Мой Босс Садист или как я работал на омегу!

Чонгук проснулся от света, пробивающегося сквозь незнакомые шторы. Секунду он не понимал, где находится — потолок был не тот, кровать слишком мягкой, запах... запах был Тэхена. Ваниль, что-то цветочное, смешанное с остатками их общих феромонов. Он повернул голову. Тэхен спал рядом, лицом к нему, волосы растрепаны, губы слегка приоткрыты. На шее красовались следы от укусов — темные, явные, которые невозможно будет скрыть без макияжа. Чонгук провел пальцем по одному из них, и Тэхен застонал во сне, сжавшись ближе. Реальность ударила как холодный душ: через час им на работу. Вместе. В один офис. Где все знают, что Тэхен — его босс, а он — подчиненный. — Дерьмо, — прошептал Чонгук. — Точнее не скажешь, — откликнулся Тэхен, открывая глаза. Он выглядел удивительно спокойным для человека, который только что проснулся после ночи греха. — Который час? — Семь тридцать. — У нас есть час. — Тэхен потянулся, морщась. — Боже, ты не шутил насчет того, что я не смогу ходить. Чонгук усмехнулся. — Извини? — Нет, ты не извиняешься. — Тэхен сел, простыня скользнула, обнажая торс в синяках и укусах. — Потому что я не жалею. — Но? — Но нам нужно обсудить, как мы будем это... скрывать. — Тэхен посмотрел на него серьезно. — На работе я твой босс. Только босс. Никаких взглядов, намеков, прикосновений. Поняли? — Понял. — Чонгук кивнул, хотя внутри что-то сжалось неприятно. — А после работы? — После работы... — Тэхен наклонился, поцеловал его медленно, нежно. — После работы ты мой. *** Офис встретил их обычной суетой. Чонгук приехал первым, Тэхен — через двадцать минут, как всегда. Они не смотрели друг на друга, не разговаривали. Тэхен прошел в свой кабинет, закрыв дверь. Чонгук сел за стол, включил компьютер, пытаясь выглядеть нормально. — Привет, зомби, — Чимин плюхнулся на край его стола с кофе. — Ты опять не спал? — Спал. Просто плохо. — Ясно. — Чимин прищурился, оглядывая его. — Кстати, видел Тэхен-хёна? Он сегодня в водолазке. В середине лета. Странно, правда? Чонгук застыл, пальцы замерли над клавиатурой. — Может, ему холодно. — В офисе двадцать пять градусов. — Чимин сделал глоток кофе. — Знаешь, что еще странно? Ты пришел в той же футболке, что и вчера. Я помню, потому что на ней пятно от кофе на рукаве. Чонгук посмотрел на рукав. Действительно, пятно. Он забыл переодеться, выскочив из квартиры Тэхена впопыхах. — Я... заснул в одежде. В общаге. — Угу. Конечно. — Чимин поставил чашку, наклонился ближе. — Слушай, я не идиот. И не слепой. Что-то происходит между вами с Тэхеном. Не знаю что, но что-то. И если ты хочешь, чтобы это осталось секретом, советую быть осторожнее. — Чимин... — Я ничего не скажу. — Чимин поднял руки. — Серьезно. Твое дело. Но офис — это муравейник. Здесь замечают всё. Будь умнее. Он ушел, оставив Чонгука с колотящимся сердцем. *** День прошел в напряжении. Чонгук работал над презентацией для клиента, встречался с командой, обсуждал стратегию. Тэхен вел себя идеально профессионально — давал указания, комментировал идеи, критиковал без жалости. Ни одного лишнего взгляда. Ни намека на то, что ночью они были сплетены в одной постели. Но Чонгук замечал детали. Как Тэхен морщился, когда садился. Как его пальцы на секунду задержались на краю стола, когда он проходил мимо Чонгука. Как его взгляд, холодный и деловой, на мгновение стал теплым, когда их глаза случайно встретились. К концу дня Чонгук был на грани. Он хотел подойти, обнять, поцеловать. Но не мог. Правила. Секретность. Работа. В шесть вечера его телефон завибрировал. Сообщение от Тэхена: «Мой адрес. Через час. Не опаздывай». Чонгук усмехнулся. Даже в личных сообщениях Тэхен оставался боссом. *** Они сидели на кухне Тэхена за бокалами вина. Чонгук рассказывал — сбивчиво, неуверенно, — о том, что никогда не говорил вслух. — Мои родители погибли, когда мне было шестнадцать. Авиакатастрофа. Один момент — они были живы, в следующий — нет. — Он вращал бокал в руках, глядя на красную жидкость. — Дядя Мин забрал меня. Он и тетя. Они дали мне всё — дом, деньги, образование. Я должен был быть благодарным. — Но ты не был, — тихо сказал Тэхен. — Нет. Я был... — Чонгук поморщился, подбирая слово. — Я был мудаком. Прожигал жизнь, как спичку. Тусовки, алкоголь, секс со случайными людьми. Тратил их деньги, как будто они ничего не стоили. Думал, что имею право, потому что родители оставили мне наследство. — Ты справлялся с болью. — Нет. — Чонгук покачал головой. — Я убегал от нее. Разница большая. Боль никуда не делась, просто я заглушал ее всем, что попадалось под руку. А дядя и тетя... они терпели. Снова и снова. Пока дяде не надоело. — И он отправил тебя сюда. — Да. Сказал, что я позор для семьи. Что родители перевернулись бы в гробу, увидев, кем я стал. — Чонгук сделал глоток вина. — Знаешь, что самое страшное? Он был прав. Я был никем. Пустым местом с дорогой одеждой и раздутым эго. Тэхен молчал, слушал. Его рука лежала на столе, близко к руке Чонгука, но не касаясь. — Первый месяц здесь был адом, — продолжил Чонгук. — Я ненавидел каждую секунду. Просыпался и думал: «Зачем? Зачем вставать, идти на эту работу, считать гребаные центы?». Но потом... потом что-то изменилось. — Что? Чонгук поднял взгляд, встретился с глазами Тэхена. — Ты. Ты изменился. Или я изменился. Не знаю. — Он положил руку поверх руки Тэхена. — Ты видел меня. Не деньги, не фамилию. Меня. Чон Чонгука, который не умел даже кофе сварить. И ты не посмеялся. Не выгнал. Ты дал шанс. — Потому что увидел, что ты стараешься. — Я старался не разочаровать тебя. — Чонгук сжал его пальцы. — И где-то по пути понял, что хочу большего. Не просто выжить этот месяц и вернуться к старой жизни. Хочу... изменить ее. Хочу стать кем-то, на кого родители могли бы гордиться смотреть. Кем-то, кого дядя не будет стыдиться. — И кем ты хочешь стать? Чонгук задумался. Впервые за годы у него был ответ. — Хочу открыть свое дело. Может, филиал компании дяди. Может, что-то свое. Не знаю пока. Но хочу построить что-то своими руками. Не получить на блюдечке, а заработать. Хочу научиться работать. По-настоящему. — Это долгий путь. — Знаю. Но я готов пройти его. — Чонгук повернул руку Тэхена ладонью вверх, переплел их пальцы. — С тобой. Если ты хочешь. Тэхен молчал так долго, что Чонгук начал нервничать. Потом омега улыбнулся — той самой теплой улыбкой, которая делала его не боссом, а просто Тэхеном. — Я хочу. Но у меня одно условие. — Какое? — Не делай это ради меня. Делай ради себя. Потому что если ты строишь жизнь на ожиданиях других — даже моих — ты снова потеряешь себя. — Тэхен наклонился ближе. — Я хочу быть с тобой. С настоящим тобой. Не с копией чьих-то желаний. Чонгук кивнул, чувствуя, как в груди разливается тепло. — Обещаю. *** Следующие три месяца изменили Чонгука до неузнаваемости. Он работал как одержимый — приходил первым, уходил последним. Презентация для клиента прошла успешно, контракт подписан, команда получила премию. Тэхен вручил ему конверт с бонусом — пятьсот долларов, заработанных честным трудом. — Это мое? — спросил Чонгук, уставившись на купюры. — Твое. Заслужил. — Тэхен улыбнулся. — Гордишься? — Да. — И это была правда. Впервые в жизни он гордился деньгами не за то, что их много, а за то, что они его. Чонгук записался на вечерние курсы MBA, начал учить финансовую аналитику, читал книги по менеджменту. Тэхен помогал — объяснял сложные концепции, делился опытом, иногда просто молча сидел рядом, пока Чонгук корпел над отчетами. Их отношения развивались в тени офисных стен. На работе они были профессионалами — Тэхен-босс и Чонгук-сотрудник. Но после, в стенах квартиры Тэхена (Чонгук почти переехал туда, хотя официально всё еще числился в общаге), они были просто собой. — Знаешь, что я понял? — сказал Чонгук однажды вечером, лежа на диване с головой на коленях Тэхена. Омега перебирал его волосы, читал книгу. — Что? — спросил Тэхен, не отрываясь от страницы. — Любовь — это не то, что показывают в фильмах. Не фейерверки и страсть двадцать четыре на семь. — Чонгук взял руку Тэхена, поцеловал ладонь. — Это когда ты готовишь мне ужин после тяжелого дня. Когда объясняешь одно и то же в пятый раз, не злясь. Когда просто сидишь рядом, и этого достаточно. Тэхен опустил книгу, посмотрел на него. — Ты только что признался мне в любви? Чонгук сел, развернулся к нему лицом. — Да. Я люблю тебя, Ким Тэхен. Люблю за то, что ты не дал мне сдаться. За то, что видишь во мне то, чего я сам не вижу. За то, что ты... просто ты. Тэхен молчал, глаза заблестели влагой. — Я не умею говорить красивые слова, — прошептал он. — Не умею признаваться. Всю жизнь держал людей на расстоянии, боялся подпустить близко. Потому что близость — это боль, когда они уходят. — Я не уйду. — Откуда знаешь? — Потому что ты стал моим домом, Тэхен. А из дома не уходят. Тэхен притянул его в поцелуй — глубокий, отчаянный, полный всего, что он не мог сказать словами. Когда они оторвались, он прошептал на губах Чонгука: — Я тоже люблю тебя. Так сильно, что иногда страшно. — Не бойся. Мы справимся. Вместе. *** Но реальность напомнила о себе резко. Чимин, который закрывал глаза три месяца, однажды отвел Чонгука в сторону. — Слушай, я твой друг. И друг Тэхена. Поэтому говорю: вы играете с огнем. — Он оглянулся, убедился, что никто не слышит. — Сегодня Мина из HR спросила меня, правда ли, что вы с Тэхеном встречаетесь. Кто-то видел вас вместе в машине, слишком близко друг к другу. Чонгук побледнел. — Что ты ответил? — Что это бред. Что Тэхен-хён слишком профессионален для подобного. Но она не поверила. — Чимин сжал его плечо. — Будьте осторожнее. Или выходите из тени. Но так, как сейчас, долго не протянете. Вечером Чонгук рассказал об этом Тэхену. Омега сидел на балконе, курил — дурную привычку, которую вернул в моменты стресса. — Мы должны прекратить, — сказал Тэхен, не оборачиваясь. — Или я должен уволиться. — Что? Нет! — Чонгук вырвал сигарету из его пальцев, затушил. — Ты строил эту карьеру десять лет. Не бросай из-за меня. — Тогда что? — Тогда... — Чонгук сел рядом, взял его за руку. — Тогда я ухожу из компании. Найду другую работу. Мы больше не будем начальник и подчиненный. Проблема решена. — Ты с ума сошел? Ты только начал карьеру! — Карьера подождет. — Чонгук поцеловал его пальцы. — Ты — нет. Я не потеряю тебя из-за офисных правил. — Чонгук... — Уже решил. Завтра подам заявление. *** Чонгук вернулся в особняк дяди впервые за четыре месяца. Дом был таким же — огромным, роскошным, холодным. Дядя Мин сидел в кабинете за массивным столом, тетя Ю рядом, с чашкой чая. Они выглядели старше, чем он помнил. — Племянник, — кивнул дядя. — Садись. Чонгук сел, сжав кулаки. Он репетировал эту речь неделю. — Я пришел сказать спасибо. — Слова прозвучали неожиданно просто. Дядя поднял бровь. — За что? — За то, что выгнал меня. За то, что не дал продолжать гнить в роскоши. За то, что заставил увидеть, каким я был. — Чонгук выдохнул. — Я был мудаком. Неблагодарным, эгоистичным мудаком. Вы с тетей дали мне всё, а я... я плевал на это. Тетя Ю прикрыла рот рукой, глаза наполнились слезами. — Я понял, что вы хотели донести, — продолжил Чонгук. — Дело не в деньгах. Не в фамилии или наследстве. Дело в том, кто ты как человек. Чего ты стоишь без всех этих внешних атрибутов. И я... я был ничем. — Был, — повторил дядя. — Прошедшее время. — Да. Был. — Чонгук встретил его взгляд. — Теперь я работаю. Учусь. Плачу за квартиру и еду сам. Это немного, но это мое. И я горжусь этим больше, чем всеми тусовками и машинами, что были раньше. Дядя молчал долго. Потом кивнул — коротко, но это был знак одобрения. — Что дальше? — Хочу открыть свой филиал. Может, в сфере маркетинга. Я изучил рынок, есть идеи. — Чонгук достал папку с бизнес-планом. — Прошу не денег. Прошу совета. И может, контакта с инвесторами. Дядя взял папку, пролистал. На его лице мелькнуло удивление, потом уважение. — Неплохо. Есть дыры в финансовой части, но в целом — солидно. — Он отложил папку. — Я дам тебе контакты. Остальное — твоя работа. — Спасибо. — И еще кое-что. — Дядя достал конверт, протянул. — Наследство родителей. Ты совершеннолетний четыре года, но я держал его, пока не решу, что ты готов. Думаю, сейчас готов. Чонгук взял конверт дрожащими руками. Внутри были документы на счет — сумма заставила его задохнуться. — Это... — Твое. По праву. Используй с умом. — Дядя встал, подошел, положил руку на его плечо. — Я горжусь тобой, племянник. Твои родители тоже гордились бы. Чонгук не смог сдержать слез. Тетя Ю обняла его, и он впервые за годы позволил себе просто плакать — от облегчения, благодарности, любви. — Еще кое-что, — сказал Чонгук, когда успокоился. — У меня есть человек. Тот, кто изменил всё. Кто показал, что я могу быть лучше. — Рассказывай, — улыбнулась тетя. Чонгук рассказал о Тэхене. О том, как встретили, как работали вместе, как влюбились. Не упоминал, что Тэхен — омега; не важно было. Важно было то, что он — человек, которого Чонгук любит. — Хочу, чтобы вы познакомились. Он важен для меня. Дядя кивнул. — Приводи. Посмотрим на того, кто смог усмирить дикого волчонка. *** Год пролетел как один день. Чонгук открыл свое агентство — небольшое, всего пять человек в команде, но это было его. Первые контракты, первая прибыль, первые успехи. Он работал по шестнадцать часов в сутки, но это была его работа, его мечта. Тэхен остался в прежней компании, получил повышение до регионального директора. Они больше не были начальник и подчиненный — они были партнерами, во всех смыслах. Они купили квартиру вместе — двухкомнатную, в хорошем районе. Обставляли по чуть-чуть, выбирая каждую вещь вместе. Это был их дом. И сегодня — их годовщина. Год с того поцелуя на кухне, который изменил всё. *** Чонгук вернулся домой с букетом роз и коробкой шоколада. Банально, но Тэхен любил традиции. Квартира встретила его запахом готовки и свечами. Тэхен стоял у плиты в домашней одежде — мягкие штаны и футболка Чонгука, которую он стащил из шкафа. — Привет, — Тэхен обернулся, улыбнулся. Год вместе не стер этот эффект: улыбка Тэхена всё еще заставляла сердце пропускать удар. — Привет. — Чонгук обнял его сзади, уткнулся носом в шею, вдыхая запах. — Пахнет божественно. — Это ужин. Не я. — Ты пахнешь лучше. Тэхен рассмеялся, развернулся в объятиях, поцеловал. — С годовщиной, альфа. — С годовщиной, омега. Они поужинали при свечах, пили вино, разговаривали о всём и ни о чем. После Тэхен достал коробку. — Это тебе. Внутри был ключ. Простой, металлический. — Что это? — Ключ от офиса. Твоего офиса. — Тэхен улыбнулся. — Я купил помещение. На твое имя. Подумал, пора расширяться. Чонгук уставился на него. — Ты... что? — Я инвестировал в твой бизнес. Официально. Хочу быть партнером не только в жизни, но и в деле. — Тэхен взял его за руку. — Если ты не против. — Не против? Я... — Чонгук не нашел слов. Просто притянул Тэхена в поцелуй — жадный, благодарный, полный любви. Одно привело к другому. *** Они оказались в спальне, срывая друг с друга одежду между поцелуями. Год вместе не притупил желание — наоборот, оно росло, углублялось, становилось не просто физическим, а чем-то большим. Чонгук положил Тэхена на кровать, покрывая поцелуями каждый сантиметр кожи. Тэхен выгибался под ним, стонал тихо, руки скользили по спине альфы, оставляя красные следы. — Хочу тебя, — прошептал Чонгук, раздвигая бедра омеги. — Всегда хочу. — Тогда возьми, — выдохнул Тэхен, притягивая его ближе. Чонгук вошел медленно, давая привыкнуть, хотя тело Тэхена знало его наизусть. Омега обхватил его ногами, притягивая глубже, и они двигались в одном ритме — плавном, страстном, бесконечном. — Люблю тебя, — шептал Чонгук с каждым толчком. — Так сильно... — И я... боже... и я... — Тэхен не мог договорить, слова терялись в стонах. Чонгук ускорился, чувствуя, как узел начинает формироваться. Тэхен почувствовал тоже, сжался вокруг него сильнее, приглашая. — Свяжи меня, — прошептал омега. — Хочу быть твоим. Навсегда. Чонгук толкнулся последний раз, узел вошел, запирая их. Они кончили одновременно — Тэхен с криком, Чонгук с рыком, феромоны взрывались волной, заполняя комнату. Они лежали связанные, тяжело дыша, тела в поту и дрожи. — Навсегда, — повторил Чонгук, целуя его. — Обещаю. — Обещаешь? — Тэхен улыбнулся, глаза блестели. — Обещаю. — Чонгук достал из тумбочки коробочку. Внутри было кольцо — простое, серебряное, с гравировкой: *«Мой дом»*. Тэхен ахнул. — Ты... — Выходи за меня, Ким Тэхен. Будь моим навсегда. Не только сегодня, но и через год, десять, всю жизнь. Тэхен плакал и смеялся одновременно. — Да. Тысячу раз да. Эпилог Два года спустя они стояли перед алтарем, окруженные семьей и друзьями. Дядя Мин вел Чонгука к алтарю, тетя Ю плакала в первом ряду. Чимин был шафером, Юнги — свидетелем. Тэхен выглядел как мечта в белом костюме, глаза сияли. Чонгук не мог оторвать взгляд. — Я обещаю любить тебя, — сказал Чонгук, надевая кольцо. — В богатстве и бедности, в радости и горе. Обещаю быть твоей опорой, твоим домом, твоим всем. — И я обещаю, — ответил Тэхен, голос дрожал. — Быть рядом, что бы ни случилось. Любить тебя каждый день сильнее, чем вчера. Они поцеловались под аплодисменты. И в этот момент Чонгук понял: он нашел себя. Не в деньгах, не в работе. В любви. В Тэхене. В жизни, которую они строили вместе.