Мы недостойны

Тишина в кабинете профессора Сайно после проведенных пар была густой, почти осязаемой, и нарушаемая лишь шелестом переворачиваемой страницы и тихим, неровным дыханием Тигнари. Он сидел напротив преподавателя, вцепившись пальцами в обложку своей тетради. Причина его задержки — вопросы по исследовательскому проекту. Но вопросы почти закончились, на их место пришло напряжение, что висело в воздухе уже минут 10. Сайно отложил книгу, которую якобы читал. Его движения были плавными, полными спокойности и уверенности. На него, в отличие от Тигнари, эта обстановка никак не повлияла. Ну, почти. — Ты больше не слушаешь, Тигнари. — его голос был низким, тёплым, словно бархат. Он поднялся и подошёл к парте, не спеша, позволяя студенту успеть напрячься. — Твои мысли далеко. Даже очень. Он не ждал ответа. Вместо этого он осторожно потянул его за руку, поднимая из сидячего положения. Он тянет его на себя, прижимает ближе и вместе с ним облокачивается на ту же парту. Тигнари замер в удивлении, его уши прижались к голове, а хвост нервно дёрнулся, обернувшись вокруг ноги как змея. — П-профессор... — его голос невольно дрогнул, от чего он мгновенно смутился, откашливая в кулак. — Сайно, — мягко поправил преподаватель. Его большие руки легли на бедра Тигнари, тёплые и тяжёлые даже через ткань брюк. — Сегодня я для тебя не профессор. Позволь мне позаботиться о тебе. Чужие ладони в этот момент начали что-то волшебное. То ли роль сыграла опытность педагога, то ли тут виноват воспаленный мозг Тигнари. Он касался его почти невинно: гладил, водил кончиками пальцев так, что по всему телу разбегались табуны мурашек. Вдруг он наклонился вперёд, и его лицо оказалось в опасной близости от шеи студента. Он не кусал, нет. Сайно лишь вдохнул. Глубоко, осознанно, позволяя чистому, сладкому аромату омеги окутать его. Окутать с головой и так, чтобы можно было "распробовать" запах фиалковой дыни с медом. — Ты пытаешься его скрыть, — прошептал лишь губами у самого его пушистого уха, заставляя Тигнари вздрогнуть. — Не надо. Твой запах... такой сладкий. Позволь мне им насладиться. И это было разрешением. Точкой невозврата, которого он ждал всеми фибрами души. Барьеры рухнули. Рухнули и стены, которые оба старались выстраивать. Но видимо от судьбы не убежишь, и не самый обычный интерес друг к другу все же был абсолютно не случайным. Аромат Тигнари хлынул наружу. Насыщенный, цветущий, откровенно соблазнительный. До одури сладкий. Сайно ответил на это одобрительным кивком и легкой улыбкой. Его собственный запах шафрана и чего-то, что ему самому не особо понятно, заметно усилился, сплетаясь с ароматом омеги в дурманящий кокон. — Вот так. — Сайно облизнулся, мягко прикасаясь губами к его шее, целуя и оставляя за собой влажные, еле ощутимые следы. Его руки скользнули вверх, к пряжке ремня. Металл отозвался тихим щелчком в тишине комнаты. Вздохи студента достались лишь ему, почти в самое ухо. Одной рукой тот расстегнул брюки, а другая легла на низ живота Тигнари. Она грела, ласково поглаживала и одновременно с этим невероятно заводила. Он чувствовал, как мышцы под его ладонью напряглись, как участилось дыхание. Боже, да он же и так еле держится чтобы не накинуться на него. Держится чтобы не съесть и даже косточек не оставить. — Переживаешь? — его голос был невероятно спокоен и, как обычно, почти убаюкивающим. На парах Тигнари всегда клевал носом из-за низкого, мелодичного голоса преподавателя, но сейчас он заставляет его всего съеживаться. Узел внутри живота сжимается, отдает теплом в каждую клеточку тела. Блять... Он стянул с него брюки вместе с нижним бельём, обнажая его. Воздух коснулся горячей кожи, и Тигнари сдавленно вздохнул. Как ни крути, а в большой аудитории все равно прохладно. Сайно не спешил. Его взгляд скользнул по обнажённому телу с почти научным интересом, смешанным с нескрываемым желанием. Сконфуженность студента, конечно же, не осталась незамеченной, от того он решает поменять их местами. И само место тоже немного поменять. Он делает пару шагов вперед, приподнимает его за голые бедра и усаживает на преподавательский стол. Он крепкий, большой. Делай что хочешь. Хах. Его пальцы последовали по внутренней стороне бедра Тигнари, от колена и выше, избегая самого чувствительного места, заставляя всё его тело содрогнуться. — Так отзывчив. Ты всегда такой, Нари? Он почти укладывает студента, наклоняется снова, и на этот раз его губы коснулись кожи чуть ниже пупка. Тигнари вздрогнул, вскрикнув. Сайно поднял голову. — Тише, мы никуда не торопимся. — он вновь улыбнулся, в который раз замечая в глазах беспокойство, а на щеках стыд. Его прелюдия была тщательно выверенным ритуалом. Он исследовал его тело губами: впадину ключицы, нежную кожу на запястье, где бился учащенный пульс, изгиб бедра. Каждое прикосновение было предназначено для того, чтобы возбудить, растопить невидимое сопротивление и заменить его томной жаждой, самым сладким желанием. Пальцы, тем временем, ласкали и поглаживали все остальные части — грудную клетку, соски, заставляя Тигнари выгибаться от неожиданного удовольствия. Когда его рука, наконец, обвилась вокруг возбужденного члена, Тигнари уже был на грани. Его кожа горела словно в агонии, разум пылал ярким пламенем, отрубаясь ко всем чертям, а по телу пробегала мелкая дрожь. Прикосновения Сайно были уверенными, нежными; он двигал рукой с медленной. До жути медленно, словно тягучий мед, что уже и так осязаемо витал в воздухе. Растягивает удовольствие для него и продлевает пытку для себя самого. — Пожалуйста... — мольба вырвалась у Тигнари внезапно, превратившись в хриплый шёпот. Он уже не знал, о чём просит. То ли о прекращении, то ли о продолжении. — Я знаю. — прошептал он ему в губы, прежде чем поцеловать его с новой, но всё такой же контролируемой страстью. Его рука продолжала свои размеренные движения, большой палец время от времени проводил по кончику, собирая капли влаги. Он чувствует, как тело Тигнари напрягается, приближаясь к кульминации, и замедлил движения, прекращая их окончательно. — Ещё нет,— скомандовал он. — не сейчас. Он опустился на колени, и на этот раз его рот оказался там, где только что была его рука. Ощущение горячего, влажного языка заставило Тигнари громко ахнуть, его руки машинально вцепились в белокурые волосы Сайно. А альфа и не сопротивляется, позволяя ему в порыве сжимать, оттягивать и путать его волосы. Язык явно не впервые занимается подобным, а это, чтоб вы знали, самое настоящее орудие убийства — ласковое, настойчивое, и знающее каждую уязвимую точку. Пальцы осторожно касались пульсирующего влажного ануса, что с нетерпением принимал их. Сначала один, потом и второй. Темп постепенно нарастал, влажный от слюны и выделений член пульсировал в горле, студент ерзал из стороны в сторону, несдержанно выстанывая чужое имя. В конце концов, во рту ощутился сладкий вкус его спермы, бьющий почти ключом в верхнее нёбо. Цель была выполнена. Профессор как никогда мастерски выстроил этот мостик доверия. Вся ласка и усилия, отданные ему в этот момент, были этим самым мостом к уверенности и полному разрушению преград. Он лежал расплавленный, тело ватное и податливое под руками Сайно, разум и здравый смысл плавал в ощущениях и прикосновениях. Слова застревали в горле. Оставалось лишь прерывистое, сдавленное дыхание и лихорадочный пульс. А еще очень густой, концентрированный запах фиалковой дыни. В паре с шафраном это было немного странно, экзотично, но в этом даже что-то было. — От судьбы не убежишь, правда ведь?