Часть 1
9 ноября 2025 г., 13:57
Зима наступила незаметно. Погода испортилась неожиданно: палящее солнце всё чаще стало скрываться за густыми сизыми облаками, пока не исчезло совсем. На его месте появилась серая дымка, из-за которой каждый будний день становился пасмурнее и холоднее. Вечером третьего дня пошёл снег. Мелкие редкие хлопья сыпались с неба, покрывая тонким белым налётом чёрную землю. К середине ночи погода испортилась ещё сильнее: поднялся ветер, стена снега стала плотнее, ограничивая видимость до пары метров перед собой. Утром всё было белым-бело, а крупные хлопья медленно кружились в морозном воздухе, оседая на подбитой мехом норки шубе.
Сегодня погода стала ещё хуже. На дворе середина ноября, поэтому стемнело рано, и температура опустилась на несколько градусов ниже нуля, отчего белые клубы пара растворялись в воздухе после каждого выдоха. Шёл сильный снег, смешанный с дождём — завтра утром дороги покроются неприятной ледяной коркой, и Крис делает мысленную пометку приказать посыпать их солью.
Ветер громко завывал, словно голодный и промёрзший волк на полную луну, принося с собой острые частички снега и льда, которые царапали мягкую кожу щёк, но Крис упорно продолжал стоять на балконе, всматриваясь в тёмную даль. Он сощурил слезящиеся от холода и ветра глаза, смаргивая влагу с ресниц, после чего вновь зацепился взглядом за чёрную точку, которая оказалась просто дряхлым пнём.
Крис не знает, что именно хочет увидеть. Он вышел на балкон подышать свежим морозным воздухом перед сном, но без цели остался стоять на месте, словно толстые подошвы сапог примёрзли к лакированным доскам. Голые руки без перчаток вцепились одеревеневшими пальцами в перила и сжались до побелевших костяшек. Кожа на ладонях, сухая и потрескавшаяся от мороза, неприятно щипала, и лёгкая боль отрезвляла Криса.
Внутренний двор был пуст. Все подчинённые скрылись за высоким частоколом, а караульные заперли ворота на ночь на тяжёлый затвор. В маленьких аккуратных домишках, чьи крыши утеплены свежей соломой, а щели в брёвнах — мхом, не горел свет; лишь дымок поднимался то тут, то там из почерневших от копоти труб.
Крису тоже следовало вернуться в дом. Слуги перед ужином затопили печи, прогревая все жилые комнаты во дворце. Он деревянный и не такой величественный, как в столице или на юге, но зато зимой быстрее нагревается и сохраняет тепло. К тому же, резные ставни и арки выглядели симпатично: вырезанные сюжеты с животными, украшенные вензелями и цветочными мотивами, пусть кое-где и потрескавшиеся от влияния непогоды.
Очередной клубок пара сорвался с пересохших губ Криса. Лицо его было влажным от растаявших снежинок, мелкие капли собрались на румяных скулах и над верхней губой. Из носа текло, поэтому Крис громко шмыгнул им. Ветер гулял в неприкрытых волосах, насыпая на тёмные кудри больше снега, который быстро таял и мочил тонкие прядки, кольцами прилипающие ко лбу.
Особенно сильный порыв проник под ворот, обжигая холодными языками кожу, отчего Крис дёрнул плечами; множество мелких мурашек покалывало спину, руки и бёдра, пробегаясь под кожей, как целая сотня острых иголочек. Ещё один звоночек, что пора возвращаться.
Крис не блуждал в мыслях где-то далеко-далеко, он даже не был уверен, что последние пару минут думал хоть о чём-то конкретном. В голове — звон пустоты, но на душе — тяжкий груз, давящий на сердце и лёгкие. Ему было неспокойно, и даже метель не разгоняла его тревог.
Скрипнули половицы, застонали плохо смазанные дверные петли, и Крис поморщился от противного звука. Нужно вместе с солью приказать достать масло. Рядом встало маленькое тело, закутанное в длинную шубу из лисьих шкур: ярко-рыжая при дневном свете и такая невзрачная в колеблющемся огоньке свечи.
Феликс обнимает руку Криса своими руками, прижимая к худой груди, и ставит подбородок ему на плечо. Его светлые волосы отчётливо выделяются на фоне тёмного дерева, а большие глаза излучают любовь и беспокойство — не фальшивые, а самые настоящие чувства, от вида которых в груди исчезает пустота, давящая на сердце и лёгкие.
— Крис, долго будешь тут стоять? Холодно же, простудишься. Пойдём внутрь?
Крис не хочет уходить, но позволяет увести себя в спальню, которая за время его отсутствия успела прогреться ещё сильнее. В комнате не просто тепло, а, скорее, душно, отчего на мгновение кажется, что он задохнётся.
Толстая подошва громко стучит по деревянным половицам, когда Крис проходит вглубь комнаты. Феликс суетится за спиной, плотно запирая дверь и затыкая щели тряпками, чтобы ночью тёплый воздух не просочился наружу.
В углу стоит чугунная печь, и Крис ловко открывает её кочергой: поленья почти прогорели, но слабый огонёк ещё не угас полностью, отбрасывая волны жара в лицо. Мужчина подкидывает ещё пару кедровых поленьев, поднимая столб ярких искр, которые улетели в дымоход. Прикрыв дверцу, чтобы ночью эти самые искры не вылетели на деревянный пол и не устроили пожар, Крис отряхивает руки, ощущая неприятное тянущее ощущение от слоя грязи и покалывания в кончиках пальцев.
В другом углу — массивный дубовый комод и табурет с деревянным тазом, наполненным остывшей водой. Вся эта небольшая зона для переодевания и умывания скрыта за красивой расписной ширмой из тонкой рисовой бумаги — одним из немногих, что Феликс привёз с собой с юга. На ширме плавными мазками изображены горы и воздушные облака, бамбук и журавль в воде, по которой бегут круги. Крис на мгновение задерживает взгляд на прекрасной картине, после чего заходит за ширму.
Феликс заканчивает возиться с дверью и беззвучной кошачьей походкой следует за ним.
— Я помогу, Крис.
Мужчина отступает, позволяя ловким маленьким пальчикам раздевать себя. Феликс начинает с серебряной броши с ощетинившейся мордой волка на ней — символа рода северян, — которую с тихим стуком кладёт на лакированную поверхность комода. Затем он стягивает тяжёлый плащ из тёмной норки. Феликс помогает снять тёплую уличную одежду и надеть более лёгкую для сна.
Когда он заканчивает, Крис посылает благодарственную улыбку кончиками пухлых потрескавшихся губ, а затем идёт умываться. Вода едва тёплая, но даже так неприятные покалывания пробегают по лицу и ладоням от попадания воды в мелкие трещинки на коже. Он медленно согревается, ощущая острый жар от некоторых чересчур чувствительных участков тела. В идеале выпить бы ещё горячего чая, но последнее, что он хочет, — это тревожить слуг.
За спиной копошится Феликс, аккуратно раскладывая одежду Криса, а затем достаёт небольшую резную шкатулку с мазями и маслами.
Крис вздрагивает, когда скользкие ладони с мягким ароматом лесных трав касаются щёк: Феликс смазывает его пылающую кожу маслом, чтобы смягчить и стимулировать восстановление. То же самое он проделывает с шершавыми руками.
— Готово! — он улыбается так ярко и лучезарно, что напоминает летнее солнце, так редко встречающееся в их краях. О, милый Феликс, который должен сиять где-нибудь подальше от лютых морозов и сильных метелей. Но жизнь неблагосклонна ни к нему, ни к Крису.
Феликс берёт его под руку и тянет в сторону дубовой кровати, застеленной хлопковыми простынями и кудрявой шкурой горного барана — подарком на свадьбу от лорда востока. Маленькое пламя почти догоревшей свечи, стоящей на алюминиевой подставке, колеблется, бросая волны света по веснушчатому лицу. Слабый внешний свет подчёркивает сияние, исходящее изнутри этого человека, который словно соткан из тонких золотистых ниток.
Они удобно устраиваются в постели, и Крис чувствует табун мурашек, когда кожа касается прохладной ткани. Феликс пристраивается рядом, прижимаясь к боку и укладывая голову на плечо. Пальчики скользят по прикрытой рубахой груди, медленно подползают к свободной шнуровке, обжигая прикосновением ключицы и впадинку между ними.
Тёмные глаза Феликса блестят задорным огоньком.
— Крис, ты слишком напряжён в последнее время. Тебя что-то беспокоит? Волнуешься из-за турнира?
Турнир. Нельзя сказать, что он думал о грядущей поездке в столицу ради никому не нужного мероприятия, но у столичных жителей свои причуды: их мысли лишены забот, а кошельки полны денег, которые некуда потратить, кроме как на ставки на турнире. Крис чувствует давление в груди и подступающий ком тошноты — на потеху публике их, лордов, превратили в шутов. Но такова традиция, появившаяся задолго до рождения Криса, и он не имеет права сопротивляться.
— Да, немного.
Абсолютная ложь. В нём нет ни капли волнения — лишь разгорающееся раздражение.
Феликс неопределённо мычит, потираясь щекой о выступающую косточку на плече.
— Если хочешь, я могу помочь расслабиться.
Крис моргает и приобнимает Феликса, ощущая под ладонью хрупкость чужого тела. Он водит пальцами по спине, ощущая кончиками выступающие острые позвонки. Феликс худой, с острыми углами, но с мягким взглядом и сердцем, полным любви. Он не заслуживает этого человека в качестве своего супруга.
Шелестят простыни, когда положение тел меняется, и Крис нависает над Феликсом, почти полностью накрывая его своим телом. Губы-сердечки мягкие, беспрекословно поддаются движению его губ. Маленькие пальчики зарываются в спутанные кудри, вырывая из груди сдавленный стон, моментально исчезающий в чужом рту.
Рубашка задирается до подбородка, обнажая грудь, усыпанную бледными веснушками. Руки и губы блуждают по мягкой коже, пахнущей лавандой. Сладко. Приятно. Изгибы у Феликса не плавные, а прямые, но он отзывчивый, принимающий ласку. Крис целует чувствительные точки, получая в ответ приятные мурашки и дрожь.
Он не снимает с Феликса домашние брюки, только выпутывает одну ногу из штанины, оставляя их свободно болтаться на другой. Худые бёдра сжимают бока Криса, упираясь острыми коленками в рёбра. Припухшие губы жадно ловят горячий воздух, который от нависшего напряжения стал напоминать жаркие летние дни на юге, когда пот выступает на висках и затылке.
На удивление, между ног у Феликса уже блестит масло, а запах цветов усиливается. Готовился. У Криса от вида влажных бёдер кровь стучит в висках, чтобы в то же мгновение стечь вниз, концентрируясь под пупком раскалённым железом.
Язык смачивает пересохшие губы. Крис сглатывает вязкую слюну в слабых попытках утолить жажду, разжигающую возбуждение. Но бесполезно: он падает в пропасть, любуясь рассыпанными по подушке светлыми волосами и большими круглыми глазами.
Внутри горячо и узко; бархатные стенки трепещут вокруг его члена, когда Крис толкается, тяжело выпуская воздух через стиснутые зубы. Феликс протяжно стонет, запрокидывая голову и царапая ногтями предплечья Криса, который даже не удосужился раздеться полностью, лишь приспустив штаны.
Это секс. Или просто «трах», как называют его на юге. Не занятия любовью, полные тёплых чувств, смешанного дыхания и взгляда глаза в глаза, когда кожа к коже, грудь к груди, сердце к сердцу. Здесь грубо и быстро, в погоне за удовольствием и освобождением. Завершить, опустошив голову.
На медовой коже расплываются красные отметины от пальцев — так сильно Крис вцепился в Феликса, вколачиваясь в узкое тело. Феликс как может, подмахивает бёдрами, приближая их к грани. Крис прикрывает глаза, ускоряясь. Его мозг, опьянённый возбуждением, генерирует образы, которые яркими картинками всплывают под веками. Светлые волосы. Большие оленьи глаза. Мягкие губы, изогнутые в усмешке. Толстые бёдра.
Оргазм накрывает волной, но слабой, так что даже вода не попадает в лёгкие. Они свободно дышат, ощущая только жар на скулах и сухость во рту от частого дыхания. Это тот оргазм, после которого узел в груди запутывается ещё сильнее.
Крис поднимается на чуть ослабших ногах, возвращаясь за расписную ширму, где осталось немного воды. Он мочит тряпку, чтобы убрать беспорядок Феликса, который лежит и покорно ждёт, широко расставив ноги. Это открывает вид на влажную промежность: маленький член, блестящий от семени, и покрасневшую дырочку с остатками масла и спермы Криса. Вид, который должен возбуждать, но Крис не чувствует ничего.
Он приводит Феликса в порядок, помогает выпить воды из ковша и сам делает большой глоток, прежде чем задувает окурок свечи и ложится рядом. Их секс не был наполнен чувствами, но им обоим нравились объятия. В них не было ничего, кроме тепла и уюта. Приятно прижиматься друг к другу, сплетаясь конечностями под одеялом, пока за окном жутко завывает ветер.
Они лежат молча. Крис сверлит взглядом чёрный потолок — зрение успело привыкнуть к темноте, отчего контуры предметов стали отчётливее. Феликс рядом тихо дышит, поглаживая ладонью крепкое плечо.
— Ликси.
В темноте голос звучит слишком громко, почти оглушающе, прямо как мысли в голове, напоминающие улей потревоженных пчёл, которые яростно загудели, преследуя Криса по пятам.
— М?
Мысли крутятся вокруг образа, всплывшего в момент близости. Светлые волосы, кошачьи глаза. Черты лица острые, но изгибы мягкие и плавные. Пальцы тонут в них, словно в свежем дрожжевом тесте — легко лепить хлеб, который будет упругим и воздушным. Красивый. Родной. Далёкий.
— Твой брат приедет на турнир?
— Минхо? — удивлённо спрашивает Феликс, поднимая голову, чтобы рассмотреть выражение лица Криса. Тот уверен, что в темноте он ничего не заметит. — Конечно, он лорд юга. Это его обязанность. Почему спрашиваешь?
Крис качает головой.
— Ничего, просто интересно.
❄️❄️❄️
— Я хочу поехать с тобой! Почему я не могу? — Феликс обиженно надувает губы, напоминая Крису маленького утёнка или цыплёнка, который потерял маму. Он такой невинный и прекрасный, что руки чешутся потрепать его по светлым волосам, чего Крис не делает, продолжая собирать походную сумку. — Потому что слишком холодно для путешествия, Ликси. Дорога до столицы займёт три дня, и я не хочу, чтобы ты заболел. Снова. Феликс родился на юге, где вечно тепло и зелено. Проведя под палящими лучами солнца большую часть жизни, он не был готов к суровому климату севера с морозами и снегопадами. В первую зиму Феликс сильно заболел, да так, что целители не давали утешительных прогнозов. К счастью, беда обошла их только формирующуюся семью стороной, и Феликс поправился, но Крис никогда не сможет забыть посеревшее исхудавшее тело с яркими пятнами лихорадки и крупными каплями пота на лбу. — Но я хочу увидеть Минхо! Крис замирает с вещами в руках и моргает, удивлённым взглядом впиваясь в покрасневшее лицо Феликса. Они редко говорят о своих семьях, особенно о Минхо. Однако после той ночи имя старшего брата Феликса стало всплывать в разговорах чаще, словно каждый из них осмелел и не боялся, что призрак этого человека возникнет перед ними со своим пугающим взглядом из-под бровей. Ли Минхо был человеком специфичным, немного холодным снаружи, но мягким и добрым внутри для близких людей. Особенно для Феликса. Неудивительно, что его супруг скучал по брату, желая встретиться с единственным членом кровной семьи. Последний раз Феликс встречался с Минхо в начале года, когда тот сорвался и приехал на север после новости о болезни младшего брата. Год подходит к концу — на дворе середина декабря — и желание встретиться лично, а не через письма, вполне естественно. Феликс регулярно отправлял брату письма. Крис также вёл деловую переписку с Минхо как управитель севера, решая торгово-политические вопросы с лордом юга. — Ликси, — добавляя мягкости в голос, Крис присаживается на постели рядом с супругом и берёт маленькие ладони в свои. — Я понимаю твоё желание встретиться с Минхо, но для путешествия слишком холодно. Мы можем съездить на юг в конце весны, когда сойдёт снег. Хорошо? Он пытается подобрать правильные слова, уговорить остаться дома и не обидеть сильно. Феликс сильный, но местами чересчур чувствительный, принимающий всё на свой счёт, отчего окружающие ходили вокруг него на цыпочках. Шмыгнув носом, Феликс поднял блестящие глаза на Криса. — Обещаешь? — звучит, как маленький ребёнок, которому родители пообещали самый дорогой подарок в магазине игрушек. Крис чувствует, как тепло растекается под рёбрами. Феликс для него — как младший брат, но точно не любовник, однако роли за них определили. Несмотря на свой статус, жизнь моментами не принадлежала Крису всецело. — Обещаю. Ладонь гладит веснушчатую щёку, и Феликс, словно маленький котёнок, принимает ласку. Лицо его чуть расслабляется, морщинка между тонких бровей разглаживается, возвращая внутренний свет. Крис отступает, возвращаясь к сборам. В день отъезда погода на удивление ясная. Возле высоких ворот собралась небольшая толпа из свободных горожан — стариков и женщин, держащих за руки любопытных детишек, — чтобы проводить своего лорда в добрый путь. Кто-то выкрикнул пожелание удачи на турнире, но Крис мысленно отгородился от посторонних звуков, сосредоточившись на Феликсе. Даже в большой шубе и нескольких слоях одежды под ней, фигурка супруга казалась Крису маленькой, а выражение лица — хрупким. Крис хочет защитить его, заключить в крепкие объятия и нашептать на ухо подбадривающие слова, ведь Феликс должен сиять по-настоящему, а не через увеличительное стекло. Крис быстро оставляет на лбу Феликса целомудренный поцелуй, широкой ладонью поглаживая плечи. — Возвращайся в дом, ты замёрзнешь. Слуги за спиной Феликса суетятся, подбираясь на пару шагов ближе к господам, но не вклиниваясь в личное пространство, терпеливо ожидая конца прощания. — Хорошей дороги. За спиной Криса фыркают лошади, переступая с ноги на ногу под хруст снега и гравия. Пора. Крис ещё раз проводит рукой по плечу Феликса и отступает, забираясь на свою лошадь. Чёрный конь под ним дёргается от лишнего веса и качает головой — мышцы перекатываются под блестящей шкурой. Лёгкое похлопывание по шее, и животное успокаивается, узнавая хозяина. Вместе с горсткой своих людей Крис выезжает за пределы северной крепости в сторону столицы. Дорога занимает три долгих дня. Путешествовать зимой — опасно, но столичные жители никогда всерьёз не задумывались о морозном воздухе, царапающем кожу лица и норовившем проникнуть под полы одежды, и о диких животных, особенно голодных в это время года. Сами пути занесены снегом, и чем дальше от населённых пунктов, тем глубже сугробы. Пробираться через белые волны трудно, отчего время в пути увеличивается. Крис рассматривает голые зимние пейзажи, где, кроме белого и вкраплений чёрного, — ничего. Пустота. Нет никаких звуков природы, таких как пение птиц и шелест листвы, которые сопровождают путников летом. Вокруг звенящая тишина, нарушаемая лишь скрипом снега под копытами лошадей и завыванием ветра. Темнеет быстро. Солнце, пробивающееся через тяжёлые тучи, стремительно бежит по небосводу, и вот его лучи уже выглядывают из-за кривой линии леса. Ещё одна трудность, представляющая опасность для путников зимой. Ночевать под открытым небом невозможно — слишком холодно. К тому же, волки и рыси только и ждут возможности напасть на уставших людей, наблюдая за ними из кустов жёлтыми глазами. Лишь ослабнет свет костра, и появится возможность накинуться на жертву и вцепиться в глотку. Поэтому главная цель — добраться до станицы на ночёвку. Выходит не всегда. Во вторую ночь Крис со своими людьми добирается задолго после заката, слепо следуя, как новорождённые щенята. Хорошо, что он не взял с собой Феликса. В столицу прибывают за день до начала турнира. Улицы в главном городе чистые, украшенные флажками и фонарями. Домишки маленькие, прижимаются вплотную друг к другу, будто хотят залезть на соседа и вытеснить его на дорогу. Здесь теплее, поэтому горожане одеты легко, но дорого. Их одежды расшиты золотыми и серебряными нитями, подолы и воротники подбиты мехами. Они с важным видом бесцельно бродят туда-сюда, наслаждаясь беззаботной жизнью. Возле ворот во дворец стоят люди, встречающие их. Один парень с короткой стрижкой и в одеждах государственного служащего выступает вперёд, склоняясь в лёгком поклоне, когда Крис останавливает коня на расстоянии нескольких шагов. Он спрыгивает на землю, и слуги, стоящие за спиной парня, тут же начинают суетиться, подхватывая узду и снимая дорожные сумки. — Приветствуем в столице, лорд севера Кристофер Бан. Крис морщится от официального титула. Он останавливается рядом с тем парнем, ощущая себя неловко в шубе с толстым подкладом и высоких сапогах, закутанный шарфом по самые глаза, пока люди рядом снуют в тонких флисовых куртках и туфлях. В его багаже есть более лёгкая одежда, предназначенная для северной весны, поэтому всё, о чём сейчас мечтает Крис, — это помыться и переодеться. Парень рядом с ним стоит прямо, сохраняя серьёзное лицо. — Моё имя Ким Сынмин. Я главный управляющий дворца, и вы можете обратиться ко мне по любому вопросу. Я провожу вас и ваших людей в выделенные вам покои, чтобы вы могли принять ванну и отдохнуть. Людей Криса уводят слуги в специально выделенную для участников турнира и сопровождающих часть дворца, его же ведут в более богатые и роскошные комнаты, украшенные картинами и скульптурами каких-то известных столичных художников, с мраморными полами и коваными подсвечниками. Огромная кровать из красного дерева с балдахином и тонкими занавесками, воздушными и лёгкими, как крылья бабочек-капустниц. Крис не проверял, но постель выглядит мягкой, набитой гусиным пухом. В углу также имеется ширма — явно работа южан, — только без красивых росписей, как у Феликса, а однотонная, с золотым узором по краям. За ней — ванна с дымящейся ароматной водой. — Слуги помогут вам. Если будет что-то непонятно, можете спросить любого из них, где меня найти. Турнир начнётся завтра на рассвете, а пока отдыхайте, — Сынмин отвешивает ещё один короткий поклон и собирается исчезнуть за дверью, когда Крис останавливает его. — Сынмин-щи, подскажите, все ли лорды уже прибыли? Парень не меняется в лице, коротко отвечая: — Лорда Хвана ещё нет, но господа Ли и Со прибыли утром. Крис кивает, ощущая скручивание в животе, и Сынмин наконец-то уходит, оставляя только двух молодых слуг, которые помогают ему стянуть грязную одежду и забраться в деревянную ванну. Вода приятно окутывает уставшее тело, снимая боль в спине и бёдрах от долгого сидения на лошади. Его запах смывается, оставляя приятный аромат роз на коже. Руки слуг осторожные, они аккуратно массируют кожу головы, втирая пахучее мыло. Прикрыв глаза, Крис наслаждается прикосновениями. Приятно. Он расслабляется, окутанный теплом и ароматами, но только физически. В голове — буря. Минхо уже здесь, и встреча с ним — вопрос времени. Осталось меньше двенадцати часов до начала турнира, где они окажутся лицом к лицу. Мурашки ползут по рукам от мысли, что красивое лицо окажется реальным прямо перед глазами, а не вытянутым из воспоминаний. Крис взволнован, и дело далеко не в состязании. Пока он мылся, другие слуги подсуетились и подали ужин, накрыв изящный стол на тонких ножках возле окна с видом на сад. В середине декабря смотреть там нечего, но летом он пестрит красками: в королевском саду собраны цветы со всех уголков королевства, получающие уход профессиональных садовников. Крис немного завидует им, ведь цветы здесь живут лучше, чем его люди на крайнем севере. Еда сочная, в меру солёная и перчёная. С каждым укусом мясной сок капает на язык, вызывая блаженный стон удовольствия. Если ему подали столь качественное и дорогое мясо, приготовленное лучшим шеф-поваром в королевстве, то чего ожидать на завтрашнем пиру по случаю открытия турнира? Тушёные овощи не сухие, а такие же вкусные, как свежие. От яблочного вина Крис отказывается, предпочитая выпить воды. В камине трещат дрова. Жар от него рассеивается по комнате, окутывая уставшее и размякшее в ванной тело. Крис широко зевает, откидываясь спиной на мягкую спинку стула. Приятно наконец-то почувствовать хоть какую-то опору после долгой дороги. Закончив трапезу, он поднимается и потягивается. Кровать манит своим видом, приглашая прилечь и провалиться в долгий сон, но мысли не дадут спать. Минхо. Минхо. Минхо. Имя крутится в голове, как мантра, сдавливая грудь и скапливаясь в желудке скользкой жидкостью. Правильно и неправильно одновременно. Накинув на плечи лёгкий плащ, который успели распаковать из багажа, Крис прикалывает его брошью с волчьей мордой и выбирается в коридор. Ему нужен воздух. В это время в его собственном дворце стоит тишина, столица же никогда не спит. Всюду снуют слуги, подготавливая место для турнира и обеспечивая участникам надлежащий приём. Свечи ярко горят, рассеивая вечерний мрак, а горящие палочки благовоний поднимаются вверх тонкой струйкой сизого дыма с ароматом сандала. Свернув за угол, Крис сталкивается лицом к лицу с Сынмином и небольшой делегацией из слуг и ещё одного человека, которого он очень рад встретить. — Хёнджин! — О, боги, Кристофер! — как всегда драматично вздыхает Хёнджин, склоняясь в поклоне. Крис отвечает тем же, неосознанно растягивая губы в улыбке. Хван Хёнджин — лорд запада. Человек эксцентричный и экстравагантный, яркий и приковывающий к своей персоне взгляды, зачаровывающий красотой и мягким тембром голоса, словно лисица-кумихо. На деле же, если узнать его получше, он оказывается простым и местами неуклюжим. Крис ведёт с ним активную переписку, договариваясь о поставках уходовых средств с запада, а им — шкур и мехов. Также Хёнджин — один из немногих, кого Феликс может назвать своим настоящим другом. Эти двое познакомились на свадьбе, и вот уже почти два года регулярно отправляют друг другу письма. По сути, Хван Хёнджин — второй человек после Минхо, с кем супруг Криса в близких отношениях. — Как добрался? Как дела на севере? Феликс тоже приехал? Куда ты собрался так поздно? — Хван не прочь поболтать лично, а не через посредника в лице бумаги и чернил, но Крис подмечает уставший взгляд Сынмина, направленный на него через плечо, поэтому берёт диалог в свои руки, мягко отталкивая Хёнджина. — Всё хорошо, я хотел подышать свежим воздухом перед сном. Я думаю, мы сможем обсудить все вопросы завтра, тебе нужен отдых, — отступив на шаг, он подводит Хёнджина к черте, заканчивающей разговор. Кажется, тот понимает его, поэтому кивает и прощается. — Доброй ночи, Кристофер! Они исчезают за поворотом, а Крис продолжает путь в сад. На улице темно, но огромное количество фонарей разгоняют мглу. Смотреть в саду и правда не на что, вокруг голые кустарники и деревья, одинокий неработающий мраморный фонтан и холодные скамейки. Крис гуляет по вымощенным камнем дорожкам, наслаждаясь прохладным воздухом, вдыхая полной грудью. Воздух не такой чистый, как на севере, но успокаивает шум в голове. — Чанни-хён? Крис застывает на месте, и вместе с ним — сердце. Только один человек называет его «Чанни-хён» этим мягким, немного гнусавым голосом, который невозможно спутать ни с чьим другим. Минхо. Он видит его: светлые волосы, переливающиеся в тёплом свете фонарей, острые, как клинок, черты лица с большими оленьими глазами, такими выразительными и глубокими, как западные озёра. — Здравствуй, — словно заворожённый, Крис медленными шажками приближается к фигуре Минхо, укутанной в широкий плотный плащ, застёгнутый брошью с силуэтом кота — символом юга. Его куртка плотная, набитая пухом, она добавляет объёма плечам и груди. Минхо, в силу жизни в тёплом климате, часто мёрз, отчего под кожей у Криса бурлило желание кинуться вперёд и заключить его в свои объятия, поделиться теплом. Он этого не делает, замечая рядом маячащего Хан Джисона — приближённого Минхо, который сопровождает его везде и всюду. У Криса нет неприязни к нему; по словам Феликса, Джисон сильно облегчает жизнь его брату, выполняя большую часть обязанностей. Джисон кланяется ему, Крис отвечает скромным кивком головы. Ему неловко, и Минхо замечает это, поворачиваясь к своему человеку и тихо бросая: — Ханни, можешь возвращаться. Я немного пообщаюсь с Чанни-хёном. Джисон слушается беспрекословно, уважительно прощается с ними обоими и возвращается ко входу во дворец. Крис и Минхо стоят в тишине, прислушиваясь к удаляющимся шагам, пока те не стихают вдали. — Как поживаешь, хён? — Минхо первым нарушает молчание, поднимая взгляд на Криса. Последний чувствует, как краснеют скулы и кончики ушей. — Снова не спишь по ночам? — Я в порядке. Хотел подышать воздухом перед сном, — он смущённо чешет пальцем щёку. — Ты почему здесь? Минхо прикусывает губу, опуская глаза в землю, словно его ботинки интереснее, чем лицо Криса. — Тоже вышел подышать, — помолчав пару мгновений, Минхо добавляет: — Ёнбок-а здесь? Крис качает головой. — Нет, слишком холодно для длительного путешествия. Я боялся, что он заболеет, как тогда… Минхо мычит, понимая, о чём говорит Крис. — Спасибо, что заботишься о нём. Пусть у него будет хороший супруг, раз нет хорошего старшего брата, — губы искривляются в ухмылке, когда Минхо снова поднимает голову и смотрит прямо в глаза своими двумя чёрными блюдцами, в которых Крис тонет, хотя и не должен. — Ты хороший брат, — лицо Минхо рушится, и Крис старается, как может, склеить его отваливающиеся кусочки. — Он хотел встретиться, но я уговорил его отложить поездку на юг до весны. — Хорошие братья не спят с чужими мужьями. — А хорошие мужья не изменяют своим супругам с их братьями. Взгляд у Минхо жёсткий, пробирающий до самого нутра, но Крис держится стойко, будто не на него смотрят как на добычу. — Тебе нужно отдохнуть, хён. Доброй ночи. Пусть я буду сниться тебе, — он машет на прощание и уходит. Крису снился Минхо. Момент, когда он склоняется ближе, зубасто улыбаясь и обнажая выступающие передние резцы, превращающие его больше в маленького кролика, нежели в грациозного кота, при этом не отодвигаясь, позволяя Крису проявить инициативу. И тот поддаётся, разбивая свои губы о губы Минхо. Мягкие и плюшевые, несмотря на холод. Мир замирает, оставляя их одних посреди вечернего сада, голого и холодного, недружелюбного и неромантичного, но даже такая обстановка не портит интимной нити, повисшей между ними, когда руки Криса обвивают талию Минхо, притягивая того ближе к себе с такой силой, словно он хочет впитать его. Вкус Минхо другой, несмотря на то, что он более чем похож на брата. Феликс тёплый и сладкий, Минхо — холодный и с терпкой горчинкой на кончике языка. Но пальчики у него маленькие, зарывающиеся в тёмные кудри и царапающие кожу головы ногтями. Крис стонет ему в рот, спуская ладони с поясницы на упругую задницу, идеально ложащуюся в ладонь, будто недостающая деталь механизма. На улице холодно, но Крис горит изнутри. Ему жарко. Обжигающе жарко, словно его вместо полена бросили в печь. Тело Минхо больше и крупнее, чем у Феликса, но всё равно меньше Криса — круглое и плюшевое, заслуживающее самых крепких объятий. Жанр резко меняется, когда холодные кончики пальцев Минхо проникают под ворот одежды Криса, отчего он вздрагивает; табун мелких мурашек бежит по бёдрам, пока желудок подскакивает к горлу. Он теряет себя, грубо срывая одежду с Минхо. Это сон, поэтому они не замёрзнут. Первым на землю летит плащ, грузно падая на каменную дорожку. Со звоном летит и брошь, укатываясь куда-то в кусты. Потом найдут. Рот прижимается к открывшейся шее, посасывая и покусывая пульсирующую жилку. Минхо изгибается, шумно выдыхая воздух через приоткрытые губы. Он плавится под жаркими прикосновениями Криса, пока тот сам плывёт в горячей магме. — Чан-а… Минхо стонет его имя, вновь зарываясь ладонью в волосы Криса, притягивая ближе. — Чан-а, просыпайся!❄️❄️❄️
Стук в дверь. Крис открывает глаза, мутным взглядом уставившись в потолок. Сердце колотилось в груди, волосы прилипли к влажной коже на лбу, а рубашка — к спине. Разгорячённый и твёрдый, он жадно хватает воздух пересохшими губами. Стук повторяется, вынуждая подняться с постели и отпереть дверь слугам, торопливо ворвавшимся в пространство комнаты, заполняя его чистой водой в тазу и сытным завтраком. Они помогают ему привести себя в порядок и подготовиться к новому дню, натягивая дорогую шубу из белой норки на широкие плечи и прикалывая её брошью с волком. Сам Крис делает всё машинально, потерявшись в захлестнувших мыслях и смущении. Ему с юношества не снились откровенные сны, поэтому сегодняшняя ночь стала неожиданностью. Каша горячая и не разварившаяся, с сушёными фруктами, которые сложно отличить по вкусу от свежих, встаёт поперёк горла, и Крис запивает каждую маленькую порцию, отправляемую в рот. Тем временем на улице светает, и лучи утреннего солнца просачиваются через высокие окна. За ним приходит человек, сопровождающий его в крыло для участников по полным коридорам, где придворные дамы и слуги торопливо перемещаются из комнаты в комнату с подносами и кувшинами с чистой водой. Северяне выглядят счастливыми и отдохнувшими, набившими животы вкусной едой и принявшими ванну. Они смеются и улыбаются до ушей, приветствуя своего господина. Крис похлопывает их по плечам, справляясь об их делах и самочувствии, не забывая дать несколько наставлений на грядущие соревнования. После их всех сопровождают в конюшни, а затем — на тренировочное поле, специально расширенное для проведения турнира. Сынмин встречает всех участников в назначенном месте, где проводит быстрый инструктаж: четыре лорда вместе со своими людьми пройдут круг по подготовленному полю для состязания, отдельно отдав почтение королевской семье и наследному принцу Чонину, после чего выстроятся на середине для торжественной речи короля. Первым стоит Крис вместе с тремя солдатами, с которыми они приехали с севера. Прямо за ним — Хёнджин с лицом мученика, явно недовольный разворачивающейся ситуацией. Минхо стоит где-то в конце вместе с Чанбином — Крис успел перекинуться с ними парой слов приветствия, глупо потупив глаза в землю под насмешливым взглядом южного лорда. Звучат трубы и крики зрителей, собравшихся на трибунах. Крис поудобнее перехватывает вожжи и направляет своего коня вперёд. Открывают калитку, выпуская их на арену. Аплодисменты и рёв на мгновение оглушают, а яркий солнечный свет — ослепляет. Лошадь идёт неторопливо — под копытами поскрипывает влажный песок. Крис старается смотреть перед собой, поднимая взгляд только на королевскую чету для приветствия. Вся эта торжественная официальная часть утомляет его, заставляет чувствовать себя экзотической зверушкой в клетке, на которую пришли попялиться богатеи с тяжёлыми кошельками. Он чувствует на себе их взгляды — заинтересованные и изучающие, словно хотят содрать с него шкуру и рассмотреть внутренности. Приходится приложить усилия, чтобы не скривить лицо в отвращении. Рядом с ним Хёнджин на белом коне, напоминающий иностранного принца с прямой спиной и скучающим взглядом. Из-за него Крис не видит Минхо, но готов дать руку на отсечение, что тот тоже недоволен и сдерживается, натянув маску безразличия. Единственный, в ком уверен Крис, — это Чанбин. Лорд востока — любитель состязаний и изнурительных тренировок, так что с серьёзным лицом получает удовольствие от происходящего. Вновь звучат трубы и барабаны, означающие окончание церемонии. Крис прослушал напутственные слова короля, но не чувствует ни капли сожаления. Пожелав ещё раз удачи своим людям, он возвращает своего коня мальчику-конюху, и в сопровождении Сынмина и других лордов поднимается на трибуну. Их места удобные и комфортные, с козырьком, защищающим от солнца и дождя, и расположенные прямо под королевской четой; стулья с резными спинками и мягкими подушками стоят в ряд, и каждый занимает место, которое ему указывают. Крис любил соревнования. На севере немного занятий, и тренировки с мечом и луком — отличное развлечение, а также подготовка к охоте. Северяне выживают за счёт продажи мяса и шкур убитых животных, что является дополнительным финансированием к той скудной сумме, которую высылает им столица в качестве оплаты за защиту границы. Он был в отличной форме, тренируясь настолько регулярно, насколько позволяла погода. Ему нравились спарринги, и много лет назад, когда ещё его отец занимал должность лорда, Крис выступал на турнире как участник. Тогда всё было по-другому. Он наблюдает за первым соревнованием — стрельбой из лука, — мысленно поддерживая своих солдат, отмечая ошибки, над которыми стоит поработать, и моменты, за которые следует похвалить. Однако нельзя назвать Криса столь увлечённым, как Чанбина, сидящего на другом краю, но даже оттуда слышны восторженные возгласы. С правителем востока Крис в тёплых, даже дружеских, отношениях. Когда тот посещал север по вопросам поставок, они смогли вместе выбраться на охоту. Возможно, если бы Со Чанбин сидел рядом, Крису передался бы его возбуждённый огонь. Только рядом сидел откровенно скучающий Хёнджин, любующийся своими ногтями больше, чем происходящим на поле. Запад богат и процветает почти так же, как столица, а Хван Хёнджин, несмотря на гибкость и скорость, предпочитает держать в руках не меч, а кисть. Феликс делился с ним, что лорд запада — человек искусства, любящий создавать, но не разрушать. Крису хочется увидеть Минхо. Скорее всего, тот совсем безразличен к состязаниям, и не будет удивительно, если он уснул. Минхо отличался размеренностью и ленностью в поведении, предпочитая скидывать рутинную работу на Хан Джисона и брать управление в руки в те моменты, когда это действительно необходимо. К середине соревнований, когда начались спарринги, Крис немного включился в происходящее. Заняться особо всё равно было нечем, и чтобы время не ползло медленно, как луна по ночному небосводу в середине зимы, пришлось проявить заинтересованность. Наконец-то закричали трубы. Закончился первый день. Вечером собрались в тронном зале, украшенном специально для пира: повсюду развешаны фонари из рисовой бумаги, цветные флажки и веточки ели, распространяющие приятный аромат леса; на середине помещения поставили огромный стол с кучей аппетитных яств и дорогого вина, разбавляемые вазами с сушёными цветами и канделябрами с ароматическими свечами. В углу разместились музыканты, тихо наигрывая мелодию, чтобы не мешать разговорам и веселью. Крис сидел в отдельной зоне стола с другими лордами, потягивая виноградный сок из позолоченного бокала, украшенного драгоценными камнями — пустая трата денег, не иначе. Перед ними на широкой фарфоровой тарелке лежала дымящаяся туша ягнёнка, пожаренная на открытом огне и запечённая симпатичной золотистой корочкой, хрустящей на зубах от каждого укуса, а кислинка от сока раскрывала вкус специй, пропитавшихся в белое мясо. Равномерно стучали приборы. — Кристофер, как поживает ваш супруг? — разговор завёл Чанбин, тщательно пережёвывая отрезанный кусок мяса. — Вы единственный из нас, кто счастлив в браке, причём довольно давно. Расскажите, сильно ли изменилась жизнь? Крис делает глоток из своего бокала, смачивая горло. Он замечает острый взгляд тёмных глаз Минхо, сидящего напротив, настолько красноречивый, что не нужны слова, чтобы понять, о чём тот думает. «Без глупостей», — слышит в своей голове слова, произнесённые угрожающе-раздражённым тоном, перечить которому не следует. Крис и не собирается, даже если очень хочется поспорить с фразой «счастлив в браке». Он несчастлив. Его супруг тоже. Но понять со стороны невозможно — настолько хорошо они на публике играют роль влюблённых. Промокнув рот салфеткой, Крис отвечает: — Феликс в добром здравии. Однако дорога до столицы в столь холодное время года могла подорвать его здоровье, поэтому мы решили, что лучшим решением будет ему остаться на севере. Мы планируем навестить его брата — лорда Ли Минхо — весной, как сойдёт снег. Глаза Минхо недовольно щурятся. Внимание за столом переключается на лорда юга. — Точно, я и забыл, что вы теперь родня, — вмешивается в разговор Хёнджин, откусывая хрустящий кусочек зелёного яблока. — Я веду с ним переписку и могу заверить вас, Минхо, ваш брат пишет о Кристофере только хорошее: ответственный управленец, заботливый и любящий супруг. — Разумеется, я бы не выдал своего горячо любимого брата за абы кого, — Минхо опускает взгляд в тарелку, чтобы ловко отрезать сочный кусок мяса и отправить в рот, тем самым показывая, что разговор закончен. Никто не решается донимать его, меняя тему на нейтральную и актуальную — турнир. — Какие впечатления от первого дня? Как по мне — скука смертная, — недовольно бурчит Хван, зачёсывая длинные тёмные волосы пятернёй назад. — Завтра ещё придётся испачкать руки, а всё ради крупиц дополнительного финансирования. — Эти крупицы для кого-то — большие деньги, Хёнджин-а, — вмешивается Минхо, играя бокалом в руке. — Дела на севере обстоят неважно, а суровые условия не позволяют разжиться деньгами, как в других регионах. Выигрыш с турнира как минимум позволит покрыть расходы на содержание стены и живущих на ней людей. Крис удивлённо моргает. Жизнь на севере сложна, денег катастрофически не хватает даже с учётом торговли дорогими мехами и дичью, которая водится лишь в их сосновых лесах. Обеспечивать стражу стены трудно. Работа рискованная и опасная, отчего те требуют высокую оплату, а чуть что — сразу бунты и забастовки. Призы с турнира небольшие и не покроют и большей части расходов, но лишними никогда не будут. Остальные на мгновение притихли, пока Хёнджин не прочистил горло, виновато улыбнувшись. — Извините, Кристофер. Крис качает головой. — Всё в порядке. Запад почти так же богат, как и столица, где люди ведут такую же беззаботную жизнь, занимаясь наукой и творчеством, что высоко ценится в верхах, оттого и высоко оплачивается. Хёнджину, выросшему в таких тепличных условиях, сложно понять людей, работающих в полях и на производствах, сражающихся за кусок хлеба и каждую золотую, чтобы обеспечить свою семью необходимым минимумом, когда богатый лорд запада может позволить желаемое по щелчку пальцев. В любом случае, на Хёнджина Крис не злится, более чем понимая причину таких взглядов на жизнь. — Я бы хотел отметить ваших ребят, Кристофер! Отличная подготовка… — Чанбин вновь берёт поводья разговора в свои руки, перестраивая его в другую колею. Крис, как и остальные присутствующие, благодарны ему. Напряжение за столом спадает. В самый разгар пира Крис поднимается из-за стола, прощаясь. Завтра второй день турнира, и оружие в руки возьмут сами лорды, демонстрируя свои боевые навыки, поэтому стоит хорошо выспаться. Каждый понимающе кивает, тоже планируя прикончить последний бокал и разойтись по комнатам. После шумного зала тишина в коридорах кажется оглушающей. От лёгкого сквозняка покачиваются фонарики, и тени в углах движутся вслед за ним. Воздух наполнен ярким, концентрированным запахом горящих благовоний, который не разгоняется по помещению, а скапливается под потолком. Возле двери в его покои стоят двое слуг, сложив руки на груди и о чём-то негромко переговариваясь. Заметив приближающуюся фигуру, они словно по команде выпрямились по стойке «смирно», склонив головы в поклоне. — Приготовьте мне ванну. Те моментально засуетились, побежав по коридорам за водой. Крис вошёл в комнату, на ходу расстёгивая тяжёлый плащ, камнем висевший на уставших плечах. Он раздевается, скидывая вещи на одно из кресел, пока не остаётся в рубашке и брюках. Пальцы давят на изгибы плеча и шеи, нащупывают подушечками тугие узлы и разминают как могут — мышцы болезненно натягиваются, и тяжёлый вздох срывается с губ. Хороший массаж ему бы не повредил. Опустившись в свободное кресло и облокотившись на мягкую спинку, Крис расслабляется, прикрывая глаза. День выдался трудным, и несмотря на довольно ранний час, силы медленно покидали тело, наливая каждую клеточку противной тяжестью. Он планирует быстро ополоснуться и лечь спать, чтобы поскорее наступил завтрашний день. Один день. Осталось пережить один день, и они выдвинутся домой, покинув наконец-то место сбора лжи и лицемерия. Он не замечает, как задремал. Его будит рука на плече, слегка потряхивающая. — Господин, ванна готова. Открыв глаза, он встречается взглядом со слугой, нависшим над ним. Крис кивает головой, поднимаясь на ноги. — Спасибо. Ему помогают помыться и переодеться в ночную одежду. Когда он выходит в спальню, вещи с кресла убрали, а постель — расстелили. Основной свет не горит, только пара свечей, бросающих тёплый свет на обстановку. Дождавшись, когда слуги закончат убирать ванну и пожелают приятной ночи, Крис задувает свечи и ныряет в постель, накрываясь мягким пуховым одеялом. Растянувшись, он чувствует приятную негу, пробежавшую по каждой мышце — тело благодарно за смену положения на горизонтальное. А вот разум устроил бунт, подкидывая в голову навязчивые мысли. Видимо, из-за ранней дрёмы сон ускользнул, помахав на прощание блестящим хвостом. Крис закрывает глаза и долго лежит, уговаривая себя оставить все мысли на завтрашний день и отпустить образ Минхо из-под своих век. Но тот настойчиво продолжает сверкать своими тёмными глазами, шевелить мягкими губами, и, кажется, мозг даже может сгенерировать голос, очень похожий на настоящий. У них не получилось побыть наедине и пообщаться неформально, не утопая в светских темах с другими лордами. Признаться, Крис и не видел его толком, только за столом на пиру, но в окружении посторонних полюбоваться им не получилось. Открыв глаза, он пялится в балдахин, нависающий над кроватью и закрывающий потолок. Постепенно зрение привыкает к темноте, предметы в комнате приобретают узнаваемые черты, а не бесформенные тёмные пятна, раскиданные по углам спальни. С улицы проникает тусклый свет непогашенных в саду фонарей и большого диска луны, висящего на середине бархатного небосвода. Окна в столичном дворце плотные, без щелей, в которые может задувать зимний ветер, и единственными звуками становятся редкие шаги прислуги в коридоре. Слишком идеальная обстановка, чтобы утонуть в потоке своих мыслей. Минхо. Минхо. Минхо. Крис не может выкинуть из головы сегодняшний вечер и то, как лорд юга вступился за него. Конечно, это такая мелочь, но в груди разливается тепло от осознания, что Минхо в курсе ситуации на севере. Не то чтобы это прямо секрет — все прекрасно знают об обострённой ситуации, да и, скорее всего, Феликс рассказывает подобные вещи брату в письмах — но всё равно приятно, и Крис не может перестать улыбаться глупой счастливой улыбкой, которая становится смущённой от воспоминаний о прошлой ночи и интимном сне, где Минхо был мягким и податливым в его руках. Томные стоны, затуманенный взгляд и сбитое дыхание — вещи, от которых тяжесть возбуждения скапливается в животе. Хотелось бы ему перенести момент близости в реальность, ощущать тепло и гладкость, обжигающее дыхание и слушать сладкие звуки, записывая каждое мгновение в своей памяти, как художник зарисовывает и навсегда сохраняет. Минхо. Минхо. Минхо. Он слишком потерян в этом человеке, однажды забравшем сердце и душу в этой самой проклятой столице много лет назад. Первая встреча, первый взгляд из-под длинных густых ресниц, первая дарованная улыбка, и у совсем юного Кристофера Бана в животе вылупились бабочки. Первый поцелуй, и те сошли с ума окончательно, щекоча трепещущими крылышками внутренности. Первая близость, и Крису больше никто не был нужен. Однако реальность сурова и может как подарить счастливые моменты, так и отобрать их. Разрушить до основания, разбить, растоптать, разорвать так, что не соберёшь никогда. Смущение и возбуждение сменяются кислым отвращением к себе. Крис — плохой человек, отвратительный супруг. Его связывают узы брака с Феликсом, человеком, который является родным братом любви всей его жизни. Минхо — тот, по кому каждый день тоскует сердце, тот, с кем он изменяет Феликсу за спиной. Крису тошно от самого себя, но отказаться от столь чарующей близости он не в силах. Неизвестно, сколько он так лежит без сна, рассматривая складки на тёмной ткани, когда тихий стук раздаётся в дверь. Кто может быть в столь поздний час? Крис предполагает, что это кто-то из слуг, поэтому с трудом поднимается на ноги, накидывая на голые плечи нижний халат, и отворяет дверь. Хан Джисон стоит на пороге с взволнованным взглядом маленьких глаз, теряющихся на фоне пухлых щёк. Парень выглядит нервным, крутит головой по сторонам и теребит край своей одежды. — Бан-щи, простите, что разбудил. Мой господин хочет вас видеть. Крис слышит его словно сквозь плотную вату, набившую уши, или глубокую толщу воды, куда не проникает ни свет, ни звуки. Минхо хочет его видеть. Нельзя упускать эту возможность. Крис следует по пустым лабиринтам коридоров за Джисоном, мягко наступая на каменный пол, чтобы создавать меньше шума. Сердце гулко стучит в груди, бьётся о рёбра, намереваясь вырваться наружу. Каждую клеточку тела охватывает азарт от риска быть пойманным, пробирающимся в чужие покои, возвращая детский восторг, когда Крис ночью тайком крался на кухню за сахаром, замирая через каждые два шага и прислушиваясь к посторонним звукам, а также задерживал дыхание, волнуясь, что слишком громко выпускает воздух из лёгких и тот разбудит мать. Они добираются до нужных комнат. Из-за волнения Крис не запоминает дорогу, и если придётся возвращаться к себе, то он просто не сможет. Джисон стучит в дверь и, не дожидаясь ответа, поворачивает ручку, проходя внутрь. — Я привёл его, Минхо. Обстановка комнаты такая же, как и у Криса, отличаясь только более тёплой световой гаммой и большим количеством зелени по углам. Минхо сидит на софе напротив горящего камина, покручивая в руке бокал с рубиновой жидкостью. Он поворачивается, в излюбленной манере сверкая глазами. — Спасибо, Ханни. Можешь идти. — Ты понимаешь, на какой риск идёшь? Мне пришлось обратиться к Ким Сынмину, чтобы узнать, где расположены покои Бан-щи. Не думаю, что он будет распускать сплетни, но не стоит вмешивать посторонних, тем более — столичных, — Джисон явно недоволен действиями своего господина, но Минхо поднимает ладонь, призывая к молчанию. — Всё в порядке, мы с Чанни-хёном семья. Что странного в том, что я встречаюсь в неформальной обстановке с супругом моего брата? Джисон не отвечает, молча склоняется в поклоне и уходит, плотно притворив за собой дверь. Крис тоже молчит, провожая чужого подчинённого взглядом и возвращаясь вновь к Минхо. — Закрой дверь и иди сюда. Крис подчиняется, защёлкивая замок на двери, и мягкой поступью проходит вглубь, присаживаясь рядом с Минхо, который подносит бокал к губам, делая небольшой глоток вина. У Криса вопросы вертятся на языке, готовые вот-вот сорваться, но приходится прикусить язык. Ему интересно, как много Хан Джисон знает об их с Минхо отношениях, о том, как далеки они оба от тех семейных, какие представляются многим. Однако, с учётом услышанного, Крис делает разумный вывод, что тот знает более чем достаточно. — Зачем ты позвал меня? — он спрашивает лишь это, внимательно разглядывая смягчившиеся черты лица. Виноват ли алкоголь или слабое освещение, даваемое пламенем камина и несколькими свечами, но Ли Минхо не выглядит как хищник, готовый броситься на загнанную добычу, а как самый обычный человек. Немного уставший, но вполне себе обычный. — Завтра начнутся спарринги лордов. Ты готов, Чанни-хён? — Минхо не отвечает на вопрос Криса, склоняясь к низенькому столику сбоку от дивана, где на круглой дубовой столешнице стоял поднос с кувшином и парой простых кружек, в одну из которых он наливает содержимое кувшина, а затем протягивает её Крису. Вода. — Нет, но как будто у нас есть выбор, — он делает большой глоток приятной прохладной воды под пристальным взглядом тёмных мерцающих глаз. — Верно. Никакого выбора у нас никогда не было, нет и не будет. В словах Минхо слышны нотки горечи, но нет того раздражения, присущего почти всегда его тону, только… разочарование? Они молчат какое-то время, наблюдая за горящим камином и яркими языками пламени, медленно танцующими на дровах. В комнате тепло и уютно, слышно потрескивание брёвен и ровное дыхание. — Я пригласил тебя, потому что хочу. Более чем уверен, что ты тоже этого хочешь, — Крис переводит взгляд на Минхо, рассматривая ровный профиль с острым носом и чуть вздёрнутой верхней губой. Светлые волосы чистые и пушистые, спадают на лоб и уши, немного смягчая его дикую красоту. — Ты прав, я думал об этом. Сегодня. Вчера. Неделю и месяц назад. Что уж говорить, накануне мне приснился интимный сон с твоим участием, чего не случалось давненько. Ты лучше меня знаешь, как я одержим тобой. Уголок губ Минхо поднимается в полуулыбке. После принятия титула лорда юга он улыбался редко, даже на свадьбе собственного брата вёл себя сдержанно, и Крис не уверен — из-за нового положения или из-за Кристофера, целующего чужие губы. Минхо из тех людей, что выражают чувства действиями, а не словами, поэтому услышать от него «я люблю тебя» — невозможно, но по мелким жестам Крис видел, что это так. Крис делает ещё один глоток из кружки, прежде чем пальчики Минхо вынимают её из руки и отставляют в сторону, чтобы не мешала. Он пододвигается ближе, касаясь бедра бедром, пуская электрический разряд по нервам. Лицо Минхо мелькает перед носом на расстоянии нескольких сантиметров, опаляя горячим дыханием с запахом ранее выпитого вина. Огромные чёрные глаза возбуждённо блестят, а щёки горят пьяным румянцем. — Ну же, Чанни-хён, покажи мне, насколько сильно ты погряз во мне. Губы Минхо под губами Криса мягкие, с кисло-сладкими нотками винограда и яблок. Опьяняющий вкус, который он слизывает кончиком языка, смачивая кожу по контуру слюной и толкаясь во влажный рот. Руки скользят на талию, сминают тонкую ткань ночной рубахи, после притягивают ближе. Минхо на поцелуй отвечает, зарываясь пальцами в тёмные кудри на затылке, углубляя поцелуй. У Криса кругом идёт голова. Он ласкает нёбо и внутреннюю сторону щёк — гладкую и бархатистую — и сплетается языком в мокром танце. Колючие мурашки ползут по спине и бёдрам, волоски на предплечьях встают дыбом, цепляясь за рукава. Сдавленное мычание саднит горло. Ощущения лучше, чем во сне. Лучше, чем в любой фантазии, терзающей разум. Как же он скучал по Минхо. Тело в руках трепетало, растворяясь в поцелуях, которые прерывались лишь на короткое мгновение — набрать в лёгкие побольше воздуха, чтобы вновь врезаться в губы страстным поцелуем, покусывая, посасывая, вылизывая. Пошло и мокро — то, как никогда не будет с законным супругом Криса. Первый громкий стон издаёт сам Крис, когда свободная шаловливая рука Минхо опускается на бедро и сжимает крепкие мышцы, пока не соскальзывает между ног на твёрдый бугорок, затянутый в совсем лёгкую ткань ночной одежды. Узел на поясе халата, наспех накинутого сверху, давно ослаб, и полы разошлись в стороны, обнажая шею с острыми ключицами и выпирающее возбуждение. Зарывшаяся в кудри ладонь сжимается и оттягивает за них голову Криса, и тот отступает, загнанно дышит в рот Минхо, облизывая раскрасневшиеся губы. Он вздрагивает от прикосновения чужого рта к дико пульсирующей жилке, прикусывая её зубами. Болезненно приятно, потому что скользкие щупальца возбуждения извиваются в паху. Его шею терзают недолго, больше облизывая и целуя, чтобы не оставить компрометирующих следов, но присасываясь к коже под ключицей, где словно алая роза на снегу расцветает небольшое пятно. Затем ещё. И ещё. Минхо — собственник, любящий помечать своё. Крис плавится от ласки, стискивая тонкую талию в руках, но лорд юга выпутывается из хватки и опускается перед ним на колени. Крис задыхается от вида Минхо, стоящего между расставленных ног с лицом, находящимся в опасной близости от твёрдого члена. Минхо широко открывает рот, обхватывая губами твёрдость прямо через штаны. Крис шумно втягивает воздух через нос, запрокидывая голову на спинку дивана. Горячо и немного влажно. Член сосут и вылизывают языком, смачивая обильным количеством слюны, которая быстро впитывается в ткань, и та прилипает к горячей плоти, накрывая новой волной возбуждения. Минхо блаженно прикрывает глаза, цепляется пальцами в острые колени и активно работает челюстью. Крису так хорошо, что он боится кончить слишком быстро и без прямого прикосновения. — Минхо… Тот открывает стеклянные глаза и поднимает их на Криса. Картина столь развратная, что член непроизвольно дёргается, и Минхо замечает это, не может не заметить. Он ухмыляется уголком губ, выпуская возбуждение изо рта, чтобы тут же зацепиться зубами за завязки на штанах и развязать слабый узел. Холодные пальцы проскальзывают под пояс штанов, задевают мягкую кожу на животе и стягивают их вниз, освобождая ствол, которого тут же касается прохладный воздух комнаты. Минхо больше не сдерживается, обхватывая член ладонью и водя кулаком вверх-вниз, при этом не перестаёт сверлить лицо Криса большими тёмными глазами, на дне которых плещутся дерзкие искорки. Он облизывает кончик, обхватывает розовую головку губами, и Крис не может удержаться, чтобы не обхватить голову Минхо руками, запутаться в светлых прядях и надавить на затылок, вынуждая заглотить глубже. Минхо не сопротивляется, насаживаясь на ствол и играя языком с уздечкой. Воздух тяжело застревает в горле, липнет к лёгким и коже, собираясь почти невидимой испариной над верхней губой. Он слизывает соль языком, поджимая пальцы ног от тугих покрасневших губ, растянувшихся вокруг члена. Минхо качает головой, с каждым разом пропуская его глубже, пока головка не ударяется в заднюю стенку горла. Предэякулят заливает рот, смешивается со слюной и капает из уголка рта по подбородку. А Криса бьёт поддых. Воспоминания пятилетней давности закручивают его в вихре, подкидывая картины прошлого. Их первой близости, когда они, ещё два зелёных юнца, встречаются впервые, ощущая пробежавшую искру, которой невозможно было сопротивляться, да они и не пытались, спрятавшись в уединённом уголке столичного замка, лаская друг друга руками и ртом. Щёки и уши тогда горели так ярко и сильно, что на них можно было зажарить тушку кролика, коленки и кончики пальцев без остановки дрожали, как и все внутренние органы. В тот первый неловкий раз оба кончили быстро и бурно от возбуждения и адреналина быть пойманными. Минхо помогает себе рукой, с чмокающим звуком выпуская головку изо рта и возвращая Криса в реальность. Он обводит кончиком языка вздувшиеся вены на стволе, оставляет невесомую, дразнящую цепочку поцелуев на мягкой коже, после насаживается вновь на член, пока рукой соскальзывает ниже, сжимая тяжёлые яички. Над ним Крис шумно дышит. Он сейчас — полный беспорядок. Горячий рот на его члене разбивает на кусочки и собирает обратно в единую, целую картину. Кровь громко звенит в ушах, кончики которых горят, словно обожжённые агрессивным летним солнцем юга от влажных развратных звуков, которые издаёт Минхо, когда головка члена гуляет глубоко в его горле. Минхо поднимает на него затуманенный взгляд чёрных глаз, в уголках которых блестят слезинки. Крис гладит его по мягким светлым волосам, сжимает пряди в кулак и давит, насаживая Минхо на себя. Тот отпускает и расслабляется, позволяя Крису контролировать процесс. Он задыхается от доверия, а Минхо — от его члена. Жидкости текут по покрасневшему лицу, капают на мускулистые бёдра и пол. Запрокинув голову, Крис протяжно стонет, ощущая, как поджимаются яички и пальцы ног. Жар бежит по жилам кипятком, нагревает бледную кожу и расцветает на ней ярко-красными пятнами. Рот на нём влажно хлюпает, и Крис стучит ладонью по колену. Он чувствует сопротивление и нехотя отпускает, позволяя Минхо выпустить длину и хрипло закашлять. Ему нужно пару мгновений, чтобы прийти в себя и насытиться кислородом, хватая воздух огромными жадными вдохами через рот, после чего он снова берёт влажный от слюны ствол в руку и поглаживает. Однако не спешит снова брать в рот, только сидит на полу между ног и смотрит пытливым взглядом в измученное лицо Криса, барахтающегося на грани оргазма. Минхо словно дьявол наблюдает за ним, медленно гладит член вверх-вниз, издеваясь и играясь. Наконец-то он сжалился над Крисом, ускоряя движения. Крис дёргается, стискивает подлокотник кресла в руке, под зажмуренными глазами расплываются цветные круги. Он кончает, стреляя спермой, которая капает на лицо и волосы Минхо. Тот не сопротивляется, позволяя вязкой белёсой жидкости пачкать себя — она солоноватая, каплями стекает по губам в рот, и он смакует, аппетитно облизываясь. Крис наблюдает за ним из-под приоткрытых век, ощущая новый толчок возбуждения в животе. — Много же ты успел накопить, Чанни-хён, — растянув губы в усмешке, Минхо тянет испачканные пальцы ко рту и слизывает сперму и с них, не отрывая глаз от красного лица Криса. Облизнув пересохшие губы, он склоняется вперёд, втягивая Криса в поцелуй: положение неудобное, собственный вкус на губах странный, но отзывчивые движения поднимают на новую волну. Болезненно прикусив его нижнюю губу, Минхо отодвигается и довольно облизывается, будто он кот, которого накормили густой сметаной. Он с трудом поднимается на задеревеневшие от сидения на полу ноги и потягивается; тонкая ткань спальных штанов натянута в районе паха, тёмное пятно расплывается и приковывает к себе взгляд. — Иди на постель, я сейчас приду. Минхо скрывается за ширмой — раздаётся плеск воды. Крис поднимается, ощущая приятную слабость в конечностях, и идёт к большой кровати, по дороге скидывая ненужную сейчас одежду. Вскоре Минхо присоединяется к нему, полностью голый укладывается рядом и обнимает, обвив руками и ногами тело, потираясь возбуждённым влажным членом о бедро. Они снова целуются, и Крис блаженно стонет, теряясь во вкусе чужого рта. Язык у Минхо острый и напористый, проникает глубоко, отчего по спине Криса проходится табун мелких мурашек. Инициативу на себя снова берёт Минхо, меняя их положение и оказываясь сверху. Не отрываясь от пухлых губ, он качает бёдрами, проскальзывая покрасневшей головкой о твёрдый пресс Криса. — Хён, ты здесь такой твёрдый, что я мог бы просто трахнуть твой живот, — дыхание горячее касается лица, когда Минхо чуть отодвигается и соблазнительно шепчет. — Но тебе повезло, что я хочу тебя внутрь. Заведённая за спину ладонь гладит мягкий член, быстро твердеющий от стимуляции. Хищно ухмыльнувшись, Минхо всё также помогает себе рукой, помещая ствол в ложбинку между пухлыми ягодицами. Приятное тепло окутывает Криса со всех сторон — не так горячо и влажно, как внутри, — но тоже довольно неплохо. Минхо кружит бёдрами, и Крис видит звёзды. Руки сами тянутся к талии, удобно устраиваются на ней и сжимают до розовых следов, после скользят ниже к мягкой плоти, проскальзывают между и касаются пальцами сморщенного колечка мышц — уже скользкого от масла. Крис задыхается. Первая фаланга проскальзывает легко, а упругие стенки обнимают не так туго. Минхо готовился. Боги, не самый подходящий момент, но в голове всплывает Феликс, который любит делать так же — готовиться заранее. За год их супружеской жизни Криса ни разу не удостоили чести подготовить мужа к сексу, хотя, признаться честно, он находил это занятие довольно занятным. Удивительно, как братья не похожи друг на друга, но имеют столь любопытную и интересную общую вещицу. У них светлые волосы, пусть и с разным оттенком, и схожие кошачьи черты, но Феликс — маленький и худой, в то время как Минхо — крупнее и мягче. Последний словно вылеплен из дрожжевого теста с мясистыми бёдрами и плавными изгибами, которые руки чешутся сжать и помять. — О чём ты думаешь? — обхватив лицо Криса ладонями, Минхо заглядывает потемневшими глазами в такие же чёрные глаза Криса. Тот моргает, возвращаясь в реальность. — О вас с Феликсом. Минхо удивлённо вскидывает брови. — Ты думаешь о моём брате, пока трахаешься со мной? Крис нахально улыбается, толкая пальцы глубже в податливое тело. — Не ревнуй, я всё время думаю только о тебе. Просто отметил интересный момент. — И какой же? — тон его голоса звучит недоверчиво. — Вы с Феликсом такие разные, но оба не позволяете мне готовить себя, — согнув пальцы, он задевает кончиками комочек нервов, отчего Минхо подкидывает на нём, а с головки члена обильно капает преэякулят. Минхо хищно щурит глаза, щипая в отместку Криса за сосок. — Ого, не знал, что у нас с Ёнбоком схожие предпочтения, — он двигается вперёд, позволяя пальцам Криса выскользнуть из собственного тела. — Но ты никогда не сможешь понять нас, Чанни-хён, — короткий поцелуй в губы, пока ладонь нежно поглаживает забытый член Криса, уделяя внимание чувствительной головке. — Мне нравится растягивать себя, засовывать пальцы по костяшки и чувствовать, как этого мало, но как приятно подрагивают бёдра и живот от предвкушения, что скоро во мне будет что-то побольше, — Минхо придерживает ствол рукой, подставляя его к сжавшемуся входу. — Благодаря подготовке нам не придётся тратить бесценные минуты, и можно сразу перейти к десерту, — он легко опускается до основания, закатывая глаза и громко выпуская воздух сквозь стиснутые зубы. — Предвкушать, как горячий и твёрдый член любовника наполнит меня, подарит удовольствие, от которого в голове не останется ничего, кроме приятной пустоты, а каждая клеточка моего тела станет лёгкой, бескостной, — толстые бёдра кружатся, член Минхо капает на пресс Криса. — Мха, как хорошо! Замерев на пару мгновений, как дикое животное, почуявшее опасность, Минхо даёт себе время привыкнуть к размеру, растягивающему его внутренности, и, глубоко вздохнув, он наконец-то начинает двигаться. Руки упираются в твёрдый живот, короткие ногти царапают кожу. Крис ловит каждое малейшее изменение, жадно впитывает в себя, пока собственные бёдра поднимаются и задают ритм, от которого оба задыхаются. Тела, скользкие от пота, ударяются друг о друга, влажными шлепками разносятся по комнате. Запрокинув голову, Минхо скулит сквозь прикушенную губу, сжимая Криса до тёмных пятен перед глазами. Он близко. Протянув руку, Крис берёт капающий член Минхо в свою шершавую руку, чтобы погладить в такт толчкам, и от дополнительной стимуляции того перекидывает через край. Ногти, словно когти бродячего кота, впиваются в крепкие мышцы, оставляют краснеющие отметины-полумесяцы, когда с вскриком Минхо кончает, изливается на пресс Криса. Его бёдра сотрясаются, бархатистые стенки трепещут вокруг члена, стискивая ствол. Крис толкается последний раз, зарываясь до основания, и замирает, изливаясь внутрь. Пол и потолок поменялись местами, а кровать поплыла по воздуху — он теряется в пространстве, утопая в оргазме и тепле чужого тела и запаха на собственном. Возбуждение спадает, и Крис осторожно выскальзывает из Минхо, помогая ему улечься рядом. Тот прерывисто дышит, наблюдая из-под приоткрытых век — глаза, словно два обсидиана, мягко поблёскивают от удовольствия. Склонившись, Крис нежно целует его. Его сердце, в бешеном темпе стучащее о рёбра, пропускает один удар от интимности момента. Минхо отвечает, позволяя нежиться в атмосфере любви. — Котёнок, ты невероятный, — Крис отрывается лишь на пару секунд, только чтобы прошептать комплимент в порозовевшие губы. Минхо довольно мычит, обнимает за шею и закидывает ногу на бедро Криса, покрывая лицо быстрыми поцелуями, пока не прячет свои раскрасневшиеся щёки в крепком плече, щекоча потную кожу дыханием. Он дрожал, переполненный эмоциями, и Крис просто обнимал его, поглаживая по обнажённому изгибу спины. Они отдыхают, наслаждаясь близостью под тяжёлое дыхание и треск дров в камине. Минхо прекращает дрожать, но начинает покусывать ключицу Криса, вызывая из того негромкий вздох. — Чанни, готов к ещё одному раунду? Глаза Минхо дико горят, и Крис невольно сглатывает вязкую слюну — кадык качается под липкой кожей, и взгляд тёмных глаз напротив сосредотачивается на этом движении. — Не уверен, я кончил уже дважды. Недовольно цыкнув и закатив глаза, Минхо садится на простыни голой задницей. Его член уже наполовину твёрдый, капает на бедро. — Тогда помоги мне. Повернувшись спиной к Крису, он встаёт на колени, прогибаясь в пояснице и поднимая задницу высоко вверх. Помогая себе ладонями, Минхо раздвигает ягодицы и демонстрирует припухшую, покрасневшую и блестящую от смазки дырочку. Крис снова сглатывает, заворожённый открывшимся видом. Бросив на любовника взгляд из-за плеча, Минхо чуть напрягается, открывая отверстие, из которого сочится сперма — крупная белёсая капля бежит по мошонке и яичкам, срывается и капает на простыни. — Ли Минхо, ты само воплощение порока. — Сказал парень, который пускает слюни на мой анус. А теперь поработай ротиком, хён. Он вертит задницей, так и призывая припасть к ней губами и зубами. Крис не может ему отказать. Приняв сидячее положение, он раздвигает своими руками мягкие белые ягодицы, позволяя Минхо для устойчивости опереться на локти и сильнее прогнуться в спине. Лицо прижимается к ложбинке, и яркий мускусный запах бьёт по носу, посылая горячий импульс по нервам прямо в пах, где член заинтересованно дёргается. Крис ведёт языком от мошонки к сморщенной дырочке, слизывая собственное семя. Прикосновение губ так близко к столь интимному месту заставило Минхо вздрогнуть и застонать. Заинтересованный реакцией, Крис смелеет и лижет отверстие. Минхо под ним дрожит, что-то бормочет и загребает руками простыни, после поддаётся назад, потираясь задницей о чужое лицо. Крис водит кончиком языка вокруг, и мужчина под ним скулит. — Чанни… пожалуйста… прошу… Крис ухмыляется, раздвигает ягодицы сильнее и кусает одну. Язык двигается медленно, но уверенно, проникая в тугое отверстие. Горьковатая сперма капает в рот, и Крис вычерпывает её, ускоряя движения и наслаждаясь дрожащими мясистыми бёдрами под пальцами. Он посасывает дырочку, царапает чувствительную кожу зубами. В паху становится тяжело, собственный член снова твёрдый и готовый. Минхо крупно вздрагивает, обхватывая свой изнывающий член в кулак и яростно качая его, пока не замирает, с протяжным стоном кончая. Руки и колени слабеют, и Минхо падает на постель прямо в мокрое пятно, которое он оставил на простынях. Довольно облизавшись, Крис любуется раскинувшимся телом. Вид всё ещё столь развратный, что Крис не может сдержаться, чтобы не взять свой член в руку и не начать дрочить на выставленную вверх задницу. Он не успевает кончить на ягодицы и в ложбинку между ними, как Минхо поворачивается — раскрасневшийся и запыхавшийся — и снова сверкает глазами. — Ты можешь вставить в меня, хён. Крис замирает, удивлённо моргая. Минхо выглядит слишком разбитым и потерянным, утонувшим в удовольствии с подрагивающими мышцами и с трудом поднимающейся грудью. — Не стоит, ты слишком чувствительный. Но Минхо, как обычно, никого не слушает, устраиваясь поудобнее на спине и широко расставляя ноги. Покрасневший член вяло лежит на животе. — Давай, ты же знаешь, что я люблю, когда немного больно. Устроившись между красивых ног, Крис подставляет изнывающий член к сокращающейся дырочке, задевая розовые складочки головкой; сверхчувствительного подкидывает на постели. С медленным толчком Крис толкается внутрь, а тепло упругих стеночек второй раз за ночь обволакивает его так крепко, что трудно двигаться. Подхватив ноги под коленями, Крис закидывает их к себе на плечи и начинает качаться вперёд-назад, проезжаясь каждым толчком прямо по простате. Минхо мечется по постели, задыхаясь от собственной слюны, и сжимает в кулаках одеяло. Его член всё такой же мягкий тоже пускает слюни на живот. — Ты такой хороший, Минхо… такой идеальный для меня… мне так хорошо, котёнок… Крис, поглощённый нарастающим удовольствием, бормочет всякую чушь под нос, а ритм его бёдер становится быстрым и рваным. Он вскрикивает, когда внезапно кончает и изливается глубоко внутрь. Снова. Спермы так много, что она сочится из отверстия и впитывается в простыни. Минхо под ним трясётся, но из его члена ничего не выходит. Крис падает, опускаясь рядом на постели, чтобы не раздавить Минхо своим весом. Они лежат вместе в сладкой дымке, затуманившей голову, потные и тяжело дышащие, прижатые друг к другу, как слипшиеся пельмени. Сонливость накрывает словно мягкое одеяло из гусиного пуха, но Крис качает головой, прогоняя её. Когда звон в ушах ослабевает, он садится, спуская ноги с края кровати. Пол под голыми ступнями тёплый, покрытый пушистым ковром из медвежьей шкуры. Крис поднимается и идёт за ширму, где ранее Минхо пользовался водой. На столе стоял таз и кувшин с чистой водой, а также ещё влажная тряпка. Умыв лицо чистой водой из кувшина, он смывает подсыхающую сперму с живота, а затем возвращается к Минхо, чтобы вымыть и его. Постель в жутком беспорядке: простыни смяты и испачканы, то тут, то там красуются мокрые пятна, скомканное одеяло валяется на полу. Воздух в комнате пропитан похотью и сексом, очень душный и тяжёлый, так что стоит открыть окно и пустить свежий, но Крис волнуется, что зимний холод застудит голого и вспотевшего Минхо, развалившегося среди беспорядка на кровати. Его глаза закрыты, длинные ресницы подрагивают, бросая тени на высокие скулы, тронутые румянцем. Светлые волосы липнут к вискам и лбу, а тело в тусклом свете почти догоревших свечей красиво блестит. Обтерев живот и промежность Минхо, Крис возвращает полотенце на место, задувает свечи и возвращается в постель, заранее подняв одеяло. Почувствовав вернувшееся тепло, Минхо поворачивается, оплетая конечностями тело Криса и удобно устраивая голову у него на плече. Его дыхание выравнивается, он тихо сопит в нос, уставший и затраханный, но с смягчившимися от удовольствия чертами лица. У Криса язык чешется поговорить, но мешать возлюбленному он не собирается. Сегодня был долгий день, завтра — ещё один, а потом всё закончится, и они разъедутся в разные стороны до следующей встречи, которая случится не скоро. Поцеловав светлую макушку, Крис закрывает глаза, позволяя себе насладиться моментом близости, впитать каждую секунду времени, проведённого вместе. Постепенно сон одолевает его, забирая в свои объятия.❄️❄️❄️
Криса будит стук в дверь. Скорее всего, слуги пришли будить и готовить его к новому дню. Он ворочается в постели, накрываясь одеялом с головой, словно это поможет уменьшить громкость мешающих звуков. Стук повторяется. — Мой господин, Бан-щи, просыпайтесь! Время! — сквозь дымку сна Крис слышит взволнованный голос Хан Джисона, сопровождающийся негромким, но настойчивым стуком в дверь. Рядом что-то неразборчиво мычит Минхо, и Крис открывает глаза, привыкая ко мраку комнаты. За ночь дрова в камине прогорели, не оставив после себя даже красных всполохов искр. В окна через занавески проникал тусклый свет уличных фонариков, которых было так мало, что их попросту не хватало для полноценного освещения. В комнате всё так же душно и пахнет остатками их близости, но запах уже не такой яркий, как ранее. Нехотя Крис поднимается, собирая и натягивая свою одежду. Минхо на постели закутывается в одеяло и протестующе бурчит в ответ Джисону, только голос такой тихий, что подчинённый не может услышать слов, поэтому стучит вновь. — Дай мне пару минут, — отвечает Крис охрипшим ото сна голосом. За дверью слышится копошение, но в дверь больше никто не стучит. Он одевается, не сразу замечая молча наблюдающего за ним Минхо. — Уже пора? — шёпот, который слышен лишь Крису. Он ловит сонный, немного недовольный взгляд и мягко улыбается. Минхо похож на кота, у которого отобрали любимую игрушку, — слишком милый, что невозможно устоять и не подарить короткий поцелуй в губы. — Пришёл Хан Джисон. Не знаю, сколько времени, но мне следует вернуться к себе. Присев на постели, Минхо скидывает одеяло и широко зевает. После потягивается и встаёт, накидывая на обнажённое тело, приковавшее к себе взгляд Криса, лёгкий халат. На гладкой коже нет компрометирующих следов, зато есть на постели, которую вчера они разворошили до неприличия. Крис морщится. — Кажется, мы перестарались вчера, — он кивает в сторону простыней, когда Минхо вопросительно мычит. — У работников дворца могут возникнуть вопросы. Что будем делать, если вдруг они догадаются? Минхо пожимает плечом, наливая в стакан воды. Он пьёт жадно, с каплями, стекающими по подбородку, словно путник в пустыне, который наконец-то добрался до долгожданного оазиса. — Не забивай себе голову этим. Если вдруг спросят, то скажу, что переспал с Ханни, — он отвечает так легко, как будто заранее знал, что кто-то спросит и подготовился. Крис чувствует подступающее раздражение, ладони сжимаются в кулаки. Минхо замечает перемену и криво ухмыляется. — Ревнуешь, Чанни-хён? Право, не стоит. Единственный мужчина, с которым я спал за все двадцать шесть лет своей скромной жизни, это надоедливый лорд севера, — плавной походкой приблизившись к Крису, Минхо целует его в челюсть, затем в щёку, уголок сжатых в тонкую линию губ, и Крис расслабляется под напором ласки и успокаивается от слов. Он целует в ответ глубоко и нежно, словно на прощание. — Мне пора. Они расстаются. Минхо провожает его у двери, где в коридоре ожидает нервный Джисон, подпирающий стену. Он смотрит долгим, сложным взглядом в лицо Криса, после чего проскальзывает в комнату. Возможно, Джисон поможет своему господину с уборкой. — Ещё увидимся, Чанни-хён, — игриво подмигнув, Минхо запирает дверь. Крис возвращается к себе в комнаты, крадучись по углам и прислушиваясь к звукам сонного замка, как подросток в расцвете сил, который проник в покои юной девы и провёл с ней ночь, занимаясь непотребствами, а теперь вынужден скрываться как преступник, потому что если вдруг поймают родители, наказания не избежать. В его комнате прохладно и пахнет свежестью. Крис находит свой кувшин с водой, который слуги оставили специально на ночь, и как может моется ещё раз, проводя влажной тканью по всему телу, смывая высохшие остатки пота и прилипшего запаха другого мужчины. Он ложится в холодную постель, вздрагивая всем телом от пробегающих под кожей мурашек. Он уверен, что сон к нему больше не придёт, но не проходит и четверти часа, как веки наливаются свинцом, а сознание улетает, погружая в забвение. Второй раз его будят слуги стуком в дверь. Непонятно, сколько прошло времени, поскольку ощущение такое, что только прикрыл глаза на пару минут, как снова вырывают в реальность. Веки тяжёлые, налитые свинцом, грозят упасть и никогда больше не открыться, — он не чувствует усталости, но после хорошего секса тело расслабилось и хочет продолжения отдыха. Слуги, как обычно, готовят для него воду и накрывают стол, никто не знает, что ночь он провёл не в этой комнате. Приведя себя в порядок и позавтракав, Крис облачается в парадную шубу, — не самая удобная одежда для спарринга, но того требуют правила. После он следует за сопровождающими к арене с трибунами. Утро вступает в свои права, морозным воздухом пощипывая щёки и кончик носа. На горизонте за тёмной кривой линией крыш пробиваются первые лучи солнца — холодные и неприветливые. С севера по светлому небу плывут тёмно-серые облака, гонимые зимним ветром в сторону столицы. Крис знает, что позже пойдёт снег. Сынмин встречает их в подтрибунном помещении, где хранятся деревянные тренировочные мечи и копья, старые луки с поломанными стрелами, а также чучела, набитые соломой для оттачивания ударов. Всё пыльное и затхлое — этими вещами давно никто не пользовался. Четыре лорда столпились вокруг управляющего дворцом, слушая инструкции и жеребьёвку. Крис обводит собравшихся взглядом, отмечая воодушевлённый настрой только у Со Чанбина — глаза пылают огнём в предвкушении хорошего спарринга. Напор немного поутих, когда его соперником в первом раунде становится Минхо. Обычно южный лорд не проявляет интереса к подобного рода деятельности, но сегодня Крис подмечает чрезмерно серьёзное выражение на красивом лице. Минхо что-то задумал, только вот понять, что творится в этой светловолосой голове, невозможно. Самому Крису в первом раунде придётся выступить против Хёнджина, который, казалось, готов сдаться без боя, только бы его оставили в покое. Поскольку люди Чанбина вчера набрали больше всего очков, он выбирал последовательность проведения спаррингов. Конечно, он выбрал быть первым. Они проводят небольшую вступительную церемонию, столбом стоя посреди поля, ожидая, когда ведущий громогласным голосом расскажет результаты жеребьёвки и правила проведения этого этапа ревущей толпе. После Крис с Хёнджином уходят в другое подтрибунное помещение, которое гораздо меньше предыдущего, но чище, а также отсюда открывается отличный вид на поле. Чанбин и Минхо стоят друг напротив друга на расстоянии пяти метров. В рамках этикета они совершают поклоны, демонстрирующие уважение к сопернику, после чего принимают исходную позицию, поднимая оружие. Меч Чанбина широкий и тяжёлый, больше похожий на двуручный клеймор, с длинной рукояткой и грозно сверкающим лезвием — оружие, по мнению Криса, идеально ему подходящее. У Минхо не меч, а катана — длинная и тонкая, но очень острая, с висящим на конце рукоятки маленьким круглым амулетом, с выгравированной на нём кошкой — гербом семьи Ли. Крис не знает, чего ожидать от боя. У этих двоих слишком разные стили, и перевес в силе у Со Чанбина — его меч может легко переломить катану Минхо, к тому же последний не отличается большим количеством мышц и заинтересованностью в победе. Но, как было подмечено ранее, в Минхо сегодня виднеется запал — едва уловимый, но люди, которые неплохо его знают, смогут легко заметить разгоревшийся огонёк. Преимущество Минхо в высоком уровне выносливости, которым он, видимо, собирается воспользоваться. Чанбин нападает первым, делая резкий выпад вперёд. Звенит металл, когда Минхо блокирует удар и уходит назад. Быстрым вихрем он кружится вокруг соперника, то сближаясь с ним, то вновь отступая, осыпая того ударами. Со Чанбин агрессивно блокирует их, но выйти из круга не может, топчась на месте и поднимая пыль, которая оседает на сапоги дерущихся. Толпа одобряюще воет. Где-то слышны возмущённые вскрики восточников, явно недовольных тактикой, выбранной Минхо. Крис наблюдает за ним, восхищаясь разлетающимися в стороны полами расшитых серебряными нитками одежд. Он лёгкий и гибкий, словно кот, охотящийся на мышь: корпус наклонён низко, глаза дико сверкают, не отрываясь от грузной фигуры Чанбина, губы сжаты в тонкую линию. Серьёзный и сосредоточенный Минхо красив и опасен, приковывает взгляд к себе, завораживает. Из груди Чанбина вырывается яростное рычание. Он перехватывает поудобнее меч, атакуя в попытке перехватить инициативу и вести бой по своим правилам, но Минхо не позволяет — он быстрее и ловчее, первым наносит удар, да с такой силой, что искры от встретившихся лезвий летят в разные стороны. Бой длится долго. Как Крис и предполагал, Минхо берёт Чанбина измором, дразнится и играется, чем сильно злит последнего. Для Чанбина потеря концентрации и накопившаяся усталость становятся фатальными. Он отвлекается, смаргивая заливающий глаза пот, и этой секундной заминкой пользуется Минхо — бьёт по рукам тупой стороной катаны, — не травмирующий, но довольно болезненный удар, от которого Со вскрикивает, пальцы инстинктивно отпускают меч, и тот с громким лязгом падает на землю. Противник обезоружен и не может продолжать бой. Ли Минхо выиграл. Трибуны яростно ревут, довольные любым исходом битвы — им главное процесс, а не результат. Чанбин недоволен исходом, сжимая до побелевших костяшек кулаки и скалясь, но его раздражение проходит быстро, и он берёт себя в руки, принимая поражение. Они с Минхо пожимают друг другу руки, быстро кланяются публике и уходят. — Отличный получился бой, — бросает Хёнджин, хлопая в ладоши. Во время поединка он не выглядел заинтересованным, и Крис не сможет с уверенностью сказать, смотрел ли тот его вообще. Он ловит взгляд Минхо — сложный и непонятный, — отвечая на него улыбкой и тихим шёпотом «хорошая работа». Он рассчитывал, что его соперником станет Чанбин, ведь несмотря на военную подготовку и мастерское владение катаной, Минхо, чтобы не напрягаться, мог просто сдаться. Потому удивительно, как человек, избегающий ответственности, со всей серьёзностью подошёл к такому делу. Пришло его время сразиться. Они с Хёнджином повторяют процедуру, отвешивая друг другу поклоны и вставая в боевую стойку. Крис изучает взглядом высокую, стройную фигуру Хвана, мысленно придумывая тактику: он ни разу не видел стиль лорда запада, который за мечи брался редко, поэтому не представлял, как правильно подступиться к мужчине с изящным мечом, украшенным витиеватыми узорами на лезвии. У Криса меч был похожим, только скромнее — выделялась лишь рукоятка, сделанная из медвежьего ребра. Когда начался спарринг, Хёнджин не сдвинулся с места, с лицом мученика стоял, словно прирос к земле. Меч держал перед собой двумя руками, обхватывая тонкими длинными пальцами рукоятку, ожидая хода от Криса. Тот не торопится, цепким взглядом изучая красивое лицо. Непонятно, задумал тот что-либо или нет, потому кидаться в омут с головой — неправильно. Крис делает шаг в сторону, планируя подойти к сопернику справа. Хёнджин тоже двигается, уходя от него. Они ходят по кругу, как два хищника, встретившихся лицом к лицу во время охоты за одной жертвой. Трибуны недовольно свистят, не получая желаемого зрелища. Крису глубоко плевать на них, только множество требовательных взглядов на его фигуре отвлекают от Хвана. Пот от напряжения бежит по вискам и спине, а Крис ещё даже не нанёс ни единого удара. Он продолжает изучать соперника, всеми силами стараясь проникнуть в голову, обрамлённую длинными тёмными волосами. Крис не находит ничего интересного, потому затягивать бой более не имеет смысла. Бой начинается по-настоящему. Крис наносит первый удар. Хёнджин защищается. Толпа одобрительно гудит. Их поединок не похож на тот, что был ранее, но такой же односторонний: один нападает — второй защищается. Хван использует меч, чтобы отбиваться от атак, не предпринимая попыток напасть. Крис решается взять его силой и выносливостью, давит и напирает. Лязгает металл, из-под которого летят искры. Оба двигаются быстро, используя выносливость и ловкость тела, поднимая клубы пыли вокруг своих фигур. В отличие от поединка Чанбина и Минхо, их бой заканчивается гораздо быстрее. Кажется, Хёнджину надоедает сражение: он сам выпускает меч из рук, поднимая их перед собой в жесте капитуляции. — Всё-всё, я сдаюсь! — он немного запыхался, несколько тёмных прядей прилипло ко лбу, а щёк коснулся румянец. Хёнджин выглядел довольно соблазнительно для человека, который только что бился на мечах, но Крис решил, что тот боится испортить причёску и одежду ещё больше. Они жмут руки, отвешивают поклоны и скрываются в подтрибунке, где их встречает громогласный Чанбин и молчаливый Минхо. Участникам дают небольшой перерыв для отдыха: несколько минут, пока музыканты развлекают публику, чтобы попить воды и успокоить натуженные мышцы, прежде чем выйти на последние два поединка. Обняв Хёнджина за шею рукой, Чанбин тащит его на поле под довольные крики. Сначала спарринг проигравших, затем — победителей для определения единоличного обладателя приза турнира. Когда два лорда уходят, Крис остаётся один на один с Минхо. Они смотрят на дерущихся Хвана и Со, но не видят их, погружаясь в повисшую между ними атмосферу. Им придётся сразиться друг с другом. В этом нет ничего такого, всего лишь показушный бой, какие уже случались между ними в далёком прошлом, когда они также были участниками турнира, но тогда статус их отношений был другим, сейчас же Крис беспокоится, что не сможет поднять меч в сторону Минхо, который, к тому же, был необычно серьёзен. Настрой поражал, удивлял и настораживал. В бою с ним придётся быть крайне осторожным. — Всё в порядке? Минхо моргает, отводит взгляд от поля на Криса. — Разумеется. — Ты ведь что-то задумал? — Крис не верил будничному тону Минхо. Он знает его давно, умеет читать, пусть и не полностью. Минхо не отвечает. Так они и стоят, молча смотря в глаза друг другу, пока не возвращаются Чанбин и Хёнджин под радостные вопли. Восточный лорд выглядел раздосадованным, кривил губы и кидал злобные взгляды в сторону Хвана, который не обращал внимания на разгневанного Со, вытирая лоб своим полотенцем и наливая в кубок подготовленное вино. — Ах ты, хорёк! Как умудрился победить меня! Крис так увлёкся Минхо, что не заметил, чем закончился поединок этих двоих. Кажется, Хёнджин умудрился победить Чанбина, дышавшего тренировками и сражениями. Их с Минхо вызывают, и они оставляют этих двоих спорить. Тяжело стоять напротив человека, которого любишь до беспамятства, а особенно — направлять в его сторону меч. Минхо всё так же серьёзен, с тёмными глубокими глазами, и Крис ничего не может в них прочитать. Мысли лорда юга для него — загадка, ответа на которую попросту не существует. Да и он не пытается её найти, кутаясь в шубу от холодных порывов северного ветра, нагло проскальзывающих под полы одеяния. Тёмно-серые тучи, налитые свинцом, застилают небо, закрывают тусклое зимнее солнце. Редкие мелкие снежинки кружатся в воздухе, падают на волосы и кончик носа. Как Крис и предполагал, пошёл снег. Бой по ощущениям длится дольше, чем все предыдущие, вместе взятые. Происходящее похоже на дурной сон, когда сознание плавает между реальностью и вымыслом. Всё словно в слабой дымке, мешающей здраво мыслить и видеть происходящее, да ещё и снег застилал глаза — погода испортилась окончательно, а хлопья снега стали крупными и липкими. Когда они касались разгорячённой кожи, то моментально таяли, вместе с потом стекая по лицу и шее за шиворот рубашки. Крис не слышал ничего. Шум, издаваемый зрителями, для него стих, и в ушах звенела лишь кровь — мерзко и пронзительно. Он смотрел на Минхо, но не видел его целиком, только блеск катаны и большие чёрные глаза, в которых готов утонуть, лишь бы бой поскорее закончился. Непонятно, услышали ли его боги, однако поединок закончился. Происходящее по-прежнему как в густом тумане, который окутывает владения севера поздней весной, поэтому события окончательно приобретают дымку нереальности, в которой Крис погряз. Как и его меч, с хлюпающим звуком разрезающий плоть Минхо. Большие глаза напротив оказались слишком близко, расширились до размеров огромных чёрных блюдец, странно сверкнули и тут же погасли. Минхо теряет сознание, грузно падает на колени прямо в размокшую землю, превратившуюся в грязное месиво, припорошенное белым. А Крис не дышит. С лезвия меча капает алая кровь, впитывается в землю под ногами и исчезает там навсегда. Затихают и трибуны, а затем кто-то кричит, начинается суета, в которой Крис не принимает участия, застывшей статуей уставившись в одну точку — на побелевшее лицо Минхо.❄️❄️❄️
Он плохо помнит события последних часов. После случившегося Минхо унесли к лекарям, которые зашили рану и дали целебные отвары, чтобы избежать заражения и сбить подскочившую температуру. Смотреть на слишком бледное лицо, через которое просвечивались голубовато-зелёные линии вен, было тяжело, но Крис упорно продолжал сидеть в комнатах правителя юга, помогая стирать пот со лба влажной тряпкой. Рядом кружились помощницы лекаря и Хан Джисон — бледный и напуганный, — но Крис не обращал на них никакого внимания, полностью сосредотачиваясь на тяжело дышащем человеке, почти слившемся с белыми простынями. Минхо казался слишком маленьким в своей постели. В постели, где они вместе провели ночь. По ощущениям, их близость произошла в прошлой жизни, и страшная трагедия на турнире перечеркнула приятные воспоминания. Криса ломало. Вина поглотила с головой, он не понимал, как именно это произошло. Что случилось? Почему Минхо неожиданно оказался на острие его меча? В голову лезло странное поведение последнего до того, как всё случилось. Он задумал так изначально? Если так, то зачем? Горькие слёзы набежали на глаза, срываясь с ресниц на щёки, обжигая их солью. Его никто не трогал, давая выплеснуть эмоции через плач и тихие всхлипы. Лишь Джисон сочувственно сжал плечо, после чего отступил. Крис туго соображает, но вроде тот сказал, что отведёт их людей домой, чтобы после вернуться за своим господином. Несмотря на гостеприимство столицы и дворца, никто не планировал задерживаться, поэтому их ждут на юге. Слова Джисона помогли Крису немного прийти в себя. Он покидает комнаты Минхо лишь для того, чтобы официально попрощаться с другими лордами, а также навестить своих людей. Те выглядят напряжённо, стараясь лишний раз не смотреть в сторону лорда. Крис выбирает одного из людей, кто дольше всех служит ему, приказывая отправиться на север и доставить письмо Феликсу. До их крепости добираться дольше всего, а из-за разбушевавшейся бури дорога затянется. Нужно доставить супругу весточку, чтобы тот не волновался, что он с подчинёнными сгинул где-то в снежных пустынях. Он пишет и про Минхо, считая, что Феликс должен знать, что случилось с братом, и обещает вернуться сразу же, как только тот придёт в себя. Проводив своих людей, Крис возвращается в комнаты Минхо и более их не покидает. Слуги приносят для него еду туда, но он почти не прикасается к ней — кусок не лезет в горло. Иногда приходят лекари, проверяя состояние раненого, поят его настойками и меняют повязки. Крис с трудом сдерживается, когда видит окровавленные марли. Люди приходят и уходят, но никто не трогает северного лорда, почти приросшего к одному из кресел, стоящего возле постели. Крису плевать, что они думают, но нет никаких комментариев. С другой стороны, Минхо — родной брат его супруга. Они семья. Горечь растекается на корне языка, а новая волна слёз подступает к глазам. Крис такой лживый и грязный человек. Он изменял Феликсу с его братом, сделал это даже перед их свадьбой, но вина и отвращение к себе пришли только сейчас, когда Минхо оказался серьёзно ранен по его вине. Крис смотрит на серое лицо Минхо, мысленно обращаясь ко всем богам, чтобы тот поскорее пришёл в себя и всё объяснил ему. Проходит два дня, но сказать точно сложно, Крис не следит за временем, не выбираясь из комнат южного лорда даже помыться и переодеться. Он помогает поить Минхо отварами, обтирает его губкой и держит за руку, проверяя слабый пульс. Есть ощущение, что стоит отлучиться лишь на мгновение, и произойдёт страшное, даже если лекари уверяют, что состояние стабильное и вскоре ему станет лучше. К утру второго дня лихорадка спадает окончательно, и по прогнозам Минхо уже к вечеру должен прийти в себя. Крис не собирается пропускать этот момент, поэтому упорно продолжает сидеть в кресле рядом с постелью и держать маленькую ладонь в своей. За спиной скрипит дверь. Крис не обращает внимания — за последние несколько дней покои Минхо превратились в проходной двор. Возможно, кто-то из слуг или лекарей пришёл проверить больного. — Как самочувствие лорда Ли Минхо? — красивый бархатный голос отвлекает Криса от созерцания возлюбленного; обернувшись, он видит молодого парня в дорогих одеждах, расшитых золотыми нитками и с нефритовой заколкой в волосах, маленькое круглое лицо, на котором расположились глаза с хитрым прищуром, но внешность человека не отталкивает, не вызывает подозрения, а наоборот, располагает к себе. — Ваше Высочество! — Крис вспоминает про правила приличия, подскакивая с места и склоняясь в поклоне. Удивительно, его посетил сам второй принц Ян Чонин. Принц Чонин мягко улыбается. — Ни к чему формальности, я пришёл справиться о здоровье лорда Ли. Кстати, как он? — повторяет принц, и Крис берёт себя в руки, стараясь игнорировать свой неопрятный внешний вид, в котором нельзя появляться перед членами правящей семьи, но исправить уже ничего нельзя. Подняв глаза на Чонина, он отвечает: — Лихорадка недавно спала, лекари прогнозируют скорейшее пробуждение. — Хорошо, — тот кивает головой, ступая глубже в комнату, чтобы посмотреть на лежащего без сознания Минхо. — Лорд Бан, мне очень жаль, что столь неприятная ситуация произошла и очернила ваше пребывание в столице и впечатление от турнира. Я знаю про ваши отношения с лордом Ли — он брат вашего супруга, поэтому ваше беспокойство о нём мне понятно. Хочу заверить, что лекари делают всё возможное, дабы поставить его на ноги, а вы можете оставаться столько, сколько потребуется. — Благодарю, Ваше Высочество. Крис вновь склоняется в поклоне. Он симпатизирует второму принцу за доброту и искренность, о которых ходит молва. Пусть Чонин не станет королём, но займёт высокий пост, благодаря которому, возможно, сможет разбавить это скользкое змеиное гнездо, полное хитрых интриг. — Сейчас не самое подходящее время, однако меня попросили передать вам поздравления — вы победитель турнира. Как только лорду Ли станет лучше, посетите канцелярию для решения бюрократических вопросов, но лишь после того, как убедитесь, что с вашей семьёй всё в порядке. Кстати, ваш супруг знает о произошедшем. Крис садится в кресло и берёт прохладную ладонь в свои горячие пальцы. — Я отправил письмо вместе с подчинёнными, чтобы Феликс не беспокоился о долгом отсутствии, а также знал о состоянии брата. Чонин кивает, бросая взгляд на входную дверь. — Как только лорд Ли очнётся, напишите ещё одно письмо и отправьте с гонцом, чтобы развеять все тревоги супруга. Просто найдите Ким Сынмина — он знает, что делать. — Благодарю за щедрость, Ваше Высочество. Принц покидает его, оставляя один на один с бессознательным телом Минхо и ворохом мыслей в голове. Крис осознаёт положение, в которое сам себя загнал. На севере ждёт Феликс, его законный супруг, полностью верный и любящий, даже если Крис знает, что та любовь далека от романтичной, а скорее как к близкому другу и брату, и тот отвечает тем же, ведь единственная любовь его жизни — Ли Минхо, с которым они не могли быть вместе: оба старшие дети в клане, должны были принять титул лорда, поэтому, дабы встречаться с возлюбленным и не вызывать лишних подозрений, он сватается к Феликсу. Несправедливо по отношению к тому, ведь Феликс — луч солнца, заслуживающий самой настоящей и искренней любви, а не стать разменной монетой. Минхо тоже не святой, легко разгадывает замысел Криса и даёт благословение на брак. Так они породнились, и теперь его не отгоняют от постели раненого Минхо. Удобно и горько на языке. Из тяжёлых дум выводит лёгкое сжатие ладони — слабое, едва уловимое, — бьёт Криса, словно обухом по голове. Тихое мычание, полное болезненных нот, и веки с трудом поднимаются, открывая для Криса красивые чёрные глаза, слегка болезненные, но родные и любимые. — Минхо! — не удержавшись, он подскакивает с кресла, нависая над чужим телом, пока слёзы капают по щекам. — Слава богам, ты очнулся! Подожди, я позову лекарей. Отпускать холодную ладонь не хочется, однако нужно, чтобы кто-то осмотрел Минхо. Выскочив в коридор, Крис сразу же натыкается на одного из слуг, приказывая тому привести лекаря. Слуга кивает, исчезая в запутанных лабиринтах, пока сам Крис возвращается к Минхо, который наблюдает за ним из-под прикрытых век. Ресницы бросают дрожащие тени на его впалые щёки, а кончик языка скользит по пересохшим, потрескавшимся губам. Крис наливает в стакан воды и помогает Минхо немного отпить. Когда в комнаты врываются лекари в сопровождение помощников и слуг, Крис спокойно отступает, позволяя тем заняться своим делом. Поднимается суматоха, поэтому он выходит в коридор, сталкиваясь с Ким Сынмином, который останавливается и отвешивает поклон. — Сынмин, отправь слуг ко мне в комнаты, чтобы подготовили воду и принесли еду, — впервые за пару дней Крис спокойно выдыхает, ощущая, как тревога отступает на второй план. Минхо в надёжных руках, а значит, у него появляется отличная возможность смыть с себя пот и усталость, заполнить желудок чем-нибудь и сменить одежду, в которой он находится с момента турнира. — Будет исполнено. Вернувшись к себе, Крис пишет письмо для Феликса с радостной вестью — Минхо очнулся и его здоровью ничего не угрожает. К тому времени как он закончил, в комнаты входят слуги, начиная суетиться. Запечатав свиток, Крис отдаёт его одному из молодых людей с просьбой передать Сынмину. Помывшись, переодевшись в чистую одежду и перекусив, Крис опускается на постель. Навещать Минхо сейчас смысла нет — тому нужен отдых, как и ему. Опустив голову на подушку, Крис впервые ощущает, как же смертельно он устал. Прикрыв глаза, он сразу погружается в сон. На следующий день Крис навещает Минхо сразу после завтрака. Ему доложили, что тот тоже перекусил и принял лекарства, а также его уже осмотрели и перебинтовали, поэтому лорд юга просто отдыхает у себя. Потоптавшись пару мгновений возле закрытой двери, он наконец-то набирается смелости и стучит. Открывает мальчик-слуга, вежливо приветствуя Криса. Минхо полусидит на постели. Когда Крис входит, тот машет рукой слуге. — Оставь нас с лордом Баном наедине. Поклонившись им обоим, слуга выходит в коридор, закрывая дверь. Под внимательный взгляд Минхо Крис садится на кресло, которое так и осталось стоять возле кровати. — Привет. — Привет, — голос у Минхо хриплый, но такой родной. — Как твоё самочувствие? — Я в порядке, — всё ещё бледный и осунувшийся, с тёмными кругами под глазами, Крис не верил ему. Утомлять Минхо расспросами не входило в планы, поэтому он переходит сразу к сути. — Прости меня… за произошедшее… Минхо качает головой, останавливая Криса. — Твоей вины нет, прекрати. Всё, что произошло, — случайность. К тому же, отчасти в этом виноват я. Мне хотелось помочь тебе победить в этом проклятом турнире для дополнительного финансирования, а в итоге получилось как получилось. Крис удивлённо моргает. Конечно, ситуация на севере не самая приятная, на некоторых вещах приходилось экономить, и деньги никогда не бывают там лишними, однако это было слишком опрометчиво со стороны Минхо. — Минхо… любимый, прошу, не делай так больше… — слёзы сами катятся по щекам, когда он сжимает ладонь Минхо в своей, прижимаясь губами к костяшкам пальцев. — Не пугай меня так больше… пожалуйста… Минхо прижимается свободной рукой к влажной скуле, стирая слезинки слабыми пальцами. — Хорошо, не буду. Только не плачь, Чанни-хён. Они сидят так в тишине несколько минут, пока Крис тихонько всхлипывает. Ему не верится, что всё закончилось благополучно, даже если он всё ещё чувствует себя отвратительно от осознания своей никчёмности. Крис понимает, что должен отпустить Минхо, но не может. Потерять его означает потерять себя, а с этим смириться он не сможет. Он покидает покои Минхо быстро — тому нужен отдых для восстановления, однако в самой столице задерживается ещё на день, ожидая возвращения с юга Хан Джисона. Как только помощник Минхо переступает порог дворца, Крис со спокойной душой, но с тяжёлым сердцем объявляет, что покидает дворец — ему предстоит многое разобрать в себе, рассортировать и разложить по полочкам. Собрав вещи и решив все бюрократические вопросы, которые на него повесила победа в турнире, он выдвигается в путь. Возле выхода Криса провожает Ким Сынмин с небольшой свитой. Всего лишь формальность. Следующие три дня он преодолеет в одиночестве тяжёлую дорогу на север, холодную и опасную, но в одиночку двигаться будет быстрее, чем в сопровождении. Он почти забирается на лошадь, когда до щемящего сердца знакомый голос окликает его: — Лорд Бан! Минхо движется в его сторону в сопровождении Джисона, придерживающего его под руку: лорд юга болезненно бледен и слаб, с трудом передвигает ноги и тяжело дышит; свободная рука покоится на животе, пережимая рану. — Лорд Ли, вам нельзя вставать! — Крис в два широких шага пересекает расстояние между ними, оказываясь лицом к лицу, но прикоснуться не решается, сохраняя приличную дистанцию. Минхо же поднимает на него взгляд — в глаза вернулся прежний блеск, и даже тёмные круги под ними не омрачают красоты. Губ касается лукавая улыбка, чем сильно выбивает Криса из привычной колеи. — Пришёл тебя проводить, Чанни-хён. До скорой встречи.
Примечания:
Написано по мотивам SKZ CODE Winter is Coming ep.1 и ep.2👀❄️
Можно подписаться на меня тгк: https://t.me/OstrayaYazva, я там приколы иногда выкладываю😋
