли за территорию конюшни. Над головой проскальзывали покрывшиеся почками ветви. Иногда они царапали шлем Райота, и тогда он прижимался к рыжей шее лошади. В тенях и низинах все еще лежал рыхлый снег. В родных краях Джесса весна наступала поздно, но уже сейчас спины всадников пригревало солнце и птицы оживились. — Впереди большая лужа. Не бойся, не сомневайся, просто шагай следом. «Лужей» он назвал заполненную водой низину. Кобыла Нилла испуганно смотрела на мутную толщу воды неизвестной глубины и отказывалась идти дальше. Она замерла на берегу, била ногой и задирала напряженно голову. Райот двинул ее вперед, а Стефания, сделав шаг, замерла и отшатнулась. «Прижми ногу». «Не дай ей свернуть». «Толкай». Джесс стоял на возвышении на другом берегу и выкрикивал советы. Райот проговорил вслух, что ничего страшного впереди нет, и подтолкнул Стефанию снова, погружаясь глубже в воду. Со дна поднималась муть, осыпавшиеся ветки. Поверхность воды коснулась каблуков ковбойских сапог и поднималась все выше к груди лошади. Нилл согнул ноги в коленях. Джесс не вмешивался, хотя ему ничего не стоило спуститься, взять упирающуюся Стефанию за повод и перевести ее на другую сторону. Но он хотел, чтобы Райот научился сам справляться с трудностями. Когда Нилл вырвался из воды, мокрый, взъерошенный, на взнервированной кобыле, переоценившей опасность, Джесси похлопал его по плечу и похвалил. Всадники вышли на широкую поляну и отдали лошадям поводья. Кони расслабленно шагали бок о бок, мужчины иногда задевали коленями друг друга. Джесси спросил, как развивались события на юге. Райот пожал плечами. Он не хотел говорить о сражениях, о том, как видел смерти пилотов союзных эскадрилий — с одним из них он летал раньше вместе. Временами он и сам задумывался, кто из них будет следующим. На прошлой неделе Макграт чудом выжила, но теперь еще долго не сможет взлететь. Нилл предполагал, что ее истребитель не смогут отремонтировать. Окидывая взглядом просторы, Райот думал о том, что, если продержится достаточно, возможно, он останется здесь, с Джессом. Он с тоской посмотрел не перистые облака в высокой синеве неба. — Помнишь, как подниматься в галоп? Райот кивнул. — По счету «три». Нилл отвел ногу немного назад, прижал ее и качнул тазом в седле. Стефания рванула галопом с места. Обошла черного мерина. Джесс посмотрел на Райота — хоть лошадь и мчала прибавленным галопом, Нилл сидел в седле твердо, не болтался, и лицо у него было спокойное, не напуганное. Прошло полгода, а парень все еще помнил, как сидеть верхом, как вести лошадь. Джесс предложил пробежаться. Они взлетели на крутой холм. Там, где начинались узкие лесные тропинки, Джесс вырвался вперед. Он указывал Ниллу путь и подпирал его рвущуюся вперед лошадь. Копыта взбивали влажную землю, рыхлый грязный снег. Над головами проносились ветви, царапая шлем Райота. Джесс подгонял мерина и улыбался. Нилл не смог разобрать, что он говорил, когда они проносились мимо наполнившегося талой водой озера. Они замедлились, когда выбрались из леса и зашагали мимо левад. Райот перевел дыхание. — Зарулим за напитками, закусками? — Верхом? — Постоишь с лошадьми, а я зайду в магазин, — Джесс подобрал поводья. — Могут встретиться машины. Прижимайся к обочине и иди вперед спокойно. Наши лошади не боятся звуков двигателей, но все равно будь осторожен. Всадники вышли на асфальтированные дороги. Джесс шагал впереди, и его взмокший после пробежки мерин плавно покачивал хвостом перед лицом Нилла. От дыхания лошадей в воздухе повисал пар. В тенях укрывались горы талого снега. Вдали лаяли собаки. Всадники прошли мимо покосившихся сараев и вычурных особняков со множеством аляповатых деталей. Редкие прохожие оборачивались и смотрели на мужчин на лошадях. Всадники миновали магазин запчастей и притихшую школу. Лавгроув спешился и отдал Ниллу поводья. Спину пригревало по-весеннему жгучее солнце. Стефания пыталась укусить вороного мерина. Нилл свернул ее голову. Джесс вернулся с пакетом.***
Вечером Нилл наблюдал с веранды, как Джесси занимался на плацу с новичком, ребенком. Это было одно из первых занятий, и Лавгроув пока не давал ученику отходить от себя далеко. Мальчик лет десяти рысил вокруг него по кругу, плюхался в седло, теряя равновесие, вновь его ловил, привставал, наблюдая за движениями ног лошади под ним. Райот щурился, кутался в куртку и смотрел, как Джесс раз за разом терпеливо повторял одно и то же или пытался найти новый способ объяснить, когда мальчик на лошади окончательно терялся и в его взгляде проявлялись непонимание и страх. Джесс попрощался с учеником и пронаблюдал, как отъехала машина его родителей. Они с Ниллом поднялись в комнату под крышей. Пока шла вступительная кат-сцена, Джесси показал кнопки управления и отдал геймпад Райоту. Джесси открыл банку и приобнял его. На экране истребитель взмыл вверх. В игре ракеты можно было не экономить. Нилл выпустил две подряд и ушел в сторону. Посматривая на мини-карту в углу, он отыскал последний самолет противника и рванул за ним. И вновь он дважды сжал-отпустил курок. Простая первая миссия завершилась и начался диалог между заданиями. Джесс поцеловал его за ухом и в нахмуренную переносицу. Темнело, и в небе над ними загорались яркие звезды.
