Сердце белого дракона

— Ваше Величество! Ваше Величество! — распахнув дверь кабинета короля, прокричал омега лет восьми. — Ваш муж сказал… — Минхо! — одернул мальчика статный альфа, с которым Чонгук обсуждал предстоящую встречу с правителем соседнего государства. — Сколько раз можно повторять, чтобы ты не врывался без стука. Вот же несносный мальчишка! Мужчина замахнулся, чтобы отпустить омеге оплеуху, но король жестом остановил его. — Что случилось, Минхо? — спросил он, стараясь оставаться спокойным, но все же в глубине души уже шевелилось нехорошее предчувствие. — Простите, Ваше величество, — все же извинился омега, дрожавшим от сбившегося дыхания голосом. — Ваш муж сказал, что если вы немедленно не придете, он из вас сделает жаркое. — Что?! — взревел советник короля. — Да как ты посмел! — Перестань, Ён, — осадил его Чонгук, прекрасно понимая, что мальчик дословно передал слова Джина, не добавив к ним ничего от себя, но именно это и тревожило. А потому он поднялся и направился к двери. — А что случилось перед тем, как Джин пообещал приготовить из меня жаркое? — поинтересовался Чонгук, уже идя по коридору размашистым шагом. — Н-ничего, — поспешил ответить омега, едва поспевая за правителем. — Это вряд ли, — тяжело вздохнул Чонгук и ускорил шаг настолько, что омега перешел на бег. Король уже успел передумать самые страшные ужасы, пока добрался до жилого крыла замка, где утром оставил сладко сопящего Джина на их огромном королевском ложе. И вот спустя всего несколько часов боялся даже дверь приоткрыть в их покои, не зная, чего ожидать. И все же сделал это, с опаской заглянув внутрь. — А-а-а-а, — тут же зло протянул Джин, — ну наконец-то вы притащили сюда свой королевский зад, Ваше величество! — Омега стоял посреди полуразрушенной комнаты и отчаянно пытался потушить свою новенькую чогори, топчась по ней обеими ногами. — Знаешь что, Чонгук, — прошипел он, уперев руки в бока, — давай-ка ты отложишь свои не-от-лож-ны-е, — он отчетливо произнес слово по слогам, — дела и проведешь хоть немного времени со своим младшим отпрыском. Иначе я за себя не ручаюсь. Чонгук улыбнулся оттого, насколько мило выглядел злой Джин с торчащими в разные стороны волосами разной длины, которые пострадали еще на прошлой неделе. Подойдя к мужу, он заключил его в объятия и коснулся губами кончика носа. — Обещаю, что целый день сегодня проведу с вами, — прошептал он и снова поцеловал омегу, на этот раз в губы. — Очень на это надеюсь, — немного смягчившись, пробурчал Джин. — Он весь твой, с потрохами, — он махнул в сторону смежного помещения, откуда раздавались подозрительные звуки, а когда Чонгук направился туда, бросил: — И постарайтесь на пару не уничтожить то, что еще осталось от нашего дворца, иначе отправитесь жить в хижину! Чонгук снова негромко засмеялся, чувствуя, как душу заливает тепло, от которого хотелось улыбаться. Уже четвертый год он правил Корё и невероятно гордился собой. За эти годы государство стало именно таким, о каком мечтал Джин. Оно было даже лучше, чем те чужие земли, которые видел Чонгук с высоты своего полета. Земля щедро одаривала жителей своими плодами, солнце ласково согревало, даря свет и тепло, с гор вновь стекали кристально чистые ручьи, соединяясь в широкие реки, наполненные рыбой, а в лесах не переводилась дичь. Но главное — жители были счастливы. Они снова улыбались, улицы вновь ожили, искрясь детским смехом и оживленными голосами. И каждый житель, независимо от сословия и достатка, мог найти поддержку и утешение у министров и даже Короля, который часто лично объезжал окрестности, интересуясь жизнью даже в самых отдаленных уголках страны. И все эти годы рядом с ним рука об руку шло его сердце — омега, ставший для Чонгука светом. Спустя год после официального бракосочетания у королевской четы родился первый сын, омежка, как две капли воды похожий на папу. Тогда Чонгук подумал, что невозможно быть более счастливым. Но уже через год понял, как ошибался, когда Джин подарил ему еще двух омежек — очаровательных двойняшек. А когда омега забеременел в третий раз, Чонгук едва с ума не сошел от счастья. На этот раз на свет появился альфа с ярко-голубыми глазками и такими же белоснежными волосами, как у отца. И Чонгук не смог сдержать слез, стоя на коленях у их ложа, на котором лежал уставший после родов Джин, уткнувшись лицом в его теплую ладошку и шепча слова благодарности. Но уже через несколько месяцев радость родителей была немножечко омрачена первым несчастным случаем. Малыш, случайно чихнув, обратился в дракончика и ненарочно спалил свою подушечку. Потом были ширма, игрушки старших братиков, важные документы отца и, конечно же, половина гардероба Джина. И вот опять. Будущий наследник трона сегодня явно был в ударе — комната была похожа на поле боя. Повсюду были разбросаны вещи родителей и других малышей, на складной ширме появились новые подпалины, а ваза, в которую на рассвете Чонгук поставил свежие цветы, как делал каждое утро, рассыпалась осколками по полу. — Чимин! А ну вылезай, проказник! — сурово проговорил Чонгук. — Хватит прятаться от меня! — Ар-р-р-р-р! — звонкий рык, раздавшийся откуда-то сверху, прервался хлопаньем маленьких крылышек, и маленький дракончик свалился на голову отцу. — Апчхи! — чихнул малыш, перекувыркнулся в воздухе и обязательно свалился бы на пол, если бы большие ладони Чонгука вовремя не поймали бы его. — Апчхи! — еще раз чихнул малыш, выплюнув из разинутой пасти огонек, попавший на чогори отца. — Чими-и-и-ин! — простонал Чонгук, тут же принявшись хлопать себя по груди, туша тлеющую ткань. — Плохой дракон! — Ар-р-р-р! — рыкнул в ответ малыш и заурчал, потеревшись о теплую руку Чонгука влажным носиком. — Вот именно, — поддакнул Джин, обняв мужа со спины и прижавшись к нему щекой. — Весь в отца.