Мой Босс Садист или как я работал на омегу!

Месяц пролетел как один бесконечный понедельник. Чонгук научился варить кофе так, что Тэхен перестал морщиться. Научился не путать сканер с принтером. Научился читать электронные таблицы, не чувствуя желания выброситься в окно. Он даже — о чудо — получил первую зарплату. Тысяча двести долларов, из которых половина ушла на аренду общаги, триста — на еду, сто — на проездной. Остаток он спрятал в носок, как параноик, потому что доверять замку в общей комнате было себе дороже. И вот теперь — корпоратив. — Это обязательно? — спросил Чонгук у Чимина, когда тот сообщил новость. — Если хочешь, чтобы коллеги не считали тебя снобом — да. — Чимин застегивал рубашку, глядя в зеркало уборной. — Плюс там бесплатная выпивка. Для тебя, нищеброда, это должно быть аргументом. — Я не нищеброд. — Ты вчера ел лапшу быстрого приготовления на ужин. В третий раз за неделю. Чонгук промолчал, потому что спорить было нечем. Корпоратив проходил в баре на крыше — одном из тех мест, где Чонгук раньше бывал каждую пятницу. Тогда он заказывал бутылку шампанского за триста баксов и не моргнув глазом оставлял чаевые больше, чем его нынешная недельная зарплата. Теперь он стоял у барной стойки, разглядывая меню, и думал: «Десять долларов за коктейль. Это два обеда». — Берешь что-нибудь? — Юнги материализовался рядом, уже с бокалом виски в руке. — Воду. — Серьезно? На корпоративе? — У меня бюджет. — Расслабься, дружище. Первые три напитка за счет компании. — Юнги подмигнул. — Дальше уже твои проблемы. Чонгук колебался секунду. Потом сказал бармену: — Текилу. Двойную. *** Через час Чонгук понял три вещи. Первое: он отвык от алкоголя. Раньше он мог выпить бутылку виски и не почувствовать. Теперь после трех шотов текилы мир плыл, как в замедленной съемке. Второе: коллеги в нетрезвом виде были гораздо интереснее, чем трезвые. Третье: Тэхен пил минеральную воду и выглядел так, будто пришел не на вечеринку, а на совещание. — Эй, босс! — Чимин, уже розовощекий, обнял Тэхена за плечи. — Хоть раз в жизни расслабься! Выпей с нами! — Я за рулем, — спокойно ответил Тэхен, высвобождаясь из объятий. — Ты всегда за рулем! Даже когда не за рулем! — Чимин хихикнул над собственной шуткой. Чонгук наблюдал со стороны, держась за стойку, чтобы не качнуться. Тэхен был в черной рубашке с закатанными рукавами, волосы слегка растрепаны, но всё равно идеальны. Он разговаривал с кем-то из бухгалтерии, улыбался вежливо, правильно, как полагается боссу на корпоративе. Но глаза оставались холодными. — Пялишься, — заметил Юнги, подсаживаясь рядом. — Не пялюсь. — Еще как пялишься. Как голодный волк на стейк. — Заткнись. — Слушай, я понимаю. Тэхен — красавчик. Но он недосягаем. Не потому что омега. Потому что он... — Юнги сделал неопределенный жест, — ...он из другого мира. Знаешь, сколько народу пыталось с ним закрутить роман? Весь офис, наверное. Он всех отшивает. Вежливо, но жестко . — Мне не интересно, — соврал Чонгук. — Ага. Конечно. — Юнги допил виски. — Но если вдруг — будь осторожен. У него есть кое-кто . Чонгук обернулся так резко, что чуть не свалился со стула. — Что? — Ну, типа. Слухи. Никто не знает точно, но иногда он уходит с работы пораньше. Говорит, что дела. А однажды Чимин видел его в ресторане. С кем-то. Не разглядел толком, но явно не по работе . Что-то внутри Чонгука сжалось неприятно. Он сказал себе, что это просто алкоголь. Просто текила бьет в голову. Но ощущение осталось — липкое, злое, похожее на ревность . *** К полуночи половина офиса была пьяна. Девушки из маркетинга пели караоке, парни из IT играли в дартс на деньги, Чимин куда-то пропал, а Чонгук сидел на диване в углу, уставившись в никуда . — Ты в порядке? Он поднял взгляд. Тэхен стоял перед ним, протягивая бутылку воды . — Отлично, — буркнул Чонгук. — Не похоже. — Тэхен сел рядом, оставив приличное расстояние. — Сколько выпил? — Не твое дело. — Если завтра ты не придешь на работу из-за похмелья — мое дело. — Тэхен открыл бутылку, сунул ему в руку. — Пей . Чонгук послушался. Вода была холодной, освежающей, но не помогала от тяжести в груди . — Почему ты не пьешь? — спросил он. — Не люблю терять контроль. — Никогда? — Никогда. — Тэхен посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то странное. Почти грустное. — Контроль — это всё, что у меня есть . — Звучит одиноко. — Может быть. — Тэхен откинулся на спинку дивана, закрыл глаза. — Но безопасно . Чонгук смотрел на его профиль — четкая линия скул, длинные ресницы, губы, которые даже в расслабленном состоянии сохраняли какую-то печаль. От него исходил запах — слабее, чем обычно, но всё равно ощутимый. Ваниль, что-то цветочное, что-то, от чего хотелось придвинуться ближе . — У тебя есть кто-то? — вырвалось у Чонгука прежде, чем он успел себя остановить. Тэхен открыл глаза, повернул голову. Они были так близко, что Чонгук видел золотистые искорки в его радужке . — Почему спрашиваешь? — Просто... любопытно. — Любопытство до добра не доводит, Чонгук. — Голос Тэхена стал тише, почти интимным. — Особенно когда ты пьян . — Я не пьян. — Ты держишься за диван, чтобы не качнуться. Черт. Правда . Тэхен встал, протянул руку. — Пойдем. Отвезу тебя домой . — Я сам... — Чонгук. — Тон был таким, что спорить не хотелось. — Пойдем . *** Машина Тэхена оказалась черным седаном премиум-класса — не кричаще дорогим, но дышащим деньгами. Кожаные сиденья, запах нового салона, тихая музыка из колонок. Чонгук устроился на пассажирском месте и закрыл глаза, чувствуя, как мир кружится медленно, почти приятно . — Адрес, — сказал Тэхен, заводя мотор. Чонгук продиктовал. Тэхен молча вбил в навигатор . Они ехали молча. Город за окном плыл огнями — неоновые вывески, фонари, редкие прохожие. Чонгук смотрел на профиль Тэхена, освещенный приборной панелью, и думал о том, как странно всё обернулось. Месяц назад он был тем, кто сидел за рулем дорогой машины. Теперь он пассажир. В машине своего босса. Который пахнет так, что хочется забыть обо всем . — Спасибо, — пробормотал он. — За что? — За то, что не бросил меня там. Тэхен усмехнулся. — Я не бросаю своих людей, Чонгук. Даже пьяных и безрассудных . — Я не безрассудный. — Ты выпил шесть шотов текилы на пустой желудок. Это определение безрассудства . Чонгук хотел возразить, но вместо этого рассмеялся. Тэхен тоже улыбнулся — настоящей, теплой улыбкой, которую Чонгук видел впервые . — Знаешь, — сказал Чонгук, когда смех затих, — ты не такой, каким кажешься . — Какой я? — Холодный. Недоступный. Идеальный. — А какой я на самом деле? — В голосе Тэхена прозвучало любопытство . Чонгук задумался. — Не знаю. Но хочу узнать . Тэхен ничего не ответил. Только крепче сжал руль . Когда они подъехали к общаге, Чонгук не хотел выходить. Хотел остаться здесь, в этом коконе тепла и тишины, где не было работы, бюджета, реальности. Но Тэхен уже выключил мотор . — Спокойной ночи, Чонгук. — Спокойной ночи, босс . Он вышел, закрыл дверь. Прошел несколько шагов. Обернулся. Тэхен всё еще сидел в машине, смотрел на него. И в этом взгляде было что-то, чего Чонгук не мог расшифровать . Потом машина тронулась, и Тэхен уехал, оставив после себя только запах выхлопных газов и странное чувство в груди . *** Чонгук не планировал снова видеть Тэхена вне работы. Тем более в субботу. Тем более в продуктовом магазине, где он стоял перед полкой с лапшой быстрого приготовления, подсчитывая, сколько пачек может купить на оставшиеся двадцать долларов. — Ты серьезно собираешься это есть? Он обернулся. Тэхен стоял с корзиной, полной свежих овощей, рыбы, каких-то экзотических фруктов. Выглядел он по-другому — в простой белой футболке и джинсах, без делового костюма. Волосы растрепаны, на носу очки в тонкой оправе. Домашний. Почти обычный. Почти. — У меня нет выбора, — буркнул Чонгук, пряча лапшу за спину. — У всех есть выбор. — Тэхен заглянул ему за плечо, прочитал название на пачке. — «Острая говядина». Сорок центов. Пятьсот калорий натрия на порцию. Ты убьешь свои почки через месяц. — Спасибо за заботу, доктор. — Не за что. — Тэхен забрал у него пачку, положил обратно на полку. — Пойдем. — Куда? — Научу тебя готовить нормальную еду. Ту, что не превратит твою кровь в соевый соус. Чонгук моргнул. — Ты... шутишь? — Я не шучу в выходные. Только по будням. — Тэхен направился к овощному отделу, не оглядываясь. — Идешь или будешь стоять как истукан? *** Квартира Тэхена была именно такой, какой Чонгук ее себе представлял. Минимализм, много света, дорогая мебель без кричащей роскоши. Книги на полках, картины на стенах, запах кофе и чего-то цветочного. Уютно. Слишком уютно для человека, который казался таким холодным. — Снимай обувь, — сказал Тэхен, проходя на кухню. — И не стой столбом. Здесь не музей. Чонгук разулся, прошел следом. Кухня была просторной, с островной барной стойкой, профессиональной техникой. Тэхен уже раскладывал продукты — курицу, овощи, специи. — Ты часто готовишь? — спросил Чонгук, усаживаясь на барный стул. — Каждый день. Заказывать еду — это трата денег и здоровья. — Тэхен достал нож, начал нарезать лук с такой скоростью, что Чонгук залюбовался. — Плюс это расслабляет. — Ты не выглядишь как человек, который нуждается в расслаблении. — Все нуждаются в расслаблении, Чонгук. Просто не все умеют признаваться. — Тэхен бросил лук на сковороду, добавил масло. Запах заполнил кухню мгновенно — острый, аппетитный. — Рассказывай. — О чем? — О том, как наследник империи процессоров оказался в моем отделе, считая центы на лапшу. Чонгук напрягся. — Ты знаешь? — Я всегда знаю, кто работает под моим началом. — Тэхен не оборачивался, продолжал готовить. — Твой дядя позвонил мне лично. Сказал: «У меня есть племянник-идиот, который не умеет ничего, кроме как тратить деньги. Воспитай его. Или сломай. Мне всё равно». — Какого... — Я согласился. Потому что мне было любопытно. — Теперь Тэхен обернулся, оперся о стойку. — Что это за человек, которого собственный дядя готов сломать ради урока? Оказалось — упрямый сопляк с завышенной самооценкой и нулевыми навыками выживания. — Спасибо за комплимент. — Но, — Тэхен продолжил, не обращая внимания на сарказм, — также оказалось, что этот сопляк не сдается. Работает до трех ночи над отчетом, который мог сделать за два часа, если б знал как. Приходит в офис с синяками под глазами, но приходит. Не ноет, не жалуется, не звонит дядюшке с просьбой забрать обратно. — Пауза. — Это достойно уважения. Что-то внутри Чонгука сжалось. Он не ожидал услышать это. Не от Тэхена. — Почему ты мне помогаешь? — спросил он тихо. Тэхен вернулся к плите, помешал содержимое сковороды. — Потому что когда-то кто-то помог мне. Когда я был таким же потерянным, как ты сейчас. — Ты? Потерянным? — Чонгук не мог в это поверить. — Ты же идеален. Тэхен рассмеялся — горько, без веселья. — Идеален. Знаешь, сколько лет я строил эту «идеальность»? Сколько ночей не спал, сколько раз падал и вставал? — Он выключил плиту, переложил еду на тарелки. — Ты видишь результат. Не видишь цену. — Какая цена? Тэхен поставил тарелку перед Чонгуком. Курица с овощами в каком-то соусе, пахнущая так вкусно, что во рту появилась слюна. — Ешь. Потом поговорим. *** Еда была божественной. Чонгук не ел ничего подобного с тех пор, как покинул дом. Он молчал, сосредоточившись на каждом кусочке, и только когда тарелка опустела, поднял взгляд. Тэхен сидел напротив, пил вино. Красное, в тонком бокале. Смотрел куда-то в окно, погруженный в мысли. — Цена, — начал он, не дожидаясь вопроса, — это одиночество. Когда ты омега, тебя воспринимают как украшение. Красивое, но бесполезное. Тебе не дают серьезные проекты, не верят, что ты способен на большее, чем выйти замуж и родить детей. — Он сделал глоток. — Мне пришлось быть в десять раз лучше, чем любой альфа, чтобы меня заметили. В двадцать раз лучше, чтобы меня зауважали. И даже сейчас, когда я директор отдела, они смотрят на меня и думают: «Интересно, через сколько он уйдет в декрет?». — Это несправедливо. — Жизнь несправедлива, Чонгук. Я понял это рано. — Тэхен перевел взгляд на него. — Ты только начинаешь понимать. Чонгук сжал кулаки. — Я не хочу быть как они. Те, кто думает, что деньги решают всё. — Деньги не решают всё. Но их отсутствие создает проблемы. Ты узнал это на собственной шкуре. — Тэхен откинулся на спинку стула. — Вопрос в том, что ты будешь делать с этим знанием? Вернешься к старой жизни, как только дядя решит, что урок усвоен? Или изменишься? — Я не знаю. — Честный ответ. — Тэхен улыбнулся. — Мне это нравится. Между ними повисла тишина. Не неловкая, а какая-то плотная, наполненная невысказанным. Чонгук смотрел на Тэхена — на его руки, держащие бокал, на профиль, освещенный закатным светом из окна, на губы, которые он облизнул, отпивая вино. — У тебя есть кто-то? — спросил Чонгук снова, трезвый на этот раз. Тэхен поставил бокал. — Зачем тебе знать? — Потому что я хочу знать. О тебе. Не о боссе. О Ким Тэхене. Долгая пауза. Тэхен смотрел на него, словно взвешивая, стоит ли отвечать. — Был, — сказал он наконец. — Давно. Альфа из богатой семьи. Мы встречались два года. Я думал... — Он осекся, качнул головой. — Не важно, что я думал. Он ушел, когда я отказался бросить карьеру ради семьи. Сказал, что я выбрал работу вместо него. — Идиот. — Может быть. — Тэхен усмехнулся. — Или реалист. Не каждый готов к омеге, который зарабатывает больше и работает допоздна. — Его потеря. — Ты так думаешь? — Я знаю. Тэхен посмотрел на него долгим взглядом. Что-то в его глазах изменилось — стало мягче, теплее. — Ты опасен, Чон Чонгук. — Почему? — Потому что говоришь то, что я хочу слышать. — Тэхен встал, забрал тарелки. — А это делает меня уязвимым. Чонгук тоже встал, подошел ближе. Слишком близко. Он видел, как Тэхен застыл, как его дыхание на секунду сбилось. — Может, тебе стоит быть уязвимым иногда? — прошептал Чонгук. — Может, тебе стоит помнить, что я твой босс, — ответил Тэхен, но голос дрогнул. — Сейчас суббота. Ты не босс. Ты просто Тэхен. — Чонгук... — Что? Тэхен закрыл глаза, вздохнул. — Ты не знаешь, чего хочешь. — Знаю. — Чонгук не отступал. — Хочу узнать тебя. Настоящего. Не маску, которую ты носишь в офисе. — Почему? — Потому что... — Чонгук замолчал, ища слова. — Потому что ты единственный, кто видит меня. Не деньги моей семьи. Не прошлое. Меня. Тэхен открыл глаза. В них было столько эмоций, что Чонгук не мог разобрать — боль, надежда, страх, что-то еще. — Это плохая идея, — прошептал Тэхен. — Почему? — Потому что если мы начнем... — Он не договорил. — Что? — Чонгук наклонился еще ближе, их лица были в сантиметрах друг от друга. — Что случится? Тэхен молчал. Потом медленно, очень медленно, поднял руку, коснулся щеки Чонгука. Прикосновение было легким, почти призрачным. — Я не смогу остановиться, — сказал он тихо. — Тогда не останавливайся. И Тэхен поцеловал его. Это был не нежный поцелуй. Это была капитуляция. Голодная, отчаянная, накопленная за недели напряжения. Чонгук ответил с той же жадностью, притянул Тэхена ближе, чувствуя, как тот вздрагивает под руками. Запах ванили ударил в голову сильнее любого алкоголя. Когда они оторвались друг от друга, оба дышали тяжело. — Это меняет всё, — прошептал Тэхен. — Я знаю. — Мы не можем... — Можем. — Чонгук коснулся его губ пальцами. — Просто не на работе. Тэхен рассмеялся — тихо, с облегчением. — Ты невозможен. — Ты тоже. Они стояли на кухне, пока за окном садилось солнце, окрашивая мир в оранжевый. И впервые за месяц Чонгук чувствовал, что на своем месте.