В тени Конституции

Павлик: "Выходи, я подъехал"       "Да вижу я, вижу, что ты подъехал. Делать мне что, я не знаю".       Я стою и смотрю на себя в зеркало. Идти или не идти? Может, пойти ко второй. Надо переждать и не попадаться ей на глаза. Пусть успокоится. "Да кому ты пиздишь?". Я же прекрасно понимаю, что если снова прогуляю, то это мне потом аукнется. Павлик: "Алиса, опоздаем" Я: "Да бегу я"       Едем молча, только радио спасает от некомфортной тишины. Дорога, как назло, пролетает быстро: машин мало, пробок нет, все светофоры зеленые.       Дальше все как в тумане: гардероб, лестница, дверь в аудиторию, парта... — Здравствуйте, — как всегда громко и уверенно. Позавчера в магазине она не была такой серьёзной.       Вдох, выдох. Главное - успокоиться, не смотреть в глаза, не привлекать к себе внимание и вести себя как все. И не спать!       Но как просидеть полтора часа и ни разочку не взглянуть на неё? Конечно же, это невозможно. И я не смогла. Первых пять минут лекции держалась, уперто смотрела в деревянную столешницу, но когда она проходила по нашему ряду я просто не выдержала и подняла глаза.       Моему взору предстали её безупречные ноги, спрятанные под строгой черной юбкой с разрезом, который начинался где-то у щиколотки и заканчивался неприлично высоко. Настолько высоко, что кажется, ещё чуть-чуть и...       Талия, обтянутая черной как смоль водолазкой и перехваченная кожаным ремнем, от чего кажется ещё тоньше. Идеально ровная спина, прямые, острые плечи и волосы, как всегда закрученные в лёгкие, сонные локоны и перекинутые на одно плечо, открывая вид на шею.       "Да она просто идеальна". И как мне теперь на неё не смотреть ближайшие полтора часа? А она напротив с этим очень хорошо справляется. Ещё не разу на меня не глянула, неужели не помнит? — И, как вам уже известно, на Совет созывали по десять человек от каждой областной единицы. Пять человек от правых и пять от левых, — спокойно рассказывала она, жестикулируя своими тонкими пальцами. — Они собирались в председательствующем доме. Обратите внимание на экран: по обе стороны зала располагались скамьи, разделенные двумя красными линиями. Никто из участников собрания не имел права переступать эту черту. Исключение составлял только главный председатель совета, который проходил по центральной дорожке к своему месту.       Несмотря на её стервозность, рассказывала она действительно интересно. Это редкость, когда преподаватель настолько чувствует свой предмет и умеет заинтересовать им других.       Я и не заметила, как начала слушать, следить за слайдами и даже вникать в то, что она говорит. А вот она, кажется, заметила. Все чаще начала проходить по нашему ряду, останавливаясь возле нашей с Лизой парты, рассказывала лично нам, глядя то ей, то мне в глаза. Не знаю, как Лиза, но я под этим взглядом просто плавилась.       Нефритово-зеленые глаза, и взгляд совершенно не такой, как в прошлые разы. Сейчас в глазах огонь, но не злости или насмешки, а огонь увлеченности. По глазам видно, что она наслаждалась своим рассказом и ей очень нравится, что её слушают, что люди заинтересованы. Не знаю, как остальные, но я действительно была заинтересована.       Но все-же ситуация двухдневной давности меня тяготила. Почему она делает вид, что ничего не произошло? Может, для неё это действительно базовая, ежедневная ситуация, но для меня это что-то из ряда вон выходящее. Предложить своей студентке составить компанию в примерочной при выборе нижнего белья. Это вообще как? Я: "Крис, может, мне подойти извиниться за то, что уснула на паре?" Крыса: "Она что, прицепилась все-таки?" Я: "Нет, просто думаю, может, лучше пересрать, чем недосрать" Крыса: "Не, ты что, лучше не напоминай вообще"       Может, Крис права, и мне действительно не стоит напоминать. Ну, раз уж она сама ничего не сказала, значит, ей все равно. Осталось как-нибудь пережить еще шесть лекций, и её курс закончится. И я больше никогда её не увижу. Жалко, конечно, я бы могла любоваться ей целыми днями. Но моё спокойствие мне дороже.       На перерыве мы с Пашей, как всегда, пошли на курилку. Он курит, я - за компанию. Вообще сама по себе я к курению равнодушна. Но иногда, пару раз в год, могу закурить в хорошей компании. — Нормально так она всю лекцию тебе рассказала. — Чего? — я аж поперхнулась дымом от услышанного. — Ну, она, видимо, заметила, что ты, считай, единственная, кто слушает, и всю пару возле вашей парты вертелась. — Не знаю, она просто интересно рассказывает. Да и блять, мне надо было чем-то себя занять, чтобы не заснуть. — Кстати, она же тебе так ничего и не сказала за тот прогул, — Паша поднял брови и повернул голову ко мне. — Мг, — очередной клубок дыма застрял в горле, вызвав у меня приступ кашля. — Да что ты давишься? — он похлопал меня по спине, — курить бросай, если не умеешь нормально. "Знал бы ты, почему я давлюсь..."       Ладно, если не считать тот случай в магазине, то она действительно не припоминала мне ни сон, ни прогул. Значит, относиться к этому проще, чем я себе придумала.       Мы было собрались уходить, как вдруг заметили, что в нашу сторону направляется высокая, стройная фигура Богданович. Она прошла мимо, словно нас здесь нет. Хотя о чем это я, ей не впервой проходить так, как будто вокруг больше никого нет. Странно ещё, что рукой нас не толкнула, а то улица маленькая, могли и не разойтись. Пошла она по направлению к парковке. И через минуту мы с Пашей лицезрели, как она села в чёрный мерседес и умчала в закат. — Ничего себе у неё машинка, — вскинув брови, сказала я. — Что-то я сомневаюсь, что она на преподавательскую зарплату смогла себе такую позволить. Явно муж купил.       "Муж". Я даже не подумала, что она может быть замужем. Если она замужняя женщина, тогда я тем более не понимаю, что произошло в магазине. Не хотелось бы мне, конечно, чтобы у неё оказался муж, но такая идеальная во всех смыслах женщина не может быть одна. Хотя, как говорится: «красивых боятся». А она ещё и немножко стерва. Так что вероятность того, что она одинока, повышается.       А кольцо? Я даже как-то внимания не обращала. Колец она носит действительно много, но на самый важный палец я посмотреть забыла. — Пойдём. Если опоздаем, нам Костюшкин такой перекурчик устроит, что в жизни больше сигарету в руки не возьмём, — сказала Паша, взяв меня за локоть. — Кто? — Да препод по публичному. Константин Юшин. В субботу был у нас, пока ты дома прохлаждалась. Он типа Костя Юшин, ну мы его Костюшкин, сокращённо. — Ахаха, надеюсь, внешне он тоже похож, — нервно посмеялась я, заглушая тишину учебных коридоров. — О нет, подруга, там даже не близко.       Опоздали мы с Пашей на тридцать секунд, но даже за них Юшин Константин Владимирович устроил нам веселуху. Было очень смешно стоять и слушать, как двадцатилетних нас отчитывает низкий, пухленький мужичок с залысинами и в очках, как у Андрюши Чикатило.       Окинув глазами аудиторию в поисках поддержки, я встретилась с лицом Лизы, которое в этот момент было похоже на изюм. Она смеялась настолько сильно, что, кажется, ещё чуть-чуть и захрюкает. И я не сдержалась. Нервный смешок вырвался из моего рта, и когда я опомнилась, что смеяться нельзя, было уже поздно. — Девушка, я вижу Вам очень смешно. Фамилия? — он подошёл ближе, и мне казалось, что до меня долетят его слюни. — Васнецова. — Прекрасно. Вы ещё и на прошлой паре отсутствовали. Молодой человек может присаживаться, а девушка зайдёт в кабинет только после объяснительной записки, подписанной деканом. — У меня аж глаза на лоб вылезли. Ну подумаешь, посмеялась. Я же не над ним, а над ситуацией. — Константин Владимирович, ну простите, пожалуйста. Я сейчас тихо сяду, и Вы больше меня вообще не заметите, — говорила я, медленно двигаясь к парте. — Девушка, вы сядете в этой аудитории только тогда, когда напишете объяснительную записку и подпишите её у декана отделения. Покиньте кабинет и не задерживайте лекцию. — Старый хрыч, — вякнула я ему вслед, предварительно закрыв дверь с обратной стороны. Нарваться на ещё один скандал мне категорически не хотелось.       Но не успеваю развернуться и уйти, как вылетаю в мягкое тёплое тело, которое после столкновения остаётся стоять на месте и не двигается. Поднимаю глаза и кто же стоит. Конечно же, Богданович.       "Она ещё что здесь делает? Она же уехала" — Не думала, что такая красивая девушка, как Вы, может так некрасиво выражаться, — говорила она, смотря мне в глаза, и все ещё не отходя от моего тела.       Мои руки все ещё лежали чуть ниже её груди. Я стояла в полном оцепенении, а она лишь ехидно улыбалась. — Простите, я Вас не заметила, — убрав руки, я отскочила от нее как ошпаренная. — Вы хотите сказать, что если бы заметили меня, то воздержались бы от таких слов в адрес уважаемого преподавателя? — одна её бровь вопросительно поднялась вверх. — Я хочу сказать, простите, что влетела в Вас. Я не заметила, что здесь ещё кто-то есть, — меня порядком начало раздражать её насмешливое выражение лица. — Аа, — это все чем она меня удостоила, прежде чем развернуться и уйти.       Что "Аа"? Я ей говорю, что извиняюсь за то, что влетела в неё, а она мне "Аа".       Так как наша аудитория по публичному находилась в самом углу коридора, мне пришлось пойти за Богданович, чтобы попасть на лестницу. За ней тянулся лёгкий шлейф её парфюма, который скоро точно сведёт меня с ума. Она же понимала, что я пойду в её сторону, но все равно не удержалась от саркастичного комментария. — Вы решили теперь меня преследовать, чтобы ещё раз случайно в меня влететь? — говорила она, не оборачиваясь. — С этой точки у меня только два пути: либо в окно, либо за Вами, — хочет издеваться, значит, буду играть по её правилам. — Мне льстит, что Вы предпочли мою компанию окну.       "Господи, она невыносимая. Просто невыносимая".       Сейчас лучшая тактика - замолчать, что собственно, я и сделала. Ничего не ответив, прошла мимо неё по направлению к лестнице. Мне нужен был свежий воздух, срочно. — Алиса, — в спину ударился уже такой знакомый голос.