безответственный адвокат любит баловать себя алкоголем, лишь бы заработать побольше проблем

у всех бывают дни, когда они совершают ошибки. сегодня у феникса райта был именно такой день. сегодняшние прения прошли просто ужасно: майлз буквально втоптал его в грязь лицом своими уликами против подсудимого, которые никак нельзя было опровергнуть, и это стало первым проигранным делом райта. браться за это изначально безнадежное разбирательство было первой ошибкой, а второй, самой колоссальной и разрушительной — носить «на всякий случай» с собой небольшую фляжку с текилой, которую райт сразу же после судебного заседания торопился осушить по причине пережитого стресса. запивать сильную тревогу и дискомфорт райт в принципе любил и активно практиковал, но раньше сделать это при исполнении не мог, ведь распитие спиртного прямо в зале суда, к сожалению, не оценил бы по достоинству никто из присутствующих, а если выпьешь на перерывах, очевидно, в процессе самого разбирательства вряд-ли сможешь нормально соображать и заниматься своим любимым блефом и психологическим давлением на свидетелей. и вот, дожидавшись, пока все господа присяжные, узколобый судья и сам эджворт поскорее свалят из помещения, он пулей мчится отворить тяжелую деревянную дверь, и так же быстро идет по ярко освещенным коридорам суда в сторону уборной, встревоженно цокая туфлями о кафельный пол. ноги и без алкоголя уже подкашиваются, а в груди до сих пор тлеет раздражающее чувство того, что он не справился со своей обязанностью, не довел дело до конца, да и просто подвел своего доверителя, даже не сумев смягчить наказание. а самое обидное — улики не были сфабрикованы, вина за проигранное дело лежит исключительно на самом фениксе и его чрезмерном и очень нездоровом доверии к своей клиентуре. дело было изначально безнадежно, райт хотел прыгнуть выше головы, а в итоге переломал себе все конечности, заодно поставив уже в самом начале своей карьеры крест на ней, и в частности опозорившись перед майлзом, который не упускал ни единой возможности на протяжении всего заседания поглумиться над итак расстроенным и нервозным адвокатом, поддерживая свое реноме хладнокровной стороны обвинения. открытые оскорбления в свою сторону от присяги под конец судебного разбирательства тоже не особо положительно повлияли на итак притворную адвокатскую самоуверенность, и феникс отныне прекрасно усвоил на своей собственной шкуре то, что далеко не все клиенты на самом деле будут такими невинными и пушистыми, как он бы он не старался верить в это и страдать самовнушением. райт заворачивает в уборную с таким же громким стуком каблуков, и не заморачиваясь даже над тем, чтобы сделать это скрытно, достает из портфеля ту самую флягу с пойлом, судорожно откручивает крышку, и спешит прильнуть губами к горлышку. он не знал, как потом поедет на велосипеде так, чтобы домой вернуться хотя бы живым, но в момент распития задумывался он точно не об этом. сейчас у феникса омерзительными червями роились мысли о том, насколько плох он был сегодня при исполнении, а единственная цель которая перед ним стоит — побыстрее избавиться от них, и поскорее прекратить чувствовать собственную ничтожность. все горло спирт мгновенно обжигает огнем, и язык не чувствует толком ничего, кроме горечи: около трехсот миллилитров и пятьдесят пять процентов крепкости напитка прекрасно делают свое дело. наконец, становится полегче, и ощущение раскрепощенности наполняет тело с ног до головы. одно из первых его дел уже было проиграно с позором, так что какой смысл дальше волноваться за свою репутацию? наверное, все же самой ужасной ошибкой феникса было решение идти в эту профессию ради другого человека, который как раз около двадцати минут назад дразнил его в зале суда на протяжении трех часов. но сейчас не время о нем думать, наоборот, лучше даже поскорее забыть. райт опирается на раковину, ведь ноги его уже еле держат, и замечает в зеркале неконтролируемую, очень идиотскую спиртную ухмылку на своем лице, а потом приглядывается к каплям алкоголя на губах, жмурится и небрежно оттирает их рукавом пиджака. действительно, фениксу уже намного лучше, хоть и стоит он теперь из-за алкогольной интоксикации а-ля страус со сломанными ногами. в глазах все немного плывет, но это не мешает горе-адвокату залипнуть на свое собственное отражение: прическа немного смялась, взгляд под действием пойла стал еще более тупым, чем обычно, болезненно-бледное, но при этом сейчас слегка румяное лицо стало блестеть от холодного пота, которым он совсем недавно обливался перед судьей, синяки под глазами приобрели еще более темный цвет, а вишенкой на торте стал потрепанный вид его костюма, особенно его ослабленный галстук, который он любил неосознанно дергать во время прений, когда очень нервничал. короче, выглядел райт абсолютно неважно по всем критериям: начиная от дегенеративного выражения лица и заканчивая его очаровательной позой пизанской башни. — феникс райт, чем ты, черт возьми, занят?! и феникс райт собственной персоной мигом оборачивается на обладателя знакомого ему голоса, все еще не в состоянии себя пересилить, и хотя бы не демонстрировать свою кривую пародию на улыбку тому, кто поймал его с поличным. неловкое молчание. только вышедший, причем, почему-то бесшумно, из кабинки майлз смотрит на него со странной смесью неприязни, удивления и неподдельной заинтересованности на лице, а затем мельком переводит взгляд на уже опустошенную дешманскую фляжку, стоящую на краю раковины, и нервно прикусывает губу, пытаясь продолжить выжимать из себя язвительную усмешку. — я, эм… прихожу в себя после прения. — и пьяная, абсолютно неадекватная ухмылка райта еще сильнее расплывается, уже занимая аж половину его лица. «господин прокурор-вуайерист, не обязательно лезть не в свое дело.» — в сердцах думает феникс, но, как обычно, чересчур толерантно этого не показывает, даже в таком положении пытаясь выглядеть намного дружелюбнее, чем он есть. — и это так ты решил заявить о себе в начале своей адвокатской карьеры? в ответ эджворт получает лишь абсолютно непринужденное и идиотское гыгыканье, и это фирменное выражение лица, которое райт обычно делает, когда наберется смелости сказать судье очередную глупость, или крайне уместно выразить на весь зал свое очень ценное и авторитетное для всех мнение, приправив его своими не менее (не)логичными умозаключениями. феникс даже сейчас рефлекторно, хоть и не особо умело, тянется кончиками пальцев к своему затылку, чтобы как обычно его почесать. серьезно отвечать на чужие колкости сейчас не хотелось от слова совсем, да и райту сейчас весело настолько, что он даже не может воспринимать эту встречу всерьез, а только продолжает хихикать, с блаженным лицом пристально, почти не моргая, смотря в глаза майлзу, да стараясь не упасть и не удариться башкой о край раковины. поняв, что безалаберный адвокатишка напротив него абсолютно не выдерживает никакую конкуренцию, и явно не представляет угрозы для дальнейшей серии побед, эджворт подходит к нему почти вплотную, теперь уже интересуясь, НАСКОЛЬКО он пьян. в детстве майлз и подумать не мог, что тот плаксивый мальчишка со школьного суда будет все так же жалко выглядеть даже спустя эти долгие годы. расстояние между ними — не ближе трех шагов, но даже так от райта отчетливо чувствуется характерный запах спирта. после заседания воды он так и не попил, от чего из его рта сейчас просто невероятно пасло алкоголем. и снова неловкое молчание на пару секунд. неловкое, само собой, только для ее трезвого участника, а феникс все также продолжает периодически издавать негромкий хохот, параллельно все сильнее заливаясь краской. — тебе не стоит беспокоиться о моей карьере. — все-таки райт начинает слегка входить в раж, и озвучивает то, что хотел, постепенно отбрасывая любезности. — разумеется, она ведь теперь одной ногой в могиле. мельком в голове проносится очередной язвительный комментарий, но мысль ускользает где-то на середине предложения, из-за чего удается только кое-как промямлить что-то по типу «эджворт, а ты вообще…», простоять пару секунд с открытым ртом как недоразвитый, из-за того что запинаешься и уже не ориентируешься даже в собственных мыслях, а потом от этого же и заржать. майлзу моментально становится ясно, что собеседник уже в таком состоянии, что вряд-ли сможет сейчас похвалить его за просто божественные колкости, очень тяжело вздыхает, и невольно начинает выходить из своего честолюбивого и невозмутимого образа: пытаться «спорить» с пьяным в слюни адвокатом все равно что кидать в стену горох, а вот беспокоиться о том, не вырвет ли его сейчас — очень даже имеет смысл. сдавать свой дорогой, перепачканный рвотой костюм в химчистку будет немного неловко, да и самого феникса ему по правде немного жаль, даже несмотря на их соперничество. — райт, сколько ты выпил? — достаточно заботливый вопрос, чтобы майлз поспешил компенсировать его абсолютно незаинтересованным тоном и таким же бесстрастным, немного жутким от этого нездорового равнодушия взглядом. после этого эджворт начинает воровато оборачиваться по сторонам, дабы убедиться, что никто кроме них двоих этого не слышал и в этой уборной никого больше точно нет. ну конечно. — я… э… много. больше уже нет, если ты хотел. — и снова он заливается тупым смехом. феникс колеблется, продолжает улыбаться, хихикать и таращиться с абсолютно нелепым выражением лица, будто у него сейчас вот-вот начнется нервный тик или полноценная истерика. это поведение и правда уже стало напрягать. окидывая поочередно взглядом еще разок не очень большую флягу и абсолютно невменяемого феникса райта, майлз недолго думая приходит к умозаключению, что содержимым сосуда было явно не сакэ или легенькое соджу, это заставляет еще раз тяжко вздохнуть и сжать ладони в кулаки. эджворт не церемонясь подходит ближе, и так же спокойно прижимает его к себе боком, чтобы довести до ближайшей кабинки, ведь, очевидно, сам райт дойти до нее не сумеет. только невыносимый запах текилы и ощущение адвокатских потных ручонок на своем плече заставляют немного поморщиться. феникс снова начинает ржать, но абсолютно не протестует, а как раз наоборот, полностью поддается, хотя на самом деле хочется только чтобы он наконец закрыл свой рот и перестал заставлять чувствовать эту спиртную вонь еще больше. ведет майлз его аккуратно, медленно, словно собака-поводырь, что сопровождает маразматичную старуху с инвалидностью в пути к ближайшей поликлинике. райт дышит перегаром прям в шею, что заставляет невольно отвернуть голову. шаги эджворта — аккуратные, размеренные, а телодвижения его спутника выглядят не более, чем предсмертная агония или припадок душевнобольного в фазе обострения его психического расстройства. феникс вдруг резко дергается вперед, похоже, случайно, но держат его все равно крепко-накрепко, да и райт прямо тычется в прокурора (в этот раз, на удивление, не пальцем) и неумело, но вполне уверенно обхватывая его обеими руками. как бы никто сейчас сюда не зашел… эджворт буквально запихивает феникса в кабинку и закрывает дверь, ведь ему не особо хотелось, чтобы кто-то сейчас увидел такую нелицеприятную картину с тем, как адвокату помогают проблеваться, на какую сам майлз сейчас очень наивно и рассчитывал. благо, места здесь полно, потому что кабин в принципе было мало. — два пальца в рот, живее. — эджворт нависает над беднягой и раздраженно встает в позу «руки в боки». — а че это ты раскомандовался? фраза, от которой все тело майлза рефлекторно напрягается, хоть и сказана была она абсолютно несерьезным и сбитым тоном. феникс разворачивается к нему лицом, а затем некультяписто хватается за ворот чужого красного костюма. взгляд у него стал уже абсолютно безумным, но при этом еще более пустым. похоже, выпивка сейчас достаточно ударила в голову, чтобы вызвать перепад настроения, а ведь еще буквально несколько минут назад он послушно обнимал эджворта, полностью обмяк в его хватке, ведь не мог ступить без этой поддержки и пары шагов. и это — вся благодарность? майлз едва открывает рот, дабы выразить свой протест, но его все равно перебивают: — сегодня ты… почти три часа действовал мне на нервы… своими идиотскими уликами, а теперь… я тебя должен еще и слушаться… даже не в зале суда?! — адвокатские когнитивные способности окончательно куда-то улетучились, впрочем, как и здравый смысл, от чего каждая пауза в предложении была минимум по пять секунд. прямо прирожденный оратор, ничего не сказать. феникс пытается угрожающе приблизить лицо оппонента к своему, притягивая его за все тот же воротник, но как только его закономерно пытаются отпихнуть, он перебарщивает, повторяет попытку и… случайно целует майлза в губы. это длилось всего две секунды, но было более чем достаточно, чтобы прокурорская морда мгновенно окрасилась томатом. самого райта это, к слову, практически не смутило, и на его лице нарисовалась какая-то довольная и дебильная полуулыбка, будто ему сейчас неожиданно предложили сахарную вату забесплатно. лицезреть ответную реакцию в форме абсолютно растерянного эджворта, моментально утратившего контроль, оказалось одним сплошным удовольствием: полностью смятенный и замешкавшийся, не в состоянии сейчас проронить ни единого слова, стоит и краснеет, как опозоренная старшеклассница, чьи интимные фотографии развесили по всей школе. ни одна улика, ни один перекрестный допрос, ни один оправдательный приговор, заставляющие его высокомерие и тщеславие трещать по швам, даже наполовину не сравнятся с тем, как он выглядит от такой, казалось бы сейчас, мелочи. да если бы райт знал о таком и раньше, он бы перед каждым прением от души напивался и расцеловывал майлза прямо в вестибюле подсудимых! хотя бы ради того, чтобы он поменьше язвил не по делу. это принесло такое сомнительное наслаждение, что феникс вновь, уже почти осознанно тянется за добавкой, смакуя свою безнаказанность. ощущение того, что это сойдет ему с рук вызывало еще больший, какой-то совершенно детский восторг и желание отыграться за все те насмешки в судебном зале по полной программе, а эту несоразмерную радость только сильнее подкрепляло практически полное отсутствие стыда и неадекватная смешливость от дополнительной стимуляции мозга. райт бесстрастно, но очень настойчиво, даже не целует эджворта, а просто касается губами его лица, но этого более чем достаточно, чтобы бедняга все так же продолжал неподвижно стоять и то-ли краснеть, то-ли бледнеть. …и затем, внезапно очень захотелось, чтобы этот день запомнился майлзу надолго. руки судорожно тянутся к нелепому жабо, и отстегивают сначала его, а затем и верхние пуговицы рубашки, а изо рта феникса продолжало доноситься только ненормальное хихиканье. райт торопится поскорее впиться в чужую шею и усеять ее засосами, и успешно это делает с характерными неприятными звуками, от которых эджворта конкретно начинает корежить. так унизительно. не то чтобы у феникса вообще был большой опыт в таком деле, но он старался как мог, лишь бы посильнее пошатнуть тонкую, как оказалось, душевную организацию своего соперника. чем дольше адвокат этим занимался, тем сильнее входил во вкус, периодически переключая свое внимание на то, чтобы посмотреть на реакцию майлза и как следует ею насладиться: более того, феникса райта стопроцентно НЕ ПРИВЛЕКАЮТ МУЖЧИНЫ, и уж тем более его НЕ ПРИВЛЕКАЮТ РАБОТНИКИ ПРОКУРАТУРЫ и НЕ ПРИВЛЕКАЕТ МАЙЛЗ ЭДЖВОРТ в частности, он просто получает невыносимое удовольствие, когда пьяным в стельку целует его в уборной окружного суда, практически сразу после очень жаркого прения. чужая шея уже почти что полностью побагровела и вся была в слюнях, но останавливаться почему-то совершенно хотелось, интересно, почему? рука райта тянется все ниииже, и он наконец-то набирается наглости одним резким расстегнуть чужую ширинку, но перед этим феникс все-таки останавливается на пару секунд, обхватывает все такое же алое лицо майлза обеими руками, мгновенье снова любуется им, и снова затяжно старается поцеловаться, теперь уже с языком, и выходит это абсолютно неумело. на этот не особо уклюжий жест, к удивлению, сам майлз очень скованно отвечает взаимностью, даже начинает что-то приглушенно мычать (от безнадеги), а феникс моментально считывает это и становится еще настойчивее и грубее, поймав себя на мысли в духе «вот бы это длилось вечность», что наверное было не более, чем пьяным бредом, и к его настоящим чувствам не имело никакого отношения. а может и имело, но какая сейчас вообще разница? в данный отрезок времени для райта было поважнее отключить голову, которая и в судебном зале не то чтобы блестяще функционировала, да поскорее погрузиться в сладострастия вместе с тем, кого он еле терпит на каждом заседании, это и есть пик его карьеры адвоката. феникс спешит вновь переключить внимание на чужую ширинку, неловко стаскивает с эджворта белье обеими ладонями, а затем принимается за стимуляцию его полового органа одной рукой, второй опираясь на плечо прокурору, который тут же принялся нервно прикусывать нижнюю губу аж до кровоподтеков, лишь бы не издать ни звука. замечая эти отчаянные потуги вести себя тихо, райт снова озаряется блаженной улыбкой. по правде говоря, все происходящее сейчас ощущалось просто как грезы, которые никогда не воплотились бы в реальность, и будучи настолько нетрезвым это воспринималось им даже несколько романтично. …ведь нет ничегошеньки более чувственного, чем непотребства в общественном туалете, особенно без формальностей типа активного согласия. постепенно ускоряя темп, феникс все-таки добивается от майлза вымученного и особенно громкого стона, который слышен даже при всех его стараниях сдерживать себя. эджворт мгновенно закрывает свое лицо руками от стыда, одной из ладоней отчаянно пытаясь заткнуть свой поганый рот, но особого успеха это, к сожалению, не приносит: как раз наоборот, увидев такую эмоциональную отдачу, райт становится еще грубее, а потом снова примыкает к чужим губам, начиная сильнее их кусать, похоже, с намереньем разодрать в мясо. возбуждение все отзывается спазмами в животе, от чего из его уст тоже прорывается пара довольных всхлипов. феникс окончательно расходится, и начинает как истинный извращенец слизывать кровь с чужого рта, параллельно пробуя поддерживать все тот же резкий темп стимуляции, а сам уже чувствует, как смог закончить даже без прикосновений, просто великолепно. пара мгновений — и эджворт тоже оканчивает с почти что довольным протяжным выдохом, все продолжая избегать зрительного контакта с адвокатом. райт не заморачиваясь слизывает чужое семя со все тем же блаженным лицо (ну вы знаете, вкус победы), а затем он снова, теперь уже точно насильно, начинает очередной поцелуй с майлзом, заставляя его попробовать собственную сперму на вкус и посильнее пристыдить, классика. объятия и лобызания в кабинке будут продолжаться еще около десяти минут, они оба выйдут оттуда полностью красными, и эджворт заботливо подвезет все еще нетрезвого райта до его юрбюро в гробовой тишине.