Перепутье

      Это должен был быть хороший день. Перевод в новый отдел по борьбе с пожарами и ЧС стал важным шагом в карьере Бакуго. Наконец его перевели из маленькой префектуры, где он проходил обучение и испытательный срок в Мусутафу, в более крупный и, по совместительству, его родной город. Суета мегаполиса казалась гораздо привычнее, чем спокойствие и размеренность сельской жизни.       Первые часы пролетели в суете: дружелюбные, хоть и немного настороженные, приветствия новых коллег, их скользящие, оценивающие взгляды, попытки Кацуки сдержать свой взрывной характер и не показаться “заносчивым засранцем”, как напутствовал его предыдущий шеф, и обустройство на новом рабочем месте. Он старался. Действительно старался. Улыбался, кивал, даже пару раз выдавил из себя что-то похожее на шутку.       Идиллию прервал оглушительный вой сирены. Бакуго отреагировал быстрее, чем успел подумать. Тело уже запомнило, что нужно делать при этом раздражающем звуке. Когда бригада села в машину один парень, Киришима кажется, хлопнул его по плечу и сказал что-то нелепое о том, что настало время проявить мужество и показать себя с лучшей стороны в первый день. Тогда Кацуки только усмехнулся. Уверенно, нет, самоуверенно. Он не сомневался, что сделает всё идеально, как и всегда...       — “Так почему же всё обернулось так дерьмово?” — пронеслась в голове мысль, пока откуда-то сверху на него упала ещё одна горящая балка, обдав его волной жара и едкого дыма. Он не чувствовал половины тела и держался только на адреналине, бушующим в крови, — “Ах, да, та девчонка с кошкой. Вот надо было ей понестись в пекло?! Идиотка!... надеюсь, с ней всё в порядке,” — соображать становилось всё труднее, кислород в болоне стремительно заканчивался. Если бы они только знали заранее, что это не бытовая случайность, а целенаправленный поджог с использованием взрывоопасных веществ, — “Чёрт! Это же самый обычный жилой комплекс, что за бред!”       Глаза начали закрываться сами собой, но Бакуго держался. Не сейчас. Он не мог потерять сознание прямо сейчас. Кислород почти закончился. А в голове начали появляться странные образы. Забавно. Он не вспоминал этого лица много лет, а сейчас на пороге смерти видел его так отчётливо. Образы настолько яркие, что больше походили на галлюцинации, чем воспоминания. В ушах вместо треска пожара звенели детские голоса, полные надежд и веры во всякие глупости типа супергероев. Кацуки фыркнул, не желая признавать, что одним из двух наивных мальчишек был он сам.       — Он здесь! — послышался голос где-то вдалеке.       И Бакуго окончательно закрыл глаза, проваливаясь в сон.

***

      Вдохновлённые очередной серией любимого мультика про супергероев, двое неразлучных мальчиков лет шести неслись вверх по склону. Тот, что со светлыми, почти платиновыми волосами чуть впереди, а с зеленовато-тёмными позади. Его взгляд, полный детской сосредоточенности, был прикован к спине друга, готовый в любой момент поддержать и прикрыть.       Они выкрикивали названия своих «супер-атак» и «супер-имён», их голоса, ещё не окрепшие, но полные детской решимости, разносились по окрестностям. Палки, найденные в лесу, превращались в их руках в магические посохи, испускающие невидимые лучи, или сверхтехнические бластеры, способные остановить любое зло. Они катались по мягкой, ещё влажной от росы траве, словно маленькие вихри, а затем, с притворным ужасом, прятались от воображаемых монстров в тени раскидистых кустов. Смех их был так заразителен и громок, что казалось, он заполнял собой всё вокруг, вытесняя любые другие звуки, кроме пения птиц и шелеста листьев.       Мир был ярким и дружелюбным, Солнце грело так, как никогда после этого, его лучи проникали сквозь пышную листву деревьев, рисуя на земле причудливые узоры, и ласкали кожу теплом, обещающим безмятежность. Обеды у друг друга в гостях казались самыми вкусными на свете. Аромат свежеиспеченного хлеба смешивался с запахом тушёных овощей и пряных трав, создавая ощущение домашнего уюта. За столом, уставленным яркой керамикой и украшенным цветами, которые с гордостью принесли мальчишки с поляны или соседкой клумбы, царила атмосфера искренности и тепла. Разговоры текли легко и непринужденно, перемежаясь шутками и грандиозными планами.       Они не сомневались, что так будет всегда. В их юных сердцах жила непоколебимая вера в то, что мир — это место, где добро всегда побеждает зло, что супергерои существуют, и что они, эти юные герои, справятся со всеми трудностями, предстоящими им в будущем, какими бы грозными они ни казались. И, конечно же, они знали наверняка, что всегда будут вместе, неразлучные, как те солнечные лучи, что пронизывали листву, как те ароматы, что смешивались в воздухе, как те узоры, что танцевали на земле. Эта уверенность была их щитом, их путеводной звездой, их самым драгоценным сокровищем.       Бакуго смотрел со стороны и неосознанно улыбался. Если бы кто-то спросил его о лучшем периоде его жизни, он бы точно ответил, что именно этот. Время, когда он и его самый близкий человек на всём белом свете встречались рано утром, когда первые лучи солнца ещё только пробивались сквозь занавески, и разлучались только поздним вечером, когда усталость брала своё, чтобы уснуть и встретиться вновь на следующей день. Это было время беззаботных игр, смеха, споров, которые никогда не перерастали в настоящую вражду, и тихого, но прочного понимания, которое связывало их крепче любых слов.       — Так зачем ты всё испортил? — резко прозвучал голос из-за спины.       Внезапно, словно резкий порыв ледяного ветра, мир вокруг потемнел. Золотистый свет, заливавший воспоминания, сменился непроглядной тьмой, а тихий шёпот прошлого оборвался.       Его друг детства… Изуку Мидория, уже немного повзрослевший по сравнению с предыдущими образами, как раз в том возрасте, когда они виделись в последний раз.       Он стоял в промокшей до нитки форме средней школы, вода стекала с взъерошенных чёрно-зеленых волос, образуя темные лужицы на земле. В руках он сжимал помятую тетрадь с растёкшимися чернилами. Ту самую тетрадь, в которую любил записывать всякую чепуху об особенностях супергероев из комиксов, о том, чем восхищался в окружающих и о том, что он о них думал…       Сердце сжалось. Бакуго хорошо помнил тот день, и знал, что состояние Мидории – его вина. Хотя он не помнил, чтобы эти пронзительные глаза, обычно добродушные, любопытные и широко открытые, смотрели на него так. С обвинением и ненавистью.       — Зачем ты всё испортил? — настойчиво повторил он. Кацуки открыл рот чтобы рассказать, что он сожалеет, что он изменился с тех пор, что сейчас он бы так не поступил, но из горла вырвался только предательски хрип.       Подросток поморщился от отвращения и развернулся, направляясь в темноту и, потихоньку растворяясь в ней.       — Нет, нет, подожди! Изуку! — наконец прорезался голос, но было уже поздно.

***

      Глаза распахнулись, но тут же болезненно сощурились, не выдержав яркого, почти ослепляющего света больничной палаты. Бакуго попытался приподняться на локтях, но резкая боль пронзила грудь, заставив его замереть. Чья-то рука, мягкая, но настойчивая, легла ему на грудь, не позволяя совершить это опрометчивое движение:       — Не надо вставать, у вас есть травмы, требующие постельного режима, — произнёс мужской, удивительно спокойный и нежный голос, которым в пору читать детям сказки. Он показался отдалённо знакомым, — К счастью, костюм смог уберечь от серьёзных ожогов, но у вас сломана нога и два рёбра, а так же повреждены лёгкие. Операция прошла хорошо, но нужно время на восстановление.       — Понятно… а что с девчонкой? Она побежала в глубь здания за кошкой, — Бакуго сощурился, пытаясь сфокусировать зрение и наконец-то разглядеть лицо и бейджик врача, но взгляд плыл, а свет ламп предательски слепил. Его голос охрип, и что-то неприятно жгло горло. — Она надышалась углекислым газом, но уже проходит терапию. Её жизни ничто не угрожает, — врач точно улыбнулся, это слышалось в его голосе.       Услышав всё, что хотел Бакуго расслабленно откинулся на подушки и вздохнул, а затем нахмурился, вновь вспомнив о странном сне.       — У вас есть ещё какие-то жалобы? Или вы хотите кому-то позвонить? Вы… вы звали кого-то во сне, — по какой-то причине доктор слегка смутился, упомянув об этом.       — А… нет, мне просто приснился старый знакомый, мы уже не общаемся, — смирившись, что зрение его подводит, Бакуго закрыл глаза. — Не знаю почему увидел именно его.       — Наверное, это важный для вас человек, — предположил доктор, пока менял капсулы с обезболивающим и физраствором.       — Вроде того… доктор, а вы любопытный, — Бакуго усмехнулся, и это тут же неприятно отдалось в рёбра. Он хотел фыркнуть, но вовремя понял, что эффект будет таким же.       На секунду повисла тишина.       — Извините, обычно пациенты любят поговорить. Что ж я пойду, если что, рядом с вами кнопка для вызова персонала, обязательно воспользуйтесь ей, когда вам что-то понадобиться. Доброй ночи, — раздался звук закрывающейся двери.

***

      Мидория вышел из палаты, и его сердце забилось так быстро и болезненно, словно оно пыталось вырваться из груди. Он остановился, уставившись в белоснежную стену. В коридоре царила тишина, лишь изредка прерываемая звуками шагов медсестер и тихими разговорами врачей.       — “Он меня не узнал? Притворился, что не узнал? Проигнорировал?” — в голове роились тревожные мысли, — “Нет, наверное, ещё не восстановилось зрение. Да, должно быть так и есть.” — но только он немного успокоился, как подступила новая паника, — “У меня же не дрожал голос? Я наверняка звучал странно! И вёл себя навязчиво... какой ужас!”       — Что с тобой? — к нему подошла его коллега и лучшая подруга: милая круглолицая девушка с вечно розовыми щёчками, — Ой! Ты весь красный! — в её добрых карих глазах появилось беспокойство.       — Урарака, помнишь я рассказывал тебе о моём лучшем друге детства? — Мидория растеряно посмотрел на неё, — Он лежит в этой палате. Прямо сейчас. По ту сторону двери.       — Оу, я даже не знаю, что сказать, не думаю, что ты рад его видеть. — её маленькая ладонь легла на напряжённую спину друга, чтобы успокоить, пока она старалась подобрать наиболее верные слова.       Они знали друг друга ещё с медицинского колледжа. Мидория тогда был очень замкнутым и неуверенным в себе, потребовалось много времени, чтобы заручиться его доверием, чтобы стать настоящими друзьями, которые доверяют друг другу всё. Даже самые сокровенные секреты. И один такой секрет лежал прямо за дверью. Первая, не просто неразделённая, а безалаберно раскрытая и жестоко отвергнутая любовь Изуку.       — Это было так давно, я не думал, что мы снова встретимся. — Мидория нервно сглотнул. Старые душевные раны, которые, как ему казалось уже давно забыты и похоронены, начали снова ныть. И, к несчастью, их физические проявления тоже. Он сжал левое запястье и закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на дыхание, — Представляешь, во сне он позвал меня. Сначала я подумал, что у него просто появился знакомый с такими же именем и фамилией, но, похоже, он действительно звал меня.       Урарака положила свои руки поверх его, надеясь, что через прикосновения сможет успокоить его и предать сил:       — Хах, может его мучают кошмары и чувство вины? — она тихо рассмеялась, стараясь разбавить напряжённую атмосферу, а затем она стала серьёзнее, — Ты изменился и вырос с тех пор, да и он тоже. Больше не повториться того, что произошло в средней школе. И ты ведь его больше не... — она резко замолчала, пресекая саму себя, — В любом случае, он уже в прошлом. Давай, теперь только я буду к нему заходить? Тебе не обязательно контактировать с человеком, который так с тобой поступил в прошлом.       — Предлагаешь мне избегать свои обязанности? — Изуку покачал головой, наконец немного расслабившись, улыбнулся.       — Вовсе нет, это называется “делегировать обязанности”. — Урарака потянула его в сторону кухни для персонала, — Пойдём, такой стресс нужно запить чаем со сладким. — экспертным врачебным тоном, которым обычно назначают лечение, произнесла она и снова хихикнула.       — И вправду, ты права. — пожав плечами, согласился Мидория.       Он действительно уже не был прежним собой, теперь его не пугал громкий голос и глупые угрозы, он почти принимал себя, а его прошлые чувства...       — “Прошлое в прошлом.”