You Call Me A Dog, That's Fair Enough

«Мать Милосердия, прошу, вытащи отсюда меня И бесконечные проклятия из моей головы» Рэй пропел строчку из песни голосом Криса Корнелла и лизнул угол папиросной бумаги, заворачивая самокрутку. Сегодня сон вновь повторился. Огневой рубеж, боковая секция. Правая рука взметнулась вверх, указательный палец зажал курок. Свободная сама потянулась проверить противошумные наушники на голове — обязательный, отработанный до автоматизма жест, догнавший его даже во сне. Рэя мутило. От нервов, страха и запаха крови. Он сморгнул плавающие перед глазами мушки и осознал, что не узнаёт своё табельное оружие. В попытке совладать с безотчётной тревогой, детектив сосредоточил взгляд на едва заметном чёрно-белом силуэте в конце стрелковой галереи. Выстрел лёг чуть выше центра мишени. Бумажный человек вздрогнул от пули, как от удара кулаком. Яркая светодиодная лампа под потолком замерцала, и паника градом прокатилась под несвежей футболкой. Рэй снял наушники и шарахнулся в сторону от мёртвого тела, выплывшего из темноты вместо мишени. Из простреленной точки между бровей сочилась густая чёрная кровь. «За что?» — сипло спросил у него убитый. Пот струился теперь и по лицу, и Рэй попытался смахнуть мешающие капли ладонью, но его пальцы заскользили по чему-то вязкому. Не сводя глаз с тела, он нащупал у себя на лбу грубую кромку кожи вокруг пулевого отверстия, а затем упал без сознания. Во сне Рэй пытался разглядеть лицо убитой им «мишени». В жизни он подошёл со спины и нанёс один точный удар со всей дури… Дури в нём и правда было многовато. Представляя это мгновение сотни раз, Рэй чувствовал ликование: справедливость торжественно перекосила лицо ублюдка, надругавшегося над Джиной. Фрэнсис Семьон был рядом от начала и до конца этой заварушки, разве что рука, держащая биту, принадлежала всё-таки Рэю. Ему ли? Да кто теперь разберёт… Он был раздавлен, а ещё обдолбан, и у него не достало духа проверить, жив ли объект его преследования. Рэй ударил один раз, а затем просто сел посреди лужи крови и разрыдался взахлёб. Что произошло дальше он помнил плохо: его поднимали, волокли, везли на машине, заталкивали в какую-то низкую дверь, куда он едва бы мог пройти даже «чистым». Рэй всё ждал воя полицейских сирен, но когда Фрэнк, кряхтя и матерясь, повалил его на узкую койку — надрывно скрипнувшую под его весом, — понял, что никто не приедет за ним. Одно забвение спустя мокрая ткань легла ему на лоб, принося целительную прохладу и крохотное облегчение для раскалывающейся головы. Открыв глаза, Рэй увидел женщину. — Я в Раю? — сухие губы не слушались его и вместо слов исторгли жалобное бормотание. — Ага, поздоровайся с небесами, — она улыбнулась. Белые зубы подчеркнули золотистую смуглость кожи. — Как самочувствие? — Всё ещё тошнит, — вздохнул Рэй, приподнявшись на подушке. — Где я? — В баре «Блэк Роуз». — Вы хозяйка? — Фелиция, — представилась женщина, — только не приводи сюда своих дружков-копов, дорогой. Мне велено поставить тебя на ноги, так что за тобой должок. — Усёк, — согласился Рэй. Сейчас ему было наплевать, для каких целей использовали эту тесную комнатушку, обставленную убогими одноместными кроватями и шкафчиками. Рэй перевёл взгляд и, наконец, заметил Фрэнка, который всё это время стоял поодаль и наблюдал за ними. — Доброе утро, Велкоро. «Доброе, твою мать». Вчера он тоже находился неподалёку. Рэй не просил и не ждал посторонней помощи, и поэтому ему стало вдвойне не по себе. Теперь у него был как минимум один свидетель. Или больше, если Фрэнк присматривал за ним в компании своих парней. Нет, решил Рэй, он не стал бы лично возиться с телом и окровавленными шмотками. Фрэнк прочистил горло, и Фелиция поднялась, прихватив с собой ведро, стоявшее у изголовья кровати. — Ещё увидимся, — уверенно пообещала она и скрылась за дверью, низко пригнувшись. У Рэя не нашлось слов поблагодарить Фелицию за заботу. Весь его мыслительный процесс, перейдя в режим детектива, пытался разгадать загадку по имени Фрэнсис-грёбаный-Семьон. — Так значит, ты следил за мной? Зачем? Ты вроде не собирался участвовать? — Подумал, что подстраховка тебе не помешает, — улыбнулся Фрэнк, шагнув ближе к кровати, в пятно приглушённого света, просачивающегося в помещение из светового приямка. — Или надеялся, что урод прихлопнет меня первым, — догадался Рэй. — Кто это был, Семьон? Почему ты дал на него наводку? Он у тебя девицу увёл? — Я непременно отвечу на все ваши вопросы, офицер. Фрэнк сверкнул на него взглядом с высоты своего немалого роста. Рэй был не из робкого десятка, но даже он не рискнул бы сунуться в пустую передрягу с Фрэнком. — Но сначала я обрисую твою ситуацию, — Фрэнк присел на край соседней кровати, скрипнув кожаной курткой. — Других свидетелей, кроме меня, у тебя нет. Одежда, оружие — всё пущено в утиль, концов не сыщешь. Этого мекса, конечно, найдут, и тогда ты окажешься первым в списке подозреваемых. Однако у тебя будет алиби — прошлой ночью ты нажрался до беспамятства у Фелиции в баре. Это видела сама Фелиция и несколько местных завсегдатаев. «Охренеть, у этого гада всё схвачено». — Отлично, — сказал Рэй вслух, сглотнув вязкую от волнения слюну, — и что дальше? — Просто подожди, пока всё не уляжется. — Если ты ждёшь оплаты, то мне нечего тебе дать. Фрэнк усмехнулся. — Окажешь мне услугу в одном деле. Не испоганишь — даже заплачу. Ты похож на толкового парня, Рэй, мне такой нужен. Рэй пытался разложить всё по полочкам в ходящей кругом голове, и услышал голос Фелиции откуда-то снизу. Она распорядилась снять стулья со столиков и протереть столы перед приходом посетителей. — Я всё ещё коп, если ты вдруг забыл, — как бы между делом напомнил Рэй. — Так это же замечательно! — осклабился Фрэнк, но в тусклом освещении комнатушки его лицо выглядело усталым и осунувшимся. — А если я откажусь? — противился Рэй, впрочем, уже не питая особой надежды на то, что Фрэнк оставит его в покое. — Не спеши распихивать по моим карманам своё «нет». Он выразительно посмотрел ему в глаза. Даже хищно в некотором роде. Конечно же, Рэя это нисколько не напугало. Он имел дело с отморозками и покруче Фрэнсиса Семьона. — Ты дерьмовый шантажист, — буркнул Рэй, понимая, что на сей раз встрял по-крупному. — Лучше подумай о Джине, которая непременно узнает, если у нас с тобой возникнут проблемы. Уверен, она тебя искала, так что позвони ей. И придерживайся алиби. Фрэнк встал, поправил куртку и стиснул пальцами голое плечо Рэя ледяным касанием, надолго оставшимся на его горящей от температуры коже. — Отдыхай, Велкоро. Я свяжусь с тобой позже. «Теперь кажется: никогда не бывает слишком много любви, да, Лучше поискать другой путь, ведь этот внезапно оборвался» Отдохнуть… До Рождества оставалось меньше недели, но Рэй забил и на украшение дома, и на сами праздники давным-давно, после того как Джина уехала к родне в Аризону. Он затянулся едким дымом самокрутки, посмаковал во рту и с наслаждением впустил дальше. На хер всё. Через пару минут он забудет о плохих снах, Рождестве, ссорах и, самое главное, о Фрэнке. Или — если травка хорошая — хорошенько посмеётся над всем этим. Отдых был необходим. Чем больше проходило времени с акта мести, тем сильнее он изводил себя бесконечными сомнениями. Слова Фрэнка обернулись вокруг горла: ему велели ждать. Но чего? Звонка? Подброшенной записки? Визита? Телефонные переговоры не значились в списке его сильных сторон, а загадочные послания вовсе бесили. На секунду его мозг словно выключился, и Рэй, представив, как Фрэнк старательно трудится над журналом «Плейбой», вырезая буквы для анонимной записки, совершенно по-дурацки хохотнул. Проблемы рассеялись в его голове, как соль в кипятке. Забрало. Наконец-то. Рэй немного пошевелил конечностями, проверяя, не потерял ли он контроль над собой, и с тихим благодарным выдохом обнаружил, что ощущения в теле свелись до небольшого головокружения и лёгкого покалывания по всей коже. Оставалось только расслабленно откинуться на спинку дивана. Две маленькие подушки приняли его, как тёплые объятия матери, которых он никогда не знал. Зато он знал, что из себя представляет объятие такого человека, как Фрэнсис Семьон. Мысль удобно легла на постепенно усиливающееся волны жара, уносящие его всё дальше и выше от дивана и всего мирского. — Вау, — восхищённо пробормотал Рэй. Фрэнк должен был прикончить его на месте. Вложить пистолет в руку того нарика с вмятиной на черепе и выставить всё как личную разборку с непредвиденным летальным исходом для обоих участников. Или мог бы поиздеваться, выставив свои условия и оставив Рэя самого разбираться со своим дерьмом. А он вёл себя так, будто пожалел оступившегося старого друга. «Хуёво, да? Это правильно, Велкоро, ты же не изверг какой-то… Я это точно знаю». Рэй не был так уверен, но слова, долетавшие до его съехавшего с катушек сознания, звучали уверенно, и оттого по-настоящему успокаивали. Да он бы скинулся на хер с ближайшей эстакады, если бы не услышал их тогда. «Ты это проживёшь. Ты ведь по совести поступил, да? На твоём месте я бы сделал то же самое». А после Фрэнк потряс его за плечи и прижал к себе. Объятие напоминало удар под дых и напугало Рэя до усрачки, но вместе с этим простым жестом от чужого человека он как будто приобрёл больше, чем потерял до этого. Нет, Фрэнк оказал ему слишком дорогую любезность. Глупо было бы ожидать, что он запросит за неё услугу по скидке. — Я не выдаю скидочные карты мафиози, — сказал Рэй вслух и снова прыснул от смеха. Вообще, он очень надеялся на визит. И на то, что Фрэнк не окажется очередным припальцовывающим типом, но это был уже просто фантастический запрос к Вселенной. Впрочем, он и правда не производил впечатление позёра. О понторезах, как правило, полиция узнаёт быстро, а о Фрэнсисе Семьоне он не слышал никогда. Да и в их первую встречу он показался каким-то… обычным, что ли? Обычным амбициозным отморозком в кожаной куртке. «Поправка, — возразил накуренный мозг Рэя, — Господь не наделяет обычных отморозков такой харизмой». Круто, Велкоро. Почему бы не подумать о Фрэнке как о приятном знакомом? Ведь разговоры о нелегальном бизнесе, сбыте наркотиков и трупах так располагают к себе… Ожидание становилось невыносимым. Он нашёл расфокусированным взглядом мобильник, лежащий на краю журнального столика, и вдруг решил, что Фрэнк слишком интеллигентный для того, чтобы позвонить в такой час. Рэй мог бы, если бы знал, куда. Докурив, он заставил себя подняться и дойти до спальни: лучше выспаться перед дежурством, чем потратить остаток ночи на то, чего может никогда не случится. Так заканчивалась последняя свободная неделя в жизни Рэймонда Велкоро.