Третий путь

Шумиха в мире смертных постепенно перетекала в напряжённое затишье, словно рана после операции, болезненная, но начавшая заживать. Вэй Ин, стоя в своём святилище, наконец позволил себе выдохнуть. Казалось, худшее позади. Он ошибался. Воздух в его покоях внезапно сгустился, наполнившись сладковатым ароматом цветов вишни и старой крови. Тени в углу зашевелились, стали гуще, плотнее, и из них вышел человек. Высокий, в чёрно-красных одеждах, с насмешливым прищуром единственного видимого глаза. На его лице играла непринуждённая улыбка, но в ней читалась опасность дикого зверя. — Ну что же, — голос был низким, бархатным, словно обволакивающим дымом. — Вот он, виновник всего переполоха. Новоиспечённый Бог Мёртвых. Поздравляю с вознесением, Вэй Усянь. Или теперь следует называть тебя Вэй-сяньшэн? Вэй Ин замер. Он не почувствовал ни всплеска энергии, ни разрыва пространства. Этот... кто бы он ни был... появился так, словно всегда здесь находился. — Хуа Чэн, — произнёс Вэй Ин, мгновенно вычислив личность незваного гостя. Повелитель Призрачного Города. Один из Четырёх Великих Бедствий. Сила, с которой даже Небеса предпочитали не связываться без крайней необходимости. Тот, о ком без устали шептались в небесных кулуарах, но боялись в слух назвать его имя. — Внимательный, — Хуа Чэн одобрительно кивнул, делая шаг вперёд. Его сапог с серебряными цепями бесшумно коснулся пола. — Мне стало любопытно. Столько шума из-за одного бывшего человека. Решил посмотреть поближе. — И для этого ты проник в Небесный дворец? — Вэй Ин скрестил руки на груди, стараясь выглядеть невозмутимым, хотя каждый его инстинкт кричал об опасности. — Проник? — Хуа Чэн усмехнулся, оглядывая святилище. — Эти позолоченные клетки всегда были дырявыми как решето и недостойными моего внимания. Но ты... ты оказался интереснее, чем я предполагал. Его единственный глаз внимательно, почти бесцеремонно изучал Вэй Ина. — Устроить такой переполох одним свитком. Заставить праведного Ханьгуан-цзюня стать твоим глашатаем. Заставить Небеса признать тебя. Неплохо для того, кого растерзали собственные покойники. В его тоне не было оскорбления. Скорее, холодное, расчётливое любопытство коллекционера, нашедшего редкий экземпляр. — Что тебе нужно? — прямо спросил Вэй Ин. — Пока — просто познакомиться, — Хуа Чэн сделал ещё шаг, сократив дистанцию до опасной. — Ты внёс... изменчивость. В скучный баланс между Небом, Землёй и Призрачным Городом. Мне интересно, на чьей стороне ты окажешься, когда этот баланс окончательно пошатнётся. Он наклонил голову. — Или ты решил, что, став богом, сможешь диктовать правила всем? И мёртвым, и призракам? — Я всего лишь исполняю свои обязанности, — парировал Вэй Ин, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Поддерживаю порядок. — Порядок, — Хуа Чэн растянул это слово, словно пробуя его на вкус. — Скучное слово. Хаос куда плодотворнее. Но не беспокойся, я не за тем пришёл, чтобы с тобой ссориться. Пока что. Он внезапно улыбнулся, и в этой улыбке было что-то почти дружелюбное, если бы не ледяная бездна в его глазу. — Напротив. Я пришёл сделать тебе предложение. — Какое? — насторожился Вэй Ин. — О сотрудничестве, — Хуа Чэн развёл руками. — Ты — Бог Мёртвых. Я — Повелитель Призрачного Города. Наши сферы влияния... пересекаются. Души, которые ты не успеваешь или не можешь упокоить, находят приют у меня. Порой возникает неразбериха. Думаю, нам стоит навести мосты. Обсудить границы. Чтобы избежать... недоразумений в будущем. Вэй Ин смотрел на него, пытаясь понять, где в этих словах правда, а где — ловушка. Хуа Чэн славился своей непредсказуемостью и любовью к играм. — Ты предлагаешь договор? — уточнил Вэй Ин. — Нечто вроде того, — кивнул Хуа Чэн. — Но для начала... как насчёт того, чтобы покинуть эту золочёную клетку и увидеть реальный мир? Мой мир. Полагаю, тебе стоит взглянуть, с чем тебе предстоит иметь дело. И прежде чем Вэй Ин успел что-то ответить, тени снова сгустились, поглощая их обоих. По воздуху пронесся свист, и святилище Бога Мёртвых опустело. Последнее, что успел подумать Вэй Ин, прежде чем пространство исказилось, было: «Линвэнь убьёт меня. А Пэй Мин будет умирать со смеху».