Сердце белого дракона

— Все, дальше тебе нельзя, — строго сказал Джин, остановившись у поваленного дерева. — Ты останешься тут и дождешься меня. — Нет, хён! — тут же возразил Чонгук, насупившись. — Я не пущу тебя одного. — Чонгук! — омега даже прикрикнул, разозлившись. — И не спорь. В конце концов, я старше и ты должен слушаться меня! — Ты, может, и старше, — упрямо нахмурив брови, возразил Чонгук, — но идти туда одному просто глупо. — Идти туда с тобой — вот что глупо, — раздраженно бросил Джин и ткнул пальцем в бревно. — Поэтому ты сядешь сюда и не сдвинешься с места, пока я не вернусь. — Нет, хён. Вздернув подбородок, Чонгук развернулся и тяжелой поступью направился вверх по тропинке, где сквозь уже редеющие деревья проглядывали массивные городские стены. Поняв, что спорить с наследником бесполезно, Джин обреченно вздохнул и направился за ним. Они уже давно ждали эту ярмарку. Запасы провизии почти закончились еще несколько недель назад. Все что осталось в кладовой — немного риса, сушеных грибов и ягод. А денег на покупку еды не было. Попрошайничать у дядюшки Мо совесть не позволяла, а потому Джин собрал все лекарственные мази и снадобья, сложил их в большую дорожную сумку и поставил Чонгука перед фактом — он отправляется на городской рынок, куда съехались торговцы со всех окрестностей. Он и не надеялся, что дракон отпустит его в такое путешествие одного. Решил, что вместе они доберутся до города, а там уже он уговорит Чонгука дождаться его вне городских стен. Но не тут-то было. Дракон оказался тем еще упрямцем. Все два дня, что они были в пути, твердил, что ни за что не позволит Джину одному появиться в городе, наполненном альфами. — Ты слишком красив, чтобы оставлять тебя наедине с ними, — всю дорогу твердил Чонгук. — Только представь, какие мысли будут в головах всех этих мужланов при виде такого милого омежки. Откуда Чонгук знал про то, какие мысли возникали у альф, Джин даже думать не желал. Оставалось просто принять тот факт, что его воспитанник повзрослел окончательно. Ему недавно исполнилось всего десять, но выглядел он намного старше Джина, которому стукнуло уже двадцать лет. — И не надо ворчать, хён, — довольно громко предупредил Чонгук, хотя омега ни слова вслух не произнес. — Я даже мысли твои слышу! — Он засмеялся, и от грубоватого, чуть хриплого голоса у Джина мурашки пробежали по спине, стягивая кожу. — Ты сам прекрасно понимаешь, что я прав. — Джин понимал, но это не уменьшало страх за жизнь наследника. Тот уже неплохо контролировал свою сущность, не обращался в дракона, всего лишь чихнув. Но омега все равно боялся. Случись что — им просто не выбраться живыми из города, наполненного стражниками и охотниками за головами драконов. — Все будет хорошо, хён, — прошептал Чонгук, остановившись и развернувшись настолько резко, что Джин не успел остановиться и впечатался в широкую грудь. Парню даже пришлось приобнять его за талию, чтобы Джин не упал, отшатнувшись. — Обещаю держать себя в руках, — проговорил Чонгук, сверля омегу своими ярко-голубыми глазами. — Но мне будет намного спокойней, если я буду рядом. Лицо Чонгука было так близко, что Джин чувствовал теплое дыхание на своей коже. И едва сдерживался, чтобы не податься вперед и не уткнуться в изгиб шеи носом, втягивая чуть терпкий запах. К тому же течка у него закончилась всего несколько дней назад, и организм все еще не оправился окончательно, вспыхивая всплесками возбуждения. И хотя он уже не так остро реагировал на мысли, возникавшие в его голове при взгляде на мускулистое тело Чонгука, на его яркие, красиво очерченные губы, чувствуя его запах и оказываясь в уютных объятиях, все же в такие моменты, как сейчас, стыд все еще проливался алым румянцем на щеках. Спасало лишь то, что Чонгук не предпринимал никаких действий. Он просто заботился о Джине, когда тому было плохо. Практически не отходил, прикладывая на лоб охлаждающие компрессы или же обнимая, когда омегу бил озноб. Но даже ни разу не пытался поцеловать. А ведь если бы он попробовал, Джин точно не смог бы устоять. Вот и сейчас он вперился взглядом в приоткрытые, изогнутые в полуулыбке губы Чонгука и почти не дышал, мысленно уговаривая себя не шевелиться. Ведь окажись он еще на сантиметр ближе и… — Хорошо, — с трудом справившись с собственными демонами, рвавшимися наружу рядом с наследником, выдохнул омега и настойчиво отодвинулся. — Но как только почувствуешь, что не сможешь сдержать себя, скажи — мы тут же уйдем. — А когда Чонгук расплылся в улыбке, довольный тем, что все вышло по его задумке, Джин выпалил, все же не сдержав любопытства: — Кстати, откуда ты знаешь, о чем думают альфы при виде такого омеги, как я? Улыбка тут же померкла, а уши наследника вспыхнули алым. Как и его щеки. — Я не… — пробормотал Чонгук, отпустив Джина, — и вовсе я… Не знаю, хён! — он раздраженно фыркнул и, развернувшись, потопал по тропинке. А Джин с полминуты смотрел ему вслед, загадочно улыбаясь. Возможно, Чонгук тоже думает о нем? Эта мысль отозвалась теплом внизу живота и трепетом омежьего сердечка в груди. — Ну, ты идешь? — рыкнул Чонгук, обернувшись, и ускорил шаг. — Иду, — шепнул Джин, потупив взгляд, чтобы не так пристально рассматривать бугрившиеся под чогори мышцы. Парни быстро слились с толпой торговцев, ожидавших, когда откроют городские ворота и можно будет пройти на рынок, при этом Чонгук так крепко сжал ладошку омеги в своей, что у того даже косточки хрустнули. — Не отходи от меня, — приказал Чонгук и надвинул капюшон на самые глаза Джина. — А ты прекрати так настойчиво прятать меня от чужих глаз, — усмехнулся омега. — Этим только привлекаешь ненужное внимание. — Ничего я не привлекаю, — фыркнул Чонгук и чуть ослабил хватку. — Просто не хочу, чтобы чужаки бесстыдно разглядывали тебя. — Только Вам это позволено? — ехидно ухмыльнулся Джин, которому эта перепалка внезапно понравилась, и добавил: — Ваше Высочество. Впервые он настолько откровенно кокетничал с Чонгуком и наслаждался его реакцией. — Это очень неосмотрительно, хён, — одернул его парень. — Прекрати дразнить меня, а то ведь я могу и не сдержаться. — Ты обещал! — прошипел Джин и решил, что сейчас действительно не время и не место для подобных экспериментов. А потому предпочел замолчать. Тем временем городские ворота распахнулись и торговцы вереницей потянулись к рыночной площади. Джин заставил себя разжать кулачок и отдать стражнику последние три медные монеты, которые у них оставались. Сердечко забилось в груди от волнения и ощущения, что он вернулся домой после долгих лет скитаний. Казалось, что этих десяти лет, что минули со дня его побега, не было. Он и не думал, что до сих пор помнил этот город, хоть и был тогда маленьким мальчиком. Тут почти ничего не изменилось с тех пор, лишь дома пришли в упадок. На окнах и у входов больше не благоухали цветы, стены облупились и местами потрескались. Все будто утратило цвет. Хотелось взять яркие краски и расплескать их повсюду. В груди защемило при виде множества бездомных, просивших милостыню у проходивших торговцев. И Джин обязательно дал бы каждому из них хоть что-то, но, к сожалению, его карманы были так же пусты, а за плечами лишь горсть риса, прихваченного из дома, да немного сушеных ягод. Нет, он ошибся. Здесь все было по-другому! На первый взгляд город остался прежним, но, присмотревшись, Джин понял, что он изменился так же сильно, как и весь мир вокруг. Повсюду сновали вооруженные стражники, всматриваясь в лица людей, готовые схватить любого, в ком увидят угрозу. Но кое-что ощущалось особенно остро — на улицах Джин не увидел детей. Не было слышно их веселого, беззаботного смеха, топота маленьких ножек по улочкам, вымощенным брусчаткой. Несмотря на людские голоса, город молчал, будто умер еще в тот день, когда королевская чета пала от рук заговорщиков. — Что случилось, хён? — встревоженно спросил Чонгук, когда слезинки скатились по щекам омеги. Он шел чуть впереди, ведя его за руку, а потому не мог видеть его лица, но почувствовал его состояние. — Все хорошо, Чонгук-и, — замотал головой Джин, быстро стерев влажные дорожки с кожи. — Все хорошо. Но Чонгук не поверил ему. Сжал ладошку омеги в своей, будто хотел поделиться с ним своим теплом, отдать часть своей силы. И действительно стало легче.

***

Солнце уже клонилось к горизонту. Старенький потрескавшийся прилавок, на который указал Джину распорядитель рынка, почти опустел, осталось всего несколько мешочков с травяными сборами и пара деревянных баночек с мазями. Зато карман приятно оттягивала горстка монеток, а походный рюкзак под прилавком распирало от отрезов ткани, которыми с ним расплачивались другие торговцы. Джин потянул носом в сторону прилавка со сладостями, находившегося в соседнем ряду. Оттуда тянулся терпковатый медовый аромат и запах свежей выпечки. Живот тут же громко заурчал, и Джин инстинктивно накрыл его ладошкой, погладив. — Я сейчас вернусь, — шепнул ему на ухо Чонгук и, прежде чем Джин успел возразить, исчез, будто растворившись в воздухе, прихватив при этом мешочек с травами. Торговая площадь постепенно пустела. Редкие покупатели неторопливо прохаживались по рядам, а мелкие торговцы зазывали их, стараясь продать остатки товаров, чтобы отправиться на ночлег налегке. Более крупные торговцы уже начали упаковывать товары в тележки, накрывая плотной тканью на случай, если ночью пойдет дождь. Ярмарка продлится еще несколько дней, однако Джин с Чонгуком уже рано утром отправятся в обратный путь, после того как проведут ночь в доме аптекаря, которому Джин отдал несколько лекарственных сборов в счет оплаты за ночлег. Он лениво рассматривал прохожих, не заостряя ни на ком своего внимания, но грубый голос заставил вздрогнуть и поднять взгляд на высокого альфу. — Эй, малыш, не хочешь составить мне компанию за ужином? — насмешливо предложил тот, обведя его липким взглядом. — В чумаке у городских ворот готовят такой кук и пибимбап, что язык проглотишь. Я заплачу, а ты взамен скрасишь мой скучный вечер. Джина даже передернуло, стоило подумать о нескольких часах в компании этого неприятного типа. Его длинные волосы были собраны в неаккуратный хвост, а выбившиеся слипшиеся пряди свисали по обе стороны от одутловатого лица. Серый засаленный чогори обтягивал выпиравший живот, а грязные руки вызывали отвращение. Однако омега заставил себя улыбнуться и пробормотать: — Благодарю за приглашение, но у меня уже… — Брось, крошка, — перебил его альфа, — я щедро заплачу тебе за время, проведенное со мной. Он перегнулся через прилавок и, подцепив указательным пальцем подбородок парня, приподнял его голову, которую Джин старательно опускал. — Убери от него свои грязные лапы! — грозный рык прогремел совсем рядом, а уже через мгновение альфа оторопело отступил, когда Чонгук толкнул его в грудь. — А ты еще кто такой? — мужчина тряхнул головой и, нахмурившись, двинулся на наглеца. — Я тот, кто защищает этого омегу от таких, как ты, — прошипел Чонгук, стиснув кулаки. От Джина не укрылось, как его губы сжались в тонкую линию, а на скулах заходили желваки — признак того, что Чонгук не просто злился, он был взбешен. Таким Джин видел его всего однажды, и этого хватило, чтобы не злить его больше никогда. Но альфа-то не знал этого, а потому ухмыльнулся и, обведя надменным взглядом беловолосого юношу перед собой, хмыкнул: — Уйди с дороги, ты еще слишком юн, чтобы защитить даже себя, не то что такого сладенького омежку. — Чонгук! — позвал Джин, но испуганно затаил дыхание, поняв, что слишком поздно. На лице альфы сначала отразилось удивление, а после — страх, когда на щеках Чонгука начала проявляться белоснежная чешуя, а зрачки вытянулись, выдавая истинную сущность. — Дра… — выдохнул альфа, но закончить не успел. Джин ловко перепрыгнул через прилавок и, собрав все свои силы, толкнул мужчину в грудь. Тот не удержался на ногах и рухнул на спину, ударившись головой о соседний прилавок. — Бежим! — выпалил Джин, схватив Чонгука за руку и потащив туда, где за рыночной площадью паутинкой расползались узкие переулочки. Они как раз проскользнули в один из них, когда позади раздался дикий вопль: — Дракон! Держите его! Здесь дракон! Голос альфы потонул в гуле голосов и тяжелом топоте ног стражников, тут же бросившихся в погоню. — Держись, Чонгук! — Джин побежал быстрее, все еще не отпуская чужую руку, которая тоже уже покрылась гладкими прохладными чешуйками. — Пожалуйста! Он не знал, куда бежать, просто повиновался инстинкту и внутреннему голосу, который будто нашептывал, в какую сторону свернуть. Топот ног и голоса стражников перемежались со звяканьем лат и мечей, совсем рядом просвистела стрела и встряла в стену. — Только не обращайся, умоляю! — вскрикнул сдавленно Джин, понимая, что если Чонгук не сможет удержать зверя, им конец. Переулки настолько узки, что ему просто не хватит пространства, чтобы взмыть в воздух. Он лишь повредит крылья и станет легкой добычей для стражников. И даже пламя не спасет. Джин лишь на мгновение замер, решая куда бежать дальше — влево или вправо, и вдруг будто какая-то сила потянула его. — За мной! — крикнул он, а свернув за угол, наткнулся взглядом на фигуру высокого мужчины в сером сынбоке. В первый момент он остановился, испугавшись, но когда мужчина отчаянно замахал руками, будто подзывая беглецов, рванул вперед. — Скорее сюда! — позвал длинноволосый монах и указал на приоткрытую дверь. Лишь когда Джин подбежал ближе, увидел, что на глазах мужчины была повязка. Однако времени размышлять, как он мог видеть сквозь плотную ткань, не было. Джин юркнул внутрь, утянув Чонгука за собой. Монах зашел следом за ними и плотно прикрыл дверь, задвинув засов. — Там, за согой — выступ в стене. — Монах указал в сторону полок, заваленных книгами и свитками. — Нажми на него. Омега просунул руку и нащупал в стене небольшой выступ, о котором говорил монах. Сога, тихонько скрипнув, сдвинулась, открыв тайник. — Прячьтесь, быстро, — прошептал мужчина, подходя, а когда Джин и Чонгук протиснулись в тесное помещение, подвинул согу на место. Внутри было настолько темно, что Джин не видел даже обычно сверкавших голубых глаз Чонгука. И настолько тесно, что горячее дыхание дракона, которого наследнику едва удавалось держать в узде, опаляло кожу. — Держись, Чонгук-и, — прошептал он и наощупь коснулся лица парня. На его щеках все еще чувствовались прохладные чешуйки, но их было совсем немного. — Все хорошо, мне ничего не грозит, — принялся шептать омега, пытаясь успокоить его и помочь справиться с драконом, но замолчал, когда раздался оглушающий стук — тяжелые кулаки молотили в деревянную дверь. — Кто вы такие и что вам нужно? — уже знакомый голос монаха звучал теперь жестче. — С дороги! — выкрикнул другой, более низкий и грубый. — Обыскать каждый угол в каждом доме, — еще один донесся издалека, словно команду отдавал некто, находившийся за пределами дома. — Как вы смеете? — снова заговорил монах. — Врываетесь в дом и… — В городе дракон и мы обязаны найти его. — Несколько пар ног тяжело топали по деревянному полу. — Дракон? — Монах засмеялся. — Я, конечно, слеп, но уж точно заметил бы, если бы в мое скромное жилище проник огромный дракон. — Ты знаешь, что грозит за укрывательство? — проигнорировав шутку монаха, пробасил стражник, проводивший обыск. — А ты знаешь, что грозит за нарушенный покой монаха клана Пэклин? — На этот раз голос его прозвучал зловеще, и в нем угадывалась явная угроза. — Не советую проверять. — Нет здесь никого, — выпалил еще один голос, и Джину показалось, что он расслышал в нем дрожь. — Ладно, идемте дальше, — согласился стражник. — Примите мои извинения, почтенный. — Удачи в поисках, — снисходительно бросил монах и закрыл дверь, снова задвинув засов. Джин облегченно выдохнул. До этой минуты, казалось, он и вовсе не дышал, опасаясь выдать их с Чонгуком присутствие. И все же говорить не решался. Вместо слов он принялся ощупывать лицо парня, чтобы убедиться, что тот все еще контролировал дракона. Чешуек стало чуть больше, но пальцы все еще чувствовали теплую кожу. Обхватив Чонгука за шею, он притянул его к себе, уткнувшись лицом в его плечо, и мысленно поблагодарил за силу, которая помогла сдержать великого дракона. Иначе случилось бы непоправимое. А Чонгук в ответ обвил сильными руками талию омеги, прижав его к себе, и коснулся губами макушки. Джину показалось, будто он услышал голос наследника, благодаривший его в ответ.