Outcasts

Hollow — Stray Kids

Утро наступает тяжело. Просыпаться было трудно — в голове плёнка вчерашних событий быстро меняла картинки, калейдоскопом ярко всплывая в голове. Минхо кажется это сном, но белый прямоугольник на столе — доказательство реальности. Сейчас Ли старается заложить эти проблемы и вопросы в долгий ящик и разобраться с ним потом, а сейчас — начать собираться на учёбу — ведь её никто не отменял. Перед зеркалом в ванной, пока он чистил зубы, он думал о том, как пройдёт его день: какие сегодня пары, что возьмёт на обед, пойдёт ли в свою любимыю кофейню перед практикой, чем будет заниматься после... С этими обыденными мыслями он приносит себя в порядок, гладит вещи на занятия, собирает сумку, кладёт туда несколько снеков, бутылку с водой и шагает в серую мораль обычного дня. Запирает дверь своей маленькой вселенной на ключ и направляется в мир, где не ценят ярких красок и блестящих звезд. Подходя к кофейне, он все же заходит туда, где помещение одаривает его любимым запахом. Запахом, который напоминает дом, ключи от которого лежали у него в кармане куртки. Куда хотелось вернутся и послать весь мир, но только бы остаться в уютной кроватке. Он закрывает глаза, мысленно пытаясь справится с этой борьбой в голове, а когда носом чует аромат лесных орехов, то берёт спасительный стаканчик в руки, расплачивается за своё блаженство и продолжает свой путь к универу. Вдалеке показалось знакомое кирпичное серое здание, как сегодняшний день, и поспешил к гордеробу, где оставит куртку, но только сейчас замечает, что забыл свой шарф. А спустя несколько секунд размышлений понимает, что забыл его в больнице. Он невольно вспоминает парня, но внезапные руки на его плечах заставили его тут же забыть про это. Точнее ручки. Миниатюрные, аккуратные, нежные, ласковые. — Ах, ты князь ты мой прекрасный! Что ж ты тих, как день ненасытный? — Ли эта строчка заставила улыбнулся и он оборачивается в сторону соблазнительного голоса — Князь Гвидон ей отвечает: Грусть - тоска меня съедает, — поддерживая игру друга, отвечает Ли. — А если серьёзно? — Я, по своей невнимательности, забыл шарф — И ты поэтому такой мрачный? — задаёт аккуратный вопрос друг — Нет. Просто... Это впервые со мной случается такое... Сам не могу понять, почему? — Не думаю, что ты из-за этого умрёшь — Да. я знаю... Просто... Айщ, да, ты прав. Пойдём на пару? — парень приобнял его за плечи и они отправились в аудиторию. Парни минуют лестницу, поворот, другие кабинеты и, найдя нужную цифру, заходят в дверной проём. Там они замечают знакомую макушку и подсаживаются к другу.

***

День сегодня был просто потрясающим: преподаватель похвалил за ответ, а мальчик, который ему нравится, соглашается сходить с ним в кино. Естественно, по-дружески. Иначе бы с ним вообще никто не пошёл бы. Но они так долго дружат, что очень невыносимо для Хёнджина, что он в этот вечер решиться ему признаться. Выходя на улицу, он не обращает внимания на мороз, который его сразу атакует острыми лезвиями, но влюблённому парню всё равно на это. Он чуть ли не бежит домой — ведь хочется поскорее закончить со всеми делами и пойти на прогулку свидание с "другом" Он влетает в дверной проём, как весенний ветерок в цветущий сад, снимает с себя куртку, скидывает с себя обувь и мчится в свою комнату, переодевается в домашнюю одежду и стоит перед зеркалом — взбудараженно выбирая одежду для похода в кино. В его комнату кто-то стучит, на что парень разрешает войти. Это горничная. Семья Хёнджина богата. Но только он ходит в колледж для обычных людей. Только там чувствует себя человеком. После этого колледжа ему нужно на занятия по скрипке, а после к репетитору по иностранному языку. Их дом выделяется среди похожих друг на друга других домов. Их дом выполнен в бело-оранжевых тонах что мог напомнить усадьбу девятналцатого века какого-нибудь писателя того времени. Окна комнаты, где живёт Хван, выходят в вишнёвый сад, который сейчас выглядит безжизненным, но всё равно красивым. Самое дурацкое, что может делать Хёнджин в любой день недели — это сравнивать себя с этим садом. Безжизненный, но красивый. Он только горько усмехается и мысленно называет себя не на что неспособным. Женщина извиняется, чем обращает на себя внимание и начинает говорить: — Ваша мама просила проследить, чтобы вы посетили все занятия, которые у вас на сегодня запланированы — Вам не обязательно это делать — вам за это не платят. Я уже собираюсь, не беспокойтесь. И не врёт же. Через полчаса ему уже надо будет выходить из дома и ехать в музыкальную школу. Он спускается вместе с женщиной в гостиную, где ему уже накрыли на стол. Он садится и принимается за еду. Справился с ней парень за минут десять, ведь от волнения кусок в горло не лезет и больше он не сможет съесть, тем более накрыли ему одному, как на десять человек. Он снова возвращается в комнату и образ, который он выбрал для перепрогулки-недосвидания благополучно летит на роскошную кровать, а для школы он переодевается во что-то более официальное, берёт свою скрипку, надевает пальто и выходит на улицу, где его ждёт дорогая чёрная машина с тонированными стёклами, но в этих безжизнинных железках он не собирается разбираться как и не собирается наследовать богатства и бизнес родителей, чем расстраивает их. Хотя, нет. Не расстраивает. Злит. Разочаровывает. Был бы у него брат... Или сестра... Может быть от него тогда отстали? Игра на скрипке ему тоже не сдалась, но только с недавних пор его игра на скрипке начала успокаивать и приносить удовольствие. Садится на заднее сидение и парень краешком уха слышит как водитель по наушники сообщает кому-то, что молодой господин Хван в машине и они едут в музыкальную школу. Его не волнует дорога и пейзаж за окном. Он только гипнотезирует время на экране телефона, чтобы оно остановилось, чтобы он смог успел всё сделать и со спокойной душой отправится гулять, но нет. Время беспощадно. Оно мчится вперёд. Машина окончательно останавливается около школы. Хван выходит и идёт к зданию. Там он, по чистой случайности, встречается со своим учителем. Они проходят в кабинет и за два часа они должны многое чего повторить и изучить, попрактиковать. В сердце тревожная влюблённость даёт о себе знать — справляется он заметно лучше, чем играет на холодную голову. Учитель его хвалит, но Хёнджину от этого не легче. Он знает, что обязательно случится что-то очень ужасное. Ведь если родители узнают, что играет он от сердца — то его не поймут. Ему подбирают пару, но это будет девушка, которая, к сожалению, не будет его привлекать, какой бы она красивой не была. Они давно не привлекают его. И как сказать это родителям он не знает. Учитель записывает его прогресс на каких-то листочках, даёт домашнее задание. Занятие заканчивается, а тревожность подступает к горлу, но он это игнорирует. Он не знает когда его начали привлекать парни. Право, не знает. Но на одном очень важном для родителей мероприятии, он увидел такого же парня как он. Потерянный, понимающий, что это не для него. Хван подошёл тогда к нему, конечно, не на что особо не надеясь, но парень был очень любезен, внимателен и приятен в общении. В тот вечер они узнали друг о друге почти всё — почувствовали, что понимают друг друга. Глаза горели, когда они дополняли друг друга. Родители заметили какой Хёнджин заинтересованный, но узнав с кем он общается весь вечер — тут же запретили общаться, аргументировав это тем, что их семья не пригодна для их общения. Хван почувствовал жуткую несправедливость, а дома устроил байкот, но это не помогло, конечно же. Он только два дня помнил тот вечер и имя этого парня, а после — пустота. Дыра. Невыносимое душевное одиночество. В тот вечер с ним был парень. Только он. Ему он раскрылся, ведь понимал, что будет понятым. Но этого парня теперь нет. Нет и понимания. Его возвращают домой. И вот тут. В эту минуту он понял, что он потеряет всё. Неважно в каком смысле, но рядом с домом стоит его друг, с котором он должен был пойти в кино и которого держала охрана, а рядом мама Хвана. Парень обеспокоенно выходит из машины и тут же подбегает к ним. — Хёнджин, я... Хотел устроить тебе сюрприз и проследил за тобой, прости...,— начал оправдываться и приносить извинения — Хван Хёнджин! — воскликнула очень в высокой тональности мать, — Кто это? — Друг..., — тихо ответил он,— с колледжа, где я учусь — Больше ты там не учишься, — резко отрезала мать, как командиры отдают приказы. Хёнджин только смог посмотреть на мать глазами полными грусти и мольбы, но зная её... Он перевёл взгляд на друга, а в глазах Хвана был вопрос: "Зачем?" Охрана только подтолкнула парня подальше от дома, а мама взяла сына за запястье и повела в дом. За столом сидел мрачный отец. Мрачный. Значит будет лекция о том, что его фамилия писец какая благородная, что богатства эти достались им не просто так, они трудились в поте лица, жертвуя всем, что и их никто не спрашивал хотят ли они женится друг на друге, и что он обязан им за детство. Но пока этого ничего нудного не произошло Хван с порога начинает говорить, но с разрешения, снимая пальто: — Можно кое-что сказать? — Я очень надеюсь, что ты скажешь что-то умное и взрослое,— проговорил отец. "Нет",— думает Хван. — Я... "Хуже всё равно не будет... Может стоит им признаться сейчас? И посмотреть на их реакцию. Самое худшее, что может случится — это арест. Домашний. Мне запретят вообще передвигаться по дому. Ладно. Давай Хван, ты сможешь!" — Я гей — Что? — изумительно спросила мать. Хван продолжил: — Мне нравятся парни... И тот парень... Я не ровно к нему дышу. — Отец, ты слышишь? Какую чушь несёт наш сын? — Я начинаю сомневаться, что этот сын наш... — Скажи, что ты так шутишь, — попыталась мать. — Нет. Я его люблю. — Ты нам больше не сын. Я надеялся, что ты станешь достойным наследником, но... я ошибся, — он выдавил из себя последние слова, — Вещи все в этом доме принадлежат мне. А тебя мы видеть не хотим. Уходи и делай, что хочешь Хёнджин только облегчённо выдохнул, схватил первое, что попало под руку — лёгкую куртку и выбежал из дома. В конце улицы показалась знакомая фигура — друг. Он пошёл в его сторону, а парень идущий впереди обернулся на шаги позади и подбежал тут же к нему хотя расстояние между ними было мало. —Ты... Ты...Как? — было видно: он не знает как задать вопрос — Это, по крайней мере, лучше чем домашний арест. —Тебе холодно? — Какая теперь разница? Я хотел бы сказать кое-что тебе... Хотел это сказать при другой обстановке, но знаю, что лучше сейчас — Что сказать? — Ты мне нравишься. Не как человек или друг, а как... парень, — друг тут же ошарашенно отошёл от него — В смысле... ты любишь меня? — в ответ только кивок — Уходи... Я знаю, что я тебя не привлекаю и всё в этом духе. Просто уходи... Брось меня тут. Я тебя не буду винить. Иди,— и парень сорвался с места. Убежал. Он так и знал. А день так хорошо начинался... Холодно так бродить по улицам. Он уже не чувствует пальцев, а шею обмотали как будто шарфом сделанным из снега и льда. Он бродит по улицам города, ничего не чувствуя. Пусто. Он видит красивую арку, на которой написано: "Центральный парк", а через дорогу — кофейня. Он прошёл много ресторанов, магазинов, салонов, но он никуда не зашёл погреться. Не заслужил. Между парком и тёплой кофейней он выбирает замёрзнуть окончательно и умереть от холода. Только тропинки и деревья... Проходит дальше и видит замёрший пруд. Идёт дальше, в глубь, чтобы его точно никто не увидел. Видит скамейку. Родители правы были кое в чём: он ничего не достоин. Он ложится на свою окончательную сомнительную постель и закрывает глаза. Вскоре засыпает. Пока что. С каждым часом всё холодает — это ему сообщают конечности, которые ничего не чувствуют, но переосилев себя, принимает сидячее положение. Солнце заметно быстро уходит, оставляя после себя красные облака и алую ленточку на горизонте. Отсюда всё же видно пруд. "Красиво...",— думает Хёнджин. Он рад, что ему перед смертью довелось увидеть чудную картину природы. Он жалко достаёт из кармана тот самый билетик в кино. Горько усмехнувшись, бумажка выпадает из пальцев парня на холодный снег, а после Хёнджин снова ложится ни о чём не заботясь. Проходит день. Его никто не ищет. Он никого не волнует. О нём никто не переживает. Он ничего не чувствует. Ближе к вечеру, когда он понял, что солнечный свет потихоньку, медленно, как будто дразня, уходит снова за горизонт, он чувствует прилив тепла. Посреди ночи Хёнджину жарко, он расстёгивает эту куртку, расслабляя тело, но всё так же лежа в позе эмбриона. А после... Тёмно... Так тепло. Хёнджин оглядывается и пытается понять где он. Цветущий сад роз, зелёные деревья, птицы поют о любви, а перед ним какое-то заброшенное здание за металлическим забором. Нессотря на зелёнь вокруг самого здания и прутья забора обмотаны сухой лозой или плющём, он не может разобрать. Он толкает калитку и та со скрипом поддаётся. Он проходит дальше по вытаптонной тропинке и доходит до строения. Оно чем-то напоминает каталическую церковь. Но только снаружи. Открыв большую массивную деревянную дверь он оказывается в зале для молитв, но вместо лавочек в хаотично порядке стоят одинокие парты со стульями, а на их поверхности скрипки. Пыльные, старые, но только одна выглядела новой. Он проходит в центр, берёт в руки ту самую скрипку, смычёк и начинает играть. По залу проходится шёпоты, тихие разговоры о том, что парень слишком молод и красив и жалко, что так рано ушёл такой талантливый мальчик — Хёнджин их игнорирует. Музыка проплывпет по всему помещению, где не было жизни. Солнце внезапно началось светить ярче и проливать свой свет внутрь и туда неожиданно влетает бабочка. Чистая, белая, яркая, нежная. Она подлетает к парню, крылошком нежно касается уха единственного творца искусства, а в голове колоколом слишком громко проносится: "Ещё рано. Не сейчас" Музыка обрывается, в ту же секунду солнце сменилось луной. Хван открывает дверь назад и его ослепил белый свет.

***

Сосредоточиться на лекции не получается. Теперь Минхо думает как же там тот парень. Феликс это замечает, но вопросов пока не задаёт, только толкает его в бок: — Собирись и пиши! — Ли его слушается и возвращается мыслями в аудиторию, слушая лекцию. Профессор всех отпускает после звонка. Подходя к следующей аудитории, один из их компании страдальчески заныл: — Хочу кушать! Я не ел целых восемдесят минут! — Ты всегда хочешь есть! Тебя вообще ничего не волнует в этой жизни? — в шутку упрекнул Минхо друга — Моя будущая жена меня волнует — Что? — спросил Феликс — Что? — изумился Минхо — Что? — не понял Чанбин — В смысле будущая жена? — переспросил парень с веснушками — Ну... Не смотрите на меня так! Ну, она же когда-нибудь будет же... — А, ну да, — согласился Феликс — Раздолбал по фактам, — согласился Минхо — Я в столовую, — отрезал в шутливой манере парень и направился в сторону лестницы. — Я с тобой, — Феликс принялся его догонять — Тц, — Минхо цокнул, закатив глаза, но поплёлся за ними — не будет же он стоять тут один, пока его друзья в столовой прохлаждаются