you know who you are

      — Сладость или гадость!       Мальчик лет 6 настойчиво стучится в её дом, с горящими от нетерпения глазами выпрашивая долгожданную вкусняшку. У него не хватает передних зубов из-за чего он забавно шипилявит. Юный «маг» носит длинную палку-посох и белую бороду, свисающую ему до самых колен.       Он путается в своей белоснежной (и уже запачканой) мантии, пряча заветное угощение в карманы и с задорным «Спасибо, мэм!» убегая к следующему дому. Невольно Гермиона улыбается этому зрелищу, хоть её сердце и странно щемит внутри. Так много детей ищут чуда или хотят стать этим чудом, совершенно не осозновая, что их мечты вполне реальны и окружают их каждый день, просто без их ведома…       Отряхиваясь от навязчивых мыслей, Гермиона последний раз взглядывает на улицу и закрывает входную дверь, возвращаясь в дом. Сегодня грядёт большая ночь, а завтра не менее большой день, поэтому ей стоит как следует подготовиться перед ними. Рон и Хьюго в образах двух вампиров уже стращали соседей в округе и должны были вскоре вернуться за ней, прежде чем они все вместе отправятся праздновать к Поттерам — что и есть её долгожданным событием. Гермиона в нетерпении от того, чтобы наконец выбраться отдохнуть — подальше от дома и рутины — с семьёй и друзьями — тем более, что Джинни полгода провела на тренировке заграницей и только недавно наконец вернулась домой.       Направляясь в спальню, Гермиона попутно убирала дом там, где оставался небольшой беспорядок — действие, исключительно продиктованное нежеланием возвращаться после отдыха в грязные комнаты. Взрослая замужняя жизнь оказалась тем, что Гермиона искала, но также и тем, чего боялась. Для человека с живым воображением и огромным любопытством поначалу было сложно привыкнуть сидеть на месте и думать о быте большую часть своего времени, особенно после суматохи войны. Но время приспособило её и к этому.       Атласное красное платье с вырезами уже ждало волшебницу в гардеробе — довольно банальный вариант для платья, ещё банальнее было бы только маленькое чёрное платье Шанель, но именно оно, по мнению Гермионы, идеально подходило под образ средневековой вампирши. К тому же золотые вставки на плечах красиво обромляли плечи и подчёркивали торс, придавая изюминку. А ещё это платье имело длинные рукава, что однозначно было плюсом, с учётом того, что миссис Уизли не любила показывать свои руки.       Перед примеркой взгляд женщины уже по привычке упал на левое предплечье. Шрамы давно затянулись и побледнели, тем не менее, всё ещё оставляя читабельным слово, вырезанное сталью на плоти. Прошло уже чуть более, чем 10 лет с окончания Магической войны, но пережатый ужас до сих пор периодически возвращался к любому из Золотой троицы, а лично Гермиону он преследовал в виде зубов Сивого и кинжала Беллатрисы. Слово, вырезанное на руке, могло больше не обжигать так сильно, как раньше, когда губы Малфоя-младшего или любого чистокровного волшебника смаковали каждую её косточку, смешивая девушку с грязью, но тем не менее шрам до сих пор вызывал у неё неприятные чувства. Иногда ей было всё равно, иногда она хотела выжечь его оттуда невсегда, пусть это лишит её запястья. Что бы то ни было, длинные рукава или чары Гламура всегда покрывали левую руку.       Отвлёкшись на воспоминания о далёком тёмном прошлом и приготовления, Гермиона и не заметила, как её семья вернулась домой:       — Отлично выглядишь, дорогая, — тёплая рука Рона ложится на её поясницу, а губы мягко касаются шеи, оставляя следы искуственной крови.       Уголки губ женщины приподнимаются в неволной улыбке, когда та целует мужа в ответ.       — Думаешь? Мне не нравится как смотрятся волосы, как будто это немного не то, чего я хотела. Я так скорее похожа на подростка, чем на статную вампиршу.       — Ну, ты в любом случае выглядишь великолепно и, — Рон понижает голос, наклоняясь ниже, — между нами говоря, очень горячо.       Щёки миссис Уизли наливаются кровью и та в смущение прогоняет мужа прочь, пока тот не начал распускать руки, заканчивая «наводить марофет». Когда все наконец готовы, они втроём по каминной сети перемещаются в дом Поттеров.

***

      Дом в Годриковой впадине встретил чету Уизли хаосом и шумом. Начиная от летающих повсюду магических летучих мышей и ползающих тарантулов, заканчивая ругающимися детьми Поттеров и особенно Альбусом, бегом отправившимся на кухню с криками «Папаааа, Уизли пришли!». Джеймс и Лили неловко поприветствовали их, в миг похитив Хьюго и утащив его с собой показывать украшение дома и играть. Гарри они нашли в гостинной, сервирующим стол.       — Рон, Гермиона, привет-привет! — помахал им парень в очках. Откровенно говоря, что Рон, что Гарри до сих пор выглядели и вели себя так, будто всё ещё учатся в школе, но это было в своей степени очаровательно. — Шикарно выглядишь, Герм, — отдельно добавил Поттер, окинув девушку быстрым взглядом и выставив большой палец вверх.       — Спасибо, — скромно заметила миссис Уизли, — а Джинни на кухне? Хочу поздороваться с ней и помочь, если надо.       — Да, она там пытается победить яблочный пирог. Только будь осторожна, как бы она тебя не покусала вместо пирога, они как-то не сильно поладили ещё с самого утра, — лукаво улыбнулся Гарри, переключаясь на разговор с Роном.       Усмехаясь комментарию Избранного, девушка направилась в сторону кухни, в поисках рыжеволосой. Та, кажется, была в полном беспорядке: с рук до головы её покрывала мука, волосы собраны в небрежный пучок, который уже давно освободил себя на свободу, а одежда — к счастью домашняя, а не праздничная — была покрыта пятнами теста и корицы.       — Ох ты, а Гарри не врал, когда сказал, что этот пирог так просто сдаваться не хочет, — улыбается Гермиона, проходя дальше в помещение. — Что случилось, Огненная Гарпия? Неужели тебя победили яйца и мука?       — Меня? Победили? Пфф, не говори глупостей! По крайней мере я так просто не сдаюсь, Книжный червь, — Джинни осторожно наклоняется к ней и целует в щёки, стараясь не запачкать образ.       Кухня находится в полном беспорядке, но все необходимые ингридиенты уже расставлены обратно по своим местам, а пирог допекается в духовке, что означает, что борьба и правда уже почти закончена. Миссис Поттер внимательно следит за процессом запекания — по крайней мере так думает Гермиона, когда заходит на кухню, но её слегка рассеянный вид и задержанный в пространстве взгляд намекает шатенке на то, что мысленно Джинни находится где-то в другом месте.       — Уверена, что ты ещё расскажешь всё в подробностях позднее, но не могу не спросить тебя: как твои дела? Как Швейцария? — начинает с простого Гермиона.       — Хм, на самом деле всё просто отлично. Я так рада наконец быть дома, с семьёй, в родной Британии, что словами не передать! А на счёт поездки: было здорово, ощущение будто даже воздух там другой! Люди кажутся более открытыми и, возможно даже, более честными друг с другом… но всё-таки не совсем моя страна. Слишком «камерная», знаешь, — вначале Джинни задумывается, но затем слова льются из неё сплошным потоком энтузиазма. Пока она активно жестикулирует и кивает головой, подчёркивая свои слова, прядь выбывается из её пучка и падает прямо на глаза, сбивая рассказчицу.       — Подожди, я уберу, у тебя руки все в муке, — шатенка подходит к подруге и осторожно заводит прядь назад. Джинни, кажется, сбивается и Гермиона, прерывая тишину уточняет: — Ну а что на счёт тренировок? Как новые члены команды?       — Да вроде ничего особенного, новичкам сложно привыкнуть к темпу профессиональной игры, нам сложно проявлять терпение к новичкам, — улыбается рыжая. Буквально через секунду подскакивая и вскрикивая, — Я совсем забыла про пирог!

***

      Злополучный пирог был успешно допечен и теперь дожидался своего часа в остывающей духовке, пока два семейства разговаривали и наслаждались основным блюдом.       Стол был уставлен разными явствами: были тут и салаты, и канапе, и экзотические фрукты магического мира, и запечённое мясо в виде — к сожалению Рона — большого паука. Над столом летали черепушки, отдалённо напоминая парящий потолок Большого зала в Хогвартсе. По бокалам были разлиты пунш, вино и нечто покрепче.       — Дамы и господа! Я представляю вашему вниманию новейшее изобретение братьев Уизли — прошу барабанную дробь — Красную метку и её напарницу — Белую метку! Тот, кому вы вручите Красную метку, будет вынужден повторять за обладателем Белой метки все движения до тех пор, пока Красная и Белая метка находятся у носителей. Эффект действует ровно сутки и не обратим!       Вечер был в самом разгаре и Рон взялся развлечь детей, а также поделиться своими успехами в работе. Поттеры явили себя ожившими мумиями на Хэллоуин, и поэтому через стол периодически летали бинты. Дети как всегда наелись очень быстро и отправились к камину тестировать новое устройство Уизли, принеся тишину на обеденный стол.       Джинни принялась в подробностях описывать свою поездку. Особенно останавливаясь на красоте озёр и гор, а также уюте и гостеприимстве городов Швейцарии. Затем разговор перешёл к более подробным описаниям стратегий и тренировок — у Джинни и Гарри с Роном попутно завязался какой-то спортивный спор, за которым Гермиона очень быстро сдалась следить — квиддич всё ещё был её не сильной и не особо любимой темой, поэтому внезапный вопрос застал её врасплох.       — Как дела на работе? — тихо, но уверенно раздался женский голос рядом. Мужчины активно обсуждали какую-то новую тему, а Джинни теперь устранилась от спора с ними, переведя всё своё внимание на шатенку.       — Кажется я задумалась и на время выпала из реальности, — нервно усмехается Уизли, запивая неловкость вином.       — Всё в порядке, Книжный червь, за всё время общения с тобой я уже привыкла, — спешит успокоить её рыжая. — Так как работа? Есть что нового? Я совсем ничего о тебе не слышала в последнее время.       — Недавно умер один волшебник с тремя домовиками, указав в наследстве явно, что самого старого домовика он завещает дочери, а остальных распределяет в Министерство. Так эта дочь недовольная тем, что ей достался старый эльф, пришла к нам и просила «заменить» ей домового, либо выдать нового.       — И что в итоге?       — Направили её в отдел правопорядка разбираться с этим вопросом. Потому что завещание хоть и вступило в силу, но по закону должно пройти ещё полгода, прежде чем она сможет распоряжаться полученным имуществом в полной мере. Но дама всё равно настойчивая, каждую пятницу пишет свою жалобу с просьбой «просто дать ей домовика».       — Вау, интересная личность, конечно. А можно я тоже к вам приду и попрошу домового бесплатно? Просто за красивые глаза? — смеётся рыжая и Гермиона отражает её улыбку. — А что на счёт отдела правопорядка? Тебя не перевели туда?       Главной мотивацией Гермионы касательно работы в Бюро распределения домашних эльфов было желание добиться справедливого отношения к домовикам, принять какие-то меры по их освобождению или по крайней мере искоренить систему эксплуатации их труда. Начиная с должности секретаря, Гермиона долгое время шла к повышению и, когда наконец получила некоторые бразды правления, начала постепенно модернизировать систему. Естественно, освобождение всех эльфов сразу привело бы к коллапсу, поэтому пока девушка ограничилась тем, что добилась изменения отношения к министерским эльфам — те получали полноценное жилье и оплату труда, постепенно Гермиона вела с ними «профилактические беседы» на тему того, как поменялось их положение и что они с этим могут сделать. Также медленно принимался закон о запрете насилия над домовиками.       Но всё это продвигалось настолько неспешно, что Гермиона уже начала терять всякую надежду справиться до конца жизни. Поэтому у неё была идея перевестись в отдел правопорядка и продолжить свою деятельность оттуда, а также расширить круг интересов.       — Гермиона решила пока повременить с этим, ей не хочется просто так бросать уже начатый там проект, — вклинился в разговор мистер Уизли.       — Но ведь она всё равно его единственный куратор, перевод между отделами не устранит её от дел, — справделиво заметил Гарри.       — Это правда, но всё равно проще делать это из своего отдела, — Гермиона ни на кого не смотрит, пока объясняет ситуацию — ей так проще изложить факты, тем более, что алкоголь уже ударил в мозг. Но вот на саму Гермионы обращены взгляды всех и особенно изучающий взгляд рыжей, — плюс, я пока не готова к этому переводу и к объёму работы, который появится в новом отделе.       — Ну и правильно, не стоит брать на себя много, если чувствуешь, что не готова к этому, — замечает уже хмельной Избранный и тема разговора вновь сменяется.

***

      — Могу я спросить у тебя что-то?       Дети уже давно спят и дом окутала та неподвижная тишина, что всегда громко звенит в ушах на контрасте с гамом вечера. Мужчины направились в кабинет, а девушки принялись убирать со стола — грязная посуда распределялась в раковину, а остатки блюд по полкам холодильника. Яблочный пирог так и стоял в духовке, оставленный на завтра, поскольку дети уже вовсю клевали носом, когда пришло время десерта.       — Конечно, Джин, что за вопросы? Мы же друзья.       Рыжеволосая девушка улыбается ей, оборачиваясь к окну и вглядываясь куда-то в тьму улицы. Её мысли уносятся куда-то вдоль по аллее, затягивая девушку в свой личный мир и на какой-то миг Гермионе кажется, что она оттуда уже не вернётся. А затем Джинни говорит это.       — Ты счастлива?       Два простых слова и вопросительный знак. Да и вопрос сам по себе не сложный: классический бинарный вопрос, допускающий варианты ответов только «да» или «нет». Однако что-то внутри Гермионы замирает и падает вниз. Нутро внезапно холодеет, пока она задумывается о глубине этих слов.       — Что за вопросы? Конечно, — ей нравится её работа, даже несмотря на всю её однообразность, у неё любящий и весёлый муж и любимый ею сын. С чего ей не быть счастливой?       Серые глаза вновь смотрят на неё изучающе, со смесью внимания и ещё чего-то, похожего на… тревогу? Услышав ответ, Джинни будто просыпается ото сна и быстро моргает, отворачиваясь обратно к окну:       — Глупый вопрос, ты права. Извини, что лезу не в своё дело.       — Да нет, всё в порядке, просто… — и тут в голове у Гермионы что-то щёлкает. Весь вечер проносится у неё перед глазами: нетипичная нерешительность Джинни, шутки Гарри, их взаимодействие вместе. Джинни за весь вечер ни разу не обратилась к своему мужу напрямую. — У вас с Гарри всё хорошо?       И тут девушка ломается. Гермиона поздно это осознаёт, но когда плечи рыжей начинают трястись, шатенка тут же подскакивает к ней и обнимает.       Джинни плачет молча, только изредко громко вдыхая и сдавленно скуля шатенке в плечо. Её слёзы настолько отчаянны и искренни, что у Гермионы у самой глаза наполняются влагой; она обнимает её отчаянно, сильными руками, в то время как объятия шатенки лёгкие, а прикосновения нежные: она убирает пряди Поттер с лица и вытирает влажные щёки девушки, когда та начинает успокаиваться.       Уизли не может не задуматься, что стало причиной столь буйной реакции, уже предполалая все самые худшие варианты в своей голове, однако решает оставить свои мысли при себе, молча утешая подругу.       Гермиона надеется, что Гарри вновь не вернулся туда…       Когда всё стихает, они так и стоят в объятиях друг друга. Карий смотрит с беспокойством, а серый отдаёт бесконечной усталостью и стыдом.       — Твоё платье… Извини, я не-       — Всё в порядке, — перебивает её шатенка. Её голос звучит прямо, в отличие от хриплого извинения рыжеволосой.       Проходит ещё несколько секунд молчания, прежде чем Гермиона осторожно предлагает:       — Хочешь поговорить об этом?       Джинни мнётся. Избегает её взгляда, прикидывает что-то в голове, долго раздумывает.       — Я хотела бы, но я не думаю, что ты поймёшь, и…       — Я пойму.       Растерянный серый смотрит нерешительно. Гермиона настроена серьёзно и как будто уверена в Джинни больше, чем та сама в себе. Обычно среди них Джинни всегда была смела и инициативна, но сейчас, кажется, они поменялись местами.       — Тогда… не против прогуляться?

***

      Холодный ветер гуляет по пустынным улицам, заставляя Гермиону плотнее кутаться в куртку Джинни. Они идут по едва освещённой аллее, шурша галькой под ногами.       — Могу я попросить тебя достать кое-что из левого кармана? — обращается к ней рыжая.       Холодными руками, шатенка выуживает вытянутый прямоугольный бокс и протягивает Джинни, с ужасом наблюдая, как та вытягивает из коробки сигарету и начинает курить.       — Джинни?       — Я знаю, это не здоро́во. Но в последнее время помогает успокоиться и привести мысли в порядок.       Пауза, звенящая тишина. Вторая сигаретная затяжка.       — Как часто ты куришь?       — Не очень часто. Да и это не так важно, — рыжая отворачивается в противоположную от шатенки сторону, выдыхая дым.       — Но…       — Гермиона, у тебя ещё будет время читать мне нотации, — на мгновение Джинни усмехается, бросая ей озорной взгляд, тут же принимая серьёзный вид обратно, — но сначала, могу ли я признаться тебе кое в чём?       И теперь Уизли больше не кажется, что её подруга просто неуверена. Она видит это в трясущихся руках, блестящих глазах и поспешных затяжках. Она кожей чувствует, насколько колким стал воздух вокруг них, и неосознанно перенимает эмоции подруги.       Джинни боится.       Дерзкая Джинни Уизли — участница Магической войны, охотница Холихедских гарпий — боится.       И когда до Гермионы наконец доходит этот факт, когда она полностью понимает текущее положение дел, её ноги подкашиваются, а желудок леденеет. Сама того не осознавая, она затаивает дыхание и кивает в ответ, однако мысленно лишь порывается сбежать отсюда как можно дальше.       Это что-то меняет. Плечи девушки напротив заметно расслабляются и она делает последнюю судорожную затяжку, прежде чем произнести в ночь:       — Я изменила Гарри.