Секс, который не испортил дружбу, а испортил меня.

Я добился своего. Наша крепкая дружба не пострадала от секса, наоборот, мы продолжали проводить время вместе, иногда исследуя новые стороны порочности. Вспоминаю, где только мы не занимались этим… Один раз даже в автомобиле его отца. Как сейчас помню, мои покрасневшие от порки булки скакали на члене Ро, периодически сталкиваясь с рулём и вызывая короткие гудки машины. Он слишком сильно ко мне привязался, выплёскивая свою усталость, злость и похоть. С каждым разом он становился смелее, нарушая наши итак шаткие границы. Взрослые игры утратили свою прежнюю неловкость, и в какой-то момент Ро окончательно вышел за рамки дозволенного. Хотя, были ли вообще дозволенности в обычном сексе без обязательств? Но скажу честно, эта ситуация меня напугала. Обычный вечер. Мы сидели в моей комнате, изучая вступительные баллы в институт. Всё-таки это последний учебный год, и скоро наступит время вступить во взрослую жизнь. Как в говно… Мама время от времени нарушала наш покой, задавая вопросы о выборе высшего учебного заведения. Спустя многочисленные скитания по интернету, я встал, чтобы размять спину. В этот момент мой узкоглазый друг вскочил и придавил меня к письменному столу. Я вскрикнул от неожиданности и на всякий случай уточнил не сбрендил ли он, но его руки уже шарили под моей футболкой и переместились на домашние штаны. Я запаниковал, очень сильно запаниковал. В соседней комнате была моя мать, и в любой момент она могла зайти и увидеть, как её сыночку вдалбливают в стол. «Ро, ты не в себе! Прекрати!» — попытался я его остановить, отталкивая от себя. Оставалось только обмочиться, но, кажется, даже это бы не остановило похабного зверя. Чтобы я заткнулся, он схватил меня за подбородок и смазано поцеловал. «Она там. Мама за стеной! Она же услышит!» — бубнил я между чмоками. Ро разозлился на мои претензии. Такое я увидел впервые, эти глаза, полные настоящей злобы… Очко конкретно сжалось от данной картины. Моё тело грубо усадили на стол, крепко сжали подбородок так, что я не мог отвести взгляд. Мне было страшно шевелиться, и я позволил ему закрыть мой рот рукой, чтобы не издать ни звука. Ро действовал быстро, видимо идея спалиться перед моей матерью не особо его будоражила. Резко он сорвал с меня штаны с трусами, нависая надо мной своим массивным телом. Я благодарил все высшие силы, что перед каждой нашей встречей готовился к потрахушкам, хоть от этого моё кишечное здоровье ощутимо ухудшилось. Будь я не готов, меня бы разорвало от пупка до грудины, жопой чуял. Член вошёл без церемоний, без подготовок и прочей нежной хуйни. Болезненно и грубо, но даже это заставило мою болтяру дрогнуть. Меня драли как последнюю шлюху, пока мать в соседней комнате занимается своими делами, это и создавало те самые острые ощущения. Слёзы и слюни текли по пальцам Ро, прижимавшимся к моему рту, пока я дёргался под ним, чувствуя скорую разрядку. Мне нравилось это, нравилось ощущать себя беззащитным зверьком с которым можно было делать, что душе угодно. Нравилось окончательно осознать какие мы извращенцы, но всё же отголоски адекватности вырвались наружу, ибо ситуация кромешный пиздец… Я проскулил сквозь его ладонь: «Быстрее». И, должно быть, любовничек принял это за проявление моей шлюшей натуры. Член начал входит ещё яростнее и глубже, а я только молился, чтобы это всё быстрее закончилось. Пусть хоть кончит в меня, чем заставит ещё пару дней мучится от боли в животе, но, умоляю, пусть он прекратит. Ро продолжал свои животные фрикции, а я просто лежал, пока каждый толчок отдавался в поверхности стола. Мама всё так же смотрела свой дерьмовый сериал, ничего не подозревая. Как бы тогда хотелось, чтобы она спасла меня от нежелательного секса. Приглушённый нерусский мат и внутри меня разлилось тепло. Ублюдок, он всё же кончил в меня… Мне бы тоже не помешало, а то не хватало к боли в животе добавить боль в яйцах, но я просто не смог, атмосфера не та. Ро ещё немного постоял, переведя дух, затем вынул свой мерзопакостный член и завалился на кровать. Я остался лежать на столе, с отчаянием наблюдая за его довольной рожей. Я первый начал это и первый пожалел о содеянном. Всё таки секс по дружбе это отвратительная тема. Вроде бы оба получили всё чего хотели, но в то же время он валяется удовлетворённый, а я с истекающей жопой лежу использованный. С того дня всё изменилось. Наша дружба, которая в последнее время висела на нитке похоти, теперь окончательно порвалась. Прежняя нежная половая жизнь исчезла, осталась только агрессия, которую Ро вымещал на мне, а я продолжал терпеть. Мне стало противно, но не столько от его действий, сколько от того, что Ро больше не видел во мне человека, лучшего друга. Я стал куском мяса, на которое он при любой возможности сбрасывал своё напряжение. Я действительно пытался найти в этом привычное возбуждение, но моё тело со временем отказалось принимать его желания, и, однажды, когда он снова прижал меня, я нашёл в себе силы оттолкнуть его, спокойно поставив точку в этих недоотношениях. Узкие глаза, хоть и вспыхнули злобой, в итоге не стали настаивать. Он просто отстал. Мы продолжали дружить. Сидели в моей комнате, играли в приставку, говорили о поступлении, но больше не было неоднозначных взглядов, прикосновений и наших излюбленных сексуальных приключений. Обычная дружба. На одной из посиделок, Ро огорошил меня новостью: «Саня, я начал отношения с девушкой». Я даже не сразу нашёл, что ответить. Это было настолько резко и неожиданно, что у меня перехватило дыхание от огорчения. Получается, я зря терпел все эти унижения, зря подвергал свой организм и здоровье опасности. Я строил наши отношения только для того, чтобы услышать этот смертный приговор: больше никакого секса с тобой. Этот ублюдок мог бы сразу сказать, что не намерен продолжать делить постель со мной до конца жизни, но, кажется, ему приносило удовольствие портить мне существование. Когда он успел стать такой мразью? Я не припомню, чтобы этот зажатый неудачник умудрялся общаться или «изменять» мне, тем более с женщиной. Стало невыносимо обидно, глаза наполнились слезами, но губы всё же натянулись в подобии одобрительной улыбки. Я проскулил, как избитая собака: «Поздравляю», и отвернулся, не желая выдавать свои искренние эмоции. Ро, сволочь, даже не поддержал меня. Для него будто ничего не случилось, он снова уткнулся в телефон, словно за секунду до этого сказал что-то обыденное, например, пожелал доброго утра или хорошего дня, а то, что я шёл на риск, чтобы почти каждый день доставлять ему нездоровое удовольствие, его совсем не волновало. Накручивая себя ещё больше, я уже плакал навзрыд, уткнувшись головой в стол. Уверен, Ро наблюдал за моим горем, прожигая спину своими узкими глазами, но так и не сказал ничего. Хоть бы он подумал своей тупой башкой, как мне больно от его внезапного заявления, которое разбило мне сердце. Бывший друг, спустя ещё несколько минут моей истерики, всё же подошёл, похлопал меня по дрожащему плечу и покинул квартиру, а я зарыдал, уже не сдерживаясь. Матерился, бросал вещи, время от времени сморкаясь, выплескивал свою злобу на всё, что видел, но только не на сам источник своих проблем. Так мы и перестали общаться. Забавно, ведь совсем недавно я говорил, что наша дружба не испортилась — ошибаться не стыдно. Ро поначалу старался наладить отношения, даже предложил познакомить меня со своей избранницей, тупой имбецилл… С того дня я окончательно послал его далеко и надолго, с пожеланием, чтобы его член отсох. Он обиделся, но всё же периодически наблюдал за мной со стороны, за моими действиями и новыми увлечениями, а они у меня, поверьте, появились. Моя жизнь закончена, без Ро я считал себя изгоем, одиночкой, поэтому искал любви и поддержки в ком-то другом, а этих других оказалось слишком много для семнадцатилетнего почти студента. Я искал друзей по разуму в интернете на сайтах знакомств, затем набирался смелости и стал заводить учеников школы или соседских пацанов. Не поверите, они были не против, поэтому все мои зубы остались на месте. Видимо, стремление познать своё тело играло большую роль, чем стандартные ценности. Я открывался им, предоставлял всего себя, пока не надоело, и чёртик внутри меня не крикнул: «Бери с них деньги». Так и начался новый этап в жизни — секс за деньги. Да, я пробил дно конкретно. До элитного эскорта мне как до Исландии пешком, поэтому брал по минимуму, главным образом из-за интереса, ведь в деньгах я не нуждался. Чаще всего я одаривал своих клиентов минетом где-нибудь за гаражами, зрелым мог отдаться в их замызганных автомобилях. Мне было мерзко от самого себя, я почти не готовился, относился к данному соитию как к должному. Я вертел хвостом перед парнями только в присутствии Ро, на что получал печальный и слегка осуждающий взгляд. Но как только бывший друг исчезал из поля зрения, я терял интерес к новым коллегам по сексу, и в мою больную голову пришло осознание, что моя жизнь теперь строится только на мести, а не на поиске себя и своего будущего любимого человека, от чего стало горьче прежнего, но пришлось с ними спать, ведь нужны были сплетни. Нужно, чтобы Ро слышал о моей заднице из каждого угла, и я так увлёкся, что не задумывался о матери. Если она узнает, меня точно отправят к бабке в деревню, и я буду до конца своих дней не с мужчинами спать, а огород копать. Экзамены сданы успешно, я отправил документы в несколько университетов. Времени прошло достаточно с момента нашего расставания, но, по иронии судьбы, мне предначертано было всё так же ходить по рукам, а у Ро дела доходили к свадьбе. Вот так за столь короткий промежуток он совершенно позабыл обо мне и хорошо устроился. Девушка у него красивая, хоть и не в моём вкусе. Женственная, с длинными волосами, аккуратными чертами лица и приятным голосом. Цеплялась за него как за спасательный круг, хрупкая барышня. Чем ему я не угодил? Такой же прилипчивый и славный, но, видимо, напугал своим пенисом между ног… Молодые уже не смущались моих глаз, целовались и обнимались без стыда и лишней пошлости. Нежно и с любовью, не то что со мной, а я тихо плакал в подушку от нарастающей ревности, ведь Ро мой и больше не чей. В универ меня приняли с распростёртыми объятьями. Мама закатила скромную тусу между нашими родственниками, дабы отпраздновать поступление. Даже отец-беглец отправил короткое сообщение: «Молодец, поздравляю». Знали бы родные, как мне похер на их одобрение и на эту учёбу, когда в жизни неразбериха. В школу уже путь закрыт, аттестат получен, и наступили каникулы, от чего я не знал, что там с Ро, чего у него нового. Пиршество прошло спокойно, отметили и разошлись по домам. На следующее утро ко мне под окна приехал старенький мерс. Единственный ёбырь, который никак не мог смириться со своими рогами на голове, спешил поздравить своего любовника с поступлением. Я вышел, принял небольшие подарочки в виде серебряного тонкого браслета и потянулся поцеловать избранника, но вдруг меня за шкирку оттянули. Я опешил, а мужчина недовольно приподнялся. Сзади стоял Ро с явными намерениями побороться за мою испорченную тушку, но до драки так и не дошло. Он с силой потащил меня в подъезд, бросив через плечо моему очередному любовнику пару ласковых. В квартиру он швырнул меня как мешок с говном, захлопнув дверь. Немая сцена затянулась, мы будто чужие друг другу люди, совершенно не знали, с чего начать. Я решился потребовать объяснения, но вышло слишком грубо… «Что это, блять, сейчас было?» Ро, приняв мои недовольства, надвигался с яростью, как волк на зайца, и я невольно отступил на шаг. «Шлюха продажная! — вдруг вскрикнул мой вечно дружелюбный приятель. — Ты что, совсем ебанулся? Теперь за бабки сосёшь у стариков?» Я осёкся от шока. С каких пор голосок прорезался? «Слышь, какое твоё собачье дело? Мы вроде как закончили, не? Или ты решил вернуться к своим старым привычкам трахаться с лучшими друзьями?» «Да ты себя видел? Ты же на хуях прыгаешь, как погань! Мне к тебе и прикасаться мерзко», — усмехнулся Ро. Хоть он и плевался обидными словами, в них я чётко различил разочарование, но никак не неприязнь. «Ты сам выбрал девушку, — взорвался я. — Живи нормальную жизнь, блять! А меня оставь в покое!» «Да ты…» — он было замахнулся, но тут же опустил руку. Вот она, его мерзкая натура, но я прекрасно понял, Ро всё так же плавает в нашей бушующей речке говна, требуя разъяснений. «А знаешь что, придурок? — вдруг выкрикнул я, разрывая тишину. — Раз уж пришёл, можешь и со мной переспать, но только так же, за деньги. Потому что я тебя больше не люблю и знать не хочу». Уже от моих обидных слов его перекосило. Нотки отчаяния проскочили по лицу, и он замямлил: «Ты что, серьёзно?» Я кивнул, лукаво ухмыляясь, а сам готов был обосраться от страха. Сердце нездорово колотилось, я было уже пожалел о сказанном, но хотел разозлить бывшего друга за столько дней боли. «Да. Никакой любви и уж тем более дружбы. Только секс за деньги. Готов?» Поначалу он молчал, похоже, переваривая мои слова, и я уже думал, что он наконец уйдёт, хлопнув дверью и забудет меня навсегда. Но, вопреки желаниям, внезапно схватил меня за руку, больно сжав запястье. «Хорошо, я готов. Но хрен я тебе заплачу после этого, потому что для меня ты не дешёвая проститутка». С этими до одури странными словами он резко притянул меня к себе. В его глазах не было нежности, только голод, и я, как ни странно, ответил на этот голод, напрочь забыв про обиды, злость, про его девушку и их предстоящую грёбаную свадьбу. Наши губы столкнулись и грубо терзали друг друга, стараясь выровнять животный темп. Я так давно не чувствовал вкус его слюны, было очень волнительно вновь вернуться в те моменты, когда мы оба только начинали испытывать влечение. Я очень хотел этого. Хотел снова почувствовать его власть над своим телом, пусть даже это будет всего лишь мимолётная сделка. Он подхватил меня на руки и понёс в мою комнату, буквально скрывая остатки одежды. Я совсем не сопротивлялся, пусть делает что хочет, лишь бы не прекращал. И вот, наконец, мы упали на кровать, переплетаясь руками и ногами. Ро кусал и грубо хватал меня за оголённые участки тела, я отвечал ему тем же. Хотел оставить свои следы, дабы его ненаглядная видела, кому он принадлежит на самом деле, что их отношения тупой фарс, лишь иллюзия, и что бы между ними ни было, Ро всегда вернётся ко мне в койку. Я был совсем не готов к сексу и, вопреки всем своим принципам, позволил бывшему другу растянуть меня. Нас не смущали предстоящие конфузы, Ро будто в бреду воспользовался смазкой и вводил в меня свои пальцы. Считайте, второй раз лишился девственности, ведь до этого я никому не позволял это делать с собой. Он был максимально осторожен, что заставило мои глаза наполниться слезами умиления, я очень скучал по тому робкому парню, и вот наконец получил его вновь. Мы почти не помним, что было потом, наши мозги отключились, а тела действовали по привычке, но было хорошо. Я знал его как никто другой, так же как и он меня. Опять мы, как грязные животные, не заботясь о походе в душ, старательной подготовке, занимались неожиданным соитием, но это наш секс, таков каков есть. И в какой-то момент, находясь под его горячим телом, я почувствовал, что что-то между нами ещё живо: сломанное, извращённое, но так же живое и, возможно, последнее, что у нас осталось. Его руки сжимали мою талию, член входил глубоко и жёстко. Я выгибался под ним, вцепляясь пальцами в его крепкие плечи. Он двигался быстро, яростно, как нам обоим нравилось, и, когда мы были почти на самом пике, Ро вдруг посмотрел мне в глаза с каким-то диким и почти торжествующим взглядом. Не замедляя животные фрикции и продолжая двигаться во мне, он хрипло выдохнул в мои губы: «С того самого дня я представлял тебя вместо неё». Я напрягся. Слова Ро, произнесённые так, будто он гордился этой грязной правдой, оглушили меня. Этот извращуга просто выдал это, как факт, как «добрый день», продолжая вдалбливать меня в кровать, но я уже был не на этой планете. Вместо неё? Значит, все эти ночи и нормальные отношения с девушкой он представлял и думал обо мне. Странная волна накрыла меня. Сначала удивление, потом какая-то извращённая, тёмная радость. Я всё ещё что-то значил для него, был в его голове и желаниях, даже когда он пытался быть с кем-то другим. Не спорю, это мерзко, но чертовски приятно. Как гнилой фрукт, который на вкус оказался слаще спелого. Наше общее осознание придало новую, пугающую остроту спонтанному сексу. Я обхватил его крепче, притягивая ближе, чувствуя дрожь от скорой разрядки и отдаваясь полностью вновь разливающемуся теплу в животе, за которое он обычно получал по шапке, но не в этот раз. В этот раз я с упоением принимал все его действия, наоборот радуясь, что мой любимый человек вернулся.