drum shiver

***

— Умоляю, скажи, что мы не просто так стоим в этой очереди, пахнущей пивом и анархией. — Рео Микаге нервно поправлял чёрный чокер на шее, стараясь не задеть локтем человека в косухе позади себя. — У меня завтра презентация, а я даже слайды не доделал! Всего пару часов назад он сидел в стерильном кабинете, оттачивая каждую фразу для выступления, а теперь его окружали люди, для которых «план на квартал» — это название следующего трека. Чигири, невозмутимо проверяя свои безупречные стрелки в экране телефона, флегматично приподнял бровь. — Во-первых, твои слайды подождут. Ты ведь быстро их делаешь. Во-вторых, анархия — это как раз твой стиль, не ври. А в-третьих.. — он одобрительно кивнул в сторону Рео. — Слизистая — огонь. Держишь марку. Микаге невольно прикоснулся к чёрной подводке на нижнем веке. Чигири, как всегда, был прав. Весь его сегодняшний вид — рваные джинсы, намеренно небрежный маникюр и бархатная куртка с булавками — кричал о чём угодно, только не о завтрашней презентации для совета директоров. — Просто я не понимаю, почему мы должны слушать какую-то неизвестную группу в промзоне. — вздохнул Рео, разглядывая самодельные плакаты с названием группы «Блю Лок». — Уверен, это будет очередной любительский треш. — А ты стал экспертом по трешу после тех двух групп, что слушал в прошлом месяце? — ухмыльнулся Чигири. — Расслабься, принц. Иногда нужно спускаться с небес на землю. Хотя бы для разнообразия. Хëма оглядел площадку. Граффити на кирпичных стенах старых цехов светились неоном под закатным небом, где-то трещала искрами самодельная гирлянда, натянутая между ржавыми балками. Воздух вибрировал от нарастающего гула — не столько от музыки, сколько от общего возбуждения толпы. — Смотри. — ткнул Чигири пальцем в сторону сцены, где пара парней возилась с аппаратурой. — Здесь есть душа. Не то что в тех стерильных клубах, куда ты обычно таскаешься. Микаге фыркнул. Взгляд заблуждал по толпе. Он видел лица — восторженные, напряжённые, с горящими глазами. — Ладно. — сдался он наконец, чувствуя, как тревога понемногу отступает перед любопытством. — Но если они окажутся посредственными, я.. — Забудешь о существовании моих аутлетов на полгода. — парировал Чигири. — Договорились? Он не успел ответить. Свет на сцене погас, выдержав паузу, а толпа затихла в предвкушении. Рео задержал дыхание. Внезапно его дедлайны и презентации показались такими далёкими и незначительными перед лицом этого момента. Разорвав тишину, нагрянула музыка. Толпа взревела, и через секунду пространство разорвал мощный гитарный рифф. Этот звук ударил Рео в грудь, заставив сердце забиться в непривычном ритме. Он моргнул, пытаясь привыкнуть к темноте, и почувствовал, как что-то внутри него, зажатое и спящее, начало потихоньку оттаивать. Ещё один аккорд — и он уже не просто стоял в толпе, а ловил каждую ноту, чувствуя, как тревога понемногу отступает перед нарастающим любопытством. На сцену один за другим поднимались музыканты. Первым появился парень с пепельными волосами и ярко-розовыми прядями. Он тут же прилип к розоволосому вокалисту с густыми ресницами, что-то нашептывая на ухо с хитрой улыбкой. Казалось, тому парню было абсолютно всё равно на него. Он молча закатил глаза и занял свою позицию. — Отцепись от него, таракан. Достал уже. — холодно бросил синеволосый гитарист, грубо оттягивая его за шиворот. Бирюзовые глаза метали молнии. Пепельный лишь рассмеялся, не сопротивляясь напору и посылая розоволосому воздушный поцелуй перед тем, как его грубо оттолкнули в сторону. И тогда, когда казалось, что состав уже полностью в сборе, на сцену поднялся он. Последним, без спешки, почти с животной ленью взошел на подмостки барабанщик, и всё в Рео разом застыло, остановилось и перезапустилось с новой, пугающей частотой. Он был высоким. До неприличия, до абсурда высоким. Его движения были странно плавными, почти вязкими для того, кто через секунду должен был обрушить на всех ураган ритма. Белые волосы падали спутанными прядями на безучастное, словно высеченное из мрамора лицо. Он был не просто красивым, скорее.. Опасным. Разрушительным для всех устоявшихся представлений Рео о красоте и приличии. В этой нарочитой скудности мимики, в полуприкрытых сонных глазах читалась невероятная, магнетическая сила безразличия, которая пленила фиолетоволосого. Микаге, не дыша, скользнул взглядом по его чёрной, простой хлопковой майке с растянутым от времени горлом, обнажавшим ключицы. Ткань была мешковатой, но в некоторых местах натягивалась, намекая на рельеф мышц под ней. По мощным рукам, на одной из которых от кисти до сгиба локтя красовался свежий, ещё слегка блестящий контур татуировки — стилизованный зловещий череп. Потом его взгляд пополз выше — к светлой брови, где красовалась тонкая серебряная штанга пирсинга, холодно блеснувшая в луче света. И к губам — полным, бесстрастным, которые на секунду приоткрылись, чтобы лениво, с едва заметным усилием облизать пирсинг на нижней губе. И тут же внизу живота у Рео что-то ёкнуло — горячо и влажно, заставив его непроизвольно сжать бёдра. Пальцы сжались, впиваясь коротко стриженными ногтями в ладони и оставляя следы полумесяцев. Он почувствовал странную, предательскую слабость, будто его подрубили под коленками. Этот жест — медленный, небрежный, но до невозможности интимный и осознанный — парализовал. Он был обращен в никуда, но Микаге почувствовал его на собственной коже. Так, словно это его губы коснулись холодного металла. В горле пересохло, стало больно сглатывать. Он хотел отвести взгляд, но не находил сил. Этот человек, ещё безымянный для него, был воплощением всего, чего Микаге боялся и о чем тайно мечтал: грубой, неотшлифованной силой, презирающей условности, не нуждающейся ни в чём и ни в ком. И от этой мысли по спине, под бархатной курткой, побежали мурашки — не от страха, а от жгучего, дикого предвкушения. От необъяснимого, острого желания подойти ближе, прикоснуться, проверить, настоящий ли он, ощутить текстуру его кожи, тепло, исходящее от тела. И быть оттолкнутым — потому что иначе, с таким, как он, просто не могло быть. Их взгляды столкнулись — барабанщик сам поднял глаза и нашел его в толпе. Словно почувствовал на себе этот горящий, голодный взгляд. И не просто нашел — удержал. Его темные глаза сузились на долю секунды, выхватывая парня из массы лиц. Рео видел, как те бесстрастные глаза медленно скользнули по нему — от взъерошенных фиолетовых волос до искусственно состаренных облегающих джинс, от бархатной куртки до дорогих кроссовок. Оценка заняла не больше трех секунд, но каждая из них проживалась с мучительной остротой. Рео почувствовал, как под этим взглядом его тщательно продуманный образ начал трещать по швам, обнажая привыкшего к роскоши мальчика из богатой семьи. Ему захотелось спрятаться, исчезнуть, но ноги будто вросли в землю. Но самое странное — беловолосый тоже не отводил взгляд. Не то что бы он с интересом рассматривал Микаге. Скорее.. изучал. Как необычный экземпляр насекомого, случайно залетевший в его поле зрения. В его взгляде не было ни любопытства, ни одобрения, ни даже осуждения. И эта полная эмоциональная пустота действовала на Рео сильнее любой насмешки. Почему он не отводит взгляд? Может, смотрит сквозь него? Читает его, как открытую книгу — все его страхи, комплексы, эту жалкую попытку казаться своим в чужой среде? Казалось, та же магнитная сила, что парализовала Рео, действовала и на него. Микаге почувствовал, как по его щекам разливается краска. Он никогда не краснел — годы тренировок перед зеркалом отучили его от таких непроизвольных реакций. Но сейчас жар разливался по лицу, шее, ушам, предательски выдавая его смущение. Он попытался сглотнуть, но горло было сухим. И тогда барабанщик сделал едва заметное движение — уголок его рта дрогнул на миллиметр. Не улыбка, не усмешка — просто микроскопическое движение мышц. Но его было достаточно, чтобы Рео почувствовал новый прилив жара. Это было унизительно. Это было пьяняще. Он стоял, загипнотизированный этим томным взглядом. Чувствуя, как сердце бьется где-то в горле, а пальцы непроизвольно сжимаются. И только когда Наги наконец медленно, с той же ленивой неспешностью, отвел взгляд, Микаге смог выдохнуть. Он дрожал — мелкой, предательской дрожью, которую старался скрыть, сжимая кулаки. — Ты в порядке? — услышал он голос Чигири будто сквозь воду. — Выглядишь так, будто увидел привидение. Рео покачал головой, все еще не в силах говорить. Он провел языком по пересохшим губам и наконец прошептал: — Кто.. Кто это? — Барабанщик? Наги, кажется. — равнодушно ответил Чигири. — А что, он в твоём вкусе? Не замечал за тобой тяги к таким персонажам. Рео не ответил. Он не мог оторвать от барабанщика глаз. Ловил каждый взмах татуированной руки, каждое напряжение мышц на оголённых плечах, каждый удар палочек. Он видел, как на лбу Наги выступили мелкие капельки пота, и ему дико, до головокружения, захотелось стереть их пальцами, почувствовать эту влажность, этот жар, исходящий от его кожи. Взгляд прилип к длинным пальцам, сжимавшим барабанные палочки с такой силой, что казалось, дерево вот-вот треснет. И Микаге с болезненной, почти унизительной ясностью представил, как эти же пальцы впиваются в его бедра с точно такой же силой. Не в гневе, а в невозмутимом, полном владении. Как эти мозолистые, грубые подушечки оставляют следы на его коже, а ладонь, тяжелая и горячая, прижимает его к стене, оставляет след ладони на бедре, лишая воли и останавливая дыхание. Ему захотелось схватить эту руку, переплести пальцы с чужими, прижать ладонь к своему лицу, к губам. Ощутить шершавую кожу, вдохнуть запах пота. Провести кончиком языка по холодному металлу пирсинга на его губе, почувствовать его вкус — железо и что-то еще, только его, Наги. А потом опуститься ниже, к свежей татуировке, и ощутить языком выпуклые, еще чувствительные линии черепа, вживленные в его кожу. Загорелый парень выдавал такие перегруженные пассажи, что воздух звенел, а синеволосый гитарист вел сложные, почти математические партии, идеально сплетаясь с мелодией. Но настоящим откровением стал вокалист. Тот самый розоволосый парень, который до этого казался таким безразличным, взял микрофон — и из его горла вырвался чистый, мощный тенор, который резал слух и душу одновременно. В его голосе была хриплая, надорванная страсть, способная в один момент взлететь до пронзительного крика и тут же оборваться шепотом, полным такой боли и ярости, что по коже бежали мурашки. Он не пел — он исповедовался, выворачивая душу наизнанку перед сотней незнакомцев, и Рео заслушался, позабыв о собственном смущении. Но всё это — и яростные гитары, и разрывающий душу вокал — было лишь фоном, основой, на которую нанизывалось главное. Барабанщик. Удар по малому барабану был точным, как выстрел. Его ритм не просто вел музыку — он был ее хребтом, бьющимся сердцем. Руки беловолосого двигались с гипнотической ловкостью, палочки мелькали, превращаясь в размытый силуэт. Когда гитары уходили в визжащее соло, а вокал взмывал до небес, ритм барабанщика оставался неумолимым и стабильным якорем в этом море хаоса, а в моменты затишья, когда музыка сходила на шепот, его пальцы выбивали приглушенный, дразнящий ритм, от которого заходилось сердце. Наги не смотрел на публику, его внимание было целиком и полностью поглощено инструментом. Казалось, он разговаривает с барабанами на своем тайном языке, а все остальные — лишь случайные свидетели этого. На его лице по-прежнему не было ни тени эмоций, лишь глубокая концентрация. Концерт был не просто хорошим. Он был электризующим. Группа прожигала сцену с такой сырой, неотшлифованной энергией, что все стерильные клубы, знакомые Рео, казались теперь безжизненными музеями. Он не понимал и половины текстов, гитара временами фальшивила, а звукорежиссер, казалось, уснул за пультом, но в этом был свой шарм. Это было живо. Настояще. И самое главное — это было честно. Никакого пафоса, никаких заученных движений для камер. Просто четыре человека, выплескивающих всё, что у них есть, на сотню таких же, как они. И Рео, привыкший к сложным многоходовым схемам и скрытым смыслам, с удивлением ловил себя на том, что эта простая, прямая мощь заходит ему куда сильнее, чем джаз. Следующий час пролетел, как одно мгновение. Рео забыл о времени, о презентации, обо всем на свете. Он просто существовал внутри этого звукового вихря, позволяя музыке проходить сквозь него. Чигири иногда что-то кричал ему на ухо — то указывая на особенно виртуозный пассаж гитариста, то на тонкое изменение ритмического рисунка Наги, — но Рео уже почти не нуждался в подсказках. Он начал слышать сам — чувствовать музыку, а не просто слушать ее. Беловолосый и правда был идеален. Его пальцы выбивали приглушенный, гипнотизирующий ритм, создавая напряженную тишину в самых тихих местах. А когда музыка снова взрывалась яростью, его переход был настолько плавным и мощным одновременно, что по коже бежали мурашки. К концу концерта Рео был совершенно другим человеком. Его волосы растрепались, куртка была расстегнута, а на лице сияла яркая улыбка. Он аплодировал до боли в ладонях, кричал вместе со всей толпой. Финальный удар по тарелкам разрезал воздух, оставив после себя оглушительную тишину, а затем — очередной взрыв аплодисментов. Свет погас, оповещая всех о конце шоу. Микаге стоял, всё ещё ощущая вибрации в груди. Он видел, как музыканты начали покидать сцену, пока самый энергичный из них, не теряя момента, схватил микрофон с подставки. — Эй, эй, спасибо всем, кто пришёл! — его голос громко разнёсся по залу. — Не забывайте пиарить нас в соцсетях! Ставьте лайки, репостите, рассказывайте друзьям! «Блю Лок» — запоминайте название! Передавайте, что Шидо Рюсей заставит всех лично обкончаться! Он энергично махал рукой, улыбаясь во всю ширину рта, пока темноволосый парень, тем временем, уже успел незаметно снять гитару и, кивнув розоволосому, быстро увести его за кулисы. Подальше от шума и Шидо. И в этот момент Наги, перед тем, как скрыться, обернулся. Его глаза безошибочно нашли фиолетоволосого в толпе. Взгляд был тяжёлым, пристальным. Он не кивнул, не поманил — просто смотрел прямо на него, а затем коротко скользнул взглядом в сторону чёрного проёма, в котором исчезло двое музыкантов. Жест был почти незаметным, но Микаге поймал его. И понял. Всё внутри него замерло. Адреналин, бьющий в висках, дикое любопытство, тяга — всё это кричало твёрдое «ДА». Но годами встроенный внутренний контролёр — голос разума, шептал о рисках, о непредсказуемости, о том, что это просто безрассудно — вот так поддаваться мимолетному желанию. — Фух, вот это да! — Чигири вытер лоб, зачесывая розовые пряди волос назад, и обернулся к другу, пока Шидо продолжал кричать что-то про мерч и будущие концерты. — Пойдём, нужно ещё зайти за.. Он не договорил, увидев лицо Рео. — Ты в порядке? — Я.. — голос Микаге осип. Он сглотнул в попытке собраться. — Я ненадолго. Мне нужно.. отойти. — Отойти? Куда? — Хëма нахмурился, оглядываясь. — Рео, тут толпа. Ты потеряешься. Но парень уже сделал шаг назад, а затем ещё один, пробираясь сквозь расходящихся людей. Сердце колотилось где-то в горле. Это было чистой воды безумством. Ему словно все последние инстинкты самосохранения отключили одним только взглядом. — Рео! Эй! — донёсся голос Чигири, но тот уже не оборачивался. Он шёл на зов, как загипнотизированный, обходя толпу и направляясь к тому самому тёмному проёму у края сцены. Каждый шаг давался с трудом, ноги были ватными, а разум разрывался между страхом и необъяснимой тягой к неизвестному.

***

Воздух закулисья был густым. Пахло пылью, металлом и чем-то животным — потом и влажной кожей. Рео сделал шаг вперёд, и из мрака, словно продолжение этой тяжёлой атмосферы, возникла тень. Длинные пальцы обхватили его талию — не просто взяли, а впились с такой властной уверенностью, что у Рео перехватило дыхание. Его резко развернула и притянула к себе высокая, напряжённая фигура. Спина коснулась прохладной стены. Чужое бедро настойчиво вжалось в его пах, и Микаге почувствовал через тонкую ткань джинсов твёрдый, откровенный намёк. — Эй! — возмущённо хотел крикнуть Рео, но звук застрял в горле, превратившись в хриплый вздох. В сантиметрах от него было бледное лицо. Тёмные, полуприкрытые глаза скользнули по его раскрасневшимся щекам, опустились к дрожащим губам, к чёрному ремешку чокера, туго облегающему его шею. Ладонь Наги лежала на его талии, и Рео чувствовал, как сквозь бархат прожигают кожу пять чётких точек — отпечатки тех самых пальцев, что только что с такой яростью сжимали барабанные палочки. — Зачем пришёл? Рео вдруг почувствовал пьянящую слабость, разливающуюся по жилам. Ему, привыкшему к контролю ситуации и здравому смыслу, до головокружения понравилась эта грубая, животная прямота. Его тело отозвалось мгновенно: влажным сжатием внизу живота, предательской дрожью в бёдрах. Уголок его губ дрогнул в вызывающей улыбке. — Неужели сам не догадываешься? — прошептал Микаге. Он нарочно подался чуть вперёд, усилив давление в паху, и почувствовал, как в ответ мышцы Наги напряглись. — Может, я просто не смог устоять перед твоим.. ритмом. Тёмные глаза напротив вспыхнули. Бледная рука поднялась, а шершавый палец медленно, с непереносимым наслаждением провёл по чужой нижней губе. — Рео. — выдохнул он, не отрываясь от чужого взгляда. — Меня зовут Рео Микаге. Пальцы на его талии сжались. На мгновение в глазах Наги, обычно пустых, мелькнуло что-то — не удивление, а скорее узнавание. Как будто он наконец нашёл нужную, недостающую ноту. — Наги. — тихо произнёс он. — Наги Сейширо. Его большой палец, всё ещё лежащий на губе, медленно прошёлся по ней ещё раз, заставив того сглотнуть внезапно появившуюся слюну. — Рео.. — повторил Наги, смакуя это имя. Словно пробуя на вкус. На этот раз в его голосе прозвучала тёмная, соблазнительная нота. Он наклонился ближе. Спокойное даже после концерта дыхание смешалось с чужим, нервным. — Хочешь узнать мой ритм поближе? Микаге почувствовал, как по всему телу пробежали мурашки. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и потянулся вперёд, запуская ладонь во влажные от пота белоснежные волосы. Однако его движение было резко остановлено. Рука Наги перехватила тонкое запястье и прижала к стене над головой. Хватка была железной, но не причиняла боли — лишь демонстрировала, кто здесь задаёт темп. — Не спеши. — тихо прошептал Сейширо. Его губы скользнули по чужой челюсти. — Хорошая музыка требует правильного вступления. Второй рукой он расстегнул пряжку облегающего горло чокера: кожаный ремешок соскользнул на пол с глухим стуком. Пальцы Наги легли на обнажённую кожу, ощущая учащённый пульс, стучащий в такт их общему напряжению. — Слышу. — барабанщик прикоснулся губами к тому месту, где бился пульс. — Твой ритм. Сбивчивый, нервный. Рео выдохнул, когда язык Наги оставил влажный след на его шее. Его свободная рука снова потянулась к беловолосому, но остановилась в сантиметре от груди, дрожа от желания прикоснуться. — Покажи.. — голос Рео сорвался на хриплый шёпот. — Покажи, как его выровнять. — собственная рука скользнула вниз — ладонь прижалась к тому самому твёрдому напряжению в чужих джинсах, сжимая его. — Покажи, какой ритм ты можешь задать без палочек. Наги издал низкий, сдавленный стон. Его бёдра непроизвольно дёрнулись вперёд, вжимаясь в наглое прикосновение. Железная хватка на запястье фиолетоволосого ослабла на мгновение, и в тёмных глазах, наконец, вспыхнул тот самый огонь, который Рео подсознательно искал всё это время — дикий, неконтролируемый, настоящий. Все-таки вцепившись пальцами во влажные пряди, Микаге притянул парня к себе. Их губы столкнулись в поцелуе, больше напоминающем борьбу за доминирование. И тогда Рео почувствовал не только язык. Что-то твёрдое и холодное скользнуло по его губам, прежде чем проникнуть в рот. Металл. Рео замер на мгновение, застигнутый врасплох. Он видел пирсинг на губе, но этот.. В языке. Неожиданность была настолько резкой, что по спине пробежали мурашки. И тогда, пока пирсинг царапал его нёбо, в сознании Микаге, затуманенном желанием, вспыхнула молниеносная, непристойная картина. Он с отвратительной, пьянящей ясностью представил себе не рот, а другую, более интимную часть своего тела. Представил, как этот самый шарик входит в него, скользит внутри, царапая нежнейшие скрытые места, в то время как горячий язык Наги заполняет его. Мысль была настолько откровенной, настолько похабной, что его ноги почти что подкосились. Он издал сдавленный, почти болезненный стон прямо в чужие губы. Пальцы судорожно вцепились в крепкие плечи. Его руки сами потянулись под растянутую чёрную майку. Ладони прижались к горячей коже спины, жадно ощупывая игру напряжённых мышц под пальцами, пытаясь вернуть себя к реальности, к простому физическому контакту. В ответ Сейширо прижал его плотнее к стене, словно чувствуя чужое смятение. Его руки опустились ниже по позвонку, к бёдрам, и с силой сжали ягодицы через грубую ткань джинсов. Пальцы впились в упругие мышцы, притягивая того ещё ближе. Рео выгнулся, издав новый, уже отчаянный стон, когда их пахи с силой прижались друг к другу, и он почувствовал твёрдую длину барабанщика, прижатую к его животу. Он оторвался, чтобы судорожно глотнуть воздух. Лицо пылало от стыда и возбуждения. — Я схожу с ума.. — выдохнул он, вжимаясь бедрами в Сейширо в тщетной попытке облегчить нарастающее напряжение. Голос сорвался на хрип, губы горели, а по всему телу бежали мурашки от осознания собственной развратности. — Это.. чертовски неправильно. Мы ведь и трёх часов не знакомы.. Наги ответил глухим, продолжительным стоном. Его собственные бедра настойчиво двинулись навстречу, создавая то самое сладостное, невыносимое трение, от которого темнело в глазах. — И что? — его голос прозвучал хрипло, почти зверино. Широкие ладони сильнее сжались на ягодицах. — Мне всё равно. Рео попытался ухватиться за остатки самообладания. В его глазах, затянутых влажной дымкой желания, вспыхнул огонёк. Он изловчился и проехался ладонью по явной выпуклости, заставив парня резко выдохнуть. — А с другими ты тоже так? — выпалил он, намеренно перекатываясь тазом, наслаждаясь тем, как под его прикосновением Сейширо напрягается. — Со всеми поклонниками устраиваешь такие.. получасовые знакомства? Пальцы Наги впились в его бёдра почти болезненно, оставляя на коже следы, которые обещали со временем обратиться синяками. — Нет. — проскрежетал он. Дыхание сбилось, а тёмные глаза пылали, наконец полностью утратив намёк на апатию. В них было только голое, неотфильтрованное желание. — Тогда докажи. — Рео ухмыльнулся. Он придвинулся ближе, чтобы прошептать прямо в бледные губы; чувствуя, как они подрагивают от нетерпения. — Свидание. И номер телефона. Или я.. — он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание. Язык юрко прошёлся по чужому пирсингу на нижней губе. — ..Правда развернусь и уйду. И будешь потом вспоминать, как упустил. — хотя он сам понимал, что не смог бы просто взять и уйти. Так, словно ничего не было. Он сделал вид, что отстраняется, и Сейширо резко, почти с яростью, притянул его обратно. Тела с силой столкнулись. Рео вскрикнул от неожиданности и удовольствия, чувствуя, как всё его существо сотрясает волна жара. — Чёрт с тобой. — Наги с рывком достал из кармана потрёпанный телефон и сунул ему в руки. Его пальцы дрожали от сдерживаемого напряжения. — Быстрее. Пальцы Рео тоже дрожали, когда он торопливо, сбиваясь, набирал номер. Каждое прикосновение к холодному стеклу экрана казалось мучительно медленным, нелепым ритуалом, когда всё его тело кричало о необходимости немедленно ощутить кожу барабанщика, его запах, его тепло. — Готово? — Наги почти выхватил телефон, едва тот закончил, и швырнул его куда-то в сумрак, на ближайший ящик с аппаратурой. Звук удара прозвучал оглушительно громко. Микаге ответил действием. Его пальцы, дрожащие от адреналина и желания, рванули к поясу чужих брюк. Он торопливо расстегнул пряжку, отодвинул ткани; ладонь наконец сомкнулась вокруг увесистого, давно стоячего колом члена. Наги резко вдохнул, веки дрогнули. Он был большим. Тяжелым. Горячим и пульсирующим, словно живое существо. Кожа натягивалась. Рео сжал его покрепче, начав медленно, с наслаждением водить по стволу рукой. Большой палец надавил на чувствительную головку, размазывая выступающую прозрачную каплю преэякулята. Липкая, скользкая влага покрыла пальцы. — Хочешь? — выдохнул Микаге. Он снова надавил на головку, заставив Наги выдохнуть сдавленное ругательство. Во рту медленно скопилась слюна. Он дико, до потери пульса хотел ощутить этот вес на своем языке. Распробовать вкус, который никогда не чувствовал. Представить, как член беловолосого упирается в его горло, как растягивает губы. Микаге начал опускаться на колени. Губы уже почти что касались разгоряченной кожи, когда сильные пальцы мягко, но решительно обхватили его подбородок. — Не сейчас.. — голос Наги прозвучал низко и бархатисто. Он плавно развернул Рео, прижимая того спиной к своей груди. Длинные пальцы скользнули вдоль линии позвоночника, заставив парня инстинктивно прогнуться. Стоило Микаге выгнулся, обнажив шею, как крупная ладонь тут же прошлась по его бедру, снимая джинсы и боксеры одним плавным движением. Ткань бесшумно упала на пол. Медленно, почти нерешительно, Рео раздвинул ноги шире, обнажая себя. В этом движении были и стыдливая покорность, и томительное ожидание. Наги оценивающе скользнул взглядом по открывшемуся виду. Член заинтересованно дёрнулся, напоминая о себе, тяжелея от этой картины — смущённый, покорный и безумно возбуждённый Рео, дрожащий в ожидании. Он придвинулся вплотную к спине Микаге. Горячее дыхание обожгло влажную кожу между лопаток. Одной рукой он покрепче обхватил чужое бедро, приподнимая его, а другой раздвинул ягодицы, полностью обнажая сжимающееся розовое отверстие. Тяжёлый, обжигающе горячий член мягко упёрся в его ягодичную щель, а затем скользнул ниже. Медленно, почти лениво, Сейширо водил агрегатом, смазывая нежную кожу собственной влагой и предварительной жидкостью. Головка с размаху упиралась в напряжённое, пульсирующее колечко ануса, заставляя Рео вздрагивать и подаваться навстречу, но проникновения не следовало — лишь этот дразнящий, невыносимый намёк. — Наги.. — голос Микаге сорвался на хриплый, нетерпеливый стон. Сделав усилие, он слегка опустил бедра. Пальцы потянулись к скомканным джинсам на полу, нащупывая карманы. Уже через мгновение он протянул назад, к Наги, аккуратно запакованный квадратик. — Возьми. — выдохнул он. Чувствуя, как пылают щеки от этого жеста. Шуршание фольги казалось невероятно громким в звенящей тишине их укромного уголка. Барабанщик не сводил с Рео тёмных, горящих глаз, пока натягивал презерватив на свой напряженный член. В этом взгляде, обычно пустом и безразличном, теперь пылал настоящий, не скрываемый голод. Он смотрел на этого странного парня с бархатными манжетами и дрожащими руками, который с первой минуты, с одного взгляда сумел всколыхнуть в нем что-то первобытное и забытое. Рео, чувствуя на себе этот тяжёлый, изучающий взгляд, сглотнул. Его собственные пальцы впились в шершавую поверхность кирпичной стены. Он закрыл глаза, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца, но перед веками сразу же встал образ — высокий беловолосый барабанщик в ореоле неонового света, его руки, его пирсинг, его губы.. Жар снова накатил волной, и Рео бессильно опустил голову, чувствуя, как предательская влага между его ног становится ещё обильнее в ожидании, сжигая малейшие остатки стыда. Чужие руки обхватили его бёдра, и всё тело напряглось в предвкушении. Он почувствовал, как твёрдая, упругая головка члена снова упирается в его податливое отверстие, на этот раз уже прикрытая тонким латексом. Наги не спешил. Он медленно, почти мучительно, водил ею вдоль щели, смазывая и без того влажную кожу, снова и снова касаясь самого чувствительного места, заставляя Рео скулить и непроизвольно выгибать спину. — Давай уже.. — вырвался очередной сдавленный стон. Рео уже не мог терпеть эту пытку. Его тело кричало о необходимости быть заполненным, покорённым. В ответ он услышал лишь низкий, сдавленный вдох где-то у своего уха. Затем — медленное, неумолимое давление. Головка, упрямая и круглая, начала раздвигать его. Было больновато — острое, жгучее растяжение, от которого по спине пробежали мурашки, и Рео невольно зажмурился, издав тихий, сдавленный звук. Пальцы Наги тут же мягко сомкнулись на его бёдрах, успокаивающе, почти нежно. — Расслабься.. — прошептал барабанщик. Голос, хриплый и низкий, вибрировал у самого уха Микаге, заставив того содрогнуться. Рео попытался последовать совету, выдохнул, чувствуя, как его тело понемногу поддается, принимая в себя чуждое вторжение. Боль постепенно начала отступать, сменяясь новым, незнакомым и пугающе интенсивным ощущением — чувством полного заполнения, растяжения, почти что разрыва. Когда Наги наконец вошёл в него целиком, они оба замерли на мгновение, тяжело дыша. Для Рео мир сузился до этого единственного чувства — невероятной полноты внутри, жгучего тепла, разливающегося по всему телу, и грубого, шершавого дыхания барабанщика у своей шеи. Он чувствовал каждую пульсацию внутри себя, каждое микроскопическое движение мышц Сейширо. Это было одновременно больно и невыносимо приятно. Унизительно и пьяняще. — Двигайся.. — прошептал Рео. Собственный голос показался чужим, разбитым. — Прошу.. Наги не заставил себя долго ждать. Его бёдра резко двинулись вперёд, начав не с медленного, а сразу жёсткого, требовательного ритма. Томительное ожидание длилось слишком долго. Теперь в его движениях была только грубая, животная необходимость. Первый глубокий толчок вырвал у Рео не крик, а сдавленный, захлёбывающийся выдох. Его тело мгновенно сжалось, обмякло и откликнулось влажной, жгучей волной, обволакивающей Сейширо. Внезапно ладонь беловолосого резко и звонко прошлась по оголённой ягодице, оставляя после себя красноватый отпечаток. По коже разлилось жгучее, приятное тепло, и громкий, довольный стон сам собой вырвался из груди Микаге. Его тело само, без всякой команды, инстинктивно и вызывающе подалось назад, подставляя себя для следующего удара. Тут же он почувствовал, как по щекам, шее, ушам разливается густой, предательский румянец. Он никогда — никогда — за собой такого не замечал. Чтобы его так.. заводило нечто подобное. Грубое. Услышав эту откровенную реакцию и увидев его смущение, Сейширо хрипло хмыкнул парню на ухо. — Нравится? — прошептал Наги, проводя ладонью по покрасневшему месту. — Рео нравится такое? — и тут же, без паузы, шлёпнул его снова. В этот раз чуть сильнее. Точно зная, куда целиться. — А-а-ах.. Д-да...! — Микаге застонал ещё громче, уже почти рыдая от нахлынувших ощущений и жгучего стыда, который лишь подливал масла в огонь. Его спина выгнулась, ягодицы напряглись, сжимаясь вокруг барабанщика. Рука Наги скользнула вверх, под бархатную куртку, под майку, и прижалась к обнажённой коже живота, скользя выше. Пальцы грубо сжали один из его сосков и нащупали маленькую, твёрдую штангу. На секунду Сейширо замедлил движения. В его глазах мелькнуло удивление. — Ого.. — хрипло выдохнул он. Палец дёрнул за металлический стержень, и Рео взвыл от пронзительной, почти болезненной волны удовольствия. Наги уже не сдерживался. Удивление сменилось дикой жадностью. Он приподнял бедро Микаге повыше, меняя угол, и начал вколачиваться в него с новой, сокрушительной силой. Его движения были не просто быстрыми — они были грубыми, яростными, отчаянными. Такими, словно он хотел не просто обладать, а поглотить парня целиком. — На-ги..!— выл Рео, не в силах сдерживать голос. Его тело трепетало от каждого мощного толчка. — Силь-нее.. ещё...! Его собственный член, твёрдый и истекающий прелэякулятом, болезненно дёргался в такт этим грубым движениям. Он чувствовал, как сходит с ума. Как всё его существо разрывается на части от этого неистового напора. Наги вытянул руку вперёд. Вновь раздался звонкий шлепок. А затем ещё один. И ещё. Это были не просто шлепки — это был тот же яростный ритм, что парень выбивал на барабанах. Четкий, методичный, доводящий до исступления. Кожа Рео горела, но он лишь сильнее выгибался, подставляясь снова и снова. Каждый шлепок отзывался горячей волной где-то глубоко внутри, заставляя его сильнее сжиматься вокруг Сейширо. Это было унизительно, животно — и чертовски приятно. Наги не останавливался. Его ладонь опускалась снова и снова, то с одной стороны, то с другой, пока вся кожа на ягодицах Микаге не запылала ровным жарким румянцем. Сейширо дышал тяжело и хрипло, явно наслаждаясь и властью, и откровенной реакцией Рео. — Ещё? — хрипел барабанщик. Вместо очередного шлепка он обхватил чужую шею, чувствуя бешеную пульсацию под тонкой кожей. Пальцы легли плотно, почти властно, но без сильного давления — просто фиксируя. И этого было достаточно. Ощущение собственной уязвимости, этого легкого, но неоспоримого контроля, заставило Рео выдохнуть сдавленный стон. Наги, словно чувствуя его изнутри, чуть изменил угол. Не резко, а с той же точностью, с какой его палочки находили нужную тарелку в слепящем свете софитов. Следующий толчок был иным: глубоким, неумолимым, и он попал точно в цель — в чувствительный, спрятанный внутри узелок, от которого всё тело Микаге вспыхнуло белым огнём. Эффект был мгновенным и сокрушительным. Острая, яркая молния удовольствия, настолько интенсивного, что она граничила с болью, пронзила его насквозь. Рео вскрикнул — коротко, надрывно. Голосом, который он сам сначала не признал. И в этот миг полной беззащитной отдачи, когда его тело трепетало от мощных, целенаправленных толчков, им овладела новая, отчаянная потребность. Не сбежать, а приблизиться. Слиться. Поглотить. Рео поднял дрожащую руку. Пальцы слабо обхватили чужой подбородок. Он потянул его на себя. Губы встретились в поцелуе, который стал полной противоположностью ярости, что царила внизу. Он был бесконечно нежным, влажным, исследующим. В нём не было жадности — только щемящая, почти болезненная нежность. Микаге целовал парня так, словно пытался вдохнуть в себя саму суть Сейширо; раствориться в нём, найти в этом соединении губ спасение от ошеломляющего вихря ощущений. И Наги ответил. Его губы откликнулись медленным, глубоким, почти созерцательным движением. Но эта нежность длилась лишь мгновение, необходимое им двоим для того, чтобы перевести дух. Как только губы разомкнулись, оставив между ними влажную, горячую нить, Сейширо снова пришёл в движение. Его бёдра, до этого на мгновение замершие, возобновили свой ритм. Он входил в Рео с сокрушительной силой. Каждый толчок был глубже, точнее, безжалостнее. Он не просто проезжался по простате — он методично и яростно атаковал её, превращая волны удовольствия в сплошной, беспрерывный электрический разряд. Дыхание Рео превратилось в серию коротких, надрывных стонов, вырывавшихся с каждым новым толчком. Пальцы, лежавшие на шее, сжались чуть сильнее. Это лёгкое, но неоспоримое давление отправляло новые волны удовольствия прямиком вниз живота. Сознание Микаге затуманилось, мир сузился до этого двойного ощущения: полноты внутри и властной хватки снаружи. Каждый толчок теперь отдавался легким звоном в ушах. — Не останавливайся.. — просипел Рео. Его голос стал хриплым, почти незнакомым. Он прогнулся еще сильнее, подставляясь, приглашая, умоляя. — Пожалуйста.. Его собственная рука поднялась, слабо охватив запястье Наги на своей шее — не чтобы оттащить, а чтобы прижать ладонь еще плотнее. Этот жест, казалось, сорвал с Сейширо последние оковы контроля. Его движения стали совсем дикими, почти яростными. Ритм ускорился, каждый из толчков бил точно по простате, заставляя Микаге громко стонать, теряя последние остатки себя в этом вихре. Нарастающее напряжение внизу живота стало таким острым, что граничило с болью. Казалось, ещё один толчок — и он разлетится на тысячу мелких осколков. — Я.. сейчас.. — успел только выдохнуть он. Тело затряслось в спазме — слабом, но безошибочном предвестнике кульминации. В этот момент Наги наклонился. Губы коснулись ушной раковины, а голос, низкий и хриплый, проскрежетал всего одно слово, от которого всё внутри Рео возликовало и оборвалось одновременно: — Кончай. И он сделал последний, самый сильный и глубокий толчок, вонзившись в парня так, будто хотел навсегда остаться внутри. Этого оказалось достаточно. Тело Микаге взорвалось волной оргазма, такого мощного, что у него потемнело в глазах. Через мгновение он почувствовал, как содрогается сам Наги. Его движения стали резкими, прерывистыми, и тихий, сдавленный стон вырвался из чужой груди, когда он впечатался в красные от шлепков ягодицы. Горячая волна наполнила Рео изнутри, и это ощущение полного обладания добило его, вырвав ещё одну финальную судорогу наслаждения. Тишину нарушало лишь их тяжелое, сбитое дыхание. Они стояли в таком положении еще несколько мгновений, прежде чем Наги медленно, почти нехотя, высвободился из него. Его рука на шее наконец разжалась, оставив на коже лишь тепло и легкое онемение. Микаге, лишенный опоры, пошатнулся, но не упал — его спина мягко прижалась к груди Сейширо, все еще горячей и влажной от пота. Голова откинулась ему на плечо. Только тогда Наги, не меняя положения, одной рукой снял и завязал презерватив, бросив его в темный угол. Рео чувствовал, как через спину передается учащенное, тяжелое биение сердца Сейширо. Оно почти совпадало с бешеным ритмом его собственного. Это было странно умиротворяюще. Никто не говорил ни слова. Воздух был густым и сладким. Пахло сексом и их общим дыханием. Наги не обнимал Рео, но его руки лежали на его бедрах, а большие пальцы лениво выводили круги на горячей коже. Затем Сейширо наклонился, и его губы, все еще влажные и горячие, коснулись чужого плеча. Не страстно, не требовательно — просто прикоснулись. Естественно, как дыхание. Почему бы и нет? Если хочется ощутить под губами тёплую кожу — почему бы и нет? Ему было хорошо. Рео тоже было хорошо. Теперь хотелось вот такой тишины и простого прикосновения. И это простое прикосновение обожгло Микаге, как раскаленный металл. По телу пробежала дрожь — не от отвращения, нет. От чего-то гораздо более сложного. Ему было приятно, черт возьми, до мурашек приятно, но где-то глубоко внутри копошилось что-то неловкое, почти стыдное. Он только что кричал, рыдал, терял над собой контроль, а теперь.. Теперь его целуют в плечо с такой простой нежностью, будто они.. Будто они нечто большее, чем два незнакомца, только что занявшиеся сексом. Он резко, почти судорожно вздохнул, и тело непроизвольно напряглось. Наги медленно оторвался от его кожи, но не ослабил хватку. Его тёмные глаза смотрели на Рео с ленивым интересом. — Что-то не так? — Нет! — Микаге ответил слишком быстро и громко. Он попытался отстраниться, сделать шаг, но ноги, все еще ватные и дрожащие, предательски подкосились. Он бы упал, если бы Сейширо не продолжал крепко держать его. — Всё.. всё нормально. Он стоял, полностью завися от этих сильных рук. Чувствуя, как дрожь бежит по ослабевшим мышцам. Наги не двигался. Просто продолжал поддерживать его. Взгляд скользнул по лицу Микаге, по его напряженной шее. — Странный ты. — произнес он наконец. — Сначала просил грубее, а теперь от одного прикосновения зажимаешься. Рео почувствовал, как горит всё его лицо. — Просто.. не ожидал. — пробормотал он, глядя куда-то мимо. — После всего.. этого. — А что после «этого» должно быть? — Наги наклонился чуть ближе, и Микаге замер, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Драка? Или мы должны были просто разойтись? Рео горько усмехнулся, бессильно опустив голову. — Легко тебе говорить «разойтись». Я вот сейчас вряд ли даже до угла дойду. Наги внимательно посмотрел на него, а затем просто прижал к себе покрепче, обняв за талию. — Значит, постоим. — просто сказал он. Его спокойствие казалось незы́блемым. Рео молчал, чувствуя, как дрожь в ногах постепенно стихает в этой неподвижной точке опоры. — О чем думаешь? — нарушил тишину беловолосый. — Ни о чем. — автоматически ответил Микаге. Наги хмыкнул: — Врешь. Дышишь, как загнанный зверь. Рео глубоко вздохнул, поворачиваясь и прижимаясь лбом к крепкому плечу. — Ладно. Думаю.. что это было безумием. — Плохим? — спокойно уточнил Наги. — Не знаю. Сейширо провел рукой по его спине. Тот невольно вздрогнул. — Мне понравилось. Эти простые слова заставили сердце Микаге екнуть. Он снова почувствовал, как краснеет. — У тебя вообще есть фильтры? — с легким раздражением спросил он. — Зачем? — Наги прижал парня к себе чуть сильнее. — Понравилось — сказал. Все просто. Рео, обычно такой разговорчивый, снова замолчал, но на этот раз в его молчании было меньше напряжения. Он ощущал тепло Сейширо через одежду, слышал его ровное дыхание. — И что теперь? — тихо спросил Микаге, ломая тишину. Наги пожал плечами. — Решай ты. Я никуда не тороплюсь. Рео фыркнул. Это прозвучало почти естественно, несмотря на дрожь в коленях. — Вообще-то ты уже решил. Пообещал мне свидание и номер. Или ты уже забыл? Тёмные глаза сузились. В них мелькнуло что-то вроде ленивого интереса. — Не забыл. Но номер ты сам вбил. А насчёт свидания.. — он сделал паузу. Пальцы слегка сжали бархат на боку Микаге. — ..Я ещё не сказал, где и когда. — Наглый тип. — выдохнул Рео, но не смог сдержать улыбки. Это была странная, новая игра, и он внезапно поймал себя на том, что ему чертовски нравится в ней участвовать. Слова, казалось, растворили последние остатки напряжения, оставив после себя лишь приятную, томную слабость. Он всё ещё дрожал, но теперь это была не дрожь перевозбуждения, а лёгкая, предательская испарина на грани истощения. — Я, наверное, похож на разваренную лапшу. — попытался пошутить Рео, но голос его снова подвёл, сорвавшись на хрипоту. Наги молча провёл рукой по чужой мокрой спине, собрав влагу под бархатной курткой. Его пальцы задержались на позвонке, нащупав выступающую кость. — Холодно? — Нет. Жарко. Это была правда. Всё его тело пылало изнутри, будто после марафона. Он наконец рискнул поднять голову. Чужие глаза изучали его без намёка на прежнюю апатию. В них читалась усталая сосредоточенность. Словно Рео был сложным, но интересным ритмическим рисунком. — Ты первый. — внезапно и тихо сказал барабанщик. Микаге замер. — Первый.. Кто? — Кто заставил забыть о ритме. О музыке. Всё было только о тебе. От этих слов по коже Рео побежали мурашки, и он резко, почти инстинктивно, потянулся к нему. Их губы встретились снова, но на этот раз по-другому — медленно, устало, без прежней ярости. Когда они отстранились друг от друга, Микаге снова прислонился лбом к его плечу, пытаясь скрыть влагу, выступившую на глазах. От таких слов — простых, без намёка на лесть, — хотелось то ли смеяться, то ли плакать. — Врёшь. — прошептал он в мокрую от пота майку. — Не может быть, чтобы ты со мной первым.. Так. Наги откинулся назад, заставив Рео встретиться с ним глазами. Его пальцы грубо прошлись по разгорячённой щеке Микаге, смазывая предательскую влагу и оставляя на коже чёрный след от размазанной подводки. — Обычно не вижу смысла. — произнёс он с той же утомлённой прямотой. — Слишком много усилий. — взгляд скользнул по испорченному макияжу Рео, по распухшим от поцелуев губам. — Но ты.. ты другой. Интересный. Парень задохнулся от этих слов. "Интересный" от Наги звучало, как высший уровень похвалы. — Интересный? — переспросил он, чувствуя, как в груди разливается глупое, пьянящее тепло. Одно это слово от барабанщика значило больше, чем все комплименты, что он слышал за всю свою жизнь. — Требуешь свидания. Угрожаешь уйти, хотя не станешь. Плачешь, когда тебя касаются, — он перечислил это с плоской интонацией, но в конце фразы уголок его губ дрогнул. — Скучно не будет. Рео медленно провел пальцами по его влажным волосам, собирая белоснежные пряди, прилипшие ко лбу. — А ты.. Непредсказуемый. — тихо сказал Микаге. — Думал, будешь молчать. Захочешь замять всё. А ты.. Говоришь. Его пальцы задержались на чужой макушке, слегка почесывая кожу у линии роста волос. — И волосы у тебя мягкие. — добавил он, словно делая важное открытие. — А выглядят, как пакля. Наги непроизвольно наклонил голову, подставляясь ладони, словно крупный кот. Его веки прикрылись, а плечи потеряли привычную напряженность. Рео не мог сдержать улыбку. Он принялся гладить его по голове, чувствуя, как по телу Сейширо распространяется глубокое, почти мурлыкающее расслабление. — Думал, ты сплошной пофигизм во плоти. — прошептал Микаге, следя за тем, как чужие ресницы вздрагивают от его прикосновений. — Невозмутимый, серьезный.. А ты вот.. Голову подставляешь, как довольный щенок. Его пальцы скользнули ниже, к основанию шеи. Рео почувствовал, как под кожей учащенно забился пульс. Словно ритм, сорвавшийся с привычного темпа. — И кто тут после этого интересный? — Микаге улыбнулся, проводя большим пальцем по его ключице. — Говоришь «скучно не будет», а сам.. Трепещешь. Наслаждаешься лаской, да? После всего.. Этого. Наги не открывал глаз. Он лишь глубже уткнулся лицом в чужую шею. Руки крепче обвили талию Рео, прижимая его как можно ближе. — Твои руки.. Горячие. — пробормотал он. Слова потерялись в складках бархатной куртки. — И слишком много говоришь. Но его собственное тело противоречило этим словам. Вся поза выражала глубочайшее довольство — расслабленные плечи, тяжело опирающийся подбородок, пальцы, бессознательно рисующие круги на спине Микаге. Рео почувствовал, как по его телу разливается тёплая, почти невыносимая нежность. Этот человек, способный на сцене вызывать ураган, сейчас доверчиво отдавался простым ласкам, как будто за всю свою жизнь не видел ничего подобного. — Значит, мне нужно просто молчать и гладить? — прошептал он, снова погружая пальцы в белые волосы. Наги издал нечто среднее между вздохом и стоном. — Да. Спустя несколько минут, когда дыхание окончательно выровнялось, Сейширо медленно выпрямился. Он не отпускал Рео — одна рука всё ещё лежала на его талии. — Завтра. — произнёс он, глядя прямо на фиолетоволосого. — В восемь. Я заеду. Микаге, всё ещё поглаживающий белоснежную голову, удивлённо приподнял брови. — Заедешь? Куда? И на чём? У тебя есть машина? — Мопед. — коротко поправил Наги, как будто это всë объясняло. — Адрес скажешь. Покатаемся. Это было так неожиданно, что Рео рассмеялся. Он представил себя в дизайнерских вещах на мопеде позади этого беловолосого гения. — Кататься? В восемь вечера? — переспросил он, всё ещё улыбаясь. — Я не могу, у меня деловая встреча. Очень важная. Наги нахмурился. В его глазах мелькнуло непонимание. — Встреча? Вечером? — Презентация для совета директоров. — пояснил Микаге, с лёгкой иронией наблюдая, как эта информация обрабатывается за апатичным фасадом. — Такое вот «несерьёзное» дело. Закончится примерно в семь, но мне нужно будет переодеться, прийти в себя.. Он не успел договорить. Сейширо наклонился и прижал свои губы к чужим — нежно, но властно, заставив того замолчать. Поцелуй был коротким, но безошибочно утверждающим. — В девять. — подытожил Наги, отрываясь. Его дыхание было тёплым на запекшихся губах Рео. — После твоей «встречи». Микаге, ошеломлённый и по-прежнему опьянённый их близостью, мог только кивнуть. Он медленно отступил, начиная поправлять одежду. Пальцы дрожали, застёгивая чокер, пряжку на джинсах, поправляя смятую бархатную куртку. Он чувствовал на себе тяжёлый, неотрывный взгляд. Обернувшись, он поймал его. Сейширо стоял, прислонившись к стене, и смотрел на него с тем же изучающим интересом, что и на сцене. — Что? — проворковал Рео, сглатывая. — Почему ты так смотришь? Тёмные глаза медленно скользнули по его фигуре — от растрёпанных фиолетовых волос до дорогих, но теперь помятых джинс. — Красивый. — произнёс он просто, без намёка на лесть. Констатируя факт. Сердце Микаге в очередной раз дрогнуло. Он почувствовал, как по щекам вновь разливается предательский румянец. Этот человек сводил его с ума одной лишь прямой, нефильтрованной фразой. Собрав остатки самообладания, Рео кивнул в сторону закулисья. — Значит.. До завтра. В девять. Наги ответил кивком, коротким и точным, как удар по барабану. Микаге уже отодвинул тяжёлую драпировку, готовый шагнуть в ночь, когда низкий голос окликнул его из темноты закулисья. — Эй. Он обернулся. Сейширо стоял в паре шагов от него. — Ты забыл. — произнёс барабанщик ровным, бесстрастным тоном. Рео не успел спросить «что?», ибо Наги уже сократил расстояние между ними. Быстро, без лишних движений. Он не стал приподнимать чужой подбородок или что-то говорить — просто наклонился и прижал свои губы к чужим. Жёстко. Быстро. По-хозяйски. Звук был громким, почти комичным — откровенный, влажный «чмок». Это был не нежный прощальный поцелуй. Это была печать. Метка. Но Микаге не застыл в ступоре. В ответ на эту наглость в нём что-то загорелось. Его рука сама потянулась вперёд, пальцы вцепились в пряди белых волос на затылке, и он резко притянул Сейширо обратно. Рео ответил своим «чмоком» — таким же быстрым, громким и влажным, приложившись к тем же самым губам. Они замерли на секунду. Нос к носу. Дыхание смешалось. В полумраке закулисья Микаге увидел, как зрачки Наги медленно расширились. Темные глаза показались ему бездонными. В них читалось тихое, безмолвное удовлетворение. Потому что Рео ему нравился. Потому что в этот момент Сейширо было хорошо — просто и ясно. И Микаге улыбнулся. Мягко, понимающе. Он снова приподнял голову и легонько, почти невесомо, чмокнул парня в кончик носа. — До завтра. — прошептал он, и прежде, чем атмосфера снова могла бы стать напряженной, развернулся и вышел. Сейширо же не двинулся с места. Он стоял, прислушиваясь к странной тишине внутри себя. Там, где обычно царила привычная, удобная пустота, теперь теплилось что-то новое — не беспокойное, а.. Тёплое. Как отголосок того смеха и дурацкого поцелуя. Его пальцы медленно поднялись и коснулись кончика носа. Кожа в том месте всё ещё горела.

***