Octagon

— Что ты знаешь обо мне?.. — тихо произнес Юнхо. Присутствие недосказанности и скрытности лишь усиливал эффект тревоги внутри. Ладони покрывались холодной липкой пленкой, а кончики пальцев покалывали от нервозности. — Зависит от того, что знаешь о нас ты, — Минги не был настроен враждебно, но и дружелюбие не выказывал — типичный жест осторожности. Юнхо лишь прикрыл глаза и тихо фыркнул, продолжая хранить молчание. — Может перестанем ходить вокруг да около? — вопросительно выгнутая бровь и низкий тон голоса говорили больше, чем другие слова. Юнхо нервно облизал губы — внезапно во рту стало сухо. Минги умело дергал за глубоко спрятанные ниточки и снимал один слой плотной кожуры за другим. — Я могу надавить на тебя, могу выбить каждый ответ, но ты прекрасно знаешь, чем это закончится. Но это меньшее, чего бы хотелось делать. Выбор только за тобой. — Я вам не враг… — пробормотал Юнхо под нос. — Даже если я расскажу то, что знаю — что это даст? Ты ведь и сам все знаешь. — Возможно да, возможно нет, малыш. Давай начнем с самого простого — откуда ты знаешь о брошенной военной базе? — Ну… — взгляд как скальпель резал плотные швы на затянутой ране. Юнхо уже и забыл, зачем на самом деле пришел сюда — настолько он был ошарашен чужим гостеприимством и дружелюбием. — Когда-то это место было моим домом. — Хорошо. Что на самом деле произошло с рейдерами Баклера? — взгляд смягчился, а на лице Минги нарисовалась нежная улыбка. Костяшки на руках Юнхо побелели от напряжения, когда он сжал их в кулаки. Когда-нибудь этот вопрос всплыл бы на поверхность и правда все равно бы показала свой чертов нос. Вполне возможно, Минги знал намного больше, чем говорил, но он хотел лично услышать каждую историю от Юнхо. — Я навел ищеек на них, — с раздражением ответил Юнхо. — Когда они узнали, кем я являлся на самом деле, Баклер намеревался вернуть меня обратно в Октагон. Я не мог позволить этому произойти, понимаешь? — Минги лишь одобрительно хмыкнул — он знал, какой сволочью на самом деле являлся другой мужчина, в чьи руки он попал. — Моя кровная связь с людьми из крепости совсем ни о чем не говорила. То, что меня держал как вшивую псину на цепи собственный брат… Они действительно думали, что после всего пережитого дерьма я буду верен ублюдку, который делал страшные вещи. Минги ничего не ответил, но глаза говорили больше, чем любое другое слово. Полные сострадания и жалости. Юнхо это ненавидел, но осуждать другого человека не мог. — А теперь вернемся к корню диалога: что ты знаешь о нас? — спустя молчаливые минуты, которые помогли немного притупить очередной эмоциональный взрыв, Минги продолжил мягкий допрос. — Чхве Сан, двадцать семь лет, эксперимент под номером ноль семь один ноль из подразделения «Свиноферма» крепости Октагон. Отличительные черты: крепкое телосложение, темные волосы, смуглая кожа. На плече есть металлическая пластина из-за неудачной мышечной инъекции. Особо опасен за счет великолепных навыков рукопашного боя. Разыскивается за убийство семьи одного из инвесторов Октагона, — Юнхо внимательно следил за реакцией Минги. Пока ни один мускул не дрогнул на его лице. — Кан Ёсан, двадцать семь лет, был напарником Чхве Сана в подразделении «Свиноферма» крепости Октагон. Эксперимент под номером ноль шесть один пять. Отличительные черты: мягкое лицо, бионический протез вместо левого глаза, светлая кожа, невысокий рост, крепкое телосложение. Особо опасен из-за наличия доступа ко всем информационным базам Октагона. Разыскивается за взлом системы безопасности и кражу личных данных инвесторов. — тихое напевание под нос показывало, что Минги внимательно слушал все, что Юнхо говорил. Пока все слишком гладко и спокойно. — Сон Минги, тридцать четыре года, личный сторожевой пес господина Октана, эксперимент под номером ноль восемь ноль девять из подразделения «Псарня» крепости Октагон. Отличительные черты: высокий, крепкого телосложения, бионический протез левой руки. Особо опасен. Разыскивается за покушение на убийство главы Октагона, убийство нескольких высокопоставленных личностей во время «игры», поджог гостевых комнат подразделения «Алая гладь». — Это все? — вопрос Минги заставил Юнхо нахмуриться в попытках вспомнить, не упустил ли он что-то важное. Когда один из фактов всплыл мутной пленкой, глаза Юнхо округлились и он снова взглянул на Минги более внимательно. Ну как же Юнхо был глуп! — Смотрю, узнал меня, малыш? — в какой-то момент Минги оказался совсем близко к лицу Юнхо. — Честно говоря, я все думал, ты это или нет. Когда я видел тебя в последний раз, тебе было пятнадцать. И возможно, если бы не Ёсан, то никогда бы и не смог догадаться. — Принцесса? — голос дрожал от сомнений. Щеки и уши покраснели из-за внезапного давления, которое принес за собой шум в ушах. Юнхо не мог поверить, что снова увидел его. — Твою мать, это единственное, что ты запомнил из казарм, да? — Минги громко рассмеялся и прикрыл смущенную улыбку ладонью. — Какого черта, Юнхо! Я был тебе старшим, а ты зовешь меня Принцессой! Юнхо тихо всхлипнул — перед ним сидел не просто мужчина, который принял в свою небольшую команду, а тот, кто дарил ему ту маленькую заботу, в которой он нуждался в самые темные дни детства. Шершавая ладонь коснулась его покрасневшей от стыда скулы и нежно погладила ее. Точно так же, как это было в раньше. Нежность во взгляде, словно старший брат успокаивал младшего и безмолвно обещал, что все будет хорошо. Что он защитит, что поддержит и всегда протянет руку помощи, когда это будет необходимо. Юнхо схватился за чужое запястье и до боли вжал в собственную щеку — всхлипы звучали громче, а горячие слезы бесконтрольно текли по красивому юному лицу. Минги не старался успокоить, а наоборот — дал волю чужим чувствам и бремени вырваться наружу. — Господин Мерлин был поистине хорошим человеком. По какой причине у него вырос такой ублюдок — все еще остается загадкой. К сожалению, после его смерти все, кто работал на базе, были отправлены в крепость, чтобы начать строительство. Так что я принял участие в постройке места, где происходили и происходят до сих пор ужасные вещи. Единственный плюс — я знал почти всю планировку. Так что мне это очень помогло при побеге. Я правда очень хотел забрать тебя, но… — Я знаю, — сквозь икоту от накатившей истерики перебил его Юнхо. Он бы и рад перестать задыхаться и взять себя в руки, но эмоции от встречи с человеком, который был ему ближе родного отца и тем более ублюдка-брата не давали сделать даже нормального вдоха. Юнхо отбросил былые сомнения и страхи назад и просто прижался раскрасневшейся влажней щекой к чужой крепкой груди. Привычная теплота и мягкость вернули Юнхо обратно на двенадцать лет назад, словно и не было никакой пропасти в виде кошмарного сна, из которого не было выхода. Хотя отец никогда не проявлял к нему жестокости или полного безразличия, но и нежности не было. Он сразу готовил его к реалиям открытого взрослого выживания, в котором не жалеют даже детей. Единственный, кто мог подарить ему хоть какую-то родительскую заботу был Минги. Не смотря на юный возраст, Юнхо все понимал — он просто испытывал к нему жалость, потому что маленький мальчик оказался в жестком и не способном к любви мире. Казалось, прошли часы в полной, но комфортной тишине, прежде чем они услышали рев от пескохода и быстрый топот, словно кто-то бежит. Минги напрягся — свободной рукой он потянулся в щель между кроватью и бетонной стеной и достал спрятанный пистолет. Указательный бионический палец коснулся губ Юнхо, давая сигнал о сохранении тишины. — Минги! — громкий крик Сана эхом пронесся по коридору. Несмотря на знакомый и узнаваемый голос, Минги не спешил отвечать, а дуло от пистолета все еще было направлено на закрытую дверь. — Рехаб! — Твою мать, — выругался Минги и тут же принялся поспешно собираться. — Сколько времени у нас есть? — Не больше часа! Потом все расскажем, надо скорее сваливать отсюда. — Поняли, — быстрые шаги за дверью добавили только больше вопросов. — Юнхо, быстро возвращайся в свою комнату и собери вещи, потом иди к титанорейлу. Подготовь оружие так, чтобы оно было в быстром доступе, на всякий случай. Это приказ. Юнхо кивнул без лишних вопросов и поспешно вышел из комнаты. Ответ на происходящее можно получить потом — в первую очередь нужно выполнять приказ. Первое, что было перед глазами — Ёсан с окровавленной открытой раной на левом предплечье и Сан, который старался как можно быстрее обмотать ее тряпками. Жгут пережимал мягкую кожу выше локтя в попытке остановить кровотечение. Минги, по всей видимости, еще не вышел из комнаты. — Красавчик! Быстро заползай в задний отсек рейла, — сквозь шипение и глухие стоны, громко сказал Ёсан. — Что произошло? — Потом дорогой, все потом, — Сан метнул на Юнхо обеспокоенный взгляд. Казалось, словно они столкнулись со стаей пустопсов. Оба были в мелких ссадинах, забитыми пылью. — Умеешь оказывать первую помощь? — Юнхо сел на заднее сиденье и кивнул, когда ему в руки передали раненого человека. — Тогда доверяю его тебе. Прошу, следи за его состоянием. Судя по бледности кожи, синеве вокруг глаза и холодному поту на лице, Ёсан успел потерять достаточное количество крови прежде, чем они добрались до убежища. Несмотря на тяжелое состояние, он все еще продолжал улыбаться. — Почему ты улыбаешься? — Юнхо раскатал обагренную ткань, чтобы внимательно осомотреть ранение. Вид крови не вызвал у него отвращения или паники, а вот запах… Горло стягивало в удушающие тиски из-за подступающей тошноты. Юнхо старался игнорировать все рвотные позывы для оказании помощи. Вместо ответа Ёсан медленно прикрыл глаза — обычный обморок от кровопотери. Юнхо понимал, что рана не была настолько серьезной, чтобы он мог умереть, однако достаточно сильной для потери сознания. Беглый взгляд по задней каюте помог обнаружить открытую аптечку, в которой находились два шприца Адреналина. Сейчас в них не было необходимости, поэтому он быстро нашел иглу и бионитки. — Спирт есть? — Сан с переднего сиденья протянул руку назад, чтобы передать ему бутылку с горючей жидкостью. Все же лучше, чем ничего. Юнхо добротно облил руки и плеснул на открытую рану. Он не медик, но обеззаразить стоило в любом случае. В полевых условиях любые средства хороши, особенно в нынешних реалиях. Юнхо настолько был сосредоточен на игле с биониткой, что совсем не обратил внимание, как они выехали из убежища. Прежде чем приступить к внезапной операции, он прикрепил яркий фонарик к одному из сидений. Изогнутая длинная игла позволяла легко соединить разорванные мышечные ткани между собой, однако работа требовала полной концентрации и аккуратности. Длинные тонкие пальцы медленно и с осторожностью скользили по багровым сплетениям. Крови были уже не так много, однако она неприятно липла к коже и стягивала сухой пленкой. Почему-то Юнхо ощущал непрерывное Дежавю именно в этот момент, когда оказывал помощь Ёсану. Словно он делал это не один раз, а многие в прошлом. Нет он, безусловно, уже имел дело с открытыми ранами и оказанию первой помощи в отряде Баклера, но конкретно эта ситуация шла откуда-то издалека. В какой-то момент рука задрожала и Юнхо чуть было не промахнулся, воткнув иглу себе в палец. Было ли это чувство связано с Октагоном? — Минги? — спустя некоторое время, Юнхо все же нарушил напряженное молчание. Ответа не последовало. Быстрый осмотр вокруг не сделал ситуацию яснее. Когда с раной было покончено, разорванные старые тряпки тут же были обработаны остатками дезинфицирующей жидкости. Теперь Юнхо мог спокойно отвлечься и наконец-то обернуться назад. Минги не было с ними. — Какого хрена?! — громко, с толикой паники и гнева, возразил Юнхо. Он только-только смог найти человека, который был для него ценнее даже собственной матери, как снова потерял его. — Сан! Упорное молчание заставило Юнхо подавиться собственной желчью, которая вот-вот грозилась вырваться наружу в порыве эмоций. Пока Ёсан продолжал восстанавливать свои силы, даже если и находился в обморочном состоянии, Юнхо не сдерживал громкость голоса. Очередной панический приступ снова грозился ворваться в сознание. Дыхание из спокойного резко сменилось на прерывистое. Мутная пленка перед глазами размыла абсолютно каждый сантиметр пространства. Юнхо смежил веки и постарался взять себя в руки. — Не беспокойся о нем. Он присоединится немного позже, как только закончит с подготовкой, — Сан говорил совершенно ровно, без дрожи или малейшей тревоги в голосе. — Он свое дело знает, поверь мне. — Что с вами произошло? Куда мы направляемся? — поток вопросов хлынул из Юнхо, словно путник добрался до бутылки воды, которую пытался судорожно испить до дна. — Это была хренова ловушка, чувак, — а вот теперь нервный смешок, что слетел с чужой ухмылки, невозможно было скрыть. — Они несколько лет ждали, пока мы найдем этот чертов ящик, чтобы устроить нам целое гребанное шоу, понимаешь? — Ловушка… — Юнхо нахмурился, но продолжал внимательно слушать. Судя по чужим ранам, это было что-то типо самодельной осколочной бомбы. Октан любил играться с чужими жизнями, устраивая западню или подкладывая ловушки в свои «награды». Кто-то забывался и попросту на радостях бежал раскрывать опасный подарок, чтобы потом оказаться либо покалеченным, либо и вовсе лишиться жизни. Но были и те, кто всегда осторожничал: внимательно осматривал каждый сантиметр подозрительного ящика, ждал реакции зрителей и хозяина. Юнхо вспомнил, как один юноша настолько был преисполнен победой, что даже не заметил нить, которая при открытии активировала ловушку внутри ящика. Когда он его распахнул, то раскрытые от восторга глаза тут же пробили насквозь два выкатившихся штыря. Сила удара была настолько сильной, что его голову отбросило назад, а глазные яблоки так и остались нанизаны на металлические прутья. Пустые, наполненные кровью и тьмой глазницы, были направлены на Юнхо. Это было впервые, когда он посетил финальный раунд игры. — Думаешь, твой информатор слил ему что-то? — Не уверен, — Сан старался не отвлекаться от вождения, так как в пустыне все еще царила ночь, хотя луны уже не было видно. Звук скрипа кожи на руле Титанорейла показывал чужой тихий гнев, — Но мы это выясним. Я это выясню. — Куда мы направляемся? Что будет с убежищем? — Юнхо осторожно коснулся светлых прядей на лбу Ёсана. Они были влажными и слипшимися от влажности. Линии морщин меж бровей от лихорадки и боли уже были не такими глубокими, а дыхание выровнялось. Повязанные самодельные бинты на руках больше не обагрены — кровотечение удалось полностью остановить. Руки все еще были испачканы чужой кровью, однако Юнхо не торопился ее стирать — сейчас расход воды на одного члена команды неизвестен. — В одно из надежных поселений, — Сан кинул быстрый взгляд через плечо: он смотрел только на Ёсана. — Как он? — Лихорадки нет, кровотечение остановлено. Ему нужно отсыпаться и восстанавливать силы. А еще желательно найти хоть какого-то медика, потому что в своих способностях я не очень уверен. Сан лишь кивнул в ответ без лишних слов. Юнхо воспринял это как знак, что стоило немного отдохнуть прежде, чем они достигнут пункта назначения. Мысли снова вернулись к Минги: почему он остался? Спустя долгие годы одиночества и пыток, Юнхо наконец-то воссоединился с человеком, к которому испытывал неоднозначные и, возможно, даже неправильные для ребенка чувства. И вот очередная преграда в виде Октана встала перед ними. Почему же Юнхо не мог вспомнить Минги? Воспоминания из детства тугими нитями тянулись по давно заброшенной тропинке, что пытались привести к верному выходу из лабиринта. Возможно, из-за ошеломительного количества наркотиков и препаратов, которыми пичкали подростка, они попросту размылись. Хотя есть несколько особо ярких, которые Юнхо старался помнить и прокручивать каждый день. Однако лицо человека, который приносил ему маленькие арбузные леденцы, потерялось в темноте. Только большие ладони с огрубевшей от работы кожей и маленькими крапинками мозолей на подушечках пальцев. “Я не могу так поступить с тобой”, — теперь эта фраза действительно обрела смысл. Испытывал ли Минги вину за то, что не смог вытащить Юнхо из плена или же он продолжал видеть того самого десятилетнего мальчишку, с которым возился в юности? Каждая новая мысль и ее продолжение резали больнее, чем острие лезвия по нежной коже. Юнхо уже не был ребенком. Если быть точнее, он слишком рано стал взрослым, чтобы его жалеть. Это самое последнее чувство, которое он хотел видеть в свою сторону. У Сана и Ёсана была не менее тяжелая ноша на плечах. Минги тоже пронес на исполосованной рубцами спине тяжелый груз. Они все были на равных. — Я сразу понял, что ты не говоришь на чистоту, — Сан резко прервал поток мыслей, что безостановочно текли по загруженному мозгу. Юнхо даже не сразу понял, что это было адресовано ему. — Можешь не рассказывать ничего, но некоторой информацией мы владеем. — Мне нечего скрывать, — тут же парировал спокойным голосом Юнхо. — Вы не были честны со мной, я не был честен с вами. Я знаю о вас, вы знаете обо мне. Прошлое было, оно не забудется никогда, но мы можем просто жить дальше, верно? — Верно, красавчик, — хриплый ото сна голос ворвался в диалог. Это бы Ёсан. Легкая улыбка тут же осветила красивое лицо. Юнхо завороженно наблюдал, как бионический глаз задрожал на несколько секунд, фокусируясь. — Черт, как же голова кружится. — Скоро мы прибудем в Бун-Айрон. — Кто это? — внезапно Юнхо подумал о том, что ему хотелось прижаться к губам Ёсана. Они были тоньше, чем у Минги, но складывалось ощущение, что на ощупь невероятно мягкие. — Там живут хорошие люди, они могут дать нам временное жилище, — Ёсан немного сместился с места и уложил голову на бедра Юнхо. Внезапное приятное тепло растеклось по внутренней части бедер и поднялось до самого живота. Юнхо слегка прикусил нижнюю губу, чтобы пожевать ее. — Пубертатный мальчишка. — Эй! — румянец быстро окрасил скулы и уши Юнхо, но чужое веселье заставило его расплыться в улыбке. Это была не претензия, а приятная шутка с легким флиртом. Почему-то именно сейчас сложилось впечатление, словно он нашел свое место здесь: в огромном титанорейле посреди ночной пустыни, в постоянных бегах, но рядом с тремя замечательными мужчинами. Кстати о третьем. — Прошло уже несколько часов, Сан. С Минги все будет в порядке? — Да, — слишком резкий и короткий ответ озадачил Юнхо, но прежде, чем он успел что-нибудь сказать, Сан продолжил. — Нам нужно стереть любые следы нашего присутствия. Ничего лучше огня это не сделает. А как ты знаешь, он хорошо с ним обращается. «Поджог гостевых комнат подразделения «Алая гладь»», — сразу всплыла информация из портфолио Минги. Чувство тревоги внутри никуда не пропадало, а лишь набирало обороты. Юнхо не мог понять, почему складывалось ощущение, что им нужно вернуться обратно. Тупые ногти все сильнее отколупывали от рук кусочки чужой запекшейся крови, что плотной пленкой стягивала кожу. А если Минги не успеет спрятаться, то что тогда? Его поймают или убьют? От одной только этой мысли страх дрожью пробежался по телу. Возможно, это пустое волнение, но внутреннее чутье пока что еще ни разу не подводило Юнхо. Он осторожно поднялся с места и перескочил на переднее сиденье. — Я не пущу тебя, — Сан лишь тяжело вздохнул — он сразу понял, зачем Юнхо подсел к нему. — Сан, прошу тебя… — Слушай, мне был дан приказ — довезти вас, а в особенности тебя, до безопасного места. Ясно? — за толстым лобовым стеклом небо постепенно переливалось из темно-синего в розовый. Утро уже наступало на пятки ночи. — Я безоговорочно доверяю Минги и знаю, что он может сделать что угодно ради близких людей. Доверься ему и его выбору, окей? Он вернется. Возможно, не сегодня, но точно вернется. Ты, как и я и Ёсан, слишком дорог для него. — Я? — Юнхо на миг расширил глаза от удивления. — Видимо ты и правда многое не помнишь, — улыбка Сана была такой же теплой, как рассветное небо впереди. В какую-то секунду Юнхо показалось, что Сан знает намного больше, чем предполагалось. — Как же я устал от этих недомолвок… — Думаю, твой мозг заблокировал большинство воспоминаний, так как ты был еще очень юным, — предположил Ёсан. — Человеческий мозг и память — очень интересная штука. А если его еще и постоянно притуплять или, наоборот, разогнать искусственно — можно получить необычные результаты. Мы были не просто экспериментами, а подопытными крысами, на которых проверяли те или иные препараты в полевых условиях. Октагон — это не совсем игры на выживание. — Что? — Юнхо не мог поверить в то, что слышал. Так вот почему их называли “эксперементы”. — Октагон — это, в первую очередь, лаборатория. Господин Мерелин потому и выгнал Октана со своей базы, когда узнал, что сын промышляет опытами над людьми за спиной. Сначала все начиналось с безобидного, но потом, когда жадные до открытий человеческих возможностей лидеры работорговцев и пиратов стали спонсировать Октана не только кредитами, но и людьми… Это превратилось в настоящий ад. — Так вы, получается… — несмотря на первые теплые лучи солнца, Юнхо почувствовал холод на коже. Он абсолютно не подозревал о том, что на самом деле скрывалось за омерзительной восьмиугольной крепостью. — Вы там работали? Сан молча кивнул. Глубокие морщины выступили на его лбу. Выражение отвращения и полного отчаяния. Он чувствовал вину за то, что они делали с другими людьми в этих стенах. Калечили, убивали, испытывали до самого последнего вздоха чужие возможности и выносливость. Слабые отсекались, пока сильные давили чужие головы массивными ботинками. Юнхо воочию наблюдал за множеством финалов, которые проходили в разных подразделениях, но он понятия не имел, что за каждым из них скрывались тонны экспериментов и самое ужасное насилие, которое несло за собой клеймо “Ради науки”. — Когда Минги попал в лабораторию подразделения “Свиноферма”, я сразу понял, что мы можем попытаться поднять бунт. Он был достаточно выносливым и прошел через многие эксперименты. По началу он был настроен враждебно и все время повторял, что ему нужно попасть в “Алую гладь”. Тогда мы понятия не имели, зачем ему это было нужно, — Сан снова взглянул на Юнхо. — Но теперь понимаем. Как ты мог догадаться, у нас ничего не вышло и пришлось бежать. И вот уже восемь лет только и делаем, что находимся в бегах. Мы не в силах остановить то, что разрослось черной плесенью по всему периметру. Ты можешь сколько угодно оттирать ее, но если она дала свои споры — от нее уже не избавишься. К сожалению, Сан был прав. Эта зараза, которая плотно засела в гнилом мире. Единственное, что они могли делать — убегать. Убегать до тех пор, пока не умрут. Юнхо лишь просто откинулся на спинку сидения и смотрел вдаль бескрайней пустыни, где мелькали редкие заброшенные высотки с выбитыми окнами и расцарапанными от песчаных бурь стенами. Теперь его дом — бесконечные пески, а семья — люди, которые пошли против системы. Это был совсем небольшой бункер в самом сердце заброшенного города. Перед въездом на чужую территорию, Юнхо обратил внимание на флаг, что возвышался над сетчатым колючим забором. Это было обозначение территории пиратов. Прежде, чем Юнхо начал паниковать, Ёсан тут же успокоил его — эти люди таким образом прятались и прикрывались от назойливых гостей и работорговцев. На самом же деле это был бункер отряда рейдеров, у которых они раньше жили. — Почему здесь никого нет? — Юнхо был удивлен. Это был совсем небольшой коридор с несколькими комнатами. Две спальни, кухня с гостинной и что-то типо уборной капсулы. — Это “Рехаб” — место для временного жилища. Чаще всего оно пустует, потому что здесь слишком мало места. На удобства не надейся, придется потесниться и свыкнуться с духотой из-за плохой вентиляции. Мы здесь на пару-тройку дней точно зависнем. Как минимум у них были старые обшарпанные матрасы, стол и огромная железная бочка с водой. Лучше, чем ничего. Юнхо бросил рюкзак в самом дальнем помещении и сразу направился в сторону выхода. Сан резко схватил его за запястье и усадил на облезлый временем диван. — Не высовывайся пока наружу, — Юнхо тяжело вздохнул и снова посмотрел в серьезные, полные беспокойства глаза, но не стал перечить. Если он сейчас будет действовать исключительно на своих эмоциях, это может привести к еще большим проблемам. Сан похлопал его по плечу и вышел на кухню. — Помоги мне с Ёсаном, отвлекись немного. — Что от меня требуется? — грохот и скрип от открывающихся шкафчиков и ящиков бил по голым стенам бункера. Шумоизоляция здесь тоже была отвратительной. Через пару минут Юнхо на колени упала медицинская аптечка — все было ясно без лишних слов. — Надо поменять повязки и проверить раны. Я пока поищу, чем мы можем перекусить. Ёсан сидел на потрепанном матрасе, прижавшись спиной к бетонной стене. Голова была опущена, а сам он выглядел так, словно дремал. Юнхо осторожно подсел рядом, к раненой руке, и начал разматывать старые повязки. — Ты и правда хорош во всем, Юнхо, — тихо сказал Ёсан. Швы были кривыми, но признаков заражения нет. Промокнув чистую тряпку небольшим количеством спирта, Юнхо осторожно стал обтирать руку. Сквозь шипение и тихие стоны, Ёсан продолжил. — Наверное, ты этого не помнишь, но в «Алой глади» ты был ассистентом одного из докторов и занимался лечением раненых. Когда Минги лишился руки, ты был тем, кто выхаживал его. — Я совсем этого не помню… — рука Юнхо дрогнула, а голос дрожал. Почему воспоминания о Минги были такими мутными и расплывчатыми? Юнхо четко помнил каждое наказание, помнил чужие руки, что трогали его и острые лезвия, что оставляли на мягкой коже глубокие рубцы. Видел, как насиловали других рабов и как некоторые просто умирали от бессилия или голода. Каждая отвратительная смерть или пытка словно была выжжена под веками, приходила во сне или вовсе иллюзией вставала перед глазами. — Думаю, со временем все вернется. Ты сейчас не находишься под действием препаратов. Процесс отмены всегда несет за собой только плохое, блокируя мозгу и нервной системе хорошее, потому что они в стрессе. Каждый из нас через это прошел, — Ёсан осторожно коснулся свободной рукой подбородка Юнхо, чтобы поднять его голову и задержать взгляд друг напротив друга. Разговор ощущался интимным и откровенным. Влажные от духоты светлые пряди липли ко лбу и открытой шее, стекая маленькими каплями и впитываясь в ворот борцовки. — Мы поможем. Я знаю, что ты тайком принимал Ксанокс, но пора бросить это дело, Юнхо. Если бы мы хотели, то давно уже сдали тебя знакомым работорговцам. Но, как видишь, ты все еще здесь. Юнхо не сказал ни слова. Он слышал приближающиеся шаги Сана, но даже это его не остановило. Губы Ёсана действительно были мягкими, словно пропитанная сладостью вата. Это не был поцелуй, полный страсти или глубокой похоти. Просто порыв выразить свои чувства и эмоции, которые не можешь передать словами. Колючая от пробивающейся щетины кожа цеплялась над губой из-за внезапного давления от Ёсана. Влажный язык ловко проскользнул по нижней губе, размазывая слюну, в немой просьбе. Но Юнхо лишь только мягко оттолкнул его в ответ. — Сейчас не стоит, — с тихим стоном пробормотал Юнхо. Понимающая и нежная улыбка делала лицо Ёсана еще более красивым. — Тебе надо восстановиться. — Тц, а я бы посмотрел, — Сан стоял в проходе, оперевшись плечом о дверной косяк — руки были сложены на упругой груди. Казалось, он выглядел довольным и заинтересованным картиной, которая происходила несколько секунд назад. — Но Юнхо прав. Румянец расползся теперь не только на скулы и уши, но и вниз по шее. Стыд смешался со смущением, от чего Юнхо почувствовал легкий укол возбуждения внизу живота. Возможно, в будущем, он подумает над этим и даже не будет против. Под пристальным взглядом Сана и Ёсана, Юнхо продолжил осмотр и обработку ран, после чего ему протянули жестяную банку с рисовой кашей и тушенкой, а так же небрежно обрезанную бутылку с водой. — Спасибо… — пробормотал себе под нос Юнхо прежде чем принялся есть. Желудок скрутило в больном спазме как напоминание о том, что последний раз Юнхо ел практически сутки назад. Порция была небольшой, но достаточной для ощущения сытости. Медленно и тщательно пережевывая, Юнхо из под нависшей челки наблюдал за Ёсаном и Саном. Взгляд, полный нежности и теплоты, робость и осторожность в каждом движении. Невесомое касание подушечками пальцев по бедру и яркая, полная любви, улыбка. В какой-то момент Юнхо почувствовал укол зависти, что застал его врасплох. Это было неприятное чувство — он не хотел испытывать подобное к людям, что стали единой семьей. — Думаю, я попробую немного поспать. В этот же момент в убежище отключилось электропитание. Юнхо на миг застыл и шумно вздохнул от неожиданности. Небольшой тусклый огонек вспыхнул в чужой руке. По всей видимости, надо было снова запустить солнечный генератор. Это был шанс для Юнхо выйти из бункера и быстро осмотреть окрестности, чтобы примерно понимать местоположение и обстановку вокруг. — Я могу выйти, — вызвался Юнхо, тут же вставая с места. — Где генератор? — Это не совсем генератор, — после недолго молчания ответил Сан. — Это панели. Они встроены в контейнер слева, на крыше. — Почему там? — Юнхо выглядел озадаченным. Это ведь открытое место, своровать их оттуда не составляло никаких трудностей. — На самом видном месте, еще и на ржавом полуразвалившемся контейнере искать ничего не будут. Звучало достаточно логично. Юнхо на ощупь, по стенке, вышел из комнаты и направился в дальнее помещение за защитной маской и кепкой. Солнце стояло высоко над небом, что означало время полудня. Под землей и без специальной аппаратуры было сложно понять, какое сейчас время. Получается, что они уже полдня просидели в бункере, а Минги до сих пор не вернулся. Юнхо, сжимая руки в кожаных перчатках в кулаки, пошел прямиком к контейнеру. Солнце не щадило спустя уже каких-то пять минут — открытые участки кожи начали гореть и покрываться красными пятнами. Все-таки стоило накинуть на плечи хотя потрепанную куртку, чтобы защититься от ожогов. Оставалось мало времени до того, как начнут появляться волдыри, так что необходимо действовать быстро. Юнхо забрался на крышу контейнера и внимательно осмотрел батареи — они выглядели целыми и не похоже, что был какой-то перебой или повреждение. Коррозия разрослась лишь в паре трещин, но это было не критично. Взгляд упал на шнур, что вел внутрь контейнера. Возможно, отошли контакты — стоило спуститься и проверить целостность шнура. Пока была возможность с высоты осмотреть окрестности, Юнхо быстро пробежался взглядом по косым бетонным высоткам — это место явно пустует уже слишком давно, брать здесь было нечего. Полуразрушенные стены, абсолютно темные дыры оконных рам напоминали множество пустых глазниц. Все выглядело абсолютно мертвым, но почему-то Юнхо чувствовал глубокое спокойствие. Внутри контейнера было душно, но хотя бы солнце не доставало до самых темных участков и не обжигало кожу даже сквозь лонгслив. Юнхо зацепился рукавом за одну из железяк, от чего ткань затрещала и порвалась. Найти проблему удалось сразу — провод был поврежден и немного оголен. К сожалению, здесь Юнхо был бессилен. Он хорошо разбирался в железе и сплавах, но работа с электричеством не была сильной стороной. Поэтому Юнхо просто вернулся обратно в бункер и оповестил Сана о возникшей проблеме с проводкой, пока сам все же решил постараться немного отдохнуть. Последующие пара дней прошли в спокойствии для других и на нервах для Юнхо. Мысли о Минги не покидали ни на секунду — каждый раз он рвался с места, чтобы пойти на его поиски, но Сан останавливал. Сейчас было важно залечь на дно и не высовываться. Если до завтрашнего вечера он не вернется — то они вместе поедут на поиски. Тем более, они не могли оставить Ёсана одного, даже если восстановление проходило без осложнений. — Мы ведь так и не разгрузили Титанорейл с прошлой вылазки, верно? — внезапно заговорил Юнхо. Если тот поезд был приманкой, то был высок шанс, что среди нажитого имущества есть что-то, что могло отслеживать их перемещение. Ёсан и Сан синхронно кивнули и недоуменно уставились на Юнхо. — Может, нам стоить проверить короба? — Думаю, если бы там был маячок, нас бы уже давно повязали, — Ёсан пожал плечами и положил голову обратно на спинку дивана. — Но ради собственного спокойствия можно осмотреть технику. На улице уже смеркалось, когда они вышли из убежища. Титанорейл стоял в одном из полуразрушенных зданий, на подземной парковке. Удивительным было то, что парковка выглядела достаточно целой, не считая трещин вдоль некоторых стен. Спрятать подобного рода транспорт так, чтобы его не нашли, было достаточно сложной задачей. Возможно именно поэтому они выбирают места, где обязательно раньше были крупные постройки. Прошло уже больше трех часов с того момента, как они решили покинуть бункер. На небо натянулось темно-синее полотно с проблесками звезд и тусклым полумесяцем. Содержимое каждой коробки было проверено с максимальной внимательностью. Юнхо понимал, что большая часть техники, которую они вывезли из контейнера, была нерабочей и ее можно спокойно разобрать на запчасти без дальнейшей обратной сборки. Прохлада ночи была настолько манящей, что Юнхо не удержался и решил посидеть снаружи прежде, чем вернется обратно к парням. Чувство тревоги пропало, и на ее место пришло принятие. Скорее всего, это будет не единственный случай, когда Минги вот так пропадет без каких-либо объяснений. Глухой звук мотора издалека прорезал тишину ночной пустыни и тихий свист от ветра. В паре километров от здания, к которому прислонился Юнхо, виднелся столб пыли, что волнами отбрасывало по сторонам из-за резко приближающей гусеницы с яркими прожекторами фар. Это был Минги. Юнхо старался не реагировать так резко, но сердце отбивало усиленный ритм, что отзывался громкой пульсацией в висках. Каждая клетка его тела словно онемела от радости от мысли о долгожданной встрече. Однако когда он заехал в здание, чтобы оставить свой транспорт, Юнхо не пошел следом. Решение остаться снаружи и дождаться, пока он выйдет сам, казалось очень правильным и верным. Ему нужно было успокоиться и взять себя в руки, чтобы не наделать глупостей. Тяжелый вздох и знакомое щелканье от механизма бионического протеза заставил кожу покрыться мурашками и шумно сглотнуть. Минги сел рядом, облокотившись спиной о холодную бетонную стену. Он не проронил ни слова, лишь только смотрел вверх, прямо на темное полотно с яркими сияющими крапинками звезд и искривленным мазком полумесяца. — Твои волосы… — Юнхо не удержался и коснулся пальцами небрежно остриженных прядей. На левой скуле виднелся кровоподтек, а нижняя губа была разбита. Кровь уже запеклась и раны затянулись корочкой. — Тебя беспокоит только это? — Минги фыркнул и улыбнулся. Голос был осипшим, словно он долго и безостановочно кричал. Сердце волнительно стучало с каждой секундой, проведенной рядом. — Пришлось срезать. Подушечки пальцев коснулись рваной царапины на скуле, от чего Минги слегка прошипел. Скорее всего, она еще болела, но Юнхо нужно было убедиться, что рана действительно была старой. Неровная и шершавая поверхность кожи говорила о том, что ей около двух дней. Минги бросил виноватый взгляд на Юнхо и нервно облизал пересохшие губы — волнение охватывало обоих с головой. — Прости, малыш, — пробормотал Минги вместо каких-либо объяснений. Юнхо в них не нуждался — лишняя информация, которой ему не было необходимости обладать. Теплая ладонь с волдырями и мозолями легла на щеку Юнхо. Только сейчас он заметил, что бионический протез издавал несвойственные для работы скрипы. Скорее всего, шарниры забились песком и локтевую ось замкнуло. — Я рад, что ты цел и вернулся, — большой палец нежно погладил пунцовую скулу Юнхо. Даже в ночной тьме взгляд был полон мягкости и тоски. Минги волновался и скучал не меньше, чем Юнхо. — Я должен был вернуться, — от Минги пахло жженой плотью. Юнхо прекрасно понимал, что было причиной этого запаха, но сейчас ему не хотелось ничего спрашивать. — В третий раз я не оставлю тебя, Юнхо. Посмотрев в черный омут глаз Минги Юнхо понял все без лишних слов. Расстояние между ними сократилось в жалкие доли секунд. Мягкость губ Минги была настолько приятной, что Юнхо тихо вздохнул. Сминать их в медленном, робком поцелуе ощущалось как само Благословение. Даже далекий привкус чужой крови не мог испортить этот сладкий миг. Ладонь Юнхо легла на заднюю сторону шеи, чтобы прижаться к Минги еще сильнее. Кончиком языка он невольно провел по нижней губе Минги, пока ему не ответили на поцелуй. То, что начиналось как нечто невинное, быстро переросло в страстное и жадное. Юнхо пытался схватить хотя бы кусочек воздуха между небольшими перерывами, но Минги не сбавлял обороты. Слюна размазывалась по губам и подбородку, стекала и смешивалась между ласками языков друг друга. Юнхо начал задыхаться и не понимал, от чего: прилива возбуждения, захлеста чувств или от жадности Минги, а может и вовсе все вместе. — Черт… — с громким чмоком, Минги оторвался от губ. Тяжелое дыхание с тихим хрипом звучала как самая лучшая мелодия, которую Юнхо когда либо слышал. Однако вместо того, чтобы снова прижаться к нему, Минги опустил голову на плечо Юнхо. — Не удержался. — Я хочу остаться. — Жить в постоянных бегах на грани жизни и смерти? — вздох, обремененный тяжестью раздражения, сошел с губ Минги. — С вами или без, моя жизнь именно такой и является, — Юнхо горько усмехнулся. — Ты когда-то обещал, что позаботишься обо мне. Минги резко поднял голову — глаза-щелочки расширились от удивления, а губы разомкнулись. Кажется, он был ошеломлен настолько, что не мог ответить. Реакция настолько позабавила Юнхо, что он громко рассмеялся, запрокинув голову назад. В этот же момент из полуразваленного здания вышли Ёсан и Сан. Оба медленно приближались к ним и о чем-то разговаривали. — Ну что, голубки, — Ёсан выглядел довольным. Юнхо еще никогда не слышал столько радости в чужом голосе. — Успели порешать свои любовные дела? — Ты хоть когда-нибудь бываешь тактичен? — Минги закатил глаза и тихо фыркнул. — Если ты не умеешь подлить масла в огонь — то жизнь становится скучной. — Давайте возвращаться, — Сан протянул руку Минги, чтобы помочь встать с места. — Надо тебя осмотреть и с наступлением рассвета менять местоположение. Юнхо решил остаться. Сна не было ни в одном глазу, тем более он знал, что другим мужчинам было о чем поговорить без него. Мысли утекали вместе с тревогой и волнением. На их место пришло чувство свободы. В бегах, на волоске от смерти, с постоянным Адреналином в крови — но теперь он не останется один. Он знал, что это хороший конец, который дался каждому из них достаточно высокой ценой. Однако потеряв нечто важное — обретаешь что-то бесценное. Теплая рука, полная жизни и совершенно холодная, пластиковая и абсолютно лишенная кровотока, окольцевали Юнхо по плечам со спины. Мягкий шепот обжигал мочку уха и дарил ту самую любовь и заботу, которой Юнхо был лишен многие годы. Каждое касание оставляло отпечаток на нежной коже раскаленным клеймом. — Теперь ты вместе с нами идешь по лезвию ножей и под градом пуль среди разрушенных стен. Забудь про боль, все осталось в прошлом. Каждый из нас укроет тебя широким крылом, — пухлые мягкие губы нежно коснулись сгиба шеи. — Мир против нас не победит, — Юнхо впервые почувствовал себя счастливым.