Вдох-выдох, и мы опять играем в любимых...

Чонгук смотрел на экран телефона, будто там была инструкция, как залатать дыру в его груди. Но вместо спасительных слов там лишь тикали минутки таймера в ожидании такси. Он чувствовал себя полным идиотом. Как он мог так вляпаться? Как мог позволить какому-то смазливому мальчишке так легко им манипулировать? Ведь Тэхён с самого начала вел свою игру, а Чонгук послушно следовал его правилам, не понимая этого. Внутри клокотала ярость. Ярость на Тэхёна за то, что так легко его отшил, ярость на себя за то, что позволил себе влюбиться, и ярость на ситуацию в целом. Чонгук привык получать то, что хотел, и если ему нравилась женщина, она рано или поздно оказывалась в его постели. А тут какой-то мальчишка, такой красивый и такой недоступный. Это задевало его самолюбие, но дело было не только в этом. Чонгука тянуло к Тэхёну. Хотелось вновь попробовать его мягкие губы на вкус. Его идеальное тело так правильно находилось в его сильных руках. Телефон пропищал, оповещая о прибытии машины, выводя его на свет из своих раздумий. Он молча забрался на заднее сиденье и назвал адрес своего дома. Всю дорогу Чон молча смотрел в окно, пытаясь унять бушующие в нём эмоции. Город мерцал огнями, но он не видел в них ничего, кроме насмешки. Он чувствовал себя опустошенным и каким-то неправильным. Он машинально коснулся губ, все еще чувствуя легкое покалывание от поцелуя. «Тебе показалось», «пьяная ошибка» — звучало на репите в голове. Как вообще такое могло показаться? Он же видел этот огонь в глазах, чувствовал дрожь его тела в своих руках. Или он настолько слеп и самоуверен, что принимает желаемое за действительное? Чонгук привык к восхищенным взглядам и готовности исполнять любой его каприз. И вдруг появляется он, и словно как ни в чем не бывало, выбивает его из колеи, превращая в жалкого, брошенного щенка. Его — капитана команды, самого желанного парня в универе. — Сука, — слетает с губ, и Чон бьёт по обшивке двери в машине. — Оу, потише, родной, — глядя в зеркало заднего вида, сказал водитель, — машину-то не ломай. — Простите, — тихо ответил Чон, виновато опуская голову. — Девушка бросила? Бывает. Не огорчайся, ты молодой, красивый, найдешь другую. Чонгук не ответил на это, да и они уже подъехали к его дому. Он только поблагодарил водителя, расплатился, еще раз извинившись, и пошел домой. Войдя в квартиру, он первым делом направился к бару. Бутылка виски казалась сейчас единственным другом, способным хоть немного приглушить внутреннюю бурю. Он залпом выпил несколько глотков, чувствуя, как обжигающая жидкость разливается по телу, добавляясь к уже выпитому на вечеринке алкоголю. Но это не помогало. Образ Тэхёна, обнимающего Лили вновь вставал перед глазами, разжигая пьяную ревность в груди. Он отшвырнул бутылку на пол, и она с громким звоном разлетелась на осколки. — Сука! Сука! Сука! — стуча кулаком по стене, рычал Чон. — Неужели я и вправду ошибся, и Тэхён реально гетеро? — от этой мысли становилось только хуже. — Нет, не верю, он же ответил, я чувствовал его губы. Бляяядь, — взвыл Чонгук, — за что мне это? — запуская пальцы в волосы и сжимая их до ощущения боли на коже. Упав на кровать спиной и уставившись в потолок, он бездумно смотрел на плавающие блики уличных фонарей на нём. От алкоголя кружилась голова. Воспалённый мозг, словно в океане, болтало вместе с телом. Он закрыл глаза и повернулся на бок — так меньше штормило. Тихий стон постепенно растворился в пространстве комнаты, погружая Чонгука в сонное забытьё. *** Тэхён приехал в общагу. Билет на Чеджу был заказан на 14:30, чемодан собран ещё вчера, так что он спокойно мог выспаться. Душ и мягкая подушка — всё, что сейчас было надо. Думать не хотелось от слова «вообще». Теплая вода смыла остатки вечеринки и алкоголя, возвращая его тело в нормальное состояние. Тело — с ним проще, а вот что делать с сердцем? Оно упрямо рвалось обратно в сильные руки капитана. И плевать ему на спор и на паршивый характер Чонгука. Ему это надо, как воздух, как наваждение. Почему всегда срабатывает принцип: чем хуже, тем лучше и привлекательнее? Почему сердце выбирает плохих парней? Что в них такого? Может, это наши скрытые желания быть такими же, но этого не позволяет воспитание? Или к ним влечёт что-то опасное и непредсказуемое? Высушив волосы, Тэхён упал лицом в подушку и постарался отключить всё с помощью цифр — и это всегда работает безотказно. *** Чонгук открыл глаза уже ближе к обеду. В голове бардак, на голове тоже. Во рту — господи, не надо об этом, слишком много было алкоголя вчера. В желудке дикие завывания голодной стаи волков, требующей еды. Кое-как стянув ноги на пол, он отнёс свою тяжелую разбитую тушку в душ. Блаженная нега от воды постепенно возвращала тело к жизни. После душа стало чуть-чуть полегче. Слегка пошатываясь, он добрался до кухни, где его встретил пустой холодильник. — Великолепно, — прохрипел он, осматривая унылый пейзаж, — даже мышь от меня сбежала. Ухмылка дернула краешек губ. Чонгук вздохнул и, ткнув кнопку на кофемашине, повернулся к ящику с лекарствами. Тот открыл для него врата в рай: обезболивающее полетело в желудок двойной порцией. Чашка кофе в руках, диван, и тишина. Спустя минут десять, начинает отпускать. Но вместе с возвращением в этот мир приходят и воспоминания о вчерашнем вечере, точнее ночи, и они не радуют от слова совсем. Флешбэки снова и снова мелькают в сознании. Грустно, печально, обидно, но главное больно. Где-то в груди жмёт, словно душу зажали в тиски и медленно закручивают рычаг. Странное чувство. Не нравится. И с этим нужно что-то делать. Он смотрит на одиноко валяющийся на журнальном столике телефон. — Написать, или не написать? Гамлет, блин, — фыркает Чон сам с себя, ухмыльнувшись. — И что мне теперь делать? Хосок, сука, ведь знал, что он не уехал, а ещё друг называется. Ну, с той парочкой предателей и так всё понятно. Юнги — подкаблучник. Чимин… Может, поговорить с ним? Выведать правду, он ведь наверняка знает про Тэхёна всё. Нужен план, как подмазаться к нему. Блин, голова. Нахрена я вчера столько пил? — он потер виски и завалился на подушку, прикрывая веки. Спустя какое-то время боль отпустила, и Чон опять провалился в сон. Проснулся уже под вечер. За окном сумерки, но от снега и фонарей светло, словно днём. Он поднялся с дивана, чувствуя себя намного лучше, привёл себя в порядок и пошёл в ближайший супермаркет. Он бы мог заказать доставку, но захотелось проветриться. В супермаркете Чон ходил между рядами, будто в лабиринте, автоматически складывая в тележку продукты, не особо вчитываясь в названия. Молоко, хлеб, фрукты, какая-то замороженная лапша. В голове роятся мысли, отодвигая на второй план необходимость выбора между разными сортами сыра. Он все еще обдумывал потенциальный разговор с Чимином. Как подойти? С чего начать? Сыграть роль обиженного? Чон поморщился. С чего бы это, сам виноват. Чимин, скорее всего, пошлёт и будет прав: он явно не поможет. После недели самоистязаний он чувствует себя последним дерьмом по отношению к Тэ. На душе паршиво, и не только от этого. Впервые в жизни Чонгук вляпался, вкрашился, втюрился, как там ещё говорят? Это слишком неожиданно и… больно. От чего-то именно больно, где-то в груди жмёт, горит, скребётся, словно кошка в клетке. Ноет. Если это и есть любовь, то ему не нравится. Это неприятно, или, может, от невзаимности так плохо на душе? А что тогда, если отвечают тем же? Бабочки, так вроде говорят? Кассир пробивает по кассе продукты и оглашает сумму. Чон даже не слышит её, машинально прикладывая карту к терминалу. Загрузив всё содержимое в пакет, он тащится домой. Не идёт, а именно медленно ползёт, не от тяжести ноши в руках, а от того тяжёлого чувства внутри. Вернувшись домой, он швыряет пакет на кухонный стол. Звук бьющихся друг о друга упаковок ненадолго вырывает его из мрачного транса. Он смотрит на этот хаос из продуктов, и в голове мелькает мысль, что и в его жизни сейчас царит такой же беспорядок. Нужно что-то делать, как-то исправлять ситуацию. Но что? Устало опустившись на стул, он достает телефон. Пальцы неуверенно касаются экрана, открывая чат с Тэхёном. Последнее сообщение не прочитано. Заблокирован. Он кидает телефон на стол, словно тот в чем-то провинился. Смысла писать нет — он не прочтёт. Он поднимается со стула и подходит к окну. Город жил своей жизнью, а он застрял в этом дурацком состоянии. Он снова посмотрел на телефон, лежащий на столе. Чёрный прямоугольник безразлично отражал свет лампы. Снова берет гаджет и смотрит на заблокированный контакт. Набирает сообщение, стирает, набирает снова. Слова кажутся пустыми и банальными. «Прости» — слишком просто. «Я был не прав» — очевидно. Наконец решается: «ТэТэ, давай поговорим. Пожалуйста. Перезвони мне». Отправляет, зная, что, возможно, это останется без ответа. Ожидание давит на плечи свинцовой тяжестью. Он бесцельно бродит по комнате, то и дело поглядывая на телефон. Каждая вибрация в тишине отзывается болезненным уколом надежды. Но экран остаётся безмолвным. Время тянется мучительно медленно, словно назло. Он разбирает продукты, складывая их в холодильник. Снова смотрит на черный экран. Решает отвлечься, включает телевизор, но мелькающие на экране образы только раздражают. Выключает. Тишина вновь обрушивается на него — оглушающая и всепоглощающая. Он выходит на балкон. Ночной город дышит праздничными огнями, завораживает своей красотой, но ему нет дела до этого великолепия. Вдруг телефон вибрирует. Он замирает, боясь поверить. На экране имя Тэхёна. Сердце бешено колотится в груди. Он делает глубокий вдох и отвечает на звонок. Голос в трубке звучит холодно и отстраненно. — О чем ты хотел поговорить? Ни привет, ни как дела, сухой вопрос, словно выстрел. — Привет, Тэ. Я хотел… — голос срывается. Где твоя самоуверенность, Чон? Прокашлявшись, берёт себя в руки. — О нас. Я хотел поговорить о… — Никаких нас нет, Чон, — отрезают резко, словно бритвой по вене. — Да, нет, но, может быть, ты дашь мне шанс, нам. Может быть… — Чон, я уже сказал тебе. Нас нет и не будет. То, что случилось в баре, было ошибкой. Мы оба слишком много выпили. — Я не верю тебе, Тэ, я не знаю почему, я чувствую, так не бывает по пьяни. Ты ответил мне. Может, ты би, но сам ещё этого не понял. Давай попробуем. Прости меня, я был идиотом. Весь этот спор, это всё неправильно. Я понял. ТэТэ, я влюбился. Господи, я, Чон Чонгук, сейчас унижаюсь перед первокурсником, вымаливая прощение. Докатился. Смотри, до чего ты меня довёл. — Ты пьян? — Нет, Тэ, я как стёклышко. Давай встретимся, я хочу смотреть в твои глаза, хочу видеть реакцию. Я знаю, что ты мне врёшь. Ты тоже чувствуешь что-то. Я это видел ночью. Ты смотрел на меня, искал глазами. — Капитан команды заделался сталкером. Смешно. — Я просто… я хочу разобраться. Тэ, пожалуйста, дай мне этот шанс. Одну встречу. Один час. Если после этого ты скажешь, что ничего не чувствуешь, я уйду. Я обещаю. Я больше не буду тебя беспокоить, — в трубке повисла тишина. Чонгук затаил дыхание, боясь спугнуть хоть какой-то ответ. Секунды тянулись, как часы. Он уже был готов услышать очередной отказ, но вдруг Тэхён произнес: — Хорошо, когда я вернусь с Чеджу мы поговорим. И прежде чем Чонгук успел что-либо ответить, Тэхён сбросил вызов. Чонгук несколько секунд смотрел на экран телефона, словно не веря своему счастью. Он получил шанс. Маленький, хрупкий, но шанс. В груди зародилась надежда, разгоняя свинцовую тоску. Он взвизгнул от радости, как маленький ребёнок в предвкушении вкусняшки. Потом глянул на себя в зеркало. Потухший взгляд снова ожил. На радостях приготовив ужин и наевшись до отвала, добрался до кровати. Сон сморил мгновенно, но даже в сновидениях его преследовал образ Тэхёна. Он видел его улыбку, чувствовал прикосновения его губ, слышал его голос, такой манящий и одновременно отстраненный. Проснувшись, он первым делом схватил телефон, чтобы убедиться, что вчерашний разговор не был просто сном. Входящий вызов от Тэ в истории звонков заставил его сердце забиться быстрее. Он улыбнулся, как идиот. Это не сон. Ему дали шанс. Оставшиеся дни до возвращения Тэхёна с Чеджу тянулись мучительно медленно. Чонгук не находил себе места, то и дело проверяя телефон и соцсети, но ничего не писал ему. Он боялся спугнуть. Старался отвлечь себя: Чон тренировался, общался с друзьями, но мысли все равно возвращались к предстоящей встрече. Он продумывал каждую фразу, каждое движение, боялся сказать, или сделать что-то не так, спугнуть этот хрупкий шанс. Наконец день настал. Он узнал от Хосока, что Тэхён вернулся в общагу. Студенты всегда возвращались с каникул за день или два до занятий, чтобы войти снова в колею. Смс от Тэхёна, словно удар молнии среди ясного неба. Тэ: «В кафе напротив универа, в семь. Не опаздывай». — Он не забыл, — выдохнул Чон, глядя на светящиеся буквы на экране. Время тянулось невыносимо медленно. Чонгук оделся тщательно, выбрав свои лучшие вещи. Он искал в зеркале уверенность в своих глазах, но видел лишь терзающее волнение. Убрав невидимые пятна с одежды, он несколько раз проверил свою прическу. Всё выглядело идеально, всё, кроме взгляда. С отражения смотрел испуганный ребёнок в костюме взрослого дядечки. Большие оленьи глаза, что месяц назад ещё источали самоуверенность и силу, сегодня бегали по силуэту в зеркале в страхе снова накосячить. В голове крутились мысли: «Что, если он не поверит? Что, если я скажу что-то не то? Что, если он вообще не чувствует ничего?» И чем ближе он подходил к кафе, тем страшнее было, но внутри все ещё оставалась маленькая толика надежды.