В тени Конституции

      Выйдя из ее машины, до подъезда я шла на ватных ногах. Наталья ждала и не уезжала до того момента, пока я не зайду в дом. Не знаю, чего мне хотелось в тот момент больше: кричать или плакать. "Увидимся в понедельник" и что? Что нам даст этот понедельник? Ладно, я понимаю, что она просто попросила время. Но всегда страшно давать человеку время, когда знаешь, что оно может обернуться не в твою пользу.       Дома меня ждала горячая ванна и успокаивающий чай. Но больше всего я ждала, когда же уже доберусь до зеркала и посмотрю на "красоту" на своей шее. Зайдя в квартиру, я скинула куртку и сразу пошла в ванну. Пуговка за пуговкой, и наконец: — Твою мать… — на пол шеи расползлось огромное багровое пятно. — Что она сделала? И что мне, блять, с этим делать?       Сходить с кожи такой подарочек будет явно дольше недели. Если еще при выходе на улицу я смогу это прятать, то что делать дома - непонятно. В шарф замотаюсь и скажу, что у меня ангина. Ну твою мать!       Вечером созвонилась с Крис. Договорились, что зайду к ней в воскресенье, потому что в субботу у нее свиданка с новым подопытным. Со старым разбежалась месяц назад, а уже новенький нарисовался. Наверное, я этого никогда не пойму: как можно любить человека, а потом найти ему замену за месяц? Значит, не так сильно и любила. Как говорит Кристина Великая, это всего лишь интрижки.       В субботу я решила погрузиться в себя. Но только не в печаль и грусть, а в самопознание. Книги по психологии мне очень в этом помогают. Ими забита одна треть моего стеллажа с книгами. Мама говорит, это все бред, но она, видимо, просто не сталкивалась с ситуацией, когда кажется, что готов умереть, а потом перерываешь все свои книги и находишь один абзац, в котором подробно расписано твое состояние, возможные причины этого состояния и пути решения. Конечно, помогает не всегда, но в большинстве своем. Еще одно мое хобби, кстати, помимо танцев. Танцами мама, правда, это тоже не особо считает, но только потому, что называются они стрип-пластикой, а не какими-нибудь народными или бачатой. А по сути, все одно и то же: танцуешь себе, раскрываешь свою энергию и чувствуешь себя увереннее. Хочу еще для полного дзена на йогу пойти, но боюсь, пока времени на это не найдется.       К концу субботы я уже скучала по Наташе. Даже не столько скучала, сколько переживала. У меня есть человек, с которым я могу поделиться, если что, то могу уйти в чтение. В общем, я умею справляться с ситуациями, которые подбивают моё равновесие. А что у неё? Есть ли ей кому позвонить, с кем поговорить? Я же не дура, понимаю, что ей сейчас гораздо сложнее, чем мне. Только чем помочь ей, я не имею ни малейшего понятия. Рov N.M       Перед тем как уехать от её дома, я подождала, пока она скроется за подъездной дверью. Уже на этом этапе я понимала, что ехать за рулём сейчас - очень большой риск, потому что чувства, которые я испытывала в тот момент, были очень похожи на чувства пятилетней давности во время моей первой в жизни панической атаки. На свой страх и риск я решила поехать домой. Доехать мне было очень тяжело: руки тряслись, глаза до боли жгли от слез, но ни одной слезинке я не позволила упасть, пока не зашла в квартиру. И только когда замок квартиры щелкнул изнутри, я разрешила себе упасть на пол.       Сразу стало очень страшно. Ни о какой Алисе и всей нашей ситуации я и подавно не думала. Единственной была мысль: кто мне поможет в случае чего? Телефон в кармане пальто, пока ещё сознание было в контроле, я его достала и открыла телефонную книгу, чтобы в случае чего попытаться кому-нибудь позвонить. Было бы очень хорошо дойти до кухни и налить воды. Она не помогает, но когда я начинаю пить, происходит самовнушенное чувство замедления.       Слезы льются, тело трясётся, но рук и ног я при этом почти не чувствую, все колет и крутит в судорогах. Хочется кричать, но горло сдавлено от нехватки воздуха. А наученная опытом, я даже не пытаюсь открыть рот, потому что тогда воздух комьями заедает в горле и я начинаю задыхаться. Поэтому, как бы не было сложно, но дыхание я восстанавливаю через нос.       Не знаю, сколько я так просидела. По ощущениям прошло несколько часов, а на деле - около десяти минут. Ощущение полной дезориентированности в пространстве ещё явно очень долго меня не покинет. Но нужно как-то с этим справиться. Я не могу позволить этой вещи снова завладеть моим телом.       Я взяла телефон и набрала номер, по которому последний вызов совершался четыре года назад. — Добрый вечер, — ответил тонкий женский голос. — Ирина Алексеевна, извините, что отвлекаю Вас. Можете уделить мне буквально пару минут? — Да, конечно. Я Вас внимательно слушаю. — У меня повторился приступ спустя пять лет. Я снова не понимаю, что делать. — Как Вы сейчас себя чувствуете? — психолог стала говорить на порядок тише. — Все нормально, с начала приступа прошло около получаса. Просто опять ощущение потерянности в пространстве, — слова вылетали из меня с очень сильным придыханием. — Главное, что приступ отступил. Сейчас не зацикливайтесь на этом. Просто забудьте. Сконцентрируйте все внимание на другом деле, либо лягте и попытайтесь заснуть. Главное, когда закроете глаза, постарайтесь не думать об этом, — она немного помолчала, словно что-то обдумывала, и продолжила: — Давайте мы завтра с Вами созвонимся, и я запишу Вас на консультацию. А там, возможно, подумаем о возобновлении терапии. — Да... хорошо. Могу набрать Вам завтра в первой половине дня? — Да, конечно. У меня запись клиента в двенадцать. До этого времени можете набрать. — Поняла. Конечно, очень не хотелось бы мне снова в это возвращаться. — Наталья, все будет хорошо. Вы женщина с очень сильной психикой, и я уверена, мы сможем быстро разобраться с этой проблемой. Но это все будет потом, а сейчас заварите себе травяной чай и лягте отдыхать. — Да, спасибо большое. Извините ещё раз, что отвлекла. — Все нормально, это моя работа. Буду ждать завтра Вашего звонка. До свидания. — До свидания.       И вот страх номер два медленно, но верно подкрадывается к моей жизни. Первым было то, что кто-то проберется через мою броню и залезет мне в душу, с чем эта девчонка отлично справляется. А вторым было возвращение этого состояния и терапии. Первая атака случилась в один прекрасный день после развода, тогда я и решила пойти к психологу. Моя терапия продлилась около года и закончилась, когда я была полностью уверена в устойчивости своего положения. После того случая я больше не попадала в это состояние. Даже предпанического не испытывала. Но ровно до сегодняшнего дня.       И все из-за этой девчонки. За что она так со мной поступает? Она ещё совсем ребенок и не понимает очень многих вещей. Видит, как мне больно, как тяжело давать ей отпор, и все равно давит, все равно лезет. А я сдаюсь, потому что не могу по-другому. Или после её горячих губ уже просто не хочу... — Ириска, любовь моя, — кошка залезла на руки и терлась об лицо, собирая слезы. — Что мне делать, маленькая? Я сейчас наворочу столько ошибок, что не разгребу их до конца жизни.       И новый поток слез ударил по глазам. Начало появляться ощущение собственной никчемности и беспомощности. После определенных событий я научилась держаться, научилась не плакать и не жалеть себя. Но сейчас у меня просто выбивает землю из-под ног.       Комочек шерсти в этот момент показался мне человеком. Она чувствует меня и моё состояние с самого первого дня, как я её забрала. И сейчас смотрит на меня такими глазами, как будто все понимает, просто сказать не может.       От её тепла сердце потихоньку возвращалось в норму, с рук пропала дрожь, а слезы... они, скорее всего, вообще закончились в организме. Все, чего сейчас хотелось, - это лечь на кровать, прижать к себе кошку, уткнуться носом ей в шерсть и просто слушать её дыхание, выкинув из головы все мысли.       Сил заварить себе успокаивающий напиток у меня не нашлось, поэтому я сразу поплелась в кровать. Но как только я опустила голову на подушку и позволила себе прикрыть глаза, в памяти сразу всплыл её образ: её обворожительная улыбка, большие глаза цвета летней травы. До сих пор помню, как она удивилась и широко распахнула глазки, когда я ей сказала, что работала в суде. Она, конечно же, думает, я не замечаю, я не понимаю и ничего в ответ не чувствую. Это неправда. И именно этот факт пугает меня больше всего.       Кое-как мне все же удалось перестать думать о ней и заснуть в ту ночь. Но проснувшись, единственным желанием было умереть. Засохшие слезы на глазах, нос забит соплями, а когда я подняла покрывало, которым замахнулась ночью, увидела уличную одежду, которую, видимо, не удосужилась снять вчера вечером. — Хорошо хоть ботинки стянула, — я подняла глаза в потолок. — Ну почему я такая жалкая? Неудивительно, что от меня муж ушел. Я же просто бесхребетная тряпка. Как я могла удержать мужика, если даже малолетнюю девчонку не могу на место поставить?       Желания принять душ, умыться или хотя бы позавтракать, конечно же, не было. Но делать что-то нужно. Как сказала психолог: "Ни в коем случае не зацикливаться". А если я продолжу лежать, то сожру себя кучей мыслей.       Ирине Алексеевне я набрала, как и обещала. Договорились с ней о консультации на следующей неделе. И к её вчерашним рекомендациям добавилось то, о чем я и сама прекрасно знала: "Наталья, только не вздумайте сегодня лежать и хандрить. Сейчас нужно, если не перепрыгнуть, то переползти через это состояние. А разбираться и решать проблему мы с Вами будем на следующей неделе. Сейчас главное, чтобы Вы сами справились с этим и не впадали в апатию".       А как известно всем девушкам, лучшее лекарство от хандры - это пара стопок водки с подружками или уборка всей квартиры. Подружка у меня одна, которая уже как год нянчится с внуком, поэтому все, что мне осталось, - убираться в квартире. Этим я и занималась всю субботу. Оказалось, что в закромах после муженька осталось еще очень много хлама, который я с радостью выкинула вон, сопровождая все очень гневными комментариями. К вечеру в квартире было очень холодно из-за окон, которые были открыты целый день. Зато было свежо и чисто. Мне даже как будто бы стало легче, но ровно до того момента, пока я не опустилась на диван рядом с телефоном. Тогда что-то во мне снова треснуло. "Что она сейчас, интересно, делает? Явно где-то с друзьями шастает. Ей-то что. Дело молодое. Можно хоть каждый день новую старушку целовать". — Господи, Наташа, что ты несёшь! — Я же прекрасно знаю, что она не такая. Но чертовски хотелось, чтобы она действительно была такой, и у меня появилась хотя бы одна по-настоящему веская причина ее оттолкнуть.       Ночь прошла почти так же, как и предыдущая, за исключением того, что я сменила уличную одежду на пижаму. Но образы Алисы, ощущение тепла ее тела и слезы - все осталось на своих местах.       В воскресенье подниматься с постели совсем не хотелось. Сразу подумала: кто я такая, чтобы отказывать своим желаниям? Но вспомнила поручение психолога и через не хочу поднялась спустя час валяний. Потом пришло осознание, что завтра на работу и хорошо было бы подготовиться. В холодильнике не нашлось ничего интересного, чтобы можно было взять с собой поесть. Глядя на почти пустой холодильник, я поняла, что эти два дня совершенно ничего не ела. Да что там не ела, я даже не мылась. Но, на удивление, чувства голода я не испытывала. Подготовила одежду: все черное. Очень нравится, как люди судят о моем настроении, основываясь на моей одежде. Поэтому черное - не хочу, чтобы завтра ко мне кто-либо лез.       Снова вспомнила про Алису. А я ведь ей сказала увидимся в понедельник. На что я рассчитывала, когда это говорила - не знаю. Да и все равно как-то. Наору на нее, отправлю куда подальше, чтоб близко ко мне больше не подходила.       Пусть сейчас мне есть не хотелось, но я, как взрослый человек, думаю о будущем. Завтра на работе силы точно закончатся. Можно было бы посетить столовую, но она у нас в соседнем корпусе, к которому идти по сугробам не было особого желания. Поэтому, спрятав грязные волосы под шапку, а грязное и ослабленное тело под одежду я пошла, в магазин. В магазине, что неудивительно меня тошнило от любого проявления еды. Взяла лишь пару шоколадок, чтобы уменьшить содержание кортизола в крови, и уже готовый набор питания с рисом и рыбной котлетой, который нужно было просто разогреть.       Придя домой ближе к вечеру, я все-таки собралась в душ. Депрессия депрессией, но взрослую женщину с устоявшейся карьерой, авторитетом и производящую огромное впечатление на окружающих ещё никто не отменял.       Скинула в спальне всю одежду и полностью нагая пошла в душ. Стоя под каплями воды, я рассматривала свое тело. Идет уже пятый десяток моей жизни, мне уже сорок пять лет. И на теле это очень сказывается: на лице усиленно виднеются возрастные морщины, на шее постепенно оседает кожа, на руках в зоне предплечья точно так же все обвисает, живот совершенно не такой подтянутый, как двадцать лет назад, на ногах с каждым днем все больше целлюлита. Я отношусь к этому адекватно, понимаю, что от возраста не убежишь. А вот та, кто целует меня на каждом углу, видимо, совсем не осознает, что под одеждой скрывается совсем не то, что она хочет увидеть.       Я вышла из душа, шлепая влажными ногами по полу. Подходя ближе к спальне, моё внимание привлекло жужжание телефона, что было странно, ведь звук я вроде как выключала, чтобы на выходных меня никто не донимал. И как только я взяла телефон в руки, мое сердце упало куда-то в пятки. На тусклом экране отчетливо светилось: "Алиса". Сначала я не хотела брать трубку и не брала её, но с каждым гудком становилось страшнее, что он может быть последним и она больше не перезвонит. Трясущимися руками я все-таки сняла трубку. — Да… — Наталья Михайловна, — у девочки, так же как и у меня, подрагивал голос. — Простите, что беспокою так поздно, Вы дома? — Да. — Я буду у Вас через двадцать минут, — и сразу же послышались короткие гудки. Она бросила трубку, а я готова броситься под поезд. Конец Pov