10 years ago (Lee)
10 ноября 2025 г., 18:54
***
10 years ago
Австралия, последние дни лета. В Сиднее солнце всё реже показывается, хотя температура держится неизменно на отметке 20°C. Световые дни становятся короче, а это значит одно. Близится наступление самого живописного, спокойного и эмпатичного времени года — осени. Феликс всегда любил слушать море. Иногда ему казалось, что волны говорят с ним на каком-то древнем, понятном только им языке — тихо, спокойно, будто утешают. Он любил сидеть на мокром песке, зажав колени руками, и следить, как вода медленно поглощает следы, оставленные его босыми ногами. Мама работала допоздна, отец всё чаще задерживался где-то «по делам», а дом без них казался слишком большим. Иногда Феликс ловил себя на том, что боится тишины. Она будто дышала, будто наблюдала. Он много мечтал. О настоящих близких друзьях. О том, чтобы кому-то писать письма. Иногда придумывал имена тем, кого ещё не встречал, и говорил с ними про всё подряд — про звёзды, про странные сны, про то, что в будущем всё станет лучше. Он верил в это с какой-то детской упёртостью, потому что иначе не мог. Но иногда ему казалось, что он ждёт. Сам не знал кого, не знал чего — просто ждал. Чего-то глубже, чего то ещё более искреннего. Нет, не подумайте, у него были друзья, и с одноклассниками он общался хорошо, но бывает такое, что даже в самой большой и шумной компании ты чувствуешь себя одиноким. Иногда кажется, что люди слишком беззаботны и легки, чтобы понимать его, и то что он испытывает. Феликс не пытался делиться с друзьями, что вечерами часто чувствует себя одиноким. Родители работают на износ не потому, что приходится, а потому, что слишком жадны, чтобы терять даже самую маленькую копеечку. И пока те думали лишь о своём бизнесе - Феликс был предоставлен сам себе, и не знал, куда же деть этот самый детский огонёк социальности и тактильности. Не знал кому можно просто высказаться, не прося глупого совета. Он просто хотел слушателя и любви. Не романтической, конечно — платонической. Пусть даже не понятной, и самой невербальной. В тот день он нашёл щенка. Маленького, испуганного, с глазами, в которых отражался целый мир. И вдруг понял: вот она, та самая встреча. Неприметная, но настоящая.***
Утро было прохладным, как будто солнце забыло проснуться. Воздух пах мокрой землёй, дымом и солью, совсем как в те дни, когда море бушует где-то неподалёку, но сюда, в их маленький прибрежный город, доходят лишь отголоски ветра. Феликс сидел на крыльце, подтянув колени к груди, и рассеянно крутил в руках школьную тетрадь. Ли часто делал уроки на свежем воздухе. Любил чувствовать как дуновение ветра мягко ласкает его лицо, ерошит волосы. Он любил вдыхать морской бриз, и иногда отвлекаться от примеров по математике в своей тетради, и просто смотреть как волны ударяются о берег. В такие моменты он практически не чувствовал себя одиноким. Казалось, природа знала его секреты и переживания лучше, чем сами родители. Феликс должен был переписывать домашнее задание, но больно сильно засмотрелся на водную гладь и пролетающих мимо птичек. Чайки такие разнообразные. Ли всегда подкармливал их, когда те подлетали к крыльцу ближе, чем стоило бы. Он был бы и не прочь забрать одну белоснежку в родительский дом, вот только те не разрешат. «В доме не место твоим грязным зверушкам, Феликс. Отпусти его на волю» — каждый раз твердил отец, когда мальчик каким-то чудом ловил птичку и заносил домой. Сегодня мать дома, так что даже нет смысла пытаться пронести животное и спрятать его в своей комнате. Она заметит. Упрекнёт. Заставит отнести обратно. Сквозь тишину вдруг прорезался тихий писк. Едва различимый, жалобный, отвлёкший внимание Феликса от наслаждения природой. Он нахмурился, прислушался. Снова. Звук шёл откуда-то из за забора, где за домом начиналась старая строительная площадка. Феликс поднялся и, не раздумывая, пошёл туда босиком, чувствуя, как холодные капли росы прилипают к коже. За кучей ржавых досок лежал крохотный ком шерсти песочного оттенка — грязный, дрожащий. Щенок. На мордочке след грязи и крови. Один глаз и вовсе не открывался. — Эй... — Феликс присел рядом, осторожно, как будто боялся спугнуть дыхание. — Всё хорошо, малыш... Я не обижу. Щенок дёрнулся, тихо заскулил, вжался в землю и поднял свои чернющие глаза-пуговки на мальчика. Феликс опустил руку, ладонью вперёд, давая время привыкнуть. Мир сузился до этого куска земли, крохотного сердца под его пальцами и приглушенного дыхания. — Ты, наверное, совсем один, да?.. — вслух думал Феликс, со всей бережностью присуще девятилетнему ребёнку поднимая маленькое чудо на руки. Он завернул щенка в край своей футболки и прижал к груди. Тот был тёплым, живым — и от этого вдруг сердце болезненно сжалось. Кто мог оставить такую кроху одного, на растерзание этому жестокому миру? Разве можно так с животными? Феликс даже и секунды не подумал над решением. Забрал больного щенка домой. Ему просто совесть не позволит оставить малыша в одиночку в одном из самых опасных мест. Заброшенная стройка. А вдруг верхушка ветхого здания внезапно обвалится? А если щенок наступит на какую-нибудь иглу, коих здесь разбросано было достаточно, все таки строительство давно заброшено, а люди бывают разные. А если съест какие-нибудь опилки, остатки штукатурки и прочую дрянь? Он даже не подумает, что это может быть опасно. Животные слишком хрупкие и беззащитные. Они не понимают, что можно, а что нет. А вдруг заразится чем-то, так и не успев познать весёлой жизни, наполненной любовью и светом? И как только малыш, привыкнув, лизнул его пальцы, показывая хрупкое доверие — Феликс без задней мысли направился обратно домой.***
Дома его встретил строгий голос: — Феликс? Что ты опять притащил? — мать стояла в коридоре у двери, держа дисковый телефон у уха. — Ты же знаешь про наше правило в доме! Никаких животных. Мы не приют. — Он просто… ему плохо. Я не мог оставить его там. — мальчик опускает голову и прижимает тёплый живой комочек к груди покрепче, словно могли отнять. — Он грязный, ты испачкал одежду! Немедленно— — Мама! — впервые за всё время он перебил. — Он живой. Женщина замолчала, очевидно не ожидая такого уверенного парирования со стороны вечно послушного сына. Она смотрела на Феликса, будто впервые не знала, что сказать. Вздохнула. — Делай, как хочешь. Только не жди, что я помогу. Выхаживай его сам, так, чтобы отец не знал. Коротко кивнув, Феликс ушёл в свою комнату, где на мягкой кровати аккуратно разместил новорождённое скулящее создание. Он и не ждал помощи со стороны кого либо. Феликс лишь хотел, чтобы ему дали простую возможность — помогать. Достал старое полотенце, нашёл миску с водой на кухне, аптечку. Сидел на полу, пока щенок не перестал дрожать. Пальцы липли от йода, глаза щипало. Но наконец за всё это долгое время он чувствовал себя по-настоящему нужным. Щенок посмотрел на него и неуклюже ткнулся влажным носом в ладонь. Феликс улыбнулся — так искренне, словно это было самым милым зрелищем, что он видел за всю свою короткую жизнь. — Знаешь, — сказал он шёпотом, будто остерегаясь, что кто-то может подслушать, — я, наверное, тоже немного потерянный. Только у меня нет того, кто бы вот так нашёл меня. Пёс фыркнул, свернулся клубком у него на кровати и уснул, сладко посапывая. Феликс долго смотрел в окно, на небо, где облака плыли над тихим морем. Он не знал, что через годы, когда всё изменится, он снова вспомнит этот день — и эти слова.***
Феликс назвал его Тедди. Потому что щенок действительно был похож на плюшевого мишку. Круглые, практически кукольные глаза, что всегда смотрели на него доверчиво. Мягкий носик и светло-коричневая шерсть, что при взрослении стала завиваться. Ли любил тискать его, обнимать и играться. Когда родителей не было дома — бегал с Тедди из комнаты в комнату, а потом они вместе лежали на прохладном полу, стараясь восстановить дыхание после столь энергичных бегов. Щенок выглядел безумно милым, когда высовывал красный язычок и часто дышал, виляя, как натянутой до предела струной - хвостом. Рассказывать о подобранном щенке отцу Феликс не торопился, ведь понимал, тот мало того, что не обрадуется — он легко может потребовать "выкинуть" животное обратно на волю. А Феликс знал, что не смог бы сделать этого. Лучше ушёл бы с Тедди, чем отпускать друга вновь в этот полный опасности мир. Но скрывать подрастающее чудо в их доме было совершенно не просто, да и Феликс врать не привык. Отец всё равно узнал бы сам, и кто знает, насколько бы он разозлился тогда. Так что, подобрав по мнению мальчика "идеальный момент" для признания, он рассказал отцу правду. Вернее, просто притащил Тедди в гостиную, где после работы любил сидеть глава семейства, поведал свою историю о том, как нашёл его. Феликс говорил робко и неуверенно, подбирая каждое слово, интерпретируя его так, чтобы в конце концов щенка разрешили оставить официально. Мужчина смерил сына долгим взглядом, зыркнул на щенка с каким-то странным изучающим прищуром. Феликс не мог разобрать его эмоции и реакцию по глазам, как бы не пытался вглядываться, от чего нервничал ещё сильнее, чувствуя, как пересыхает в горле. И в конце концов дал ответ. Совершенно неожиданный, но с волнением ожидающий для Феликса. — Мы оставим его, если пообещаешь заботиться о нём по-настоящему, — наконец произнёс мужчина, внимательно глядя на сына поверх очков. — Животные — не игрушки, Феликс. Глаза мальчика заблестели ярче некуда после одобрительного ответа, даже Тедди в его руках звонко тявкнул, словно понимая сказанные слова с какой-то отчётливой точностью. С того дня будни Феликса стали значительно насыщеннее С тех пор в доме стало на порядок меньше тишины. Он возвращался из школы, сбрасывал кроссовки у двери и первым делом бежал в комнату, где Тедди уже ждал, радостно виляя хвостом. Делиться тайнами с крохой стало своеобразным каждодневным ритуалом для Феликса — приходить домой и говорить вслух, будто щенок понимал каждое слово, рассказывать о школьных буднях, рассуждать о всяком, даже если в темах абсолютно не было смысла. Спустя пару месяцев мать тоже начала привыкать к новому члену их семьи, и даже пару раз слабо улыбалась, когда проходила мимо комнаты сына ночью, наблюдая такую картину: мальчик лежит в кровати, прижимая животное к своей груди с бесконечным трепетом. Феликс всегда забирал Тедди на свою кровать, не хотел, чтобы тот спал на полу, или еще где попало. Так и проходили недели, месяцы, а затем — и лета. Феликс впервые почувствовал, что дом может быть местом, куда хочется возвращаться. Не из-за стен, не из-за людей — из-за того, что кто-то ждёт. Каждый день. По-настоящему, с трепетом. Иногда Феликсу даже казалось, что это не он спас Тедди, а наоборот.
