Мой друг Крис

      Я проснулся в его объятиях от внезапного звука закрывшейся двери в спальню. Крис тоже зашевелился – перекатился на другой бок – и свернулся калачиком под одеялом.       – Мне показалось, что дверь закрылась, – пробормотал он в полусне.       – М-м… Да, – я приподнялся на локтях и прислушался. – Кажется, мама пришла.       – Чего?..       – Не волнуйся, спи, – сказал я и, поцеловав его в макушку, вылез из тёплой постели.       Проверил время на телефоне – был уже полдень; там же меня ждали пропущенные звонки и пара сообщений от мамы. Я быстро нырнул в ванную, где постарался наспех привести себя в порядок, после чего вышел оттуда в гостиную, где мама, с Евой в одной руке, другой раскладывала покупки.       – Доброе утро, – сказал я и чмокнул в щёку сначала её, а потом и сестру, которая тут же радостно заулыбалась от моего появления.       – Глеб, возьми её, – сухо велела мама. И лишь закончив разбирать пакеты, наконец озабоченно на меня посмотрела. – Извини, я не знала, что ты не один, – сказала она. – Я звонила тебе, но ты…       – Это Крис, – быстро сказал я, пока мог.       – Крис? – Она сложила на груди руки. – Тот самый? Который брат Саши?       – Да, тот самый Крис.       – Он всегда спит в одной постели с тобой?       – Нет… – Я чувствовал, что покраснел против своей воли. – Иногда. Редко. Мы случайно встретились вчера вечером… Ему было нехорошо. Вот я и привёз его к себе.       – Привёз? – Уже было смягчившись, она вновь наградила меня неодобрительным взглядом. – Ты что, уже водишь машину?       – Ну… Тут ехать-то было всего ничего, да и две недели уже прошло. Всё нормально.        Покачивая Еву на руках, я делал вид, что очень ею увлечён, чтобы лишний раз не встречаться с ней взглядом. Было ощущение, что я хожу по минному полю и ничего из сказанного мной не будет встречено благосклонно.       – Глеб, тебе нужно себя беречь. Мне совсем не нравится, что ты сел за руль.       Я был за рулём, когда это случилось, сам доехал домой, а потом в больницу и не умер, – чуть не ответил я, вовремя прикусив язык. Про смерть сейчас лучше было не упоминать. Да и вообще с ней не спорить – что-то она была на взводе этим утром.       – Пообещай мне, что будешь осторожен. И Крису своему скажи, что ты пока не можешь ездить. Он что, водить не умеет?       – Умеет, – вздохнул я, слыша, что он тоже встал и пошёл в ванную. – Хорошо, только не кипишуй. Сделать что-то перекусить?       – Не надо, я сама сделаю, – наконец смилостивилась мама, смотря на нас с Евой, и даже потрепала меня по волосам. – Так, значит, вы с ним помирились?       – Вроде того, – пожал я плечами. Она интересовалась, где Крис, о котором она так много слышала за все эти годы, ещё на прошлой неделе, так что мне пришлось сказать, что между нами сейчас не всё гладко. Мама моментально сделала вывод, что он встал на сторону Саши после нашего расставания, и, как я ни пытался объяснить, что мы расстались без ссоры и необходимости вставать на чью-либо сторону просто не было, кажется, мне так и не удалось её переубедить.       Крис вскоре вышел к нам, свежий и выглядящий куда лучше, чем был вчера, снова в моей одежде, что явно не скрылось от маминых глаз.        Мне втайне хотелось, чтобы он её покорил, но, если честно, то я понимал, что он сейчас не в лучшей форме, так что было бы здорово, если бы он мог ей просто понравиться. Он вежливо с ней поздоровался, справился, как у неё дела, как ей нравится город. Я с трудом сдерживал улыбку, оттого как он с ней разговаривал. Он был ровно таким, каким и можно было предположить, что он будет с твоими родителями. О таких, как Крис, можно было даже не переживать, что он скажет что-то не то или поведёт себя как-то не так. Будь мы всё ещё подростками, думаю, мне никогда бы не пришлось краснеть за его поведение. Он брал Еву на руки, и постоянно с ней сюсюкался, и кормил с ложки пюре, и даже ловил, когда она, радостно визжа, бегала по полу, – занятие, приводящее меня в ужас теперь, когда она умела ходить. Мама какое-то время следила за ними, а потом расслабилась и перестала. Крис же, я видел, с ребёнком прямо ожил – очень повеселел и, похоже, был искренне рад проводить с ней время. А когда мама наконец попросила его сесть и позавтракать, он сказал, возвращая ей Еву:       – Так на Глеба похожа. Просто безумно.       – Правда? Чем это?       – Носом, цветом волос. И ещё у них глаза одного оттенка – светло-карие, я сразу заметил. Только у Глеба радужка более яркая.       Мама с любопытством на него посмотрела, а потом перевела взгляд на меня, будто сама не знала, какая у меня там радужка. Они с Крисом вдруг заговорили о разных местах провинции, в которые она могла бы успеть съездить в ближайшие дни, – он так и сыпал рекомендациями, я и названий-то таких не слышал, мама была под впечатлением. Ещё и открывал ей картинки на телефоне.        – Хотелось бы, конечно, взять с собой Глеба, – обмолвилась было она, – но только если без долгих прогулок.        – Почему? – ни о чём не подозревая, спросил он.        Я еле-еле успел вставить, что работаю, пока это всё не обернулось катастрофой, и перевёл тему на то, куда она едет сегодня.       Я вовсе не собирался ничего от него скрывать, серьёзно. Просто так получилось. Прошлым вечером, с его расшатанным состоянием, я ну никак не мог ему рассказать, это бы просто его добило, а сегодня мы даже не были наедине, но я знал, что должен буду сделать это при первой возможности, и каждая опасная ситуация продолжала напоминать мне об этом. Взять, к примеру, когда мама собиралась мыть посуду, а тут влез он – давайте, мол, я, вы всё-таки в отпуске. Мама на него так посмотрела, ей-богу, и говорит – ну, я бы не назвала это отпуском. И слава богу, что в этот момент Ева в истерике теребила её за штанину и он решил, что это из-за ребёнка, иначе я не знаю, куда бы мог зайти этот разговор. В присутствии мамы мне заводить его точно не хотелось.       Если честно, то я выдохнул с облегчением, когда ей пора было ехать. В четыре часа у неё начиналась экскурсия, которая должна была закончиться закатом на смотровой площадке в горах, а перед этим ещё нужно было передать сестру няне.        – Если хотите, могу вас покатать где-нибудь на днях, пока Глеб будет работать. Показать что-то особенное, чего нет на экскурсиях, – предложил Крис, когда она собиралась.       – Спасибо, ты очень добр, – сказала она. И весело спросила: – Не хотите остаться с ребёнком, ребята?  Я бы дала няне отдохнуть.       – Нет! – тут же ответил я. – Мам, пожалуйста, только не сегодня!       – Шучу, дорогой, шучу. Идём, спустишь нас вниз. Держи её, а я возьму коляску. До свидания, Крис, я была рада наконец-то с тобой познакомиться.       – Взаимно, до скорого, – сказал он.       – Коляску можно было бы оставить внизу, – проворчал я, выходя из квартиры, – тут никто не крадёт. Дай её лучше мне, она же тяжёлая.       – Не надо! – она повысила голос. – Оставь, я сама. Тебе сейчас после приступа не надо таскать тяжести.       Я хотел сказать, что Ева и та, должно быть, весит больше, но вовремя напомнил себе успокоиться, чтобы не затевать ссору. Я и так уже был на нервах. Мы спустились на лифте вниз, где она забрала у меня сестру и усадила её в коляску, а затем посмотрела на меня и как-то особенно тяжело вздохнула.       – Что? – спросил я.       – Красивый мальчик, – сказала мама, а я сразу понял, что это про Криса. Это никак не могло быть про меня. – Очень хороший. Только как будто с какими-то отклонениями.       – Какими?! – опешил я.       – Не знаю, что-то такое есть у него во взгляде. Как будто у него всё не слава богу.       Я безмолвно смотрел на неё, пытаясь понять, как она это разглядела. Уж я точно ничего подобного о нём не упоминал – ни разу не заикнулся о его проблемах – и не думал, что кому-то, кто об этом не знает, это может быть очевидно.       – Он… немного алкоголик, – признался я. – И он лечится. Мы поссорились, когда он сорвался.       – Глеб… – Она опустила навес на коляске от слепящего солнца. Погода была здоровская – свежо, небо чистое, ни облачка. – Я не буду ничего говорить насчёт того, что он спит с тобой в одной постели и ходит в твоей одежде…       – Уже сказала.       – …но это же Сашин родной брат! Как-то всё это дурно, ты не находишь?       – Мам, пожалуйста… Что дурно? Он мой близкий друг и всегда им был. И он просто остался у меня на ночь. Я же уже сказал.       – Ладно, – вздохнула она и взъерошила мои волосы. – Хорошо, сын. Как знаешь.        Мы с ней попрощались, и я с тяжёлой душой вернулся наверх, думая о том, что мне, похоже, не стоит и мечтать, чтобы однажды ей признаться, что у меня к нему есть чувства. Но в следующую минуту это перестало меня волновать, потому что, когда я вошёл в квартиру, Крис сидел на диване, опустив голову, и когда он поднял её на меня, то вид у него был крайне напряжённый.       – Что ещё за приступ? – спросил он.