Горький обман.

Три года. Три года упорной работы, честных разговоров ночами напролет, моментов недоверия, которые сменялись еще большей близостью, и тихого, постепенного исцеления. Их путь нельзя было назвать легким. Слишком много боли и обид лежало между ними, но они шли по этому пути вместе, рука об руку. Их новая квартира пахла совсем по-другому. Не горьким кофе и гарью выпечки, а уютной смесью свежемолотых зерен, сладкой выпечкой и, конечно, ни с чем не сравнимым запахом детства — теплого молока, нежной кожи и легкой, едва уловимой сладости. Воздух был наполнен миром — тем самым, который они так долго искали. Тэхён, стоя у большого окна в гостиной, смотрел на заснеженный парк. Он чувствовал знакомые объятия, которые обвили его сзади, и губы, прикоснувшиеся к его виску. — О чем задумался, лучик? — тихо спросил Чонгук, его голос, некогда резавший слух, теперь был для Тэхёна самым сокровенным звуком. — О том, как все изменилось, — ответил Тэхён, поворачиваясь в его объятиях и встречая его взгляд. В глазах Чонгука не осталось и тени былой наглости — только глубокая, спокойная любовь и ответственность. На ковре, окруженный мягкими подушками и игрушками, сидел их сын. Маленький Алсу, омежка, которому только-только исполнилось три года. Его собственный запах был похож на спелую клубнику, и он смешивался с родительскими феромонами. Их путь к этому утру не был усыпан лепестками роз. Те три года, что последовали за тем дождливым вечером, были годами усердной работы. Над доверием, обидой, страхом быть снова обманутым. Они ходили к семейному психологу, учились заново разговаривать друг с другом, не защищаясь и не нападая. Чонгук научился терпению, а Тэхён — снова доверять. Решение усыновить ребенка стало для них обоим логичным и самым счастливым шагом. Они оба знали, что хотят дать свой дом тому, кто в нем нуждается. И когда они впервые увидели крошечного Алсу в детском доме, с его большими, испуганными глазками, оба поняли — это он. Под их любовью Алсу расцвел: из замкнутого и тихого мальчика он превратился в жизнерадостного, любознательного ребенка, который знал, что его безусловно любят. — Мы справились, — тихо сказал Чонгук, следуя взгляду Тэхёна. — Несмотря ни на что. Мы построили это. Тэхён кивнул, на глаза навернулись предательские слезы, но на этот раз — слезы чистой, абсолютной радости. Он взял Чонгука за руку, и их пальцы сплелись в крепком замке. — Да, справились. И знаешь, что самое главное? — Что? — Чонгук прикоснулся лбом к его виску. —Я наконец-то поверил, что «навсегда» — это про нас. У них была работа, которая нравилась обоим, уютный дом, полный смеха и любви, и их маленький сын, чье сердце они спасли, а он, в ответ, исцелил их души. Это и был настоящий, заслуженный счастливый конец.