Глава одиннадцатая. Разлука
23 ноября 2025 г., 04:14
Настало утро. Вэй Усяня разбудили лёгкие поцелуи Лань Ванцзи. Второй Нефрит проснулся пораньше, чтобы прибраться и стереть следы бурной ночи, но при этом умудрился не разбудить Возлюбленного.
Вэй Ин улыбнулся, потянулся и поцеловал Лань Чжаня.
Вэй Ин: «Доброе утро, Лань Чжань. Хорошо спалось?»
Лань Чжань: «Доброе. Приемлемо...»
Вэй Ин: «Ты чего такой грустный?»
Лань Чжань: «А каким я должен быть, когда моего возлюбленного через четыре кэ будут избивать Дисциплинарным Кнутом и отправят прочь от меня?»
Вэй Ин: «Я уже переносил это наказание, помнишь?»
Лань Чжань: «Но прошлое наказание ты получил из-за меня; я мог бы промолчать, и всё было бы хорошо. Я до сих пор себя за это виню»
Вэй Ин: «Ты бы нарушил ещё одно правило да и к тому же мы тогда ещё не признались друг другу в чувствах. Так что скорее это я виноват, да и плюсом из-за этого наказания мы поцеловались»
Лань Чжань: «Но ты после двадцати пяти ударов упал в обморок, а тут тебе дадут более тридцати.»
Вэй Ин: « ничего, переживу. Главное, чтобы ты свою честь не запятнал.»
Лань Чжань: «Не нужна мне эта честь.»
Вэй Усянь усмехнулся и чмокнул Второго Нефрита в лоб.
Вэй Ин: «Дурочок. Хотя бы ради своего Ордена постарайся. Это же твой дом и семья.»
Лань Чжань: «Мой дом — рядом с тобой, Вэй Ин, и мне больно от того, что ты покидаешь меня.»
Вэй Ин: «Ну, не омрачай свой прекрасный лик печалью. Я тебе слово даю, что завалю твою Цзинши письмами.»
Юноши обнялись и просидели так некоторое время. Лань Ванцзи прижимал его с отчаянной силой, а Вэй Ин вдыхал знакомый, успокаивающий аромат сандала, который всегда исходил от его возлюбленного.
Когда они отстранились, Вэй Ин заметил, что глаза Лань Чжаня покраснели, и на его длинных ресницах мерцает влага. Вэй Ин улыбнулся
Вэй Ин:«я тебя люблю, Лань Чжань»
Лань Чжань:«и я тебя люблю, Вэй Ин»
Они поцеловались, после чего Вэй Усянь оделся и, попрощавшись с любимым, покинул Обитель Тишины, отправился в гостевой дом, где привёл себя в порядок.
***
Совсем скоро Вэй Ина повели на наказание. Его скрутили и усадили на колени. Вэй Усянь чувствовал на себе тысячи осуждающих взглядов учеников, многие из которых шептались о "сыне слуги", осмелившемся затеять драку с наследником Цзинь. Когда прибыл Лань Цижэнь с Двумя Нефритами Гусу, все сразу же расступились, уступая дорогу. Лань Цижэнь: «Вэй Усянь! За многократное нарушение правил, пьянство и учинение драки ты приговорён к тридцати пяти ударам кнутом и досрочному изгнанию из Облачных Глубин. Наказание начать!» Как только прозвучала последняя фраза, громкий, рвущий тишину Облачных Глубин кнут ударил по спине Вэй Ина. Юноша держал голову прямо, смотря чётко на Лань Цижэня и двух нефритов подле него. На лице Вэй Усяня была улыбка, хоть внутри у него всё разрывалось и кричало от боли. Этой улыбкой он то ли показывал, что не считает себя виновным, то ли хотел доказать возлюбленному, что ему не больно и Лань Ванцзи не стоит беспокоиться о нём. Всё наказание Ханьгуан-цзюнь смотрел на Вэй Ина. С каждым ударом его рука сжималась в кулак, его чистая белая одежда будто горела от боли, которую он не мог разделить. Ему очень хотелось всё остановить, подхватить любимого на руки и убежать от всех навсегда, но его связывали правила. Мысли Вэй Ина: «Я не могу смотреть на его глаза... он чуть ли не плачет... Как же Лань Чжань сейчас похож на пятилетнего ребёнка, которого хочется пожалеть и обнять. Я должен держаться ради него.» Мысли Лань Чжаня: «Я не могу больше на это смотреть... Ему, наверное, так больно... Вэй Ин... я не могу ни отвернуться, ни остановить это всё... Какой же я жалкий... » На наказании также был Цзян Чэн, который наблюдал со стороны, стоя скрестив руки на груди. Его лицо было мрачным и непроницаемым, но Вэй Усянь знал, что его шисюн зол не на него, а на несправедливость и наглость клана Цзинь. Мысли Цзян Чэна: «Я не понимаю две вещи: почему этот дурак улыбается, когда его спина буквально кровоточит от ран, и почему этот надменный павлин не получил наказания? Он же тоже дрался!» Как только Вэй Усяню выдали тридцать пять ударов, он умудрился выдержать и на прощание посмотрел на Лань Ванцзи. Мысли Вэй Ина: «Видишь, я держусь. Даже в обморок не упал... Хотя до тебя мне ещё далеко, ты бы даже встать смог... Как же спину ломит... Держись, Вэй Усянь, ради Лань Чжаня... чтобы он не волновался и не грустил.» Вэй Усянь выплюнул сгусток крови и заметил, что к нему подошёл человек в фиолетовых одеяниях. Вэй Ин поднял голову и узнал этого человека: это был Цзян Фэнмянь. Глава ордена Цзян выглядел спокойным, как гладь озера, но его глаза, полные мягкой доброты, не скрывали глубокой печали, обращенной к приемному сыну. Он мягко и доброжелательно улыбался. Цзян Фэнмянь: «Поехали домой, Вэй Усянь.» После этого Вэй Ина увели адепты Ордена Цзян.***
Когда последние фиолетовые одежды Ордена Цзян скрылись за воротами Облачных Глубин, Лань Ванцзи остался стоять, как изваяние, под холодным осенним небом. Наказание закончилось, но для него оно только начиналось. Его брат, Лань Сичэнь, мягко коснулся его плеча. Цзэу-цзюнь не сказал ни слова; нечего было говорить, когда понимаешь что у человека на душе кошки скребутся. Лань Ванцзи, не взглянув ни на кого, развернулся и быстро направился в Цзинши. Как только деревянная дверь Обители Тишины закрылась за ним, он ощутил удушающий запах сандала — аромат, который всего несколько мгновений назад был их общим утешением. Он подошел к спальной циновке, на которой ещё недавно они делили покров и обещания. Покрывало было сдвинуто, и Лань Ванцзи увидел, что на простыне лежит красная лента Вэй Усяня. Красная лента, которой тот обычно перехватывал свой высокий хвост. Вэй Ин оставил её намеренно — чтобы дать возлюбленному нечто для утешения. Лань Ванцзи осторожно, будто это было самое хрупкое сокровище в мире, поднял эту ленту. Он поднёс мягкую ткань к губам, его глаза закрылись. Он сел за свой стол, достал гуцинь и начал играть. Это была мелодия, которую он написал, когда впервые почувствовал симпатию к Вэй Усяню — мелодия, не имеющая названия, известная только его сердцу. Лань Ванцзи играл до тех пор, пока десять его пальцев не начали истекать кровью, а тихие струны не начали рваться, заглушая в себе боль, которую он не мог выразить словами.***
Глаза Вэй Ина распахнулись, и первое, что он ощутил, был влажный, теплый воздух, насыщенный ароматом лотосов и пряным запахом еды. Это был не холодный, чистый, окутанный сандалом воздух Облачных Глубин. Это был Юньмэн. Он лежал на мягкой лежанке, покрытой фиолетовым шёлком. Вдали слышался шум: звон мечей, голоса учеников, шум воды. Все это было громко, живо и безмятежно — полная противоположность тишине Облачных Глубин Вэй Усянь попытался пошевелиться, но острая, пульсирующая боль пронзила спину, заставив его сдавленно застонать. Мысли Вэй Ина: «Я действительно получил все тридцать пять ударов. И я не упал в обморок....» Он закрыл глаза, и первое, что всплыло в его сознании, была красная лента, которую он оставил на циновке в Цзинши. Это было единственное, что связывало его с возлюбленным, и мысль о том, что Лань Чжань сейчас в одиночестве, глядит на эту ленту, причиняла ему больше боли, чем кнут. Мысли Вэй Ина: «Все правила, весь Орден, честь — всё это стоит между нами. Но мы обещали... Даолу... Я сдержу свое слово. Я буду тебе писать Лань Чжань....» В этот момент дверь скрипнула. Он повернул голову и увидел Цзян Фэнмяня Цзян Фэнмянь: «проснулся наконец-то» Вэй Усянь: «Глава Ордена...» — прохрипел он. Цзян Фэнмянь мягко улыбнулся: «Не утруждайся. Ты в безопасности. Твои раны серьёзны, но ты молод и силён. Через пару месяцев ты снова будешь бегать по крышам, обещаю...... Ты большой молодец что постоял за Цзян Янли» Вэй Ин:«мне очень жаль что я осквернил орден Цзян , но я не мог слушать как оскорбляют Шицзы» Цзян Фэнмянь:«ты всё правильно сделал, я бы на твоём месте поступил бы точно так же»
