Outcasts

Winter Falls — Stray Kids

Воздух звенит от морозной чистоты, и каждый выдох превращается в маленькое облако. Он неторопливо шагает по припорошённой снегом аллее, укутанный в шарф, наслаждаясь тишиной. На удивление людей не было и зародилось ощущение того, что весь мир существует только ради Минхо. В руках — главный источник тепла и уюта: картонный стаканчик с обжигающе-горячим кофе. Его аромат — густой, ореховый, с горчинкой — смешивается с запахом снега и хвои, создавая идеальный зимний букет. В эти минуты не нужно ничего, кроме этого покоя, этого кофе и ровного биения сердца в такт шагам. Яркое, но не тёплое солнце слепит глаза и отражается на снегу. В этот раз парень решается пойти домой более длинной дорогой — через парк. Подошвой ботинок хрустит снегом, прикрывая глаза в блаженстве. Шагает вдоль скамеек дальше и вдалеке где-то глубоко в парке поёт одинокая птичка о хорошем дне. Парень с ней соглашается, делая глоточек прекрасного кофе и продолжает идти, подправляя шарф. Идёт тихо и приближается к скамейке, на которой виднеется силуэт. Подумав о не очень приличном человеке, решается снова обойти и сделать путь длиннее, но что-то его останавливало. Сомнения тихо, медленно, но стремительно накрывали его, заставляя подойти к этому силуэту. Он долго терзается, смотрит на дно стаканчика, на котором всё ещё есть кофе, тяжко вздыхает, отпуская внутреннюю иделию, выбрасывает его в ближайшую урну и подходит к скамейке, на которой лежал человек. Юный парень. С длинными белыми волосами, чёрными отросшими корнями, а собраны они были в маленький хвостик. В расстёгнутой очень лёгкой куртке, под которой была белоснежная рубашка с чёрными классическими брюками, а на ступнях - кроссовки. «На улице минус шестьсот, а он лежит, как на пляже...», — его снова что-то зацепило в его виде. Только потом до него дошло: он не здорового цвета. Бледный и уже начинает синеть. Минхо снова выдыхает, собирая всю смелость в руках и слегка трогает за плечо незнакомца: — Эй, парень, — в ответ тишина и никакой реакции. Он пробует снова и снова, но тот вообще не отвечал. «Почему я? Почему сегодня?», — думает Минхо, но достаёт телефон и набирает экстренный номер. Нежный голос в трубке стойко произносит: — Главная городская скорая помощь, что у вас случилось? — Молодой парень лежит на скамейке без ничего. У меня подозрения на обморожение — Дыхание проверяли? Сердцебиение? Ли преподнёс тёплую ладошку к ледяному лицу и замолчал, прислушиваясь и стараясь почувствовать чужое дыхание. Одна. Две. Три. Каждая секунда иголкой пронзала сердце. Пять. Шесть. Что-то очень незаметное коснулось его пальцев. Дышит. — Дышит — Назовите адрес — Центральный парк по широкой аллее — Машина готова — через две минуты приедут, — звонок звершился. «Каждая секунда может стать последней. Ещё даже не понятно сколько он тут лежит...», -он смотрит на главный вход парка и, ожидаемо, никого не увидев, снимает с себя шарф, обматывает вокруг чужой шеи, а после снимает с себя куртку и, не без труда и мата, но всё-таки надевает её на незнакомца. «Спасибо Ли Минхо, что заставил себя надеть шарф», парень смотрит на тело и понимает, что этого не достаточно, но что ещё он мог дать? Минхо стоял над телом, прислушиваясь к собственному сердцебиению, которое теперь отстукивало в висках тревожный марш. Холод, пробирающий под рубашку с пиджаком, заставлял его слегка дрожать, но он не отходил — будто его присутствие могло согреть этого странного парня хотя бы на градус. «Где же скорая?» Две минуты растягивались в вечность. Он наклонился ближе, всматриваясь в лицо незнакомца. Ресницы, припорошённые инеем, губы, почти синие, но с тонкой линией трещин — будто он перед тем, как замолчать, что-то пытался сказать. Или просто кусал их от холода. Вдалеке послышался нарастающий вой сирены. Минхо выпрямился, помахав рукой, хотя машину ещё не было видно. Звук резал тишину парка, и почему-то стало стыдно — будто он нарушил что-то священное, эту зимнюю пустоту. Наконец, белый фургон резко остановился у аллеи. Двое медиков в синих комбинезонах выскочили, неся с собой сумки и складные носилки. — Вы вызывали? — спросил старший, широкоплечий, его голос был спокоен, но глаза быстро сканировали ситуацию. — Да, он без сознания, дышит еле-еле, — Минхо отступил, давая им место. Медики работали быстро, почти молча. Измерили давление, посветили фонариком в зрачки, укутали тело в термоодеяло. Младший, с веснушчатым лицом, бросил взгляд на Минхо: — Вы родственник? — Нет, просто проходил мимо — Тогда проезжайте с нами. Нужны данные для истории болезни, да и он один — может, придётся подписать что-то. Минхо кивнул, не думая. Забрался в санитарку следом за носилками. Дверь захлопнулась, и мир за стеклом поплыл, как в аквариуме — снег, скамейки, его собственная куртка на незнакомце, которая теперь казалась чужой. В машине пахло антисептиком и холодным металлом. Медик включил аппарат, накладывая датчики на грудь парня. Монитор запищал, вырисовав слабую, но ровную зелёную линию. — Живёхонек, — пробормотал веснушчатый, — но температура тела низкая. Гипотермия. Как долго он там пролежал, вы не знаете? — Нет, — Минхо смотрел на это бледное лицо, теперь приоткрытое под кислородной маской, — Я просто шёл мимо. Старший медик, ведя машину, бросил через плечо: — Повезло ему, что вы заметили. В такую погоду ещё пара часов — и всё. Минхо не ответил. Он смотрел на руки незнакомца — длинные пальцы, тонкие запястья, на одном из которых виднелся след от браслета или часов. «Кто ты? Почему ты один?» Больница встретила их ярким светом и гулким эхом коридоров. Носилки покатили по линолеуму, сворачивая в приёмное отделение. Минхо шёл рядом, чувствуя себя лишним, но не решаясь уйти. — Ждите здесь, — сказала медсестра с усталыми глазами, указывая на пластиковый стул в коридоре, — Врач скоро подойдёт. Он сел, вдруг осознав, что дрожит. Не только от холода — от адреналина, который теперь отступал, оставляя пустоту и вопросы. Достал телефон, чтобы отписать друзьям, что задержится, но потом положил обратно. «Ну и что я напишу? "Нашёл в парке почти замёрзшего парня, теперь сижу в больнице"? Звучит как сценарий плохой драмы...» Время тянулось, капая со стенных часов. Из-за дверей доносились приглушённые голоса, шаги, звон стекла. Минхо закрыл глаза, и перед ним снова вставала картина: снег, скамейка, белые волосы на тёмной деревянной лавочке. И тишина. Такая громкая, что в ушах до сих пор стоял звон. Дверь открылась. Вышел врач, мужчина лет пятидесяти, в зелёном халате. — Вы тот, кто привёз пациента? — Да — Состояние стабильное. Сильное переохлаждение, признаки истощения. Кто он? — Не знаю. Я его не знаю. Врач кивнул, будто такие истории были для него обычным делом. — Оставайтесь, если хотите. Когда придёт в себя — сможете поговорить. И… спасибо. Вы правильно сделали, что не прошли мимо. Минхо снова остался один в коридоре. Он прислонился к холодной стене, глядя на закрытую дверь палаты. Где-то там лежал тот, чьё имя он не знал. Тот, чья жизнь теперь на несколько часов стала и его жизнью. А за окном уже темнело. Снег шёл снова — тихий, бесконечный, засыпающий следы. Он заполнил те документы, которые смог, до сих пор не веря в то, что это случилось с ним. Именно в это день, когда у него были планы. Телефон разрывался от сообщений, но его, как будто это не касалось - он был в другом мире. «Что человеком должно двигать, чтобы вот так...», — он не завершил мысль — понял, что лезет не своё дело, повернул голову к тусклому и узкому коридору, где мигала лампочка, надеясь, что найдёт ответы или что его нервозность улетит, но ничего из этого не последовало. Ему вернули куртку, но надевать её он не торопился. Долго гипнотизировал и отгонял от себя плохие мысли, но рано и поздно ему бы пришлось вернутся домой. На улице стало ещё холоднее, а от дневного солнца ничего не осталось. Только уличные фонари, только звук машин, только чёрные деревья спящие вечным снов. Минхо не ощущает своих ног, но поступь тяжелее некуда. Как будто на себе тащит весь мир. Весь мир того парня, которого он сегодня спас. Всё же лёгкая и мимолётная ухмылка облегчения навещает его лицо, но не надолго, ведь мыслями вернулся в больницу, в тот коридор, а когда поднял глаза — увидел парк, где несколько часов назад лежал этот парень и возможно чувствовал себя очень одиноким, брошенным и преданным, раз его за это время никто не нашёл. «Какое время? Ты сам не знаешь сколько он лежал там», — упрекнул его внутренний голос. В ответ он только почесал в затылке, но всё равно продолжил монолог: «Завтра всё равно нет смысла идти. Как минимум надо подождать три дня», — снова вибрация телефона — он берёт его в руки, которые всё так же дрожали то ли от шока, то ли от адреналина, но в голове тут же яркой вспышкой заискрилась мысль: "Вдруг он потерялся? Если это так, то в сети должны быть объявления какие-то о помощи найти парня" И Интернет быстрее: кто знает, может он не из этого города. Минхо присаживается на тут самую скамейку и отчаянно смотрит объявления, но ничего не находит. Сидеть на лавочке стало невыносимо тяжело, внутри начало рождаться ощущение того, что это он причастен к тому, от чего он спас того парня. В парке такая же тишина, что и днём, но она была другой. Смертельная тишина. Подкрадывается страх от любого шороха, но не сейчас. Смерть тихая. Она не страшная. "Почему? Почему я об этом думаю? И почему люди думают о смерти? Когда нет дел? Когда не находят смысл жизни? Или когда ты лишаешься поддержки со стороны друзей и семьи? Может он хотел умереть? А спасать утопающего человека, который не сопротивляется близкой смерти — грех? Или это не дело спасателя? Не моё дело?" - мысли как будто стремительно пронзали голову своими стрелами, что хотели свести его с ума. Он не повёлся. Перевёл взгляд на тропинку, потом на свои ботинки и что-то под ними выглядывало: ступни приподнялись, а сам парень наклонился за картонной бумажкой: билет в кино. Стоит вчерашняя дата. На имя Хван Хёнджина. "У этого человека тоже были планы..." — он крутит бумажкой между пальцев, а когда руки замёрзли на морозе, засунул их в карман. Смотрит на вывеску кафе, где берёт вкусный кофе, но желание стремительно улетело куда-то в сторону Австралии и с тяжёлым вдохом Ли потопал домой, сменая в кулачке найденный билетик. Дома он положил билет на стол. Белый прямоугольник на тёмном дереве. Не доказательство. Не улика. Просто тихий вопрос, на который у него не было ответа. Имя: Хван Хёнджин. Дата: вчера. Возраст: неизвестно. Жизнь: возможно, уже сломана. А он, Ли Минхо, теперь нёс её осколки в своих карманах, даже не зная, как их собрать.