Мы недостойны

Лес стоял над ними плотной, тёмной стеной. Высокие макушки деревьев и прыгающие лианы с ветки на ветку создавали невероятно жуткий силуэт. Только их маленький костёр отвоевывал у ночи кусок света и тепла. В воздухе пахло дымом, гарью, хвоей и каким-то чуть сладковатым ароматом крови. Ерзая, Сайно прислоняется к стволу старого кедра, стараясь дышать ровнее. Рукав его одежды на плече был разорван, под ним виднелась кровоточащая рана, от того пришлось сразу ее снять. Тигнари уже успел перевязать ее белым свежим бинтиком, который на всякий случай всегда носил с собой в небольшой сумочке. На нем уже проступал алый цвет, медленно стекая вниз по предплечью. Он был бледнее обычного, но в глазах всё ещё тлела та самая опасная искра, что заставляет монстров каждый раз в ужасе отступать перед молчаливым безумием во взгляде человека. Тигнари, стоя на коленях перед костром, растирал в ладонях бутылек с мазью, которую необходимо было разогреть как следует. Его хвост нервно подрагивал, а уши были прижаты к голове. — Ещё немного. — его голос, обычно такой мягкий и размеренный, был жёстким, как сталь. — Эта мазь остановит кровь и предотвратит заражение. Он подошёл ближе, и его пальцы, ловкие и осторожные, принялись снимать старую, пропитавшуюся кровью повязку. Сайно сильнее вжался в кору дерева, шумно вдыхая и стискивая зубы. — Три стрелка, двое обычных хиличурлов, — начал Тигнари, и в его голосе прозвучал отчётливый упрёк. — и страж руин. Ты всерьёз считал, что будет разумно броситься на них в одиночку, пока я отвлекал лучников? — Сработало же, — хрипло парировал Сайно, глядя на пламя. Лишь бы не ему в глаза. Стыдно. — «Сработало», — передразнил его Тигнари, с силой прижимая к ране свежий бинт с предварительно намазанной теплой мазью. Сайно вздрогнул, тихо зашипел. — Да, сработало. Ты выжил. Но только на этот раз. А что, если бы та стрела пришлась не по плечу, а по шее? Прям в сонную артерию. Или если бы я не успел вовремя отстрелить того, что заходил сзади? Что тогда? Он замотал новую, чистую ткань вокруг плеча Сайно, движения были точными и быстрыми, но в них сквозила еле сдерживаемая ярость. Как можно быть таким безрассудным?! — Ты ведёшь себя так, будто твоя жизнь — это разменная монета в какой-то твоей игре. Но это не так. — Тигнари завязал узел чуть крепче, чем было необходимо. — Каждый раз, когда ты бросаешься в бой с таким… с таким саморазрушительным рвением, ты заставляешь тех, кому ты небезразличен, переживать. И переживать очень сильно. Понимаешь? Ты проверяешь меня на прочность? Сайно наконец перевёл взгляд с огня на Тигнари. В золотистых глазах лесного стража он увидел не просто злость. Он увидел страх. Приглушённый, спрятанный за профессиональной, такой не нужной сейчас, сдержанностью. Но оттого ещё более красноречивый. — Они представляли угрозу для целого каравана учёных. — тихо сказал Сайно. — Мое промедление стоило бы жизней. Дюжины жизней. — И мы бы справились вместе! — всплеснул руками Тигнари, наконец отпуская его плечо. — Стратегия и координация это уже не для тебя, великого и могучего Сайно? Только штурм, только напролом, полностью отключая мозги?! И... Он не договорил, недовольно и слишком резко развернулся. Подбросил в костёр несколько сухих веток, что лежали неподалеку и вновь нахмурился. Искры взметнулись в ночное небо, почти как светлячки. Злые, рассерженные и не терпеливые. Сайно молчал. Тишину нарушало лишь потрескивание огня и далёкий крик ночной птицы. Он смотрел на напряжённую спину Тигнари, на его уши, всё ещё прижатые и дрожащие в раздражении и беспокойстве. — Ты прав, — наконец произнёс он, и его голос прозвучал непривычно тихо. Почти глухо. — Это было безрассудно. И неправильно. Тигнари обернулся, удивлённый этой внезапной капитуляцией. Он внимательно посмотрел на него, пытаясь уловить то, насколько искренне это было сказано. Сайно попытался подвигать плечом и чуть поморщился: резкая боль стрельнула и отдалась по всей руке. — Но ведь сработало же. — он снова произнёс эти слова, но уже с легкой улыбкой. На этот раз в них слышалось не упрямство, а нечто вроде усталого оправдания. Толика защиты перед разъяренным взглядом ученого. — И… спасибо. За помощь. И за это. — он кивнул на свою перевязанную рану. Гнев в глазах Тигнари пошёл на убыль, сменившись глубокой, утомлённой тревогой. Он вздохнул, подошел ближе и уселся на другую сторону, рядом с целой рукой Сайно. Ботаник опустил голову на его плечо, устраиваясь поудобнее. — В следующий раз, — тихо, почти шепотом, проговорил Тигнари, завороженно глядя на пламя, — если ты снова полезешь на рожон, я привяжу тебя к ближайшему дереву скалолазной, понял? Уголок губ Сайно дрогнул в улыбке. Он взял его за руку, создавая из ладоней замочек. — Понял. Они сидели так в тишине, слушая, как трещат сухие ветви в костре, как ночной лес медленно залечивает свои раны. Примирение, спокойное дыхание под боком и яркие языки пламени оставили все позади. Главное, что все живы. Хоть и немного подбиты.