Облепиха

      Восполнение запаса магии всегда было сродни очищению и упорядочиванию, но в этот раз Тисс маялась непокоем. Сквозь весь ритуал ей жгло щёку печатью королевских губ и жгло язык ро'одским вином. И пусть она ограничила себя от выходов в общество, сколько бы ни гнала от себя любовное томление, на теле всё равно теплилилсь фантомы. Раздражённая своим безволием, Тисс выгнула шею, свела и развела колени, уговаривая себя встать... — Вы уже закончили?       Заставшее врасплох звонкое эхо вынудило смущённо вскинуться. В арочном проёме стояла одинокая фигура — фигура, которую было волнующе видеть вот так лично, никем не обхаживаемую.       «Без сопровождения.»       Факт визита принцессы слегка вскружил голову. На легкомысленное мгновение Тисс даже дала воображению забрести в направлении репутационной угрозы, пришлось наспех опомниться. — Оставьте, — Лаимир закатила глаза на наметившийся поклон, задумчиво тревожа туфлей начерченный Тисс символьный круг. — Вы пришли полюбопытствовать о наборе энергии? — нетвёрдым голосом отозвалась Тисс и поспешила прибрать неприглядные магические атрибуты.       Лаимир сморщила нос. — С вашим умом стыдно заключать такие глупости, леди. Будь моя воля — я бы знала заранее.       «Да вы в ещё более благодушном настроении, чем обычно, Ваше Высочество», — иронично подумала Тисс и нахмурилась. — «Отчего такая взвинченность?»       Раздававшиеся за спиной непоследовательные шаги затихли совсем рядом. Лаимир заглянула Тисс, занятой у стеллажей, через плечо. — Я ждала, пока вы освободитесь для меня.       Вразрез со своими словами, она с напускным интересом к колдовскому ремеслу придвинулась ближе. Почти настолько же скандально, насколько в злополучный день в оранжерее. Воспоминания раздразнили. — Чем могу быть полезна? — скептически уточнила Тисс. Это баловство слишком стало её тяготить, она кожей чувствовала накал.       Лаимир сердито цокнула совсем рядом с ухом и с сердцем заявила: — Вы заставили меня изнемогать тогда, вы довольны?       Колкость назрела мгновенно. С ней на языке Тисс резво повернула голову — и вдруг замерла от внезапного открытия. Что-то переломилось в непреклонном взгляде, в кривимых губах. Лаимир исходила смятением. Знакомым смятением, которое до сих пор Тисс считала только своим уделом и никак не предполагала примерить на принцессу. — Удивлены? Не будтье. Ваш характерец с лихвой окупается, — вызов в её тоне терял силу. Она убеждающе коснулась локтя Тисс. — Но, вот, посмотрите, я — к вам, а не вас — к себе.       Её прикосновение одновременно подсекло дыхание и стало свежим дуновением.       «Но, Боги, браслет...», — обречённо подумала Тисс, против воли отвлекаясь от немыслимых слов и скользящей вверх по плечу ладони. — Мне льстило, что вы от меня млеете, — продолжала Лаимир, прильнув к спине Тисс. — Но млеют многие. Вы досаждали тем, как упрямо хранили общие с моим братом секреты, но неудовольствие никогда не перевешивало.       Лаимир испытующе прошлась пальцами по прячемой части руки, невозмутимо хмыкнула.       «Она знает! Конечно знает.» — И вот, — она неровно выдохнула, зашептала. — А я всё равно от вас чего-то хочу.       Бесповоротное притязание, отказ которому — последний шанс.       Но Тисс в ответ потянулась к тёмной косе, легшей к ней на плечо, и медленно повлекла на себя вплетённую ленту. Она заскользила по извивам волос, шелестя не громче дыхания двух томящихся эльфиек. — Вы нас обеих мучите, — покачала головой Тисс. Она ведь тоже изнемогла. Обернулась. Лаимир поймала её взгляд. Своенравная, гордячка, взаправду желающая её, Тисс! Интриганка, вдруг так непритворно позвавшая. Перед ней, видевшейся Тисс сейчас драгоценной, нестерпимо хотелось излиться в утешениях. — Идите сюда.       Тихое изъявление желания — и принцесса в её объятиях, обхватывает её лицо ладонями. — Хочу от вас не исполненного тогда поцелуя.       Дважды Тисс больше не думала. Лаимир повернула голову и была заветно обожжена. Она опередила просьбу Тисс, стеснённым дыханием проскользившую в сторону от щеки, и запечатала на губах полное дозволение.       После этого перешептывания и вздохи стали набирать рискованную гулкость под сводами колдовской башни. — Идёмте...       Когда Лаимир вела в опротивевшее императорское крыло, Тисс распалённо думалось, что она ближе к казни, чем когда-либо прежде, а ещё что покои принцессы — необидная плаха.       Первой Лаимир пожелала видеть обнажённой Тисс. — Вы смущаетесь, — нежно и восторженно заявила Тисс, обласкивая пальцами розовые скулы. — Уязвлена вашей красотой, не более.       Её сердечность, оказалось, дурманила куда сильнее игривых двусмыслиц.       Она допустила Тисс к своему корсету, но прежде капризно повисла на шее, пряча робость. Очарованную улыбку приходилось зарывать в расплетённых волосах, и Тисс беспрекословно корпела над шнуровкой вслепую, распаляемая долгой лаской на плечах. — А мне кажется, вы... — Займитесь делом, — повелительно оборвала Лаимир — и откинулась на подушки.       «Вы меня совсем не щадите...», — самозабвенно думала Тисс, склоняясь над разведёнными бёдрами, а Лаимир, отпуская её к себе в ноги, досадливо зацепила ногтями браслет. — Я даже рада знать, что ваш мир не сведётся ко мне одной. Иначе что бы мы с вами делали? — шептала она, ещё долго вновь и вновь прочёсывая пальцами волосы своей ублажательницы.       В сладкой дрёме путая простыни с мягкой кожей, Тисс мучительно хотела очнуться от этой немыслимой близости. Сердце самовольно тяжелело от предчувствия тоски. Тревожилось тому, как смиренно и обречённо звучала Лаимир в своём наслаждении.       Тисс приподнялась на локте. Рука Лаимир была переброшена через лоб, глаза устало распахнулись. — Чшш, ничего не говори, Тисс. И ступай, да поскорее, если мучишься.       Почему-то сделалось горько. Тисс поцеловала её, бездвижную, в приоткрытый рот и скрепя сердце послушалась.       Провожала Лаимир одним взглядом, из постели. Она приосанилась, вернула голосу полную силу и естественно пригрозила: — Вы далеко не в немилости, Тисс, но не забывайте бояться за свой язык. Пусть даже всё самое лучшее с ним уже случилось.       Тисс закусила щёки, возвращаясь к формальному поклону. Её миновала очередная интрига, пусть даже желанная — Тисс обязательно стерпит.       В покинутых покоях был задушен вздох искренней горечи — горечи, расправляться с которой принцессе придётся привычно: как с очередным капризом.