Outcasts

you — Beomgyu

Вскоре железная серая дверь закрылась за ними и девушка судорожно выдохнула. Всё смешалось: страх, надежда, уверенность в парнях и немного взбудораженности. Она впервые сидела в участке и давала против кого-то показания. Ноги были слегка ватными: она слегка прогнулась и реакция парней заставила её удивиться — с двух сторон её под локоть подхватили Феликс и Чанбин. Первый тихо и ласково шепнул: —Будь осторожнее, — и придержал её за спину, как волк, охраняющий покой принцессы. Сольюна улыбнулась. Спустя время Чанбин проговорил: —Ты прости нас, дураков. Порой мы невыносимые и ведём себя как маленькие, но будь уверена, если тебе понадобиться помощь — мы тут как тут. Мы рядом. —Спасибо, парни. Я впервые встречаю таких друзей. Минхо наблюдал за всем этим, но в голову врезался вопрос и он решил его озвучить, надеясь на то, что хуже не сделает девушке: —Ты не боишься агрессии со стороны родителей? — вопрос прозвучал очень быстро: —Боюсь, но, — маленькая заминка, но всего лишь на мгновение. Она мягко улыбнулась, —Закон же на моей стороне. Родителям стоит дать показания против того человека. Тот человек может быть приступником. Самые частые психологические портреты убийц: очень харизматичный, общительный, но безчувственный. Им вообще плевать, что ты чувствуешь. Сейчас под это описание идеально подходит тот человек. Я очень надеюсь на то, что мой случай — не единственный и полиция сможет найти достоточное количество доказательств. Всё парни затихли, пробуя на вкус такую взрослую правду. А ведь вчера они смеялись. Так сложно поверить в то, что жизнь в одно мгновение может перевернуться на сто восемдесять градусов. Когда солнце начало ярко прощаться, уступая место своей сестре, парни проводили девушку до дома и тихо разошлись в стороны. Надо было идти домой и Минхо, но он не мог не придти в больницу. Он снова заходит в кофейню, а после в магазин, где покупает антистресс-игрушку. Тихо заходит в больницу, как призрак, который тут уже поселился. И медленно поднимается по лестнице, как отрепетированный танец: всё на автоматизме. Перед ним дверь с заветным трехзначным числом — двести семдесят пять. Это число ему запомнится надолго и станет началом чего-то очень трепетного, важного и до боли в сердце знакомым. Стучит. Тихий голос разрешает войти. Минхо подчиняется. Бесшумно и аккуратно, словно прогуливается по музею. Ставит стаканчики с кофе на тумбочку и протягивает купленную вещь парню. У Хёнджина немой вопрос застыл на потрескавших губах, в тусклом свете глаз. Минхо объяснил: —Я заметил, что когда ты со мной разговариваешь, то мучаешь бедную нитку, торчащую из простыни. Вот купил тебе игрушку, — Хёнджин принимает подарок и тут же пробует его на ощупь. Мимолётная улыбка, почти невесомая трогает его лицо, но только на короткое мгновение и эта улыбка исчезла, словно мираж. На глазах застыли слёзы, но они не скатились — так и остались там. Минхо решил ничего не спрашивать, не говорить. По обыкновению поставил стул рядом, но тут Хёнджин удивился: —Ты разве не собираешься домой? —Чувство странное какое-то. Я могу остаться тут на немного?— удивление не спало, но и говорить что-то против не стал. Только нерешительно кивнул. Он достал тетрадки и спросил снова, —Не против, если я займусь уроками? — немой ответ "нет" и Минхо уткнулся в предметы, утопая в мире учёбы. Сейчас Хёнджину представилась возможность увидеть другого Минхо. Серьёзного и сосредоточенного. Он как будто забыл про всех и вся. Это выглядело слишком завораживающе. Слишком мило. Его черты лица были слишком нежными, что в моменты Хёнджин думал, что Минхо — это его воображение. Галлюцинация. И что самое страшное — он не хочет с ним расставаться. Если Минхо галлюцинация, то он не хочет лечится. Хочет попасть в комнату с белыми и мягкими стенами, чтобы остаться вместе с ним, застав вечность. Но он как-то по-настоящему подаёт ему кофе, ореховый капучино, с горьковатым вкусом, как-то по-настоящему называет его звёздочкой, как-то по-настоящему смотрит на него. У него слишком настоящие глаза. И Хёнджину снова страшно. Но страх был другим. Он боится стать зависимым от него. Или боится того, что тот исчезнет. И что страшнее он не знал. Он привык к боли, к тому, что у него нет выбора. К тому, что у него не может быть чувств. Он привык, что все видели в нём красивую обёртку. Минхо — нет. Ему было абсолюдно плевать, кем являлся Хёнджин. Только он обходится с ним, как с человеком. Давал право выбора. Считался с мнением. Но и что делать дальше не знал Хёнджин и не знал, что хочет Минхо. Но на пробу произносит следующие слова: —Меня завтра выписывают. Я теперь здоров, — но сказал правду. Тихо, но Минхо услышал. Как всегда. Он также тихо отложил ручку и облегчённо улыбнулся. —Я рад. Оденешься что-то в то, что я тебе купил, куртку я тебе завтра принесу и заберу к себе домой, — он снова взял ручку, не давая возможности Хёнджину как-то возмутится и сказать что-то против. Он только смотрел на него и не понимал за какие награды ему приподнесли такой подарок. Часы приёма давно закончились и Минхо надо было идти домой. Хёнджин ненадолго задремал, но вновь проснулся и увидел спящего Минхо. Его голова была опущена на тетрадку. Мирно посыпывал. Хёнджину захотелось оказаться на его месте. Учёба, друзья. Иметь это всё без последствий. Захотелось вернутся в колледж, склониться над своими тетрадками и биться головой об стол, жалуясь лишь на сложную математику и не иметь больше никаких проблем. Хотелось снова взять в руки скрипку и смычок, чтобы рассказать всему миру, что он чувствует. Хотелось прикоснуться к нему, но он не позволил себе этого. Он слишком хороший для него. Он его не заслуживает. Он поворачивает голову к окну и луна стала свидетельницей одинокой слезы, скатывающей по щеке и проподая где-то в волосах. Сильно сжимает ладонь в кулак, что ногти оставляют следы, с формой напоминающую одну из фаз луны и какда боль ударила в голову он мгновенно расслабился. Часто задышал. Мгновение, проведённое под закрытыми веками, а после тишина. Умиротворение. Пустота. Лёгкость. Утро наступило. Утро того дня, когда его выписывают. Хёнджин повернулся в сторону двери — Минхо всё ещё сопит. Хёнджин слегка к нему прикасается — не потому что хочет, а потому что боится, что тот опоздает на учёбу. Потому что знает — он не может быть рядом вечно, даже если очень хочется. Минхо дёргается, но спокойно озирается по сторонам, а потом подскакивает с места: ставит стул на место, собирает свои вещи и на прощание кидает теперь своё фирменое: —Не скучай, звёздочка, — захлопнув дверь, он оставил в палате запах встревоженности и ожидания. Теперь Хёнджин будет его ждать. Изо дня в день. Он не злится на Хёнджина, потому что понимает, что тот лишён всего. Он добегает до дома и ставит телефон на зарядку. Настенные часы безжалостно показывают, что тот опаздал. Ничего страшного не будет, если он пропустит один день, поэтому он лениво отмахивается от учёбы и принимает самое правильное решение: прибраться в своей комнате, чтобы поселить туда Хёнджина и убирается во всём доме. Тем более вскоре придётся идти за Хваном: он складывает в пакет пуховик, кладёт туда запасную шапку и перчатки. Также находит более-менее приемлемые зимние ботинки, молясь, чтобы они не были маленькими. Через два часа он выдвигается в больницу. Сегодня больница выглядит как-то по-особенному: как последняя инстанция. Пристанище надежды. Даже когда заходит внутрь, запах медикаментов и спирта почти нету. Сердце Минхо от чего-то билось сильно о ребра, намереваясь выскочить. Он снова заходит в палату. Там уже доктор стоит и подписывает справку о выписки. Хёнджин стоит с собранными сальными волосами. Доктор здоровается тихо, видимо для приличия, оставляет какие-то пожелания про то, чтобы они сюда не возвращались, оставляет справку на тумбочке и уходит. Они остались один на один. Минхо не знает, что делать. Хёнджин не знает как вести себя. Он только выдаёт: —Спасибо, — тихое. Искреннее. Без лжи и притворств. В ответ такое же тихое, искреннее, без лжи и притворства: —Не за что, — последний тёплый жест в холодных стенах из плитки в больнице. Он протягивает пакет с обувью, пуховиком, шапкой и перчатками. Хёнджин принимает это как драгоценность. Раскрывает аккуратно и медленно одевается. Все свои вещи он кладёт в освободишься пакет. Когда приходит время покидать палату, он оборачивается: эта палата, предвестник боли, страха и отчаяния, была наполнена жизнью, надеждой и заботой. Хёнджин навсегда запомнит эти стены, чтобы помнить о том, кто о нём заботился, когда было очень плохо. Он принял для себя одно решение: он будет всегда на его стороне. Даже если тот не прав. Он же должен чем-то отплатить. Они вышли из больницы. Морозный воздух тут же уколол за нежную кожу, но парень лишь улыбается от понимания, что живой. И он понимает одну вещь: он не обязан причинять себе страдания, если весь мир против него. Он же может просто сбежать и жить своей жизнью. Жаль, что это он понял только благодаря человеку, который идёт с ним слегка соприкасаясь с его плечом. Минхо рассказывает про кафе, магазин одежды, торговый центр, про парк. Минхо перечислял места, где ему хорошо. Минхо рассказывает много историй про себя и про друзей, как будто пересказывает сюжет комедии. Хёнджина это веселит. И он за него искренне рад. Он пообещал себе, что отплатить тем же сегодня вечером. Они переступают порог квартиры. Минхо быстро разувается, снимает куртку и пройдя в центр сразу заявляет, но очень бережно, чтобы не спугнуть: —Теперь это и твой дом тоже, звёздочка. Дом. Какое родное слово. Рядом с Минхо это слово разливается теплом и впервые за долгое время Хёнджин чувствует себя в безопастности. Он разывается, снимает куртку, шапку и перчатки и проходит вслед за парнем. Тот уже стоял у плиты и что-то готовил. Он краем глаза заметил рядом с собой фигуру, убавил газ и выдвинул предположение: —Звёздочка, ты, наверное, ужасно хочешь в душ, да? Ответ не нужен был, он уже его знал. Он проводил его до ванны, всё объяснил, показал, дал ему сменную одежду, полотенце и оставил его. Хёнджин без промедлений нырнул под тёплые струи воды, которые согревали не только тело. На душе стало спокойно. Искусственный дождь казался райским наслаждением, за те дни, что он провёл в больнице. Закончил он быстро, сам того не ожидая. Но выходит он из душа и начинает вдыхать полной грудью жизнь. Запах еды, что доносится из кухни. Он робко идёт к кухне. Минхо его заметил и сразу накладывает ему обед на тарелку и ставит на стол. Затем накладывает себе и садится рядом. Тепло. Вкусно. Так по-родному. Хёнджин не может удержаться и хвалит стрепню Минхо. У того на лице улыбка отражающая гордость и радость одновременно. Хочется остановить время и остаться здесь. В этом месте. Рядом с Минхо. Хёнджин помогает убраться и после начинается экскурсия по дому. На комнате, принаждежавшей, очевидно, Минхо, парень проговаривает: —Это твоя комната. Здесь будет жить звёздочка, — Хван хочет возразить, сказать, что ему вполне хватит дивана в гостиной, но Минхо неприклонен. Он решил. Он выбрал комфорт для него. И не отступиться. От этого понимания сердце начало обливаться кровью, ведь вряд ли он встретит в жизни точно такого же человека. И он боится. Он боится, что своими чувствами однажды спугнёт его. Но он будет скрывать их насколько это возможно.