В тени Конституции

Pov: N. M. Днем ранее.       Утро, как всегда, пасмурное. На этой неделе желание ходить на работу отпало совершенно, потому что предстояло вести пары у заочников. А ещё и первую пару. А ещё и пару у самой ненавистной 506-й группы. И ненавистна она из-за одной нерадивой студентки, которая какого-то черта вызывает во мне непонятного происхождения интерес.       Звонок прозвенел. Захожу в аудиторию. Все притихли, как мыши. Начала рассказывать лекцию. Как всегда, ни одной заинтересованной пары глаз я не вижу.       Из тридцати сидящих студентов все моё внимание забирают лишь одни глаза, которые упорнее остальных меня игнорируют.       Васнецова Алиса. Стесняется девочка после случая в магазине. Она ещё меня не знает. Не понимает, что если я захочу поиздеваться, то могу и не такое вытворять.       Честно, я не считаю, что перегнула палку. Спать дома надо. Она восприняла это буквально и решила следующую пару прогулять. Пожалуйста, теперь расплачивается.       Лекция идёт своим чередом. Но какое-то непонятное ощущение начинает пробираться под кожу и не слабо беспокоить. И вдруг я начинаю спиной чувствовать, что кто-то смотрит. Прямо-таки откровенно пялится. Поворачиваюсь. Она.       Смотрит со стеснением? Нет. Просто наблюдает? Нет. Залипла на разрез на юбке? Тоже нет. Слушает? Да неужели. Неужели действительно интересно. Или хочет подлизаться?       Начинаю рассказывать лично для неё. Взгляд не отводит, но немного теряется. Глаза уже не изучающие, как в прошлые разы. Глаза слушающие.       Лекция подходит к концу. Вижу, что Алиса замялась. Неуж-то хочет подойти извиниться? Но нет. Она ушла и, более того, даже не обернулась. Ну и пусть. Не стоит заострять внимание. Ведь, как я ранее говорила, "нельзя выделять отдельных учеников". Но подсознание почему-то делает все, чтобы мне хотелось её выделить. — Наташа, у тебя же сейчас окно? — спросил Константин Владимирович, с грохотом завалившись на кафедру. Мужчина он, конечно, тучный. — Да. После 506-й сам Бог велел передохнуть, — ощущения после этой группы были действительно смешанные. С одной стороны, они сидят тихо, и мне почти не приходится отвлекаться на замечания. А с дурной стороны - пара зелёных глаз, под пристальным взглядом которых моя стойкость моментами слабнет. — Наташ, сильно тебя утружу, если попрошу съездить за документами, — я лишь тяжело вздохнула и дала понять, что я слушаю. — Наташ, ну надо. Декан попросил с кафедры подготовить отчётность. Я передавал бумаги в третий корпус на подписание. Теперь нужно их срочно вернуть. А у меня пара, — он снял очки и глянул на меня глазами умоляющего ребёнка, — Наташенька, буду в долгу. Могу взять замену, если хочешь. — Да я согласилась ещё после слов: "декан попросил" . Но если ты настаиваешь на замене, то я обязательно подумаю, — улыбнулась я, накинула плащ и ушла.       По пути на парковку встретила курильщиков. И каково было моё удивление, когда я увидела Васнецову. Да, она не похожа на прилежную ученицу с первой парты, но и на курящую тоже не похожа.       После бывшего мужа у меня непереносимость сигаретного запаха. Он курил на каждом углу: на улице, в квартире, на балконе, в постели. Везде. После этого мне сложно даже разговаривать с курящими людьми, потому что даже если они давно не курили, я все равно чувствую от них зловоние табака.       Поездка в третий корпус заняла у меня от силы пять минут. Через семь минут я уже поднималась обратно на кафедру.       Решила занести Косте документы сразу на пару, чтобы он мог быстро их проверить. Но не тут-то было. Дверь открывается, и все, что мне удаётся услышать до того, как в меня влетает тело: — Старый хрыч!       Девочка вблизи кажется ещё меньше. Ниже меня на голову точно. Метр шестьдесят максимум. Врезалась в меня и стоит. Руки почти лежат на моей груди, но у меня не появляется внутреннего ощущения их поскорее убрать, как это происходит обычно, когда незнакомый человек как-то меня касается. Мелькнула мысль о том, что мне бы хотелось ещё чуть дольше почувствовать её тепло. — Простите, я Вас не заметила, — произнесла она очень тихим голосом и убрала свои тёплые ладошки с моего тела. — Вы хотите сказать, что если бы заметили меня, то воздержались бы от таких слов в адрес уважаемого преподавателя? — Я хочу сказать, простите, что влетела в Вас. Я не заметила, что здесь ещё кто-то есть, — сначала она замялась, но потом ответ вылетел настолько быстро, будто бы она готовилась к этому всю жизнь. — Аа, — по-хорошему мне бы зайти в аудиторию и отдать Косте документы, но уж не могу я себя ограничить в возможности над ней поиздеваться. Я развернулась и пошла на кафедру. Она, конечно же, пошла за мной. — Вы решили теперь меня преследовать, чтобы ещё раз случайно в меня не влететь? — произнесла я, не оборачиваясь. — С этой точки у меня только два пути: либо в окно, либо за Вами. — Ого, Васнецова, да ты решила принять правила игры. — Мне льстит, что Вы предпочли мою компанию окну.       Я остановилась возле кафедры и повернула ключ в двери. Интерес взял верх. Пришлось действовать незамедлительно. — Алиса, — еле слышно произнесла я, вслед уходящей девушке. Остановилась. Но не обернулась. — Алиса, — уже в более твёрдой форме позвала я.       Обернулась. Но молчит.       Да что ж мне из тебя все щипцами вытягивать. Как завуалировать мой вопрос "что там случилось?" чтобы он не звучал как вопрос "что там случилось?" — Вы же понимаете, что я, как ответственный преподаватель и хороший друг Константина Владимировича, должна сообщить ему о Вашем обращении в его адрес?       Отлично. Но она снова молчит. Лишь закатила глаза. — Но могу не говорить, если Вы порадуете меня чудной историей о том, что же там произошло, — я открыла дверь и жестом пригласила её войти.       Я зашла, не дожидаясь, пока она двинется за мной. Я была уверена, что она тоже зайдёт. Я знала. Она присела на диван и начала следить за моими телодвижениями.       Пока я раздевалась и переобувалась, эта девчонка не сводила с меня глаз. Я повернулась. Она зависла. Сколько она интересно будет смотреть, если я её не прерву. — Ну что? — она вздернула головой так, как будто только что спала. — Ч... что, — моя ты девочка, ты что меня боишься? Ну поиздевалась тётя в магазине, и что с того. — Я жду увлекательную историю.       Сначала она отнекивалась, но одного моего взгляда хватило, чтобы пересечь все попытки. И она рассказала. Было очень смешно. Правда, смешно. Но Костя - мой друг. И тем более преподаватель.       Срочно нужно было выключать улыбчивого преподавателя, чтобы она не расслаблялась. Пришлось включить стерву. — Вы поэтому так рьяно по коридору зашагали? Хотели побыстрее написать объяснительную?       На что последовало лишь короткое нет. — А что же тогда? — Просто хотела подышать воздухом. Вот врет же. Нагло врет. — А если честно? — А если честно, то хотела просто подышать воздухом.       Ну воздухом так воздухом. Не хочешь говорить, не надо. Одарив её коротким "ммм" я отвернулась и продолжила заниматься своими делами. Она извинилась и ушла.       С её ухода прошло около часа, и весь этот час внутри я чувствовала какое-то опустошение. Может, я её обидела. Не стоило давить. Я же видела, что ей некомфортно, что она не хочет говорить правду. Зачем тогда я давила? Ответ прост: такой у меня характер. Мне просто из принципа хотелось её дожать, но она, видимо, была ещё не готова. — Наташ, я надеюсь, ты съездила. Он мне уже звонил, по шапке стучал. — Вот лежат, — я указала рукой на стопку папок, лежащих на его столе. — Наталья, Вы золото. Я в долгу по жизни, — Костя приложил руку к груди и согнулся в лёгком поклоне. — Константин Владимирович, можно я сразу воспользуюсь долгом? — Все что угодно, дорогая. — Пусти Васнецову на занятие. Она неплохая студентка. Прости душу грешную, — теперь уже я смотрела на него глазами умоляющего ребёнка. — Какую ещё Васнецову? Хамка! Мало того, что опоздала, так ещё и смеяться на всю аудиторию себе позволяет, — лицо стало пунцового цвета, ноздри раздулись, он показательно отвернулся, дав понять, что разговор окончен. Но разговор не окончен. — Константин Владимирович, — я подошла и положила руку ему на плечо, — ты же сказал, любая просьба. Все что угодно. В долгу по жизни. Костя лишь тяжело вздохнул. — Ты невыносима, Наташа, просто невыносима. — И я тебя очень люблю, Костя.       Я отвела все пары и уже вернулась домой. И только сейчас, лёжа на диване в обнимку с кошкой, меня посетила мысль: "а зачем я вообще это сделала?". История действительно смешная. И на её месте я бы тоже, возможно, не сдержалась. Но это же не значит, что можно позволять себе такое отношение к преподавателю. И все же я зачем-то за нее заступилась. Выглядит она как ответственная и достаточно способная ученица. Все свои действия я оправдывала тем, что я просто не хочу, чтобы у неё были проблемы. Но это было вранье, наглое вранье.       В сон я провалилась, так и не сумев дать себе ответ на вопрос "зачем?".       Вечером следующего дня я сидела на кафедре и уже была готова отправлять домой. Но вдруг в дверь постучали. Я на 99% была уверена в том, что знаю, кто там стоит, но один процент сомнений все-же закрался. Но он развеялся так же быстро, как открылась дверь. — Войдите.       Надо же, не ошиблась. — Вы что-то хотели? — спросила я, обернувшись. — Я... а... да, спасибо, — она, как загнанный зверёк, бегала глазами по полу. — За что? — я ехидно улыбнулась. Ну давай, Васнецова, не бойся. — Спасибо, что поговорили с Константином Владимировичем. — Не за что. — А... Наталья Михайловна.. — я обернулась в шоке от того, действительно ли она осмелится спросить, — до свидания, — её пальчики схватились за ручку двери. — Стоять, — ну уж нет, Васнецова, раз начала, будь добра, — говорите, что хотели сказать.       Молчит и не оборачивается, а костяшки на руках уже побелели от сильного хвата. — Алиса, что Вы хотели сказать? — повторила я с ещё большим нажимом. — Зачем Вы... почему Вы попросили его меня... простить?       Не поверишь, Алиса, но я тоже задаюсь этим вопросом. Возможно, стало тебя жалко. — А что, не нужно было?       Снова молчит. Она молчит, а я не знаю, что ей ответить. Почти впервые я не знаю, что сказать. — Просто я знаю, что Вы не будете писать никаких объяснительных. А ещё я знаю Константина Владимировича. И если он сказал, что не пустит Вас в аудиторию, то он действительно не пустит. Да и я же Вам говорила: если расскажете мне удивительную историю, то..., — но я ведь этого не говорила.... — Но..., — Алиса, не смей меня закапывать, замолчи, — спасибо ещё раз, до свидания.       Она ушла, а я так и осталась стоять в немом шоке от того, что меня смогла смутить малолетняя девица. Поставила меня в тупик, но из-за своего страха она не заметила моё стушевание. Надеюсь, что не заметила. Но сердце у меня стало биться гораздо быстрее. Я несомненно начала нервничать. Как-то слишком часто её присутствие заставляет моё тело странно реагировать.