В тени Конституции

      С Кристиной мы встретились, как и договаривались. Решила шикануть и принесла ей гостинец в виде креветочек с пивом. Рассказала всю нашу с Наташей историю от и до и выслушала, какая я лохушка, что тогда, при поцелуе, ушла из ее квартиры. И спустя несколько глотков виски, который было принято открыть, когда пиво закончилось, меня понесло не в ту сторону. — Ну вот скажи мне, что мне с ней делать? Если она сначала целует меня, а потом то отталкивает, то убегает, — еще один глоток опалил горло. — Да трахни ее уже. Тогда точно будешь знать: да-да, нет-нет. Она взрослая натуралка, которая прожила полжизни с мужиком, ты должна это понимать. Она не может все кинуть и прыгнуть на шею двадцатилетней девчонке, которая по большому счету ничего из себя не представляет. — Ну, натуралка - это, конечно, громко сказано. На шею мою посмотри, и сразу станет понятно, что натуральностью там даже не пахнет. А по поводу того, что она не может все кинуть - ее, как бы, никто и не просит. — Да я не… — она не успела договорить. — Ну, я понимаю, о чем ты говоришь. В переводе на русский это значит, что ей нужно время. И, скорее всего, ты даже права, но блин, если ее не раскочегарить, то мы с мертвой точки никогда не сдвинемся. — Поэтому я тебе еще раз говорю: трахни ее. Тогда и ей, и тебе все станет предельно понятно, — она протягивала в руке мой мобильник. — Нееет, ты че больная? Если даже это и произойдет, то случайно. Сама я к ней лезть точно не буду, а уж тем более сейчас, когда она попросила время, — я аж попятилась назад по ковру. — Вот именно, что сейчас лучший момент. Ты думаешь, она там эти два дня с девчонками по бутикам ходит? Да я больше чем уверена, что она только и думала о тебе и о том, что ей с тобой делать. Поэтому действуй, малышка, — она вновь протянула мне телефон с уже открытой книгой вызовов. — Что ты несешь, Кристина… — в этот раз от телефона я уже не отпрянула. — Ты понимаешь, что… — Давай.       И я все-таки сделала это. Трясущимися руками взяла телефон и нажала на нужный номер. В моменте, когда шли гудки, я молилась всем богам, чтобы она не подняла трубку, но когда услышала ее голос, мне на секунду показалось, что я умерла. — Да… — женщина явно не ожидала меня услышать в такой час. — Наталья Михайловна, простите, что беспокою так поздно, Вы дома? — Да. — Я буду у Вас через двадцать минут, — и я сразу же кинула трубку. — Ну вот, молодец, — Кристина повеселела на глазах. — Зачем я это сделала? — глаза начали бегать по комнате в поисках спасения. — Твою мать, Киса, зачем я это сделала? Я в душе была с утра, белье, блять, разное, а про его состояние за целый день носки я вообще молчу. — Успокойся. Белье свое ты мне уже показала. Думаю, ее не сильно расстроит, что лифчик у тебя из красного кружева, а трусы красные, но не кружевные, а хлопковые. В душ у меня сходи. А по поводу состояния белья: ну извини меня, ты же не слон, что у тебя там потопы в трусах. Вряд ли там за день произошло что-то критическое.       Я все еще сидела в ступоре, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам. — Кристина, ты больная, — я поднялась на ноги и начала нервно расхаживать по квартире. — Ты, мать твою, больная на голову, и я тебя обожаю. Но если она выставит меня за дверь и не пустит в квартиру, то я тебя убью, будь к этому готова. — Ты главное сама не убеги. — Маму надо предупредить, что дома ночевать не буду, — я снова взялась за телефон. — Мам, что-то мы засиделись. Я сегодня у Крис переночую и от неё сразу в универ, — получив положительный ответ я положила трубку.       За десять минут я успела сходить в душ, привести себя в порядок, одеться и уже стояла у выхода в ботинках и с телефоном в руке. — Но ты же понимаешь, что если она меня все-таки выставит, то я вернусь ночевать к тебе. — Конечно понимаю, но она тебя не выставит, — Кристина уже подталкивала меня к выходу. — А даже если так, то включишь дурочку типо: "Ой, уже так поздно, можно я у вас переночую".       Уже через секунду ей хватило одного моего взгляда, чтобы заткнуться. — Я уже тебе говорила, что я тебя ненавижу? — И я тебя тоже люблю. Давай, беги к своей любимой, у тебя осталось семь минут.       От дома Кристины до Богданович можно было добраться относительно быстро. На машине. А на транспорте - около двадцати минут. Прикинув, что сейчас город достаточно пустой, я вызвала такси, понадеявшись, что доеду минут за пять. Так и получилось, уже через шесть минут я стояла около её подъезда. И как же мне повезло, в очередной раз, что из подъезда вышел человек, и мне не пришлось звонить. Хотя, как будто, стоило бы. Резко набрав полные лёгкие воздуха, я постучала в дверь. Pov N.M. Стук в дверь.       Я стою возле зеркала, растираю остатки кокосового масла по губам, а глазами бегаю по телу, которое внешне спокойно, но внутри все сжимается от нервов. Человек, который меня сейчас увидит, скорее всего, не поймет, что со мной происходило пятнадцатью минутами ранее. А происходило следующее: после ее звонка я еще несколько минут стояла в ступоре. “Я буду через двадцать минут”. Зачем? Кто тебя звал и кто тебя здесь ждет? Ты вообще время видела? Эти и ещё куча других вопросов крутились у меня в голове. Поначалу я хотела ей перезвонить и сказать, что не нужно ко мне приезжать. Но каждый раз, когда уже была готова нажать на звонок, что-то меня постоянно останавливало.       Я огляделась вокруг себя: темнота, тишина, пахнет свежестью, и я стою в легком шелковом халатике на голое тело. Конечно же, первая мысль - побежать одеться. Я побежала и, как оказалось, не зря. Около шкафа мое тело простояло девятнадцать минут из двадцати выделенных. Больше всего времени отнял ящик с бельем. Сразу я схватилась за обычные, каждодневные хлопковые трусы. Но в последний момент, когда они уже были натянуты на бедра, мой взгляд упал на черную кружевную двойку. Мысли бились в голове одна с другой, начиная от: “Боже, о чем я думаю? Я не буду с ней спать”, заканчивая: “Может, лучше перестраховаться? Вдруг эта наглючка умудрится раздеть меня, пока я даже опомниться не успею”. Но в последний момент мозг все же встал на место, я натянула хлопковое белье и резко закрыла шкафчик.       Далее пришло время для выбора одежды. Оставить шелковый халатик, наверное, было бы верхом абсурда и невоспитанности, но и надевать растянутый домашний костюм тоже не было особого желания. Остановилась я на тонкой майке на бретельках, под которую, на свой страх и риск, решила не надевать лифчик, и спортивных штанах, в которых не стыдно показаться людям.       Волосы у меня от природы немного завиваются, а так как после душа высушить их я, конечно же, не успела, то сейчас пожинаю плоды в виде незамысловатых белых кудрей.       Я подошла к двери, повернула замок и осторожно опустила дверную ручку. На пороге стояла, как всегда, очень красивая девушка. Широкие штаны, под ними спрятаны массивные ботинки, а сверху куртка и шарф, намотанный на все лицо. Несмотря на ее моментами дерзкое поведение, она все равно была очень милой. — Здравствуйте, — сразу по голосу я поняла, что она не в самом трезвом состоянии. При телефонном разговоре ей удалось это очень хорошо скрыть. Теперь понятно, почему она такая смелая. — Проходи.       Я помогла ей раздеться, забрала ее вещи и провела на кухню. — Садись, сейчас чай сделаю.       Пока я занималась напитком, в комнате стояла гробовая тишина. И только когда чашка опустилась на стол, Алиса подала голос. — Простите меня, — прошептала она настолько тихо, что мне потребовалось приложить усилия, чтобы разобрать. — За что? — За то, что пришла. За то, что не дождалась понедельника. За то, что отняла у вас время, которое Вы попросили, — её взгляд впилился в кружку, пока я бегала глазами по её телу.       Оно начало немного подрагивать. Либо от нервов, либо начинает отпускать алкоголь. В этот момент стало её очень жалко, захотелось просто обнять, согреть и нежно поцеловать в лобик. И в эту же секунду я снова начала корить себя за эти мысли. О чем я вообще думаю? Она совсем ребенок, она одного со мной пола. У нас не может быть отношений абсолютно никакого формата. Но когда передо мной сидит этот маленький, дрожащий котенок, я ничего не могу с собой сделать. И в моменте перестаю следить за своим языком. — Я около трех раз себя остановила, чтобы не написать тебе, — не давая ей ни секунды, чтобы опомниться, я подхватила ее и повела в зал. — Пойдем.       На удивление, она ничего не сказала, лишь молча встала, прихватила с собой кружку с напитком и пошла в гостиную, а там сразу опустилась на мягкий ковер. Свет я, решив за нас двоих, не включила. Осталось только освещение, доносящееся с кухни, и свет уличных фонарей. Я присела на диван достаточно близко к ней и начала наблюдать.       Если честно, такой молчаливой я ее видела впервые. Ее глаза очень часто ее выдают. Тогда, в самый первый раз, когда мы встретились на кафедре, ее глаза совершенно точно изменили свой эмоциональный окрас. Она стала более мягкой, более скромной, я бы сказала. Возможно, поэтому я совершала большое количество совершенно необдуманных поступков. Хотелось надавить, дожать, сделать все, чтобы она перестала скромничать и начала вести себя так, как ведет себя в настоящей жизни, так, как она вела себя, когда я увидела ее в торговом центре с той женщиной. Она, конечно же, думает, это совпадение, и не знает, что я шла за ней все это время, и когда она зашла внутрь магазина, я прошла за ней, не желая упускать возможность. Когда я застала ее врасплох, моему счастью не было предела. Я была почти уверена, что сейчас ее порвёт, и казалось, она была на грани, пока не подошла эта женщина. Алису сразу отпустило, и она на несколько мгновений от меня отвернулась, а потом и вовсе убежала. Та женщина на вид была лет на пятнадцать старше нее. Тогда я не придала ей особого значения, потом почему-то решила, что это ее девушка, но после всех ее выходок я уже очень в этом сомневаюсь. — Расскажите мне что-нибудь, — тихо, как мышка, она прервала мои размышления. — Что тебе рассказать? — Вы правда хотели мне написать? — Хотела. — И почему не сделали это? — она подняла на меня свои прекрасные глаза. — Ты сама прекрасно знаешь почему, — немного раздраженно ответила я, но просто потому, что у меня не было другого ответа на этот вопрос. А она снова отвернулась и совершенно поникла. — Вы даже когда злитесь — красивая. “А ты даже из такой ситуации умеешь выкрутиться”. — Вам не бывает здесь одиноко? — в очередной раз ей удалось ввести меня в ступор. — Алиса, это… это не самый лучший предмет для обсуждения. — Почему? — и снова эти глаза, которые научились заглядывать мне в самую душу.       Я долго молчала, смотрела на нее в ответ и поражалась тому, насколько она смелая. Не наглая, не дерзкая или невоспитанная. А просто смелая. Последний раз мне так долго и пристально смотрел в глаза бывший муж, когда клялся, что изменил всего один раз и больше никогда себе такого не позволит. Тогда я, естественно, не верила ни этим глазам, ни одному его слову. А сейчас, несмотря на все, что между нами происходит, я вижу искренность в глазах напротив. — Когда что-то очень долго строишь вокруг себя, со временем начинаешь привыкать с этим жить, и оно уже не кажется чем-то странным. Так и с одиночеством, когда долгое время находишься один, просто привыкаешь и учишься с этим жить. — Но привычка не всегда значит выбор, — без какого-либо упрека сказала она. — Иногда выбора не предоставляют.       На несколько секунд у меня сжалось сердце от искренности этого разговора. Совершенно не хотелось его прекращать, хотя я прекрасно понимала, что на часах уже почти первый час ночи, и завтра мне придется вставать на работу. А перед работой придется спать на ужасно неудобном диване, потому что кровать я предоставлю во временное пользование пьяненькой девочке.       В момент тишины к нам в комнату пришла моя спасительница, которая хоть немного смогла взбодрить этого ребенка. — Ириска, привет, — она потянула к ней руки, а я заметила, как они ужасно трясутся. Зачем пить, если потом от этого плохо? Уже на этом моменте было понятно, что это дитя будет ночевать у меня. Не хочу я брать на себя ответственность и отпускать это, хоть и совершеннолетнее, но пьяное тело домой. Поэтому, пока она забавлялась с кошкой, я воспользовалась моментом и сходила за своей самой лучшей домашней футболкой. — Держи, переоденься, я пойду тебе постелю. — Что? — снова эти широко раскрытые глазки, сводящие меня с ума. — Нет, не надо, я уже домой пойду.       И девчонка действительно начала вставать, только путь был недолгим. Не успела и шагу ступить, как начала шататься. Видимо, упало давление от резкого подъема. Я аккуратно подхватила ее за талию и заставила поднять голову. — Я тебе сказала: иди переоденься. Ванна, ты знаешь, где, — всучила ей майку и подождала, пока дверь ванной за ней закроется.       Наверное, это мой второй самый идиотский поступок за всю мою жизнь: оставить её на ночь в своей квартире. Первым был: додуматься флиртовать с ребенком в магазине нижнего белья.       Я вытащила из шкафа в спальне запасную подушку и одеяло и занесла их в зал. Возвращаясь в спальню, услышала, как в ванной начала шуметь вода, а потом резко и громко что-то упало. — Все в порядке? — я подошла к двери.       Тишина. Сердце заметно участило свои удары. — Алиса? — Да, все нормально, — даже не передать, какое облегчение я испытала в этот момент. А ведь я действительно до смерти за нее испугалась.       Пока она находилась в ванной, я дособирала свои вещи на завтра и вынесла все в коридор, чтобы завтра ее не будить. Сначала в планах было разбудить ее утром и отправить домой. Но, поняв, что это немного смахивает на садизм, я решила оставить ей ключ и записку. — Куда я могу вещи положить? — раздалось за спиной. Я обернулась, и у меня мгновенно вспотели ладони.       Передо мной стояло божественной красоты создание. На лице ноль косметики, только черные ресницы и брови контрастировали с медовыми волосами, которые она распустила из тугого хвоста. Моя футболка доходила ей примерно до середины бедра, открывая вид на стройные ноги. Но, несмотря на все это прекрасное, мой взгляд невольно падал на очертания ее груди, не скрытой под волосами. — Давай, — я забрала одежду, а она тем временем заползла на кровать.       Вещи я бережно повесила на вешалку, ненадолго остановившись на её лифчике и невольно представив, как он смотрится на её груди. После подошла выключила ночник и уже была готова уйти, как ее нежная ладонь скользнула по моему запястью. — Полежите со мной немного, пожалуйста.