Переработки

      Ни для кого не секрет, что Шедоу Милк являлся личностью крайне разносторонней и многогранной. Он хаотичен, спонтанен, да что уж греха таить, даже безумен, но при том же может быть до абсурдного дотошным, когда речь заходила о его планах и сценариях, где каждый должен был отыграть роль, что Мастер Обмана заготовил. Его планы действительно могли быть расписаны до мелочей, он мог быть, на удивление, даже усидчивым, в моменты, когда был занят написанием своих сценариев, какими-то исследованиями и экспериментами, рисованием или созданием тех же марионеток. Если бы Блэк Сапфир не видел своими глазами, то никогда бы не подумал, что его босс может оставаться на одном месте дольше, чем несколько минут.       При этом, его “усидчивость”, само собой, не распространялась на скучнейшие, по его же мнению, задачи. Мольбы простого люда, отчеты глав множества мастерских, будь то Художники Обмана или Ткачи Слухов, доклады генералов армии… ах да. К слову, момент, когда у них появилась своя армия с несколькими сотнями тысяч печенек, Сапфир как-то пропустил: в какой-то день Мастер просто так, невзначай, поставил его в известность, что теперь армия… присутствует. Вскоре легионы начали пополняться Всадниками и Командирами Лжи, гончими, волками, змеями, Единоликой Ложью, Двуликой Ложью, Треликой Ложью, а дальше Сапфир за их генеалогическим древом следить как-то перестал, кроликами с, – это даже не смешно, – лазерами из глаз, совами, странными шутами, шахматами, картами, даже зеркалами. И вдруг до Блэк Сапфира дошло, что Шедоу Милк, судя по всему, просто скидывал в армию все свои неудачные творения, независимо от того, насколько они были полезны в военной отрасли. Ещё через пару дней наместник Владыки пришел к выводу, что это и было изначальной и единственной причиной создания армии. Оставался открытым вопрос того, зачем же в армии, вообще-то, сами печеньки, но попытки понять замыслы Шедоу Милка, зачастую, заводили лишь в тупик. Затем интерес Хозяина Шпиля к собственной армии остыл, но легионы-то никуда не делись, а ответственность за это, конечно же, легла на Сапфира. Будто ему и без этого работы было мало, со всеми идеями, что когда-то пришли в голову Зверя Обмана, а позже закономерно ему наскучили, что было весьма предсказуемым сценарием.         Если уж быть совсем откровенным, изначально это в его обязанности не входило, да и не заставлял его никто. Исключительно на добровольной основе, инициативности, так сказать. Однако, в отличии от собственного господина, Блэк Сапфир был до ужаса ответственным трудоголиком. Первое время он попросту стремился к тому, чтобы Мастер его признал, хотел выделиться из толпы, позже из небольшой группы близких слуг мастера, что за его внимание готовы были глотки перегрызть друг другу, даже если Шедоу Милк плевать на их чувства с верхушки Шпиля хотел, а когда добился места помощника, ассистента, правой руки, – даром, что Шедоу Милк левша, – ещё наместника, супер-пупер-генерала, просто потому что всего остального было мало, второй по важности личности в Шпиле, любовника, в конце концов, или чего ещё там Шедоу Милк наговорил, когда был в преувеличено хорошем настроении, то перестать стараться он попросту не мог. Быть может, потому что теперь хоть немного, но был важен. Иногда ему в голову приходили мысли, что Мастер лишь хотел казаться таким бесчувственным, но у него очень хорошо получалось играть. Или Сапфир это сам придумал, а то и вовсе сам Шедоу Милк натолкнул на эти мысли, чтобы… не ясно чтобы что, однако в Шпиле Обмана никогда не угадаешь, какие мысли твои, а какие искусно поместили в самый центр разума.        Или просто страшно было, страшно, что Мастер в любой момент передумает, выставив его в один день за дверь. Все эти слова не значили вообще ничего, ибо произнесены были Мастером Обмана, с той же легкостью тот мог сказать, что вот, всё, конец театру, иди, как говорится, на все четыре стороны. Поэтому Сапфир пытался обезопасить своё место по максимуму, хотя бы своей полезностью. В целом-то, по большей части, его всё устраивало: и переработки, и недосып, потому что всё это было на благо великой Лжи и не менее великого замысла Мастера Обмана, хотя, конечно, какого никто не знал. Поэтому Сапфир справляется и с теми самыми мольбами бедняг, что по собственной глупости выбрали территории владений Шедоу Милка как место жительства, справляется и с коряво написанными отчетами всех этих несчастных, извращенных созданий, которые стали невольными жертвами безграничной, но больной фантазии Хозяина Шпиля, и с уже более приличными докладами простых печенек генералов, но не супер-пупер-генералов, как он сам, конечно. Ведь действительно, это уже стало его буднями.       А впрочем, будни в Шпиле Обмана назвать буднями язык не поворачивается, с бесконечными-то идеями Мастера Лжи и разрушительными их последствиями. Пару недель назад, к примеру, Шедоу Милк пришел к мысли, что их уже многорасовой, мультинациональной, если так можно выразиться, армии не хватает ещё и, ну, дракона. При всей своей гениальности, он своего добился, уже через пару часов работы план по созданию собственного дракона был готов, а через день свет увидел это чудо генной инженерии. Только вот после этого интерес был мгновенно утерян, а с огромным созданием , в фирменных синих и черных тонах, чтобы всё было стильно и в интерьер вписывался, пришлось разбираться Сапфиру. Всегда Сапфиру. Тварь получила себе место в огромных подвалах Шпиля, а назвали его Спайсом. Никакие совпадение не случайны, сделали это исключительно в оскорбительных целях. На содержание выделили целую сотню печенек, кормить же решили самыми неудачливыми из них. А из минусов, конечно, бешеные затраты. Зато у них теперь есть дракон. Если Шедоу Милк в один день решит, что надо бы установить мировое господство, а в этом никто и не сомневался, тут вопрос был лишь во времени, то драконы им не помешают… Блэк Сапфир даже решает позже предложить Мастеру создать ещё десяток крылатых ящериц. Потому что одним солнечным утром проснуться с идеей развязать войну – вполне в духе Хозяина Шпиля, да и армия готовая у них уже есть. Так почему бы, собственно, и нет. Наместник Зверя мысленно делает пометку поговорить об этом с господином позже, как и в целом обсудить планы на будущее. Хотя, конечно, с таким начальством строить долго идущие планы было крайне проблематично.        В данный же момент, Сапфир делает глоток уже давно остывшего кофе. Кривится. Слуги никогда не запомнят, что он любит сладкий. Это Шедоу Милк, неясно как, хлебает гадость более горькую, чем самая страшная правда Хлебоземья, а Кэнди, в попытках подражать, тоже давится идентичным, по мнению Сапфира отвратительным, варивом, но каждый раз не выдерживает и разбавляет молоком, вкидывает добрые шесть ложек сахара и льет сливки с сиропом. Вот уж даже от вида чего зарождается где-то диабет.  Блэк Сапфир вновь делает глоток черного, холодного и абсолютно невкусного кофе. Правда пытается сосредоточиться на бумагах. Выходит из ряда вон плохо. Ибо уже светает, а он… он даже не думал ещё ложиться. Веки безбожно слипаются. Удивительное состояние, когда моргнув, не можешь заставить тело подчиниться, с трудом вообще удается распахнуть глаза вновь. Мужчина устало задувает свечи, в которых уже, ввиду естественного освещения, необходимости не было. Поднимается из-за письменного стола, с сомнением глядит на манящую кровать, идеально застеленную темно-фиолетовым покрывалом ещё несколько дней назад. А спать, спать, конечно, хочется, но работа сама себя не сделает, а ни одного и близко равного ему по степени интеллекта и ответственности, среди подчиненных, попросту не было. Доверить это кому попало он не мог. Да даже если бы и мог! Казаться слабым не хотелось, переложить ответственность – всё равно что доказать, что он не может справиться сам. А значит уже потерять часть ценности, перестать быть незаменимым… Тревожные мысли наполняют голову будто рой жуков, что жужжит и копошится, тонкими лапками перебирая мысли. Перестать быть любимым, особенным? Вновь впасть в опалу? Допустить этого он никак не мог.       Дилемма, однако, решается без его прямого, да и косвенного, участия, когда раздается тихий стук в дверь. Сапфир лишь поджимает губы. Опять какие-то проблемы, требующие его немедленного вмешательства. Щелкает пальцами, и дверь распахивается. На пороге, склонив голову, один из посыльных. Тот, от неожиданного звука, аж вздрагивает, охает и делает шаг назад. Караульные у дверей лишь сочувственно оглядывают его. Они-то давно привыкли. Сапфир ждет каких-либо действий со стороны вновь пришедшего около минуты, затем раздраженно закатывает глаза и щелкает пальцами, в попытке вывести гостя из подобия транса. Очевидно, тот был новичком, по крайней мере на этой должности, и ещё не привык к общению с такими непостоянными личностями. Непостоянными тут были все.  – Немой? – с явной издевкой вопрошает наместник Хозяина . Посыльный тут же невнятно бормочет какие-то извинения, и мотает головой. – Прошу прощения, господин Блэк Сапфир, – с едва скрываемым ужасом, выдает он. – Более не повторится, я вас уверяю. Это более не повторится, – он, кажется, даже бледнеет, насколько, конечно, может побледнеть шоколадное печенье. – Мастер Шедоу Милк хотел видеть вас, и приказал передать… – тут-то и становится ясно, почему же он такой перепуганный. Не то чтобы Сапфир не находил забавными тенденции Повелителя запугивать подчиненных, но, признаться, в этот раз он даже перегнул палку, – …передать, что хотел видеть вас… в общем, вот… это всё.       Тот несколько секунд молчит, скептически поглядывает на бедного новичка. Новичок, в свою очередь, наоборот утыкает взгляд в пол. Звучит короткий ответ: – Можешь идти.       Бедняга мигом кивает и выбегает из чужих покоев. Караульные захлопывают двери. Нет, обычно Блэк Сапфир куда учтивее, шутит да улыбается со всем очарованием, только вот сегодня он мало того, что не спал, так и Владыка имеет наглость вызывать его в, подумать только, четыре утра. Да и в целом, наглость Владыка имеет. Но против Шедоу Милка не пойдешь. Поэтому он лишь поправляет одежду и волосы, изображает свою искусственную, но обворожительную, ехидную улыбку, кидает последний оценивающий взгляд огромному зеркалу, и спешит в чужие покои.

***

      Слыша ровный стук в дверь, идеально выверенные три удара с одинаковой частотой, Шедоу Милк не может не растянуть губы в улыбке. Определить пришедшего по стуку было просто, через чур, даже. Кэнди Эпл, например, от души тарабанила в дверь, причем обеими руками, всякие низшие подчиненные, чьих имен он даже не помнил, ведь нужным запоминать не считал, стучали тихо и неуверенно, рвано, очень коротко. А уверенные, ровные удары принадлежали не кому иному, как его любимому наместнику. Наместник. Это был один из тех забавных статусов, под предлогом которых он просто перебросил на подчиненного все заботы о шпиле. – Всегда открыто для тебя!… – раздается преувеличено веселый голос. Ну конечно, Шедоу Милк же, ввиду своей природы, не нуждался ни во сне, ни в отдыхе как в таковых. Блэк Сапфир подобным похвастаться, само собой, не мог. Он открывает двери, мягкой походкой входя в комнаты Хозяина Шпиля, а затем также тихо закрывает. В почтении слегка склоняет голову. – Мой лорд, вы желали меня видеть? – игриво тянет он, опираясь на стену, хотя настроение скорее располагает к хмурости, даже грубости. Но такое Шедоу Милк не любит, нет, терпеть не может угрюмость, и упасите ведьмы предстать перед владыкой без настроения, он ценит умение держать лицо. Мастера же гневать – себе дороже. Приходилось надевать маску, создавая неизменно идеальный фасад, чтобы ни в коем случае не выдать истинное состояние. Смелость и очарование на грани с наглостью, такая дерзость прощалась лишь ему, любого другого на его месте бы уже казнили. – А, но как же не скучать, – подыгрывает тот. Перебирает пергаменты, с театрально отрепетированной обидой продолжает: – сидишь в своих покоях, совсем-совсем позабыл обо мне! – в наигранной, истеричной печали качает головой Шедоу Милк, прикладывает ладонь к месту, где, ну, у нормальных людей должно быть сердце. Продолжая бессмысленное представление. Во истину бессмысленное, пустые слова и реплики, но это – будни Шпиля, здесь все играют бесконечный спектакль. – Ну что же вы, бросьте, Мастер! – драматично, ох как драматично произносит Блэк Сапфир. Выдерживает паузу, а после продолжает: – Коль не верите мне… – Коль не верю, то что? – перебивает Шедоу Милк с легким оттенком интереса. – …коль не верите вы мне, быть может, я должен на коленях молить о прощении? – вскинув бровь, скорее в шутку предлагает Сапфир, но раскаянием в его словах и не пахнет. И Мастера это определенно забавляет.       Тот на секунд замирает с заинтригованным выражением лица. Едва ли Блэк Сапфир был серьезен, скорее ляпнул первое, что пришло в голову, да невпопад. Но раз уж сам предлагает, грех отказываться. Переводит взгляд на часы… ах да, они ведь здесь идут совершенно хаотично. И бросает взгляд к окну. – Ну что за мысли, ещё и в такую рань? – слегка восторженно, что, впрочем, наверняка лишь очередная маска, усмехается он. И сам подчиненный уже трижды пожалеть успевает. Если Шедоу  Милк посчитал ту или иную идею увлекательной, то его наверняка действительно поставят на колени и заставят умолять. О прощении ли? Совершенно другой вопрос, но будет очень унизительно. И пуще прочего Сапфир ненавидел быть униженным. Хозяин, тем не менее, за мгновенье переходит к вполне серьезному выражению, добавляя: – Вечером вернемся к этому разговору, обязательно. А в этот раз я вызывал тебя по делу.       Блэк Сапфир – хороший приспешник ведь, в его компетенции не только тонко улавливать любые изменения в поведении Мастера, а и с рекордной скоростью подстраиваться самому, перескакивая с игры на флирт, с флирта на дерзости, а затем очень быстро на работу: – Конечно, Мастер, – даёт он исчерпывающий и такой же серьезный ответ. Тем более, и сам хотел соскочить с не больно уж комфортной темы, да надеяться, что к вечеру Мастер не вспомнит. Глупости, конечно, он, к превеликому сожалению, помнил практически всё. – Вчера я вдруг подумал, что… – он картинно разводит руками, указывая на всё помещение сразу и, в частности, ни на что. Сапфир невольно переводит взгляд на интерьер в сине-белых тонах. Комната Шедоу Милк являлась аккуратной, на удивление. Оказавшись здесь в первый раз, он как-то об этом не думал, будучи слегка не в состоянии. – …нам здесь не хватает черного. Знаешь, синий и белый – восхитительно, но черный! В башне катастрофически не хватает черного! И мы просто обязаны это исправить! Знаешь, что нужно? – он замолкает, уставившись вдруг вопросительно, как если бы действительно ждал ответа. А Сапфир не знал. Логично было бы предположить добавить… ну, допустим, кресел черных, ковры, быть может. Не дожидаясь ответа, Шедоу Милк разочаровано цокает и прямо произносит: – Лакричную Бездну. Я хочу лакричное озеро, Сапфир. И лакричных монстров.        Выслушав сей удивительный монолог, Блэк Сапфир не может четко сказать, что думает. Нет, тут даже не так. Он ничего не думает. Ладно драконы, ладно остальные десятки и десятки неведомых зверушек, но Лакричная Бездна? Шедоу Милк сам себя превзошел. И ограничивается коротким кивком. – Лакричное озеро. Как прикажете, Мастер, – произносит он исполнительно, но сквозь скрип зубов, а сам уже не без ужаса представляет, как вышеупомянутые монстры засосут его и, в общем-то, всё, конец истории. Ему подкинули работы, как всегда, ничего же неожиданного. Собирается уже просить разрешения уйти, но Хозяин Шпиля вдруг руку вскидывает. – И… знаешь. У тебя один день, результат хочу сегодня, до вечера, – звучит бескомпромиссно, но всё-таки, Сапфир хочет поспорить, хотя бы попытаться. От него тут невозможного требуют, пора просить повышение зарплаты. Но все надежды обрывает фраза, произнесенная ледяным тоном, полным издевки: – А если не справишься, ничего страшного, конечно, я поручу другому, а ты… станешь первым, на ком проверим моё новенькое озерцо! Но не переживай, казнить не стану.       Поручит другому. И для Сапфира быть замененным – даже хуже, чем убитым, жизнь свою он и без того вверил в руки хозяину. И Шедоу Милк прекрасно знает. Потому и играет грязно и бесчестно, пользуется чужим страхом быть замененным, как лучшей мотивацией. Но дарить ему удовольствие лицезреть какую-либо реакцию Сапфир не собирается, впрочем, лишь губы поджимает, да глаза слегка сужает. Унижаться он, как уже было упомянуто, ненавидит, а потому фасаду дрогнуть не даст. – Я понял вас, Мастер, – звучит ответ тем же выверенным, очаровательным, но прохладным тоном. – Могу ли я идти?       Владыка Лжи деланное безразличие тут же улавливает, видя за ним обиду. Вероятно, всё-таки перегнул палку. Не то чтобы его это волновало… а впрочем, к ведьмам этот самообман. Самообман – дело неблагодарное, никогда не помогало. Толика раздражения проскакивает, он лишь хотел играть на грани, но в итоге Сапфира задел, а это не доставляло удовольствие уже слишком давно. Решает играть на контрасте, попытка ошарашить, резко сменив тон. Даже как-то неуместно мягко улыбается, вдруг искусственно нежно проводя пальцами по чужому лицу, лишь слегка острыми ногтями царапая. Сапфир прикрывает глаза, подавляя желание отстраниться, прямо пресечь любые попытки сгладить углы. Ему это не нужно, вся эта деланная нежность. Конечно, где-то глубоко он давно понимал, что Мастер вовсе не так бесчувственен, как хотел казаться, и, скорее всего, пытался доказать, что незаменимых нет самому себе. Но ведь всё равно обидно. Решает не испытывать чужое терпение резкими движениями и делает плавный шаг назад. Осторожно спрашивает: – Я ведь могу идти? – Можешь, – наконец раздается, слегка разочарованным тоном, ответ.

***

      Работая над картой, в какой-то момент Сапфир отчетливо осознает, что самым реалистичном способом добраться к лакричному морю будет просто смиренно подождать, пока мастер кинет его туда собственными руками. Или посохом, тут, конечно, уже как повезет. В крайнем случае пинком, и не дай боже ему в голову пришло надеть в этот день каблуки. Сапфир внезапно жалеет, что изучал чужой интерьер, а не выбор обуви. Пожалуй, лучше всё-таки доставить лакричную бездну к мастеру быстрее, чем мастер доставит его к ней.       Связи у Блэк Сапфира, конечно, обширные. Из плюсов, в королевстве Дарк Какао он знаком с множеством политиков, советников и прочих продажных паразитов. Из минусов, лакричное море эти господа видели разве что на магнитиках. И попробуй ещё угадать, выберут ли они золото, которого, справедливости ради, много не бывало, или теплое, насиженное место.       А часики-то стремительно тикают. Амбициозный советник оказывается через чур разумен для подобных авантюр, честные генералы слишком верны своему долгу, чиновники трусливы, солдаты безбожно глупы. Каждое новое письмо написано всё более спешным почерком, а сверхзвуковые вороны стремятся покинуть покои Сапфира как можно скорее, чтобы не попасть под горячую руку нервного хозяина. Не то чтобы его видели за поеданием воронины или коллекционированием птичьих черепов, – странные хобби были прерогативой другого мастера, – но проверять лимиты терпения, пожалуй, не стоило.        Блэк Сапфир, конечно, надеется что-то придумать до последнего. Он, может, до гениев вроде Шедоу Милка и не дотягивал, но свое место получил не за красивые глазки. Ну, или хотя бы не только за них. Доходил в своем отчаянии и до вовсе безумных идей: послать малютку Эпл, к примеру, только вот после такого, скорее всего, его ожидает казнь за то, что подверг её жизнь угрозе. Потом, конечно, воскрешение, едва ли ведь кто-то мог справиться с работой лучше, чем он. Но сути, на деле, не меняло: казнь – это больно. Или ещё лучше: самому телепортироваться в королевство Дарк Какао. Пол беды – замаскироваться и обманом проникнуть на территорию, где каждый до зубов вооружен, где даже дети кидают явно чрезмерно заточенные камешки друг в друга с завидной точностью, при этом будучи, вроде как, обвиняемым в большинстве существующих преступлений. Что уж там, пару статей даже придумали для него лично, такая честь. Границы лакричного моря же охраняются ещё тщательный, чем прочие земли, даже с его опытом проникнуть туда – отдельный квест. Но это ещё ладно, ему не в первой. Куда большей проблемой являлась надобность тихонько зачерпнуть себе, ну, пару бутылочек смертоносной лакричной жижи, прихватив, возможно, несколько монстров, чтобы их зоопарк разнообразить, а потом, с этой новой собственностью, всё ещё в маскировке какого-то случайного генерала, также незаметно исчезнуть. Он этот диалог уже и представил: «А что у вас это, товарищ, в руках?» «Знаете, просто уровень моря сильно поднялся, вот, справляемся как можем.» Даже не смешно. План был ужасен, да и времени, к тому же, уже не так много оставалось. В лучшем случае, придется жалко бежать, ему припишут ещё пару смертных казней, а в конституцию добавят статью, запрещающую попытки украсть лакричное море. В худшем, ему придется расплатиться за все преступления. Головой, очевидно. Но даже эта не самая сиятельная перспектива привлекает больше, чем позор перед Мастером. Определенно больше, Сапфир даже начинает перебирать варианты маскировок. Пока не кидает взгляд на часы.       Оставалось на воплощение плана лишь немногим более шестидесяти минут. Великолепно. Он может уже даже не пытаться, лишь молча, слегка заторможенно усаживается на диван, в ступоре пялясь на часы, будто в трансе, не способный отвести от них взгляд. Как? Этого быть никак не могло, он же всего лишь потратил пару часов на изучение карт, ещё немного на письма, как вообще могло пройти больше восемнадцати часов? Часы, в ответ на немой вопрос, лишь загадочно поблескивают синим. А Блэк Сапфир ведь специально зачаровал их, чтобы хотя бы они в этом замке шли правильно, среди сотен прочих. Не мог он, разве, иметь хотя бы одни? Вероятно, Шедоу Милк посчитал, что нет.        Задание хозяина он, судя по всему, провалил. Наивно было полагать, что даже обещанный день, которого и без того было катастрофически мало, не урежут ещё. А как иначе, Шедоу Милк же вам не Мать Тереза, стоит ещё спасибо сказать, что его не кинули прямиком в лакричное море с парой нарукавников и каким-нибудь воодушевляющим обещанием, мол, если потонешь, поймаю тебя на удочку, вскрою, и использую в интерьере лакрицу, наполнявшую твои легкие. Очень мотивирует само по себе, уже не упоминая неопределенность судьбы остального тела. Мастера Сапфир уважал, но предпочитал бы не оставлять ему свой труп. Мрачный юмор, к сожалению, с даже куда более безрадостными мыслями справиться не помогают. Неужели Шедоу Милк полагал, что ему хватит этого времени, дабы исполнить поручение? Он должен был успеть? Правда должен был, но не смог? К горлу подступает нежданный ком, а внутренности скручивает мучительное ожидание. Он разочаровал Мастера, не справился, должен был стараться лучше, мог сразу отправиться в королевство, меньше времени потеряв на планировании и рассмотрении всех вариантов. Это же не жестокая шутка, когда Сапфир анализирует теперь, к нему подступает горькое осознание, что ничего особо невозможного тут не было. Это просто он не справился, а кто-то другой, без сомнений, смог бы, это просто он недостаточно хорош, правда ведь. Поручат кому-то другому.         Нет, это он не впервые Шедоу Милка подводил. Было, что он и самовольничал, и что слухи распускал, которые приводили к непредвиденно ужасным последствиям. Всякое, в общем, бывало. Но в этот раз он просто… не справился. И ведь поручение мелким было, совершенно глупым. Подумать только, что именно этот незначительный, смехотворно мизерный провал приведет его к потере статуса абсолютного фаворита. Лучше бы уже послал Кэнди, казнь хотя бы не выглядит такой жалкой.          Рефлексия прерывается тихим звоном колокольчика в мудреном механизме часов, оповещающим, что до встречи оставалось ровно пол десятка минут. Блэк Сапфир, конечно, не позволил бы себе опоздать на встречу с Мастером, всегда оставляя пять минут в запасе, даже будучи способным телепортироваться. Собственно, что он и делает, оставшееся время ожидая у двери, и лишь когда на карманном циферблате виднеется полночь, трижды стучит. И без ответа, дверь, видимо, по мановению чужой руки, послушно отворяется.       Шедоу Милк кидает мимолетный, но пристальный взгляд, изучая фигуру перед собой. Сапфир уже может представить чужое разочарование. Справедливое, но от того не менее обидно, особенно учитывая, что справедливость в его мировоззрении занимала почетное место где-то в самых низах, обходя, разве что, правду. – И чего же мой дорогой, любимейший, дражайший, право, слуга, пожаловал в мои покои в такое время? – голосом, абсолютно не предвещающим беды, интересуется хозяин шпиля, откидываясь на спинку кресла. Верно говорят, что совести у него от рождения нет, ещё и издевается. Только вот, увы, правила здесь устанавливал он, и только. И теперь Блэк Сапфир должен ему на потеху всё объяснить, при этом не смея оправдываться. – К моему… величайшему сожалению, мой наипрекраснейший, великолепный господин, – с присущей игривостью начинает он, особо даже не надеясь, что эта лесть сработает. Обида на слова, звучавшие почти сутки назад, всё ещё сквозит на задворках разума, но паническое осознание того, как близок он к провалу, не дает даже подумать о том, чтобы позволить маске очарования треснуть. – Я, как и полагается, сделал всё возможное, чтобы исполнить ваш приказ, однако… в этот раз, боюсь, ваш слуга подвел вас.       Лишь на секунду во взгляде Шедоу Милка проскальзывает понимание, но затем он, внезапно, разражается смехом. – Забавно! Ах, ну, ты такой забавный!… – и ещё один приступ резкого, громкого смеха, будто он услышал лучший анекдот. Или сам его придумал. – Сапфир, за это я тебя, конечно, и люблю, с тобой не соскучишься!… Придумал какое-то поручение! Какое поручение? – он будто действительно не понимает, но слуга в это уже не поверит, ведь секундное понимание не мог пропустить.  – Ну как же, Мастер, – у него и самого вырывается нервный смешок, что, впрочем, не помогает скрыть непонимание. Недоверчивый взгляд встречается с глазами хозяина, но в них нет и намека на насмешку, издевку. – …поручение. Лакричная бездна, интерьер… – Интерьер? Какой интерьер, дорогой, какая бездна? Всё в порядке у тебя? Заработался, да? – он, совершенно естественно, будто так и надо, поднимается, за пару секунд оказываясь совсем рядом, и заключает в совсем уж покровительственные объятья. Продолжает нести эту нелепую чушь: – Ой, ну заработался, ну с кем не бывает! Тебе определенно нужно взять выходной! Немедленно! Или свидание, а? Хочешь свидание? Давай с тобой, Сапфир, мы… – Я, конечно, прощу прощения, Мастер, – резко перебивает его тот, – но вы не можете просто давать поручение, угрожать, что если провалюсь, то замените, а потом пытаться заставить поверить, что ничего не было.         Не может? Ну почему же не может. Он? Он может. Сказать, что погорячился с угрозами он не мог. Что не стал бы его заменять из-за такой мелочи? Тоже не мог. Что слишком дорожит им? Пф, ну это вообще. А вот предпринять попытки сомнительного газлайтинга – это пожалуйста, конечно мог.  – Какую же ерунду ты говоришь, бедняга! Срочно, срочно выходной, срочно отпуск!… – он мягко хлопает его по спине, и отстраняется. – Не было никакого поручения, а если бы было, ты бы непременно справился, но его ведь не было!… И чтобы я о такой ерунде больше не слышал, понял, да, ну ты понял, я знаю.       Верно. Мастер вовсе не так бесчувственен, как хотел казаться, и картина в голове Сапфира медленно складывается. Ну, тогда не стоит ломать его холодную маску, требуя объяснений. – Ах, да, Мастер, вы правы, я определенно заработался! – весело вдруг соглашается он, меняя настроение так спешно, как мог. Быстро добавляет: – Давайте отпуск, и выходной, тоже, давайте.       И на свиданиях они точно давненько не были.