О чём молчат морские свинки

Утро в общежитии Слизерина не начиналось — оно словно бы включалось, будто свисающая с потолка люстра. Без каких-либо предупреждений, без лишних слов, словно кто-то щёлкал невидимым выключателем. Каменные стены подземелий хранили свежую ночную прохладу, и даже свет, пробивавшийся сквозь узкие окна под потолком, казался каким-то донельзя строгим и очень экономным. Как ни странно, здесь не было никакого хаоса и суеты: все первогодки поднимались с кроватей достаточно быстро, будто заранее знали, что не стоит медлить; словно боялись задержаться в собственных мыслях дольше положенного. Крейг проснулся сразу — на удивление, без зевков и переваливаний с боку на бок. Он сел, спустив аккарутно ноги на холодный каменный пол, и несколько секунд просто смотрел перед собой, прислушиваясь к окружающим звукам: шелест мантий в коридоре, короткие разговоры и смешки старшекурсников, негромкий стук застёгиваемых в соседних комнатах сундуков. Всё было… нормально? До боли знакомо, так, как должно быть. — Доброе утро, — буркнул недовольно Клайд, натягивая носок и одновременно пытаясь расчесать свои волосы пальцами. — Если оно доброе, — отозвался Толкин, — то только потому, что ещё никто не начал говорить. Клайд проигнорировал этот выпад, стараясь привести в божеский вид своё и без того помятое после сна тело. Привстав с постели, он хорошенько вытянулся и то и дело начал оглядывать по сторонам. — Если я не найду второй носок, — мрачно сообщил Клайд, ложась на пол ничком и ныряя с головой под кровать, — я объявляю носочный бойкот. — Ты объявляешь бойкот каждый раз, — лениво отозвался Толкин, поправляя манжеты на рукавах рубашки. — и каждый раз просто берешь новые из сундука. Сколько у тебя их вообще там? Крейг хмыкнул и поднялся. Он одевался аккуратно, без спешки и суеты, проверил, на месте ли его палочка, расправил мантию и только после этого позволил себе мельком взглянул на расписание, прикрепленное к тумбочке. Благо, их старосты позаботились о том, чтобы каждый ученик ещё с вечера получил свеженький пергамент с текущим расписанием на этот учебный год, ну или просто не хотели заниматься этим с самого утра, не желая видеть всей этой мышиной возни. Сегодняшнее расписание гласило: Заклинания. Полёты на мётлах. Защита от тёмных искусств. Травология. Он задержал взгляд на первом пункте чуть дольше, чем следовало. Почему? Он и сам не знал ответа на этот вопрос. — Интересно. В гостиной Слизерина было просторно и полутемно. За окнами колыхалась вода Чёрного озера, отбрасывая зеленоватые блики на каменные стены. Первогодки быстро собирались и сбивались в кучки, старосты же кивали и пересчитывали учеников, и вскоре массивные двери выхода из общежития распахнулись перед ними, выпуская их в коридоры Хогвартса. Заклинания прошли… совсем не по плану. Крейг не любил, когда что-то не работало, особенно когда это что-то делал он сам. Его движения были выверенными и точными, голос — идеально ровным, но книга перед ним упрямо не сдвигалась с места. Раздражение — редкое и донельзя неприятное — скользнуло где-то под самой кожей. — Вингардиум Левиоса, — повторил он, делая взмах куда более резким, чем следовало бы. Ничего не произошло. Раздражение в этот раз кольнуло куда более неожиданно и резко. Как же удачно рядом оказался Твик. Он был… каким-то другим? Не таким шумным, как вечно везде снующий и лезущий в неприятности Донован. Не таким навязчивым, как Толкин, дающий направо и налево свои непрошенные советы, словно бы мамочка-наседка. Он не пытался учить, не пытался выглядеть каким-то снисходительным — просто подошёл ближе, даже слишком близко, понизил голос и мягко коснулся локтя. — Можешь… эм, я… покажу? Крейг повернул голову и тут же посмотрел на него. — Если ты не против, — продолжил он, — конечно же. Крейг коротко кивнул. Твик наклонился ещё ближе, шепнув уже ему на самое ухо: — Не так резко, — мягко, почти бережно он показал движение, чуть касаясь его ладони. — Представь, что поднимаешь что-то лёгкое. Перо… и воздух. Крейг повторил, и книга наконец-то взмыла вверх идеально ровно. Честно, он не был уверен, что ему понравилось больше: то, что заклинание наконец сработало, или то, как Твик смотрел — внимательно, сосредоточенно, будто для него в этот момент существовал только он, Крейг, и эта дурацкая книга. — Интересный, — подумал он тогда. И мысль, вопреки привычке, не ушла тогда сразу. — Отлично! — одобрительно показал лишь жестом профессор. Крейг встретился взглядом с Твиком. Тот улыбнулся — быстро и немного неловко, будто испугался собственного успеха, и так же поспешно от него отвернулся, возвращаясь на свое рабочее место.

***

Полёты на мётлах проходили на открытом поле для Квиддича прямо за замком. Трава под ногами была ещё довольно влажной от утренней росы, приятно освежая, ветер тянул ученические мантии назад, желая утащить вместе с собой в свой особый вихриеватый танец, а небо казалось слишком высоким, чтобы быть настоящим. Метлы лежали двумя аккуратными рядами — все разные, но, на удивление, довольно отполированные, будто каждая уже ждала своего часа. Слизеринские зелёные мантии выстроились шеренгой с одной стороны, Гриффиндорские красные — с другой. Напряжения, к счастью, между ними почти не чувствовалось — разве что привычное соперничество, ленивое и ожидаемое. — Так, внимание! — раздался бодрый голос, быстрыми шагами приближающийся к ним. Профессор Марш галопом выскочил прямо на середину поля. Грязная куртка, натянутая поверх его мантии, растрёпанные ветром темные волосы и подозрительно довольная улыбка человека, который любит то, что он делает. — Добро пожаловать на Полёты на мётлах! — громко объявил он. — И давайте сразу договоримся: никакого «профессор Марш» на моих занятиях. Зовите меня просто Ренди. По рядам прокатился шёпот. Он уже было собирался продолжить, но вдруг подозрительно прищурился, заметив чью-то знакомую макушку среди гриффиндорцев. — Стэн! — радостно воскликнул он, активно замахав тому рукой. — Сынок! Ты посмотри, какой ты уже у меня взрослый мальчик! Ты же выбрал себе самую удобную метлу, как я тебя и учил, так? Стэн на секунду замер, растерявшись от стыда, а затем резко хлопнул себя ладонью по лицу. — Пап, — процедил он прямо сквозь зубы, — пожалуйста. Просто веди урок. Смешки эхом прокатились по полю. — Ладно-ладно, — примирительно поднял руки вверх Ренди. — Работа — так работа, потом поговорим. Профессор продемонстрировал всё довольно быстро и уверенно: как быстро призвать метлу, как на неё правильнее сесть, как точно оттолкнуться от земли и какую посадку при всём этом соблюдать. Без лишних слов, без пафоса — коротко и по делу. Крейг поднял ладонь над метлой — и сразу почувствовал знакомое тепло у себя в ладони. Их домашний дворик, визгливый скрип калитки и строгий голос отца где-то сбоку: — Не выше забора, понял? — Вверх, — коротко скомандовал он. Метла тут же взвилась и послушно легла ему в руку. Он довольно быстро сел на неё, легко оттолкнулся от земли — и воздух принял его сразу, будто ожидая. — Прекрасно! — крикнул ему Ренди. — Какая чистая техника. Десять очков Слизерину! — О-о-о! — присвистнул Клайд. — Наш слоняра летает! Толкин тут же повторил за ним — и у него получилось, надо отметить, совсем не хуже. Клайдже, правда, застрял. — Да что ж ты за упрямый веник такой! — прошипел он, дёргая метлу из стороны в сторону. — Взлетай, плешивая! — Попробуй договориться, — порекомендовал ему Крейг, зависнув над ним чуть выше. — Или даже она тебя не уважает? — АХ ТЫ! Клайд зарычал, весь покраснел от злости — и в тот же момент метла дёрнулась и он резко взмыл в воздух с победным воплем, тут же начав нарезать круги прямо вокруг него, довольный собой и очень шумный. Крейг же устроился поудобнее, опираясь локтем на ручку метлы и наблюдая за этим представлением с выражением абсолютного удовлетворения — он идеальный учитель. Сбоку от него раздался какой-то нечеловеческий смех, скорее напоминающий собой стаю орущих в ночи гиен. Эрик Картман, упитанный и самодовольный паренёк, что прошёл вместе с ним на Слизерин, сумел призвать метлу, сел на неё… и намертво застрял в полуметре от земли. — Она меня дискриминирует! — возмущался он, пока метла под ним жалобно стонала и скрипела от любого движения. — У меня кость широкая! Кайл, ещё один его одногруппник, уже согнулся пополам от смеха, истерично хлопая Стэна по плечу, и тот тоже едва мог выдавить хоть что-то из себя сквозь его безумное ржание. Крейг тоже усмехнулся — коротко, почти незаметно. — Это не дискриминация, — уже захлёбывался Кайл, еле сдерживая свою всё ещё сокращающуюся и ходящую ходуном грудную клетку. — Это ты жирдяй! — А ты… а ты… — Эрик весь раскраснелся, стараясь хоть как-нибудь опуститься на землю и слезть с треклятой метлы. — А ты жида кусок, понял?

***

Защита от тёмных искусств началась бодро — и так же быстро свернула не туда. — Добрый день, мои сладенькие пирожочки! — буквально вплыв в аудиторию, сразу же приступив к делу. — Можете обращаться как мне профессор Гаррисон, я ваш новый учитель по Защите от тёмных искусств! — Итак, оборотни, — сказал он, немного рассеянно перелистывая учебник, словно сам не был уверен, на какой странице остановится. — Классический случай частичного или полного подчинения проклятию. Хотя, если честно, слово «подчинение» мне кажется здесь неуместным. Он поднял глаза на класс. — Кто-нибудь помнит, что происходит с сознанием волшебника во время превращения? Несколько слизеринцев тихо зашуршали пергаментами, кто-то пробормотал что-то себе прямо под нос. — Оно… подавляется? — неуверенно подняв руку, сказала девочка с третьего ряда, Венди, если он правильно запомнил. — Подавляется, искажается, иногда почти полностью вытесняется, — кивнул ей Гаррисон. — Отлично. А теперь представьте, что это сознание всё-таки возвращается. Не полностью, конечно. Кусками. Он сделал паузу, словно задумался о чём-то своём. — Знаете, это напоминает мне один случай, — добавил он уже другим, сладким и томным тоном. — Лес. Северный склон. Полнолуние… — …и вот мы с Мистером Мазохистом были в том лесу, — вдохновенно рассказывал он, делая небольшие паузы между предложениями и прыгая окрылённо вокруг своего стола. — он отрабатывал на мне новую технику связывания, и… — ИУУУ! — хором взвыл класс. Гаррисон нахмурился. — Да что вы понимаете в хорошем сексе?! — разозлился профессор. — Ещё хоть слово — и сниму очки, вам всё понятно? Клайд же, кажется, к ужасу Крейга, единственный, слушал весь этот бред с неподдельным интересом, буквально впитывая как губка каждое слово. Толкин и Крейг молча переглянулись, но в их глазах в этот момент читалось лишь: «Он что, запоминает ЭТО?»

***

Травология прошла несколько напряжённо. Крейг точно не смотрел, он был в этом абсолютно уверен. Он старательно работал с землёй и растением, методично и спокойно орудуя лопаткой. И всё равно знал, где стоит Твик. Знал, когда тот двигается, когда он нервничает, словно в его спину был вшит встроенный сканер. Клайд пытался пристыдить его за вкрадчивые взгляды — и Крейг поймал себя на том, что злится. Не на Клайда, нет. Скорее… на себя? Потому что хотел сделать то же самое. Ужин в Большом зале оказался шумным, тёплым и неожиданно долгим. Столы снова ломились от еды, ворох голосов перекатывался прямо под высоким потолком, а свечи, парящие в воздухе, отбрасывали мягкие тени на лица студентов. Крейг ел молча, наслаждаясь долгожданным перекусом и слушая вполуха, как Клайд и Толкин наперебой обсуждают прошедший день. — Я всё ещё считаю, что полёты — лучшее, — уверенно заявил Толкин, размахивая вилкой. — Никаких странных профессоров, никаких вонючих растений, которые хотят тебя убить. Только ты, метла и воздух. — Защита тоже ничего, — возразил Клайд с набитым ртом. — Очень познавательно. Особенно часть про проникновение под углом в сорок пять градусов. — Меня пугает твой энтузиазм, — спокойно заметил Крейг. Клайд фыркнул, и Толкин тихо прыснул от смеха, а разговор постепенно съехал в более бытовое русло — кто где сидел, кто с кем летал, у кого болит задница после первого дня. За соседним столом Рейвенкло кто-то громко и довольно жарко спорил о том, сколько очков снял Гаррисон, если бы услышал их сейчас. Когда тарелки полностью опустели, а шум начал понемногу стихать из-за разбредавшихся наконец по своим гостиным ученикам, Крейг поймал себя на том, что чувствует дикую усталость — не резкую, а глухую, будто весь день осел внутри тяжёлым, но не неприятным грузом. Возвращение в подземелья прошло молча. Коридоры полностью стемнели, факелы горели куда тише и шаги эхом отдавались от каменных стен. В общей комнате кто-то ещё тихо переговаривался, но большая часть первогодок уже расползлась по своим комнатам. Крейг лёг, не разбирая кровать долго — просто позволил телу опуститься на матрас. Каменный потолок над ним растворялся в полумраке. Мысли текли лениво, цепляясь за обрывки дня: ветер в лицо, запах земли в теплице, зелёная пыльца… и слишком светлые, растрёпанные волосы. Он слегка нахмурился и отвернулся к стене. Сон пришёл быстро. Утро встретило его мягким гулом голосов и запахом завтрака, доносившимся даже сюда, в подземелья. Крейг проснулся почти одновременно с остальными, быстро собрался и вместе с друзьями направился в Большой зал. Там было светло и людно. Столы уже заполнялись, запахи еды постепенно смешивались друг с другом, кто-то из учеников смеялся, а кто-то дремал прямо над тарелками. У входа Крейг сбавил шаг — и едва не столкнулся с Твиком. Он остановился. — У тебя… — даже не поприветствовав его, он прищурился, — …в волосах всё ещё пыльца. Твик растерянно моргнул. — Где? — и, пытаясь хоть что-то нащупать, зашерстил у себя по голове, нащупывая совершенно вслепую. Крейг тяжело вздохнул и шагнул к нему ближе, и не спрашивая, он поднял руку. Пальцы утонули в мягкой, приятно тёплой копне волос, осторожно копошась там и извлекая остатки зелёного. Твик всё это время стоял неподвижно, совершенно не дёргаясь и не говоря ни слова. Когда Крейг отстранился, до него дошло, что именно он сделал, и он отвернулся. — Приятного аппетита, — буркнул он. — Ещё увидимся. И ушёл, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее обычного.