В тени Конституции

— Спящая красавица, просыпайся, пара уже закончилась, — горячий шёпот коснулся моего уха, а чья-то нежная рука легла мне на плечо, медленно поглаживая. Вскинув голову, я уперлась глазами в прекрасный профиль, находящийся в нескольких миллиметрах от моего лица. И снова этот запах. Его я не перепутаю ни с чем другим. — Извините, я просто после работы устаю немного. Я потом лекции у ребят попрошу, — руки нервно начали собирать вещи, а глаза упёрлись в парту, избегая её взгляда. Смелости посмотреть ей в глаза и увидеть насмешливое лицо у меня не нашлось. — Васнецова Алиса, если Вы продолжите мило дремать на моих лекциях... — она наклонилась ещё ближе, — мне придётся Вас наказать, — я чувствовала её обжигающее дыхание на своей шее, пока кончики её губ едва касались моего уха. — Что? — Мне придтс Вас натз. — Что? — Мн пидс нкт. Я резко вскочила с кровати. — Господи, — нервно убирая волосы с лица, я пыталась отдышаться. — Что, мать вашу, происходит?       Утро субботы выдалось тяжёлым. Несмотря на то, что в пятницу вечером, не успев вернуться домой, я сразу рухнула на кровать и провалилась в сон, ночь все равно была тяжёлой. Каждый час я просыпалась в холодном поту от одной и той же сцены во сне. И в этой сцене всегда главной героиней была она. Повлияла ли на это вчерашняя ситуация, или то, что я постоянно почему-то о ней думаю, я не знаю.       Как правило, главные герои моих красочных снов - это люди, о которых я думаю 24 часа в сутки на протяжении нескольких дней. Но она не подходит под это описание. О ней я думала, не спорю, но не настолько часто, чтобы она мне снилась каждый час.       Глянув на часы, времени было ещё только восемь утра. "Суббота, восемь утра. Ну за что мне это? Хотела же отдохнуть после тяжёлой, нервной недели". Поняв, что уснуть уже все равно не получится, я поплелась в душ. Семейство спит, а значит, можно посвятить время себе. На цыпочках добралась до ванны, включила небольшой напор воды, чтобы сильно не шуметь, и начала подготавливать все свои баночки. Сегодня - только релакс. Полное расслабление. Скраб, пилинг, масочки, сыворотки и все в таком духе.       Окунувшись в обжигающе горячую воду, я лениво прикрыла глаза. И снова она. "Ну почему она не выходит из головы? Да, она в моем вкусе, но это ничего не меняет. Ни один человек не вызывал у меня интерес так быстро. Обычно на это уходят недели, месяцы, но никак не пара дней".       В этом плане я была очень избирательной. За свои почти двадцать лет я ни разу не столкнулась с понятием “любовь с первого взгляда”. И дело не в том, что я ни в кого не влюбляюсь. Нет. Я просто очень чувственная. Сначала я подолгу не замечаю человека, потом случается переломный момент, и я начинаю к нему присматриваться, а потом начинаю замечать в нем вещи, которые мне нравятся, и только после этого я смело могу сказать, что испытываю какие-то чувства. Это касается не только серьёзных отношений с долгосрочной перспективой, но и мимолетных увлечений, которым не суждено перерасти в отношения. Во всех ситуациях я подходила к этому вопросу очень осторожно.       И все равно это было как-то слишком быстро. Она почему-то перепрыгнула все эти этапы. Не может быть, чтобы я испытывала к ней какие-то чувства, кроме банальной похоти. Она была хороша, даже очень. Всегда идеально уложенные волосы, струящиеся локонами по плечам. Одежда, подобранная так, что подчёркивает всё прекрасное и умело скрывает все недостатки. Хотя какие недостатки, о чем речь? Я больше чем уверена, что под одеждой все так же безупречно, как и снаружи. Я могла бы до бесконечности перечислять все ее достоинства, которые вызывают во мне эту похоть, но мой мозг решил иначе. Сознание резко перещелкнуло, и я начала представлять, что же там, под этой одеждой, скрывается.       "Алисаааа, ну зачем? Ну ты же сама подливаешь масло в огонь". Но воображение уже было не остановить. Медленно, словно в замедленной съёмке, пуговка за пуговкой расстегивалась её атласная чёрная рубашка, открывая взор на гладкую кожу и изящные ключицы. Ткань скользит с плеч, оголяя ровную спину. Пальцы нежно расстегивают молнию брюк, и те бесшумно падают на пол... А под ними? Под ними кружевное белье или строгий минимализм?       Моё дыхание сбилось, а внизу живота разлилось приятное тепло. Я не помню, когда последний раз испытывала такое сильное возбуждение. Рука рефлекторно потянулась к груди и с достаточной силой её сжала. Сосок, провалившийся между пальцев, мгновенно затвердел. — Алиса, стопэ, ты че, блять, делаешь? Ещё не хватало на незнакомую женщину в ванной надрачивать, — одернула я себя и резко открыла холодную воду.       Кое-как выбравшись из тёплой ванны в холодную квартиру, я пошагала на кухню за чашкой долгожданного бодрящего кофе. Пока чайник закипал, я листала ленту инстаграма в надежде приглушить нескончаемый поток мыслей. Но и это не помогло. В эту же секунду на экране всплыло уведомление от Паши. Павлик: "Алис, тебе, походу, конец"       Ну что, уже опять случилось...? Ну неужели я даже сидя дома, умудрилась что-то сделать? Перейдя в чат с Пашей, я уже была готова наброситься на него с гневными вопросами, но меня прервала строка: "Павлик печатает...". И печатал он невыносимо долго. Я: "Паша, блять, ты можешь быстрее" И сразу же мне пришёл ответный текст. Павлик: "Не знаю, видела ты или нет, но нам поставили сегодня Богданович первой парой. Тебя, естественно, нет. Да, бля, вообще много кого нет, но внимание она заострила именно на тебе. Цитирую: «Васнецова решила перестать спать на моих лекциях и приняла решение спать дома?». Я, конечно же, ничего не ответил. Но не понял: либо она просто съязвила, либо собирается на тебе душу отвести". Тяжело вздохнув, единственное, на что у меня хватило сил, это отправить ему короткое: Я: "Пиздец... " Поджав колени под бороду, я нещадно пялилась в одну точку, протягивая остывший кофе. "Ну что такого я сделала? Почему именно я? Ну прогуляла пару также, как и все. Может, немного задержалась в туалете, но её-то это вообще волновать не должно. Ну, подумаешь, заснула на лекции. Не я первая, не я последняя. Тем более причина то веская - устала на работе". — О, доча, ты уже встала, — мама, появившаяся на кухне, прервала моё одиночество. — К скольки тебе сегодня? — спросила она, параллельно заваривая себе горячий кофе. — Ай, я не пойду сегодня, вымоталась за неделю, — проговорила я совершенно спокойно.       Мама у меня отличная. По поводу учёбы не гоняет меня в шею никогда. Точнее, гоняла, но закончила это делать в классе так пятом. Прогуливать школу она, правда, не разрешала, но в остальном я была вольна делать, что хочу. В колледже и в универе тем более перестала меня контролировать. Она всегда говорит: "Ты взрослая, ответственная девочка. Я тебе полностью доверяю и надеюсь, что ты не поставишь под сомнение моё доверие к тебе". Эти слова, как мантру, я каждый день прокручивала у себя в голове. Я никогда не давала ей поводов усомниться во мне. И самое главное - никогда не врала. Возможно где-то и не договаривала, умышленно умалчивала, но врать - никогда. Моя любимая тактика - сказать правду, но так, чтобы в неё никто не поверил. Если происходит какая-то дичь, то я просто рассказываю все как есть. И поскольку это звучит как бред сумасшедшего, она, конечно же, не верит. В итоге и я не вру, правду говорю, и по шапке за это не получаю.       У нас с мамой очень близкие отношения. Я могла рассказать ей все, кроме двух вещей: редких пьянок и моей ориентации. Если с первым я ещё как-то справляюсь - знаю, как уйти от вопроса или ответить уклончиво, то со вторым у меня были явные проблемы. Вечные разговоры: "Вот найдёшь себе хорошего мужа..." , "Вот родятся дети...." - и мне приходилось откровенно врать. Врать не только ей, но и самой себе.       В глубине души я всегда знала, что меня привлекают девушки, и призналась сама себе в этом легко и быстро. В этом мне повезло. У меня никогда не было внутренней гомофобии, мыслей, что я какая-то неправильная, не такая, ошибка природы. Наоборот. Несмотря на гомофобное окружение вокруг меня, интернет меня спасал и давал понять, что это такая же норма, как и муж с женой. Я всегда понимала, что это естественный порядок вещей. И те, кто это осуждает, то есть гомофобы, - просто необразованные, глупые люди, которым в жизни своих дел мало и они успевают засунуть свой нос в чужие.       Но рассказывать об этом маме... Зачем? Она всеравно не поймёт. Да и зачем ей это знать? Пока что в этом просто нет необходимости. Да и я знаю, какая реакция меня ожидает. Позиция у неё одна: "У себя дома пусть делают что хотят, но выставлять это напоказ не надо". Но каждый раз, когда она выдаёт очередную реплику "вот выйдешь замуж", мне так и хочется заорать во все горло: "Я ЖЕНУ ХОЧУ, А НЕ МУЖА". Но я лишь выдавливаю из себя короткое "мг", и, получается, что вру и ей, и себе. Ведь понимаю, что как бы она ни хотела вписать меня в принятые нормы нашей страны, у нее это не получится. Это не моя жизнь. Не мой путь. Не моя правда.       Моя правда - в нежной девушке, просыпающейся со мной по утрам и будящей меня поцелуем, в аромате свежесваренного кофе, который она готовит, пока я лениво растягиваюсь в тёплой постели, в долгих вечерних обнимашках за просмотром фильма. И, возможно, наличие у нас с ней малыша. В будущем, далёком-далёком будущем.       Но, к моему большому сожалению, этот светлый мир существует лишь в моей голове и лишь немного в голове Крис. Ей я, разумеется, рассказываю, что залипла на очередную деловую даму. Она у меня, слава богу, толерантна и даже, возможно, сама наполовину в нашей команде, но пока не решается признаться либо ещё сама не до конца осознала это. Но о своих влюблённостях, бессонных ночах и бессмысленно пролитых слезах я предпочитаю ей не рассказывать. Почему? Я не знаю. Как будто хочется оставить эту часть своей жизни спрятанной под семью замками, принадлежащей лишь мне. — Алисааааа, ты слышишь меня? У тебя антенна погнулась или где ты витаешь? — спросила мама, махая рукой перед моим лицом. — Да что? Я просто о курсовой думаю. Не знаю, на какую кафедру записаться. — Говорю, давай по магазинам прокатимся, там сейчас три дня "чёрная пятница". — Мг, — как всегда коротко и лаконично. Но все давно привыкли, что по утрам я не особо разговорчива. — Что мг? Иди собирайся, говорю, — забрав чашку, мама скрылась из кухни.