В тени Конституции

      Я остановилась, но не обернулась. Может, это галлюцинации? Я просто устала, сейчас пойду подышу воздухом. — Алиса, — снова раздалось за спиной.       Она впервые назвала меня по имени. Из её уст я слышала только "Васнецова Алиса". А тут просто Алиса. Звучит очень сладко. И все-таки она меня помнит. Помнит тот вечер в магазине, я больше чем уверена. Просто решила не придавать ему никакого значения. Хорошо. Я вас поняла, Наталья Михайловна. Делаем вид, что ничего не произошло.       Я обернулась и без слов вопросительно на неё посмотрела. — Вы же понимаете, что я как ответственный преподаватель и хороший друг Константина Владимировича должна сообщить ему о Вашем обращении в его адрес, — снова это каменное лицо, как будто это не она ехидно улыбалась минуту назад.       Сейчас же она стоит и ждёт от меня какого-то ответа. Что говорить? Ну что я могу сказать? Оправдываться я точно не собираюсь. Да и за что? Он меня выгнал, считай, из принципа. Лёгкая смешинка не могла его так сильно вывести из себя.       В ответ на её реплику я просто закатила глаза и тяжело вздохнула. "Я как ответственный преподаватель и бла бла бла". Дело не в том, что ты ответственный преподаватель и хороший друг, а в том, что ты говно-человек. — Но могу не говорить, если Вы порадуете меня чудной историей о том, что же там произошло, — вновь её лицо украсила ухмылка. Она открыла дверь на кафедру и подняла руку в пригласительном жесте, дав понять, что мне нужно зайти.       И я зашла. Прошла сразу за ней, на уже такую знакомую кафедру. Бываю здесь чаще, чем дома. Богданович предложила мне присесть на диван, а сама пошла снимать плащ и раскладывать папки, которые, оказывается, были все это время у нее в руках. Единственное, что меня сейчас волновало, это: "Как она их удержала, когда я в нее влетела?".       Одежда слезла с её плеч, и оттуда сразу выпали волосы, которые, видимо, были спрятаны там от ветра. Моим глазам открылся вид на её тело. Одежда была та же, что и несколькими часами ранее. Взгляд снова упал на ноги и на этот чёртов разрез на юбке. И не успела я сообразить, как она присела на корточки, чтобы достать обувь с нижней полки. И в этот момент мне словно заложило уши. Юбка задралась чуть выше, и разрез поднялся непозволительно высоко.       "Алиса, отвернись, не смотри, не смотри туда". Но глаза прилипли и не хотели отлипать. От натяжения ткань ещё сильнее обтянула её ягодицы, которые на фоне тонкой талии казались ещё больше. Сердце застучало громче. Я понимала, что смотрю нелепо и неправильно и одновременно не могла оторвать взгляд.       Она вытащила обувь, поднялась и наклонилась, уже стоя на ровных ногах, чтобы переобуться. "Бо Же Мой. Что она творит?" Я чувствовала, как лицо заливается краской от мыслей, которые образуются в моей голове. "Что будет, если я сейчас подойду к ней со спины, запущу свои ладони в этот до жути соблазняющий разрез, схвачу её за бедра и притяну к себе?" — Ну так что? — её вопрос прозвучал резко, вырывая меня из омута фантазий. — Ч...что? — я стыдливо опустила глаза в пол, молясь, чтобы моё лицо приобрело хоть какой-то нормальный оттенок. — Я жду увлекательную историю, — она села за стол напротив и начала разбирать папки. Закинула ногу на ногу и слегка покачивала ею. — Да там ничего интересного, не стоит тратить время, — я начала медленно вставать с дивана, — я, наверное, пойду.       Она повернула голову в мою сторону и сверкнула глазами так, что я в эту же секунду опустилась обратно на диван и замолчала. — Я жду, — все так же прожигая меня взглядом.       Я вкратце обрисовала ей ситуацию. Немного переиграла на моменте моих извинений, но её это только позабавило. Она негромко захихикала, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Я видела, что она хотела посмеяться сильнее, но тот факт, что история касается её друга, её остановил.       Наталья Михайловна развернулась и села так, что мне открылся вид на её тонкие голени, спрятанные за капроновыми колготками. Просканировала меня глазами и снова сузила их в лисий прищур.       Вот он! Вот этот момент. Я знала, что все это не просто так. Ну не могла она пустить это на самотёк. Настоящая Богданович возвращалась за считанные секунды. Озорная улыбка сменилась лукавой, в глазах пропала детская радость и появился дикий огонёк. — Вы поэтому так рьяно по коридору зашагали? Хотели побыстрее написать объяснительную, — прочитала я по одним только губам, потому что ушами я совершенно ничего не слышала.       "Я убежала, чтобы побыстрее покинуть Вашу компанию", — хотела ответить я, но выдавила лишь короткое "нет". — А что же тогда? — Просто хотела подышать воздухом. — А если честно?       "А если честно, то хотела побыстрее убежать, чтобы не чувствовать этот сводящий с ума аромат и побыстрее охладить руки, на которых до сих пор осталась теплота чужого тела". — А если честно, то хотела просто подышать воздухом. — Ммм, — она отвернулась, а лицо снова стало похоже на глыбу льда.       Снова это "Ммм". То "Аа", то "Ммм". Если это собрать в одно предложение, то совсем не похоже, что мы ведём разговор об учёбе. И вообще, она умеет мысль свою до конца доводить? Что мне даёт это "Ммм"? Только пошлые фантазии, не более. Дальше мне предложение самой додумывать? — Ладно, я, наверное, пойду, — я встала с дивана и направилась к двери, проходя мимо Богданович, чтобы напоследок ещё раз уловить аромат её духов. — Мг, — кивнула она, даже не поднимая голову.       М-да. Только что она была хохотушкой Наташкой, а теперь снова превратилась в стерву Богданович. Ну и ладно. Просто не понимаю, я-то что, блять, сделала, что она злится? Видимо, и не пойму. У неё явно свои забобоны в голове. Главное, чтобы по учебе не отыгрывалась, остальное само подтянется.       Только закрыв за собой дверь, я вспомнила фразу, брошенную ею: "Не думала, что такая красивая девушка, как Вы, может так некрасиво выражаться". Такая красивая девушка, как я? Чего? Вот опять я придаю слишком большое значение её словам. Она же, скорее всего, совсем не это имела в виду. Точнее, это, но в другом смысле. Или в том самом смысле, о котором я подумала.... Я хочу думать, что она сказала это именно в этом смысле. Это заставляло что-то внутри приятно сжиматься. В кармане завибрировал телефон. Лизун: "Ты гдеее? Алис, он меня достал, хочу к тебе". Я: "Да где где, на коридоре".       Не прошло и тридцати секунд, как дверь распахнулась, и оттуда вылетела Лиза. — Пиздец, я уж думала, ты реально пошла объяснительную писать. — Пошли, — цокнула я и пошла в сторону лестницы. — Где ты целый час тусила? — Лиза поспешила за мной. — У Богданович. — В смысле? — В прямом, Лиз, дай затянуться уже, — мы зашли в туалет, я залезла на подоконник и начала качать ногами. А в голове непрерывно крутились её слова: "Такая красивая девушка, как Вы". — Слушай, а ты не знаешь, Паша на последнюю остаётся? — спросила я, выдыхая дым в потолок. — Хз, а что? — Домой хочу, а на автобусе ехать влом. — Алиса, ты же понимаешь, что даже если он хочет остаться на последнюю пару, одно твоё слово - и он повезёт тебя домой. Пользуйся, пока есть возможность. — Да в том-то и дело, что я не хочу им пользоваться, зная его отношение ко мне. Хочу, чтобы подвозил меня по дружбе, а не потому что я ему нравлюсь. — Ну и дурочка, — сказала Лиза и закатила глаза. — Пойдём, надо Пашу выловить, пока он из кабинета не убежал.       Мы шли по коридору, возвращались к аудитории публичного права. На пути нам, конечно же, встретился Костюшкин. Глянул на меня так, как будто я ему в лицо сказала, что он старый хрыч. Или Богданович все-таки растрепала? Разговор наш с ней закончился не на самой позитивной ноте. "Да нет, она может и стерва, но не настолько же". Тем более историю-то я ей рассказала.       Среди толпы начала видеться высокая тёмная макушка. — О, Паш, стоять! Ты на соцзащиту пойдёшь? — А что, есть предложения поинтереснее? — он улыбнулся уголком губ и слегка сузил глаза. — Конечно, есть. Поехали домой, — на своём лице я отразила те же эмоции, что и Паша, чтобы немного подогреть его интерес. Лёгкий флирт, так сказать. — К тебе или ко мне? — его улыбка стала ещё шире. — Ты к себе, я к себе. — Так не интересно. — Паш, поехали уже, — я развернулась и пошла, ведь знала, что он пойдёт за мной. И он, конечно же, пошёл. Я крикнула Лизе короткое "до завтра" и зашагала по ступенькам.       Уже сидя в машине, Паша первый заглушил тишину. — А кстати, Костик сказал, что на следующую пару тебя не пустит, если не принесёшь бумажку. "Вот же старый пень. Под старость лет чердак сорвало окончательно". — Ой, да пошёл он, пердун старый. Блять, он как вообще себе это представляет? Что я приду к декану и скажу: "Знаете, меня преподаватель отчитывал за опоздание, и мне показалось, что до меня долетят его слюни. Мне стало смешно, и я не сдержалась". Так что ли? — Можно ограничиться тем, что ты опоздала. Без подробностей. И завтра, кстати, с ним пара. Так что думай, подруга, мне кажется, он реально тебя не пустит, — он припарковался возле моего подъезда и повернулся ко мне. — Да ладно. Попробовать проскочить мне никто не запрещает. Спасибо, что подвез. — Ты же знаешь, что мне это в радость, — он взял мою руку и несильно её сжал, — минуты с тобой наедине лишними никогда не будут. — До завтра, Паш, — я лишь тихо вздохнула, вытащила свою руку и закрыла дверь с обратной стороны. "Я знаю, Паш, что ты рад проводить со мной время наедине, но я хочу быть наедине с другими людьми. Точнее, с другим человеком. С одной женщиной, которая сегодня назвала меня красивой и которая уже неделю не выходит у меня из головы".