Ангел Смерти в Нью-Эриду

Спустя мгновение силуэт полностью проявился и предстал передо мной во всей своей призрачной красе. Но больше всего меня поразил его рост. Как-то привык, что Николь периодически ворчит, называя меня каланчой, как по мне не заслужено. Что тут такого что уродился среднестатистического роста? Просто некоторые, чертовы гномы, которых не понятно как ветер не уносит. Но на фоне стоящего передо мной призрака мой и так не сказать, чтобы великий рост просто терялся. Он возвышался надо мной сантиметров на сорок, если не на все пятьдесят — настоящая скала из серебра и психического огня, заслонившая собой полхолла. И глядя на этого исполина снизу вверх, я вдруг поймал себя на странном ощущении. Внутри, где-то глубоко, сам собой зарождался... страх? Нет, скорее инстинктивное желание склониться перед силой, что намного могущественней тебя. Последний раз мне доводилось испытывать такое, когда впервые встретил ангелов Его. Хм, а ведь забавно. Вот как обычные люди смотрели на таких, как я в прошлом. Со смесью страха и благоговения. Раньше никогда не задумывался об этом. А теперь, оказавшись по другую сторону этого уравнения, я наконец понял, что они чувствовали. Встряхнув головой, быстро отогнал наваждение. С какой стати я вообще должен испытывать такое перед галлюцинацией? М-да, похоже, у стимулятора настолько сильный галлюциногенный эффект (или Мистер Дверь вся таки что-то подмешал?), что мне уже мерещится всякое. Кого мне подкинет следующий приход? Но кое-что меня сильно смущает, внутренний голос откуда-то знает, кто стоит передо мной. И это добавляет еще больше вопросов и подозрений. — И вот ты здесь, — произнёс призрак. Его голос звучал как низкий гул, похожий на дрожь земли перед землетрясением. Он проходил сквозь пространство, вибрировал в костях и отдавался прямо у меня в голове. Словно говорил не человек, а сама земля, вдруг обретшая дар речи. — Как и было предсказано Им. — Сомневаюсь, — ответил я после небольшой заминки, убирая пистолет в кобуру. В конце концов, против нематериального врага толку от него было немного. А если это и правда галлюцинация, то стрелять в неё и вовсе бессмысленно. — Вряд ли Владыке есть дело до одной заблудшей души. Таких, как я, в Его владениях — миллиарды. И каждый из них считает, что он особенный. Калдор (?) чуть склонил голову и его бирюзовые глаза на мгновение вспыхнули ярче, и в их свете мне почудилось что-то похожее на... усмешку? Нет, скорее, горькую улыбку человека, который знает куда больше, чем говорит. — Отнюдь, — произнёс он. — Пусть твой путь в это мир был проложен не Его рукой, а.. иными силами, — это не означает, что Он забыл о своём верном служителе. Он не забывает никого. Даже тех, кто забыл себя сам. Уже собирался возразить как очередная волна холода прокатилась по телу. Она вспыхнула как всегда внезапно, начавшись где-то в самом центре груди и за доли секунды разлилась по всем конечностям. Пальцы онемели мгновенно, словно я опустил их в жидкий азот. Зубы сжались до скрежета — мышцы челюсти свело судорогой, и я почувствовал, как эмаль скрипит о эмаль. Дыхание перехватило, перед глазами поплыли фиолетовые круги, а колени на мгновение ослабли, так что мне пришлось ухватиться за спинку ближайшего стула, чтобы не рухнуть на колени. Но в этот раз всё ощущалось по-другому. В этот момент холод словно бы сгущался в центре моей груди, словно снежный ком что вот-вот понесётся вниз со скалы. А затем, когда концентрация достигла какого-то невидимого пика, холод внезапно вышел из моего тела наружу. На долю секунды мир вокруг меня вспыхнули мериады мерцающих огоньков, разбросанных по всему холлу. Они висели в воздухе, как звёзды на небосводе, уменьшенные в миллиарды раз. Одни — яркие, пульсирующие, агрессивные, излучающие фиолетовое сияние. Другие — тусклые, едва заметные, мерцающие, как умирающие угли. Но все они двигались. Не успев осознать увиденное как холод вырвался неудержимой волной. Невидимой вьюгой она прокатилась по холлу гася каждую всполох. Яркие вспыхивали особенно сильно, словно сопротивляясь, но волна была неумолима. Приступ прекратился так же внезапно, как и начался. Я перевёл дыхание, разжал пальцы, судорожно вцепившиеся в спинку стула, и выпрямился. Холод отступил обратно в грудь, свернувшись там тугим, пульсирующим клубком. Помотав головой пытаясь понять, что это за ересь только что произошла как наткнулся на внимательный взгляд призрака. Его светящиеся глаза смотрели на меня пристально с профессиональным интересом, с каким врач разглядывает редкий медицинский случай. Но ничего по поводу увиденного не сказал, вместо этого продолжил, как ни в чем не бывало: — Твоя душа… достаточно занимательна. Амальгама трёх трех судеб. Ни одна не является ложной. Ни одна не является истинной. Вы сплавлены воедино, и границы между вами почти стёрлись, но барьер между ними все еще есть. И это же, — его взгляд стал тяжелее, и я почувствовал, как воздух вокруг меня сгустился, — делает ещё более удивительным тот факт, что ты впустил в своё тело геносемя Раба Нуцерии. Последние слова царапнули слух, заставив память напрячься. Это прозвище было мне знакомо. Но сколько бы я ни пытался вспомнить, кому оно принадлежит, память лишь подсовывала смутные, размытые образы, ускользающие, как вода сквозь пальцы. Отзвук древней трагедии. Вой бесконечной резни. Тяжёлая, давящая печаль — и одновременно ярость, настолько глубокая, что она могла бы поглотить целые миры. — Кто ты? — потирая лоб все-таки спросил. — И что тебе от меня надо? Призрак выдержал долгую паузу. Его бирюзовые глаза смотрели прямо в мои, и под этим взглядом я чувствовал себя так, будто меня выпотрошили и разложили внутренности на столе для осмотра. — Кто я не столь важно. Важнее то, кем я являюсь сейчас, — произнёс он наконец и от его голоса будто сами стены мелко задрожали — Сейчас я глашатай Его воли. — И что же Ему потребовалось от своего скромного слуги? — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё буквально кричало об обратном. Так, мне определённо не нравится, к чему всё идёт. Своих проблем хватает: мутная история с амнезией в 10 лет, темная история с ArgentBio. И вот теперь, когда я только-только начал осознавать масштаб того бардака, в который угодил, мне, кажется, сейчас предложат спасти мир. Или вселенную. Или ещё какое-нибудь архиважное задание, от которого невозможно отказаться. И что самое странное, разве то, что Он обращается ко мне пусть и через посредника, не должно вызывать у меня... восторг? Ликование? Чувство безграничной чести, ибо на меня обратил свой взор сам Император? Как сейчас помню в учебниках для неофитов так и писали: узреть волю Императора — величайшая награда. Услышать Его призыв — высшее предназначение. Так почему же сейчас, чувствую… ровным счётом? Разве что нарастающую головную боль от открывающихся перспектив. И ещё, пожалуй, лёгкий намёк на тошноту. — Внемли же, — ответил Драйго. Его голос стал чуть громче, чуть тяжелее. Словно он не просто говорил, а провозглашал. — Император уже избрал тебя Своим чемпионом. Но сейчас Он возлагает на тебя миссию по очищению сего мира от сил Хаоса. Я моргнул. Блеск, нужно срочно идти записываться в гадалки — с такой-то точностью предсказаний мне прямая дорога в шоу-бизнес. «Вас ждёт великая миссия, успех в делах и скорая смерть в канаве». Принимайте, распишитесь. Минуточку, когда это я успел избраться? Что-то я не припомню ни церемонии, ни поздравлений, ни хотя бы скромного фуршета с чаем и печеньем. Обычно такие вещи как-то объявляют заранее. Или хотя бы спрашивают согласия. — Ты носишь в себе осколок Его силы, — произнёс призрак, и сиди теперь гадай — то ли он мысли читать умеет, то ли я, сам того не заметив, бормочу всё это вслух. Второе, учитывая моё текущее состояние, было бы даже более вероятным. Но отчего-то мне казалось, что первое ближе к истине. — Нечестивые воители, с которыми тебе предстоит сразиться, носят в себе осколки своих тёмных хозяев, — продолжал великан, не обращая внимания на мои лихорадочные размышления. — Ты же несешь в себе осколок Его силы. Это делает тебя способным противостоять им. Это делает тебя Его чемпионом — хочешь ты того или нет. Я глубоко вздохнул, переваривая услышанное. Ладно. Допустим. Чемпион так чемпион. Миссия так миссия. Но оставался ещё один вопрос. — Как они вообще оказались здесь? — спросил я, и в моём голосе, против воли, прорезалась сталь. Так, дело принимает серьёзный оборот, и пора отбросить сарказм в сторону. — Как Чемпионы Хаоса попали в этот мир? Здесь нет Океана Душ. Здесь нет Варпа — или того, что мы называли Варпом. Здесь нет... — Дверь, — перебил меня Драйго, так, что я осёкся на полуслове. Его бирюзовые глаза вспыхнули ярче, а голос приобрёл тяжёлую интонацию, с которой говорят о вещах, недоступных пониманию смертных. — Дверь всегда есть. Она может быть заперта. Может быть скрыта. Может быть забыта теми, кто её создал. Но она есть. И если очень долго в неё стучать рано или поздно с той стороны найдётся нечто, кто её откроет. Взглянув на призрака, заметил, как его силуэт начал едва заметно мерцать. Словно нить, удерживающая его в этом месте, истончалась с каждой секундой, грозя вот-вот оборваться. Контуры доспеха на мгновение теряли чёткость, руны на наплечниках тускнели, бирюзовое пламя меча колебалось, как свеча на сквозняке. В который раз помассировал виски, пытаясь переварить всё услышанное. Ладно, чемпионы Хаоса. Четверо моих бывших сослуживцев с душой, проданной Тёмным Богам, и телом, превращённым в орудие разрушения. С такими угрозами лучше разбираться в зародыше, тут двух мнений быть не может. Паровозы нужно давить, пока они ещё чайники. Я бы в любом случае выследил их и попытался уничтожить — просто потому, что оставлять за спиной такую угрозу было бы верхом идиотизма. Но теперь, когда выяснилось, что это ещё и моя прямая миссия... что ж. По крайней мере, мои планы и Его воля на этот счёт совпадают. Уже что-то. — Сколько у меня времени? — спросил я, возвращая себе хладнокровие. — Как скоро когорты Хаоса хлынут из разломов реальности? И будет ли помощь от Империума? Подкрепление, оружие, ресурсы — что-нибудь? — Ты верно подметил, что потоков Эмпирея здесь нет, — ответил призрак. Его силуэт на мгновение вновь обрёл чёткость — словно он собрал остатки сил, чтобы ответить на этот вопрос. Но ощущение того, что он может исчезнуть в любую минуту, никуда не делось. Оно висело в воздухе, как запах озона перед грозой. — Дверь, через которую Четверка рассчитывала проникнуть в сей мир, захлопнулась. Причём захлопнулась раньше, чем они успели просунуть в неё хотя бы голову. Она оторвала им пальцы и марионетки оказались отрезаны от своих кукловодов. Но они не перестали нести в себе их намерения и планы. Семя уже было посеяно. И оно даст всходы, если его не выжечь. Призрак замолчал и устремил свой взгляд куда-то в сторону — туда, где была стена мотеля. Но его глаза, казалось, проникали сквозь неё, сквозь саму реальность, и наблюдали за течением каких-то неведомых мне событий. Но судя по тому, как напряглись его плечи, как чуть дрогнули пальцы, сжимавшие рукоять меча, стало понятно: ничего хорошего он там не наблюдал. Спустя долгую минуту, проведённую в полном молчании, он повернулся обратно ко мне и продолжил: — По этой же причине можешь не ждать помощи. Связь с Империумом через эту точку почти невозможна. Даже с Его помощью мне трудно находиться здесь. Эту войну тебе придётся выиграть самостоятельно. Я глубоко вздохнул, переваривая услышанное. Чудно, значит воюем без тактического экстерминатуса. — Силы явно не равны, — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я уже сталкивался с ними и проиграл. Даже если удастся привлечь местных не могу гарантировать победы. У них уже наверняка появились собственные культы, а у меня едва пара человек что пойдут со мной в бой. Разница, мягко говоря, существенная. Великан не ответил. Он лишь смотрел на меня — но теперь в его взгляде было что-то новое. Он смотрел не на меня, а будто сквозь меня. Словно видел что-то гораздо более глубокое, скрытое под слоями плоти и костей. Его бирюзовые глаза изучали меня с холодным, клиническим вниманием, и в то же время он словно к чему-то прислушивался. Спустя пять минут — мучительно долгих пять минут, проведённых в полной тишине, он чему-то кивнул. — Действительно. Сказав это, он будто на секунду исчез — и тут же появился рядом со мной. Не успел даже вздрогнуть, как его левая рука легла мне на грудь. Рука была нематериальной не было ни веса, ни давления, но при этом я ощущал её присутствие каждой клеткой. — В тебе уже проходят все нужные процессы, — произнёс Драйго. Его голос звучал тише, чем раньше, но в нём появилась какая-то новая интонация. Так говорит мастер, осматривающий незавершённую работу и прикидывающий, сколько ещё осталось до совершенства. — Все необходимые изменения уже запущены. Их нужно лишь направить в нужном направлении. Ускорить. Отшлифовать. И тогда... Дальше я его уже слышал ведь по всему телу будто хлынул адский жар волной, прокатившийся по всему организму, словно расплавленный металл, влитый прямо в кровеносную систему. Кажется, я закричал, ну или попытался, потому что из горла вырвался лишь хриплый стон, больше похожий на рык раненого зверя. Тело выгнулось дугой, мышцы свело судорогой, пальцы скрючились, впиваясь ногтями в ладони до крови. В это же время я будто оказался на столе вивисектора, и операция уже началась. Одну часть будто бы отсекли и тут же отбросили в сторону за ненадобностью. А другой кусок напротив, будто окутало теплом, как весеннее солнце согревает росток, заставляя его прорасти. При чем боль была не физической, а скорее… духовной что ли. В тоже время пошли первые ростки что своими корнями активно начали заполнять свободное пространство, укореняясь в основах моего организма. Сколько длилось эта экзекуция, не известно. Но в какой-то момент жар начал не охотно отступать, словно хищник, насытившийся добычей и уходящий обратно в логово. Он схлынул, оставляя после себя звенящую пустоту и ощущение... завершённости? Это что такое было? Открыв глаза и тут же, зажмурился — свет в холле показался неестественно ярким. Но даже сквозь сжатые веки я ощущал чертовы тысячи мерцающих огоньков. Что вновь тут же затухали. — Что ты сделал со мной? — спросил хриплым голосом. Я смотрел на свою руку, сжимал и разжимал пальцы, чувствуя в них новую, непривычную силу, и пытался осознать масштаб произошедшего. Великан смотрел на меня не мигая. Его силуэт теперь мерцал почти непрерывно — контуры доспеха расплывались, руны тускнели, бирюзовое пламя меча колебалось, как догорающая свеча. — Я пробудил твой потенциал, — ответил он. — То, что ты получил вместе с геносеменем было лишь зачатком. Семенем, брошенным в неподготовленную почву. Теперь же почва подготовлена. Семя проросло, отделенное от пагубных мутаций. Теперь это твоё оружие против порождений Хаоса и против скверны этого мира. Он замолчал. Его силуэт поблёк ещё сильнее — теперь он был почти прозрачным, едва различимым в тусклом свете холла. Но прежде, чем исчезнуть окончательно, он сделал ещё одно движение. Его правая рука поднялась, и из воздуха, в ней материализовался чёрный, как без лунная ночь, плащ. Приглядевшись, смог различить сотни, плотно прилегающих друг к другу перьев. Ткань колыхалась в руках призрака, хотя воздуха в холле не было, и от него исходил слабый, едва уловимый запах — не то озона, не то горелых трав. — Возьми, — произнёс исполин, и плащ, повинуясь его воле, поплыл по воздуху ко мне. Я протянул руки и принял его — ткань оказалась невероятно лёгкой, почти невесомой, но на ощупь плотной и прочной. Перья под пальцами были гладкими, прохладными и какими-то... живыми? Что за хтонь использовали для создания такого? — Это послужит тебе подспорьем, пока ты не овладеешь пробудившейся силой в полной мере. Плащ укроет тебя от взора врагов. Развернув плащ и, накинул его на плечи. Ткань легла идеально — словно её шили специально под меня. — А теперь, — голос Драйго стал едва слышен, — мне больше нет места здесь. Я сделал всё, что мог. Остальное — за тобой. Его силуэт вспыхнул, словно сверхновая в миниатюре, тени метнулись по стенам, а затем всё погасло. А мне только и оставалось, что стоять посреди опустевшего холла, сжимая пальцами спинку кресла и чувствуя, как в груди еще ревет вулканическая стихия. Император, владыка рода людского, пусть всё это будет лишь мороком моего бредящего сознания. Но если нет? Тогда получается, что я... — Надеюсь, разговор с этим джентльменом прошёл продуктивно? — словно чёрт из табакерки раздался голос сбоку и немного заторможенно, всё ещё переваривая произошедшее, взглянул в сторону звука. У стойки администратора стоял мистер Дор, смотрящий на меня с той же дежурной, чуть рассеянной улыбкой, что и прежде. Интересно, он стоял там всё это время или только сейчас вылез из подсобки, закончив свои таинственные администраторские дела? — О да, — ответил я, с лёгким кряхтением поднимаясь с кресла. Мышцы отозвались легкой болью, а в груди всё ещё гудело эхо раскалённой магмы. —Искали ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого. Дор тихо усмехнулся, одними уголками губ. Его пальцы машинально поправили очки, а затем он вскинул левую руку, отодвинул рукав пиджака и глянул на наручные часы. — Рад слышать, что ваша беседа прошла за столь животрепещущей темой, — произнёс он, опуская руку. — Время вашего заселения уже настало. Позвольте сопроводить вас в номер. Закончив говорить, он вышел из-за стойки и направился к коридору, который уходил вглубь мотеля. Мигом последовал за ним, стараясь держаться чуть позади и на ходу запоминая дорогу. Коридор оказался на удивление длинным, с рядом не примечательными гостиничные дверями по обе стороны. Единственно что заставляло обратить на них внимание так это различные символы, нарисованные на них, заместо номеров. Какие-то были смутно знакомыми, другие больше напоминали кляксы, иные вообще трудно было разобрать. Вот, например, мы проходим мимо двери, что носила знак строгого прямоугольника, внутри которого был заключён циклопический узор, напоминающий лабиринт. Узор, казалось, двигался в тот момент, когда я на него не смотрел, и замирал, стоило мне перевести взгляд. От него веяло какой-то жутью и безумием. Расположенная напротив была отмечена двумя пересекающимися окружностями, в области пересечения которых стояла точка, делавшая символ похожим на глаз. Следующими оказались две двери, с нарисованными треугольниками. Только если на левой красовалась белая пирамида, а на правой уже чёрная и перевёрнутая. Ну прямо инь и янь. И почти в самом конце коридора мы поравнялись с дверью, которая заставила меня замедлить шаг. Ей оказалась уже знакомый проход со спиралью, что затянула всех нас в эту аномалию. Кажется даже трещины на дереве на тех же местах. Из-за двери доносился ритмичный перестук печатной машинки, с характерным в конце «дзынь!» и неразборчивое бормотание. Рядом со спиральной дверью была ещё одна — с символом, который я тоже не узнал. Круг, в который вписана буква «С», а от неё проведена черта вниз, выходящая за пределы круга. Наконец дойдя до своеобразного тупика, остановились у двери с нарисованной аквилой. Дор остановился у нее и повернулся ко мне, сложив руки за спиной. — Ваш номер, мистер Веридиан, — произнёс Дор, вновь проявляя очки. — Учитывая обстоятельства, вы вряд ли задержитесь здесь надолго. Думаю, ваши друзья уже начали беспокоиться из-за вашей пропажи. Но я искренне надеюсь, что вы останетесь довольны нашим гостеприимством и почтите сие скромное заведение своим визитом ещё раз, когда обстоятельства сложатся более благоприятно. — Непременно, — буркнул я в сторону удаляющейся по коридору спины администратора, который уже направлялся обратно на свой пост. Ага, как же. Ноги моей здесь больше не будет. Одного раза более чем достаточно, таких злоключений хватило с лихвой, чтобы больше никогда не испытывать судьбу на прочность. Я человек простой: если какое-то место пытается меня убить больше трёх раз за сутки, я стараюсь его покинуть и не возвращаться. Оушэн-Вью этот лимит давно исчерпал. Достал ключ из кармана и аккуратно вставил его в замочную скважину, поворачивая. Замок отозвался тихим щелчком. Уже берясь за ручку и готовясь потянуть её вниз, как за спиной снова раздался голос. — Напоследок, позвольте полюбопытствовать. — замерев на полпути, не оборачиваясь прикинул, где он сейчас. Если тут опять не изменилась геометрия и пространство, то Дор где-то в десяти шагах от меня. — К какому заключению вы пришли с тем джентльменом во время своей беседы? Если это, конечно, не секрет. Хм, это какая-то проверка? Он всё-таки никуда не уходил во время моего разговора с призраком? Тогда зачем спрашивать, если и так всё знает? Ай, неохота заморачиваться. Голова и без того гудела, так что играть в битву разумов вообще не охота. — Мы сошлись на сорока двух, — бросил я, так и не обернувшись, и шагнул через порог в темноту номера. Где-то позади, уже за закрывающейся дверью, мне послышался сухой смешок, напоминающий шелест страниц старой книги. А может, просто показалось. Номер оказался... обычным. Сам толком не знаю, чего ожидал — учитывая, что нахожусь в аномалии, резонно было бы ждать чего-то... аномального. Ну, знаете: стены, сочащиеся кровью, кровать, парящая в воздухе, зеркало, показывающее альтернативные версии реальности, или, на худой конец, парочку эфириалов в шкафу. Но вместо всего этого я увидел самую заурядную двуспальную кровать с аккуратно застеленным белоснежным постельным бельём, да рядом стоящую тумбочку с небольшим светильником. У стены нашёлся небольшой столик с одним стулом, на котором сиротливо ютились пустой графин и стакан. Всё чисто, аккуратно, но как-то безлико. Пожалуй, четыре звезды потолок. Самым занимательным оказалось окно. Точнее, не само окно, а вид из окна был скрытый густым туманом, который клубился за стеклом. Из интереса подошёл к нему и провёл пальцем по стеклу и вгляделся в эту белую муть. Возможно где-то там, ветвиться бесконечные подмостки и еще шастают привлеченные нами эфириалы. строительные леса, парящие в пустоте. Пройдя вглубь номера остановившись посередине огляделся по сторонам. В дальнем углу, у противоположной стены, обнаружились ещё две двери. Одна была выполнена в общем стиле номера, выкрашенная в белый цвет. А вот вторая несколько выбивалась из общей картины, полностью металлическая с тяжёлой на вид задвижкой, какие ставят на промышленных холодильниках или на дверях в бомбоубежищах. Решил начать осмотр с первой. За ней, как и следовало ожидать, находился санузел. Раковина, зеркало над ней, душевая кабина, унитаз. Белая плитка на стенах, чистые полотенца на вешалке. Ну-с, приступим к осмотру пациента. Оперившись руками о края раковины, подался вперёд и уставился на своё отражение. Лицо всё ещё моё. Ни глаз, горящих инфернальным огнём, ни проступивших на коже нечестивых символов даже клыков, выпирающих из-под верхней губы, не наблюдалось. Что не могло не радовать. Ни рогов. Ни нимба над головой. Хотя нимб, признаться, был бы забавным дополнением к образу. Но, видок у меня, прямо скажем, не ахти. До состояния «краше в гроб кладут» ещё далековато, но что-то около того. Лицо слегка осунувшееся, несколько бледное с тёмными мелкими под глазами, а они сами испещрены тонкой сеткой лопнувших капилляров, а радужка, сейчас казалась почти чёрной. Ну красавец. Прямо хоть сейчас на обложку журнала. Усмехнулся своему отражению открыл кран и плеснул в лицо холодной водой. Она оказалась приятно ледяной, словно её только что набрали из горного источника, и это немного прояснило голову. Пара глотков той же воды из-под крана и в горле перестало першить. Машинально оглядел полку над раковиной в поисках всякой одноразовой мелочёвки, которую обычно пихают в гостиничные номера. Зубная щётка в упаковке, миниатюрный тюбик пасты, кусочек мыла, может, даже одноразовый станок — всё то, что должно быть в любом уважающем себя заведении. Но ничего этого не наблюдалось. Эх, не дорабатывают. Видал, конечно, места и похуже, но осадочек остался. Видимо придаться ставить три звезды. Хотя сомневаюсь, что кто-то будет интересовать моим мнением. Вытерев лицо полотенцем, бросил его на край раковины и вышел из санузла обратно в номер. Теперь, думаю, стоит проверить вторую дверь. Задержался на секунду, чтобы вытащить пистолет из кобуры, и тут же поморщился, вспомнив, что патронов осталось — кот наплакал. Такими темпами скоро придётся переходить исключительно на нож, а это, учитывая, какие твари водятся в этой аномалии, было перспективой так себе. Ничего, будем решать проблемы по мере их поступления. Подойдя ближе, ухватился за задвижку. Холодный металл неприятно обжёг ладонь, а сама задвижка противно заскрежетала. Пришлось приложить усилие, но в конце концов кусок стали поддался и с лязгом ушел в сторону. Переводя дыхание, осторожно, стараясь не производить лишнего шума, приоткрыл дверь, ровно настолько, чтобы образовалась небольшая щель, через которую можно было осмотреть пространство впереди. За дверью оказалась темновато, но где-то в глубине, мерцали редкие лампы дневного света. Прищурившись, стали заметны обшарпанные стены с облупившейся краской, разбросанные тут и там бумаги и разломанную офисную мебель. Перевёрнутые столы, покосившиеся картотечные шкафы с выдвинутыми ящиками, стулья, сваленные в кучи. Знакомый вид, через похожую обстановку вела нас Белль, когда мы только попали в аномалию. Отстранился от металлической двери и задумался. Стоит ли мне вообще идти этим путём? С одной стороны, всё это крайне подозрительно. Меня угораздило затеряться в аномалии, да так что меня занесло в мотель, который, вот так совпадение, называется точно так же, как сама аномалия. Это всё равно что найти в ванной комнате бронированный люк, ведущий в бункер. Или в морг. Или в бункер, совмещённый с моргом. Так что-то меня заносит куда-то не туда. Короче, от этого места в целом и от этой двери в частности за версту разило какой-то неправильностью. С другой стороны, а есть ли у меня, курва, выбор? Оглянулся на окно, за котором всё так же клубился туман. Что там, за ним? Обрыв? Проверять уд точно не стану, одного падения в бездну за сегодня более чем достаточно, спасибо. Входная дверь ведёт обратно в холл, где обитает ни разу не подозрительный администратор. Можно, конечно, вернуться. Попросить хлебнуть еще чаю. Посидеть в кресле, полистать журналы — если они здесь есть. Но что это даст? Я и так узнал от него всё, что мог. Или, вернее, всё, что он хотел мне рассказать. Оставаться в холле — значит топтаться на месте. А топтание на месте в аномалии обычно заканчивается тем, что аномалия сама принимает за тебя решение. И, как правило, не в твою пользу. Оставаться в номере и ждать? Ждать чего? Когда возможное эфирное заражение, вернётся с новой силой и точно сведет меня в могилу? Когда голод и жажда окончательно лишат меня сил? Когда команда погибнет где-то там, потому что я сидел в номере и ждал у моря погоды? Уж, точно не последние, данное обещание надо держать. Вот и выходит, что вариантов у меня, по большому счёту, нет. Из всех возможных путей этот — самый хреновый, но все остальные ещё хуже. А когда все варианты плохи, выбирай тот, который хотя бы даёт шанс. Этот путь, как минимум, ведет куда-то. И это «куда-то» было лучше, чем «никуда». Устало вздохнув и потерев переносицу, решительно уперся руками и напрягшись толкнул дверь вперед. Та отварилась на удивление легко для своих габаритов, освободив путь. Достав пистолет и приготовившись к возможным проблемам, перешагнул порог. Не успев сделать и пары шагов за моей спиной раздался тяжёлый удар. Дверь захлопнулась сама собой рефлекторно обернулся, уже зная, что увижу. И да никакой двери позади не оказалось, только серая стена с облупившейся краской, покрытая сеткой мелких трещин, да пара старых, пожелтевших от времени объявлений, приклеенных к ней кнопками. Одно извещало о грядущей проверке пожарной безопасности другое предлагало сотрудникам соблюдать тишину и не оставлять еду в общих холодильниках. Ну что ж, пути назад всё равно нет. Поправив лямки рюкзака, хлопнул по ножнам на поясе, проверяя на месте ли нож (на месте, родимый) и двинулся вперёд. Офисные пространства встретили меня ещё большей атмосферой заброшенности. Нет, не так ощущением полного запустения. Если в той части, где мы проходили с командой, ещё создавалась видимость, что люди покинули эти места относительно недавно, то здесь всё выглядело по-настоящему обветшалым. Словно сюда не ступала нога человека уже несколько лет, а то и десятилетий. Спёртым воздух, пропитанный пылью, с запахом плесени и гниющей бумаги. Где-то под потолком мерно гудели лампы дневного света, но многие из них давно перегорели. То тут, то там попадались разломанные или сгнившие столы и стулья, соседствующие с трухлявыми стопками бумаг на полу. Некоторые кипы документов были такими старыми, что рассыпались в пыль от легкого движения, во избежание перспективы надышаться облаком спор и грязи обходил их стороной. Большинство дверей, что попадались мне на пути, были либо закрыты, либо завалены обрушившимся потолком, местами целые секции коридора оказались погребены под грудами бетона и арматуры. Те немногие двери, что выглядели более-менее целыми, я, конечно, попытался открыть, но те ни в какую не поддавались. То ли замки заклинило от времени, то ли само пространство аномалии не желало пускать меня в эти помещения. Решив не тратить на них время, шёл дальше. Благо ещё встречались открытые проходы или вовсе целые проломы в стенах. Кто или что их проделало, я старался не думать. Слишком уж эти проломы напоминали следы от когтей. Очень больших когтей. Так я проблуждал где-то минут двадцать. Или тридцать. Часов я не ношу, а старенький телефон и вовсе оставил в машине Николь перед выходом в каверну. И, как показала практика, не прогадал. Сомневаюсь, что он выдержал бы испытания, выпавшие на мою долю. А вот насчёт часов, думаю, стоит всё-таки прикупить какие-нибудь. Простенькие, но надёжные. Думаю, механика подойдет, чтобы постоянно не возиться с батарейками. В определённый момент меня занесло на узкий, ресчетчатый то ли пандус то ли мини балкончик, который слегка прогибался под ногами. Он тянулся вдоль стены огромного зала, уходившего вниз на пять метров. Внизу, простиралось море однотипных офисных кабинок, разделённых тонкими перегородками, уходящих вдаль. Прикидывая куда двигать дальше, как со стороны огромная куча из офисной мебели, сваленная в одну гору, словно кто-то решил построить баррикаду, доносился голос. До боли знакомы голос. — ...И он даже не попрощался! — Голос Билли, усиленный скрытыми в его теле динамиками, разносился по залу, многократно отражаясь от стен. Он звучал пафосно, трагично и до смешного театрально — впрочем, как и всё, что делал Билли. — Сей героический акт не должен был состояться! Это была не его жертва! Он узурпировал моё право пасть смертью храбрых! Я должен был быть там! Я должен был принять этот удар на себя! Но нет — он, видите ли, решил поиграть в благородного спасителя и сиганул в бездну, даже не посоветовавшись со мной! С командиром! Я хмыкнул про себя. Командиром? Билли, конечно, боец что надо, но руководить этим цирком под названием агентство деликатных поручений «Хитрые Зайцы» может только Николь. Я тут так врио. Пройдя чуть дальше по балкону, наконец увидел всю картину целиком. Внизу, у подножия огромной горы из офисной мебели расположился импровизированный лагерь моей команды. Билли стоял в центре, трагически воздев единственную уцелевшую руку к потолку и продолжал вещать. Обращался он к Белль, которая сейчас управляла Эосом. Маленький робот-заяц сидел рядом на перевёрнутом офисном стуле, и не знаю как, но этот малыш всем своим видом умудрялся выражать такую вселенскую усталость, какой позавидовал бы любой офисный работник в пятницу вечером. Энби нашлась чуть в стороне, прислонившись спиной к одной из кабинок. И… ела? И действительно в одной руке она держала сэндвич, от которого откусывала него хорошие такие куски. И что самое интересное — судя по многочисленным хлебным крошкам, обильно усыпавшим её куртку, этот сэндвич был явно не первым. Вот откуда она его достала?! И почему она не предложила никому? Вот же жадю… А, нуда. Эос банбу, а Билли киборг и питается… эфиными батарейками? Беспонятия, при мне он никогда ничего не ел, разве что посчитать за прием пищи момент, когда он вставлял себе в шею какую-то капсулу. Он настолько нашпигован имплантами? — Билли, пожалуйста, — голос Белль звучал устало, но терпеливо. — Я понимаю, что ты расстроен пропажей Тарка. Мы все расстроены. Но послушай меня! При всём своём желании я не смогу найти его в этой аномалии. Оушэн-Вью слишком велика и непредсказуема, у меня нет ни маячка, ни сигнала, ни хотя бы приблизительных координат. Думаю, лучшим решением будет мне связаться с Николь. Учитывая наше положение будет правильнее выходить из каверны. — Чушь! — злой вскрик Билли смешался с чем-то, отдалённо напоминающим треск помех. Наверное его голосовому модулю тоже досталось. Он резко опустил руку и развернулся к банбу всем корпусом, так что сервоприводы слегка скрипнули. — Белль, подумай сама! Каждый из нас — настоящий Хитрый Заяц. Это не просто название агентства, это состояние души! А когда Тарк взял мою руку у него появилась заячья лапка! Понимаешь? Заячья! Лапка! А она, как всем известно, приносит удачу! Это же элементарная логика! Так что братан никак не мог погибнуть! Повисла короткая, но очень выразительная пауза. Ну, чего то такого и стоило ожидать от нашего весельчака. — А разве удачу приносят только кроличьи лапки? — вставила свои пять копеек Энби, даже не поднимая взгляда. Она как раз дожевывала очередной кусок сэндвича, и её голос прозвучал несколько задумчиво. — С точки зрения биологии, зайцы и кролики — разные семейства. С разными лапками. Логично предположить, что и свойства у них тоже разные. Иначе бы все охотники на зайцев были бы миллионерами. Под конец своей речи она вновь откусила от бутерброда кусочек. Вот блин. Теперь и мне захотелось чего-нибудь пожевать. А тем временем наша мечница, возвращаясь к своему любимому делу случайно наткнулась взглядом на меня. Бури эмоций ожидаемо не случилось, всё-таки это Энби, и ждать от неё бурной реакции было бы несколько наивно. Но кое-что всё же изменилось. Её глаза слегка расширились, а затем она прикрыла рот ладонью, то ли чтобы скрыть удивление, то ли чтобы не подавиться сэндвичем. Я медленно поднёс указательный палец к губам. На что Энби едва заметно кивнула и отвела взгляд, возвращаясь к созерцанию пространства перед собой. А Билли тем временем продолжал свою трагическую тираду, не подозревая, что объект его скорби стоит в десяти метрах над ним. — Кролики, зайцы — какая разница? — вопрошал Билли, обращаясь как бы ко всем и ни к кому конкретно. — Дело в том, что по нашим венам течёт их природная хитрость, раскаляя сердца! Ведь я... ведь мы... — Он осёкся на полуслове, словно внезапная мысль поразила его прямо в мозг (или все же в процессор?), резко развернулся к банбу и рявкнул с такой силой, что Эос подпрыгнул на стуле: — Ты за кого его держишь?! Белль не успела ответить. Да что там — она, кажется, даже не успела осознать, что вопрос адресован ей. Потому что в следующий миг Билли, движимый своим неуёмным энтузиазмом, подскочил к банбу, схватил его обеими руками, точнее, одной рукой, но с такой силой, что и двух бы хватило и поднял маленького робота-зайца над головой. А затем начал активно трясти его из стороны в сторону, словно пытаясь вбить в Эоса свою непоколебимую веру в удачу и заячью хитрость. Уши-антенны банбу беспомощно болтались туда-сюда, а маленькие лапки дёргались в воздухе, не находя опоры. — Он самый матёрый рейдер из всех живущих! Без пяти минут охотник каверн! Да он из таких передряг выбирался, что тебе и не снились! Он не мог погибнуть! Не мог, я тебе говорю! Он просто... просто где-то застрял! Или заблудился! Или... — Би-л-л-ли, остановись! — голос Белль, искажённый динамиками трясущегося банбу, звучал прерывисто, с забавной вибрацией на каждой букве. — Меня с-с-с-сейчас укачает! У меня слабый вестибулярный аппарат и я вот-вот отключусь! Пожалуйста, поставь Эоса на место! Билли замер на полуслове, всё ещё держа банбу над головой. Казалось, он только сейчас осознал, что трясёт не просто робота, а живого человека — пусть и на расстоянии. Он медленно опустил Эоса обратно на перевёрнутый стул, и маленький банбу тут же вцепился лапками в сиденье, словно боясь, что его снова подхватят и начнут трясти. — Менеджер, пойми... — произнёс Билли, чуть остыв и переведя дыхание. — Такой зачётный перец, как Тарк, не мог умереть. Это противоречит всем законам драматургии! Мы обязаны его найти! И пусть ты не веришь в то, что он мог спастись... — Он сделал эффектную паузу, прижав единственную руку к груди. — Тогда верь в мою веру в него! Если каждый из нас поверит в Тарка достаточно сильно, сама вселенная будет вынуждена подчиниться нашей коллективной вере и вернуть его нам! Это же квантовая механика! Почти! Наверное! Пока Билли вновь набирал воздух в грудь готовясь пойти на второй заход, я принял важное и, точно оперативное, решение прекращать этот бедлам. Не то чтобы пламенная речь киборга была неинтересной, но всему есть предел. Спрыгнув с балкона и приземлившись на более-менее целый участок кучи. Гора подо мной угрожающе зашаталась, пара стульев съехала вниз с грохотом, который эхом разнёсся по залу, но в целом конструкция выдержала. И нет, я точно не вставал в пафосную позу. Правда-правда, общение с Билли никак на меня не влияет. — Это самая пламенная речь, что мне доводилось слышать, — произнёс я, оглядывая всех собравшихся. Стоит отдать Билли должное: как только раздался звук моего приземления он мгновенно выхватил свой револьвер. Но как только он услышал мой голос он замер. Робо-заяц повернул голову в мою сторону, и видит Император — даже у него глаза округлились. Жаль нельзя живую реакцию Белль, сидевшую в видеопрокате на Шестой. А Энби... Энби кушала. Вот как у неё получается так часто надкусывать этот несчастный сэндвич и так его до сих пор и не съесть? Он что, бесконечный? Или у неё там целый склад под курткой? Надо будет спросить при случае. — Тут ты превзошёл сам себя, Билли, — закончил я, спрыгивая с кучи на пол и направляясь к ним. — Даже не знаю, что было лучше: сравнение своей руки с заячьей лапкой или апелляция к квантовой механике. Будь Николь тут, обязательно подняла бы тебе зарплату. Кстати твою конечность надо будет вернуть на место как выберемся от сюда. — ТАРК?! — взревел Билли так, что гора из офисной мебели позади меня угрожающе зашаталась. — ТАРК, ЭТО ТЫ?! ТЫ ЖИВОЙ?! ЧТО ЗА... КАК... ДА ТЫ... ДА Я... ДА МЫ ТЕБЯ УЖЕ ПОХОРОНИЛИ! — Да я заметил, — ответил я, проходя в центр их импровизированной стоянки и намеренно вставая чуть боком к Энби. Есть у меня одна идейка, как разжиться перекусом. Пока Билли отходил от первого шока, а Белль пыталась осознать, что я действительно жив у меня есть окно возможностей. Главное, чтобы Энби ничего не заподозрила. А она, судя по её отстранённому виду, вообще не подозревала ни о чём, пусть так будет и дальше. Тем временем Билли наконец пришел в себя и издал нечто среднее между смехом, всхлипом и боевым кличем. Эос тем временем спрыгнул с насиженного места и подбежал ко мне и ткнул своей маленькой лапкой мне в ногу. Раз. Другой. Меня что, за призрака приняли? — Братан! — экспрессивно начал Билли, и его единственная рука снова взметнулась к потолку в драматическом жесте. — Я знал, что круче тебя только горы Юйкунь, но, похоже, ты переплюнул даже их! Ты вернулся к нам, как... как... Пока киборг подбирал подходящую метафору, маленькими шагами, смещался в сторону нашей мечницы. Та, в свою очередь, была занята оглядыванием периметра и всем своим видом показывала, что всё происходящее её не касается. Ошибка. Её взгляд медленно скользил по залу — от горы мебели до балкона, с которого я только что спрыгнул, и обратно. Сэндвич в её руке был временно забыт. Фатальная ошибка. Ультрамарин делает хвать! — Эй! — возмущённо воскликнула Энби, осознав, что её драгоценный перекус только что сменил владельца и уже направлялся ко мне в рот. Ммм, ветчина и сыр. И что-то ещё — кажется, лист салата и тонкий слой горчицы. Вкус чуть выше среднего, но после всего, что я пережил за последние часы, мне кажется это божественной амброзией. Под злым взглядом Энби в два оставшихся укуса добил сэндвич и с удовлетворённым вздохом вытер губы тыльной стороной ладони. Ух, на сытый желудок даже прошлые злоключения кажутся не такими уж и ужасными. Падение в бездну? Подумаешь. Подземная река? Бывало и хуже. Бронированный хатти? Да кто его вообще помнит. Определённо, еда — лучшее лекарство от всех болезней, включая посттравматический синдром после визита в аномалию. — Кстати, братан, — подал голос Билли, и в его интонации появилось что-то новое — смесь любопытства и искреннего восхищения, — где такой шикарный плащ достал? Тебе идёт. Выглядишь как... как настоящий тёмный рыцарь из седьмого спец эпизода Звёздных рыцарей! Только меча не хватает. Или посоха. Или... Я скосил взгляд на своё плечо. Плащ из чёрных перьев мягко колыхался, хотя сквозняка в зале не было, и каждое перо, казалось, поглощало падающий на него свет. Устало вздохнув, чувствуя, как только появившееся хорошее настроение в один миг улетучивается. — Kurwa, — не смог сдержаться и всё же ругнулся сквозь зубы. Рука сама собой сжалась в кулак. Значит, всё это было не глюком, моего перегретого эфиром сознания. Разговор с Драйго, его магия-шмагия. И миссия, которую он на меня возложил. Мда, нет покоя мёртвым. В который раз устало вздохнул, кажется, это начинает входить у меня в привычку и оглядел команду, что внимательно смотрела на меня. — Наверняка вам очень интересно услышать историю о том, как мне удалось выжить, угадал? — произнёс я и ответом послужили три кивка. — В общем, дело обстояло так... Ну а дальше я поведал им обо всём, что со мной приключилось. Ну, почти обо всём. Не то чтобы врал — скорее, недоговаривал или приуменьшал. Легче от этого не становилось конечно, но хоть так. Рассказал им про падение и как меня выбросило на берег подземной реки. Про стимулятор решил не вдавать в подробности, назвав его «запасом со службы, который выручил в нужный момент». Часть с блужданием по пещерам, бой с бронированным хатти и как свалил от него через лаз рассказал, как было. Но вот о обитателях мотеля решил умолчать. Вместо этого я отделался расплывчатой формулировкой — мол, просто наткнулся на странную зону в аномалии, что-то вроде кармана стабильного пространства, побыв в которой смог найти проход, через который и оказался здесь. Плащ? Нашёл в одном из номеров. Видимо, предыдущий постоялец оставил. Билли, кажется, проглотил эту версию без особых сомнений — его больше интересовали героические детали боя с хатти. Белль, судя по задумчивому мерцанию глаз Эоса, что-то заподозрила, но не стала давить. Кажется ее больше заинтересовал сам мотель, чем мое там прибывание. А Энби... Энби все еще сверлила меня не довольным взглядом с легким оттенком недоверия. Ууу, собока-подозревака. — Кстати, Белль, — произнёс занчив рассказ, возращаясь к насущным проблемам, — не подскажешь, сколько мы уже торчим в каверне? — М? — банбу Эос повернул голову в мою сторону, и его глаза-датчики на мгновение мигнули, пока Белль сверялась с данными на своём конце. — Два часа. У вас где-то полтора часа до конца безопасного периода пребывания в каверне. Она сделала короткую паузу, и заметил, как Эос чуть наклонил голову — верный признак того, что Белль сейчас тщательно подбирает слова. — Но, Тарк... как ты себя чувствуешь? Судя по твоему рассказу, ты мог подвергнуться гораздо более мощному эфирному заражению, чем все мы.. Если у тебя есть хоть какие-то симптомы, то думаю нам лучше сворачиваться. — Не переживай, — позволил себе немного бравады в этот раз. Обнадеживающе ей улыбнувшись. — Я крепче, чем кажется. Чувствую себя... нормально. Учитывая обстоятельства. Белль, кажется, хотела что-то возразить, но быстро сменил тему прежде, чем она успела. — Кстати, Николь в курсе о нашей ситуации? Ты с ней связывались? — Нет, — ответила Белль, и в её голосе проскользнула нотка тревоги. — Я пыталась с ней связаться, когда увела группу в безопасное место, но она не берёт трубку. Странно, принцесса никогда не выпускала телефон из рук. Думаю, она из тех людей, которые отвечают на звонок раньше, чем телефон успевает пропищать второй гудок. Если только это не звонят коллекторы или люди, которым она должна. — Ладно, — сказал я, стараясь не показывать беспокойства. — Периодически пытайся до неё дозвониться, авось ответит. Я перевёл взгляд на Билли, который всё это время стоял чуть в стороне и с нетерпением переминался с ноги на ногу, явно желая снова оказаться в центре внимания. — Так, Билли. Передатчик всё ещё при тебе? — А то! — воскликнул киборг, и тут жен достал из внутреннего кармана куртки искомое устройство с гордостью его нам демонстрируя. — Берегу его как зеницу ока! Он на мгновение замолчал, переводя взгляд с передатчика на меня и обратно, а затем решительно нажал на кнопку активации. Устройство ожило с тихим писком и на крошечном экране, вспыхнула сетка координат, и в центре её замигала яркая зелёная точка. А в паре сантиметров от неё, чуть смещённая к краю экрана, пульсировала уже красная. — Ого! — Билли поднёс передатчик ближе к лицу, и его глаза вспыхнули ярче. — Да мы почти на месте! Смотри, братан — вот мы, а вот он. Между нами метров триста, не больше! Может, даже двести пятьдесят, если по прямой! Это же рукой подать! Ещё чуть-чуть — и мы найдём эту чёртову железку, и Николь будет нами гордиться, и всё это безумное приключение наконец-то закончится! Я заглянул в экран через его плечо. Действительно, расстояние между нами и передатчиком паука было небольшим — по крайней мере, на первый взгляд. Но в аномалии прямая линия на карте далеко не всегда означала прямой путь на местности. — Белль, — окликнул я, отрывая взгляд от экрана, — что у нас с маршрутом? Как лучше добраться до паука? Эос повернул голову, и его глаза-датчики мигнули, пока Белль обрабатывала информацию. Несколько секунд тишины, нарушаемой лишь мерным гулом ламп под потолком, и она ответила: — У меня есть два варианта, — ответила Белль сосредоточенным голосом. Эос повернул голову ко мне, и его глаза-датчики мигнули, отображая какие-то данные, видимые только ей. — Первый — идти через основные коридоры, которые мы уже частично разведали, огибая потенциально опасные зоны. Маршрут относительно предсказуемый, так что путь по нему займет около получаса, может, чуть больше. Второй вариант — через разлом. Тут она сделала короткую паузу, и я заметил, как Эос чуть опустил уши-антенны. — Здесь поблизости есть один такой. Если он активен, мы можем пройти через него и оказаться прямо у цели за несколько минут. Но... — Но? — уточнил я с сомнением в голосе, и вдруг ощутил чувство дежавю. У нас был похожий диалог перед тем, как меня скинули в пропасть. Белль тогда тоже предлагала два варианта. — Но я не уверена, будет ли он активен, — продолжила Белль, не заметив, или сделав вид, что не заметила, моего скепсиса. — Его сигнал нестабилен, то исчезает, то появляется. Но по тем данным, что я смогла собрать, могу сказать точно: он односторонний. То есть обратно через него мы уже не сможем вернуться. Если мы пойдём этим путём, обратный маршрут придётся прокладывать уже на месте. Риск есть. Но есть и плюс: если мы направимся в ту сторону, то от уже готового маршрута, который я проложила ранее, мы не сильно отклонимся. — Проверить стоит, — сказал я наконец. — Если разлом работает — сэкономим время. Если нет — ничего не теряем, просто пойдём первым путём. Так, народ. Собираем вещички и выдвигаемся. Думаю, нам всем уже осточертела это каверна. Билли убрал передатчик обратно в нагрудный карман и проверил револьвер. Энби деловито стряхнула крошки с куртки и немного вытащила меч из ножен, оглядывая тот. Эос спрыгнул со стула и встал впереди, готовый вести нас через лабиринт офисных пространств. Мы двинулись в путь, и почти сразу стало ясно: здешние коридоры были близнецами. Одинаковые серые стены с облупившейся краской, одинаковые лампы дневного света под потолком, одинаковые двери с одинаковыми табличками. Будто лентяй-разработчик решил сильно не заморачиваться над очередным игровым уровнем и просто нажал ctrl+c, ctrl+v, даже не потрудившись добавить хоть какое-то разнообразие. Конечно, встречались и отличия, без них было бы совсем тоскливо. Порой нам попадались обрушившиеся потолки, заставляя нас делать крюк или, если оставалась возможность, протискиваться через узкие щели между обломками. Билли, с его широким металлическим корпусом, ворчал громче всех — протискиваться ему было труднее, чем нам. Порой коридоры были завалены мебелью. Один раз нам даже пришлось перебираться через целую гору из кресел — они были составлены друг на друга в три этажа, и конструкция эта угрожающе шаталась, пока мы по очереди карабкались через неё. Но в целом, если убрать эти редкие препятствия, коридоры были одинаковыми до зубовного скрежета. Настолько одинаковыми, что я начал всерьёз подумывать, не завел ли нас прокси в зацикленное пространство. Но Эос уверенно шагал вперёд и не давал ни единого признака того, будто что-то ныне так. Наконец мы вышли к комнате для совещаний — большому, просторному помещению с длинным овальным столом посередине, заставленным перевёрнутыми стульями и засохшими кофейными чашками. На стенах висели белые маркерные доски, исписанные формулами и схемами. Часть из них была мне смутно знакома по учебникам физики, по которым я учился в училище. Другая часть напоминала скорее каракули безумца, в которые мне даже не захотелось вникать. Но куда важнее было то, что прямо над ними, переливался разлом. Он висел в центре комнаты, прямо нал столом, и напоминал бензиновую кляксу на поверхности воды и слегка подрагивала, словно от невидимого ветра. Края её были размытыми постоянно меняя очертания, то расползаясь в стороны, то сжимаясь обратно. Сделал шаг вперёд, как тут внезапно о себе дала знать чуйка. Она не взвыла, как сирена воздушной тревоги, но она явственно намекнула о таящихся где-то рядом проблемах. Где-то на том же уровне что и при входе в каверну — Что-то не так? — спросила Белль через Эоса. Маленький банбу повернул ко мне голову, и его синие глаза-датчики вопросительно мигнули. — Нет, — ответил я, тряхнув головой. — Всё нормально. — Обернувшись к команде и произнёс, стараясь, чтобы голос звучал уверенно: — Итак, ещё раз проговариваю план на случай, если кто успел забыть. Первое: забираем паука с места гибели предыдущей команды. Второе: опционально забираем несильно повреждённые вещи погибших. Мертвым они ни к чему, а Николь сможет их кому-нибудь продать. И третье: как только паук у нас — сразу валим в направлении выхода из каверны. Вопросы? — У меня, — подала голос Энби. Она стояла, прислонившись плечом к дверному косяку, и её лицо было, как всегда, бесстрастным. — Согласно статье сто семьдесят третьей Уголовного кодекса Нью-Эриду, мародёрство — то есть изъятие имущества, находящегося при погибших или в месте их гибели, без надлежащего разрешения властей или ближайших родственников, — карается штрафом в размере до пятидесяти тысяч денни либо лишением свободы на срок до двух лет. Если деяние совершено в зоне каверны или иной аномалии — срок увеличивается до пяти лет. Повисла пауза. Билли перевёл взгляд с Энби на меня, словно пытаясь переварить услышанное. Белль через Эоса издала нечто средние между вздохом и тихим смешком. А я приложил максимум усилий что бы не закатить глаза. Что-то она и слова не сказала, когда бы шманали горе повстанцев в том торговом центре. Или это такая мстя за сэндвич? Так и запишем: не при каких обстоятельствах не трогать еду Энби. — Я сказал «опционально». Что значит — по желанию. Лично мне лишняя пачка дэнни карман не тянет. — Тарк, — раздался голос Белль. Эос пристроился сбоку от меня, семеня своими маленькими лапками и стараясь не отставать. — Ты упомянул «предыдущую команду». Что за команда? Кто они? Я замедлил шаг, обдумывая ответ. Мы как раз подходили к разлому, и его фиолетовое сияние отбрасывало на наши лица причудливые, дрожащие тени. — Бывшие военные, что толи дезертировали, толи сами ушли. Украли собственность Белобога, по заказу конкурентов. Но их обманул один хакер и они исчезли в этой аномалии. Наша задача — вернуть робота, законным владельцам. А звали они себя… — тут пришлось напрячь память, ибо у меня эта информация банально вылетела из головы. Вроде бы было что-то простое, такое что бы легко запомнить. Только вот я все равно умудрился забыть. — Толи три икса толи пятый Г. Не суть важно. Помахав перед собой рукой показывая, что не столь уж и важно, как там себя называли погибшие шагнул в разлом. Конечно, без щита идти первым несколько рискованно, но думаю аура не подведет. Так, минутку, а о ней я рассказал остальным? Пиреноид через не стабильный разлом ощущался странным, словно прыгнул в ледяную воду. Мир на мгновение схлопнулся в точку, сжался до размеров булавочной головки, а затем вернулся в нормальное состояние. Я оказался в каком-то производственном помещении. Высокие потолки терялись в полумраке, стены были сложены из грубого, необработанного бетона, а пол усеян шестерёнками и обрывками кабелей. — Ты кто, мать его, такой?! — раздался зычный голос. Не успел тот договорить как пистолет сам собой оказался в руке, палец лёг на спусковой крючок, ствол устремился в сторону голоса. Вот только стало видно, что на меня уже нацелено дуло снайперской винтовки. А ее сжимал не молодой мужчина со светлыми волосами, внимательно следивший за каждым моим движением. Владыка, ниспошли мне сил, это задание все никак не хочет завершаться.