bottomest bitch

— Вам двоим стоит просто потрахаться уже! Сладкий голос Валентино разлетелся по просторной спальне медиа оверлорда, в которой развернулась несколько странная сцена. Один нарцисс, находясь в довольно незавидном положении, очень активно сопротивлялся нападкам своего старого приятеля, который весь день до этого публично унижал его и вёл себя, скажем честно, как полнейший придурок, по которому сразу можно сказать — ему совершенно не всё равно на пленённого человека. Аластор думал, что этот этап его плана, который включает в себя довольно близкий контакт с чуть ли не самым главным врагом, пройдёт как по маслу. Каким же было его, мягко говоря, удивление, когда предложение «стать пленником» больным сознанием Вокса воспринялось с излишним энтузиазмом и всё дошло вплоть до того, что радиодемону пришлось наблюдать за тем, как его старый коллега и верный последователь сношается со своим то ли парнем, то ли другом, толи деловым партнёром. Не самое приятное зрелище, согласитесь? Да и потом чувствовать, как когти, которые до этого царапали кожу демона-моли, касаются твоих собственных плеч безумно неприятно. А в очередной раз слушать бахвальство этого чересчур самоуверенного, не добившегося ничего только своими силами, напыщенного ублюдка в лице Вокса, будучи связанным, окончательно взбесило Аластора, который уже был достаточно выведен из равновесия всеми выходками медиа оверлорда. Будь его воля, он бы пробил экран с этой довольной мордой своим щупальцем, но увы. Сделка есть сделка и сейчас «Великий Ал» всего лишь пленник, который вынужден терпеть общество опустившегося в его глазах много лет назад жалкого Вокса и его омерзительно похотливого прихвостня Валентино, на уме у которого только порнография. — Что, разве я не прав? И могу я это заснять? — полуголый демон-моль курил и лежал на кровати, на которой некоторое время назад получал удовольствие. Он с игривой улыбкой смотрел на своего партнёра из альянса Ви, который заметно покраснел из-за его комментария. Аластор почувствовал, как из-за статического электричества, накапливающегося сейчас вокруг Вокса, его шерсть встала дыбом. Смущённый медиа оверлорд продолжал находиться поразительно близко к своему старому приятелю. Аластору отчасти нравилось с ним спорить, ведь видеть, как клинит микросхемы этого странного демона с телевизором вместо головы было ой как забавно. Правда, в этот раз из-за незавидного положения былого удовольствия и подпитки эго он не получил. Вроде бы и Винсент всё ещё нуждается в его внимании и одобрении, вроде также злится и находится на грани того, чтобы вцепиться в горло оленя и разорвать его когтями… Но, видимо, тот факт, что Аластор и правда находится в его милости, не даёт радиодемону покоя. А он знает, что Вокс — безумный и до сих пор влюблённый. Даже если это чувство со временем подрастеряло своё изначальное обличие и превратилось в противную жижу из похоти и одержимости, стоящую комом в горле. Поэтому этот несколько неуместный комментарий Валентино заставил Аластора напрячься. К счастью, ему никак комментировать это не пришлось, да и не то чтобы желание ответить было большим, ведь Вокс, который после реплики своего партнёра глупо покраснел, — или посинел, ведь он телевизор с голубоватым экраном, — тут же попытался приструнить эту моль. — Вал, я тебе язык вырву, — голос телеведущего исказился, а левый глаз охватили черные линии, зрачок стал зигзагообразным и вместе всё это пульсировало. Словно по привычке он пытался загипнотизировать Валентино, чтобы тот, скорее всего, свалил по-хорошему. — Вокси, ну что опять не так? Разве не ты мне все уши прожужжал тем что-… Демон-моль не договорил, ведь Вокс мгновенно телепортировался к нему и вцепился когтями в лицо, затыкая рот. Было очевидно, что Валентино сейчас скажет про тысячу и одну фантазию своего партнёра о тощей заднице одного радиодемона. Такой позор не входил в планы гиперконтролирующего оверлорда, поэтому он, несколько жестко заткнул коллегу из альянса. Вскоре Валентино добровольно-принудительно покинул комнату. Вокс закрыл за ним дверь и запер себя со своим старым кумиром. Пока же он собирался с силами, чтобы повернуться к связанному и немного взбудораженному после их дискуссии Аластору, прошло несколько минут, из-за чего радиодемону стало скучно. А смущённый Вокс был очень смешон в его глазах, поэтому лишний раз поиздеваться над ним — то что доктор прописал. — Знаешь, Вокс, я думал ты избирательнее. Когда впервые увидел, что ты спутался с этим жиголо, я, мягко говоря, удивился, как сильно твои стандарты упали после моего отказа, — Аластор откинул голову на спинку кресла, к которому был привязан. Из-за того, что Вокс последний час таскал его туда сюда с помощью своих проводов и вертел им как хотел, одежда демона перестала выглядеть опрятной: галстук-бабочка съехал на бок, пальто порвалось в некоторых местах, окровавленная из-за открытой раны рубашка оказалась слегка расстёгнутой. К тому же этот ненормальный ударил его током, взявшись за довольно чувствительные уши, поэтому сейчас мужчина слышал хуже и чувствовал, что его волосы торчат во все стороны. Вокруг Вокса заискрило электричество после комментария радиодемона. Он понимал, что поддаваться на его провокации и издевательства всё равно, что себя не уважать, но сильнейший оверлорд в аду не мог ничего поделать с тем, что его клинило рядом с этим демоном. Сделав пару глубоких вдохов, чтобы немного успокоиться и не выглядеть совсем уж жалко в глазах старого приятеля, Вокс развернулся и подошел к своему столу и к Аластору, который продолжал восседать с этой раздражающей улыбкой. — Велико твоё самомнение, Аластор, — медиа оверлорд снова поставил свои руки на подлокотники кресла и склонился над связанным пленником. Его тянуло к радиодемону, как мотылька на пламя. Желанию вторгаться в его драгоценное личное пространство и видеть, как он, как сейчас например, кривится и почти перестаёт улыбаться, было невозможно сопротивляться. Из-за зрелища перед ним Вокс заулыбался. — Почему же ты думаешь, что Валентино так плох? Недовольное шипение радио ласкало динамики Вокса. Он был где-то посередине между бешенством и возбуждением, потому что этот олень одинаково вызывал два желания: порвать его рот, стереть паршивую улыбку и сорвать с него всю одежду, чтобы как следует показать, что этот лузер упускал все семьдесят лет. — Он даже на четверть не приближается к тебе ни по умственным способностям, ни по фактической мощи. Зачем ты его вообще рядом с собой держишь? — слова Аластора казались немного странными, словно отсылали не к раздражению из-за похоти этой моли, лежащей на поверхности, а к чему-то более глубинному, что было непонятно даже Винсенту. — Он так то мой парень, ещё бы я не держал его рядом с собой. Аластор какое-то время молча смотрел на экран старого друга, после чего не сдержался и разразился своим скрипучим смехом. Видимо, эта реакция была довольно искренней, потому что эффект радио на голосе мужчины пропал. Вокс совершенно не понял, что происходит. — Я тебе мозг электричеством расплавил? Какого черта? Отсмеявшись, Аластор выдохнул, опустив голову вниз. Опалённый током кончик уха коснулся экрана Вокса в месте, где должна быть щека, а рога прошлись в поразительной близости с глазами демона. Ради безопасности своего не самого дешевого экрана, который только недавно обновлялся, он отодвинулся от радиодемона, который поднял голову с этим чертовым соблазнительным выражением лица. Улыбка помягче, глаза чуть прикрыты, ушки опущены — Аластор всегда намеренно делал себя милее, чтобы выводить своего старого приятеля из равновесия. Радиодемон сладко проговорил, почти промурлыкал: — Ты можешь врать этой пустышке, другим грешникам, себе, но я то всегда буду знать правду о твоих чувствах, дружище. Вокса заклинило. Голова, которая и без того была перегрета из-за количества обрабатываемой информации в виде эмоций была на грани взрыва. Поразительно, как изначально легкая заинтересованность, постепенно перетёкшая в первую влюблённость в человека своего пола, в конце концов оказалась грязной одержимостью, из-за которой после большей части контактов с Аластором ему приходилось проходить внеплановый техосмотр. Да, он был безумно влюблён и не отрицал это с собой. Со своими партнёрами из альянса Ви старался просто не поднимать тему, а если она и затрагивалась, то что Вельветт, что Вал относились с равнодушием к этой особенности их друга. Но вот когда эта тема поднималась непосредственно с радиодемоном… Почему-то комментарии о чувствах Винсента именно из уст самого Аластора заставляли его дрожать всем телом. Ведь это значит, что он не забывает о несколько нездоровом увлечении некогда уважаемого приятеля, может быть, даже думает о нём… Но что-то было не так. Если Аластору так все равно, то почему он постоянно напоминает Воксу о его собственных чувствах, говорит, что тот нуждается во внимании своего кумира и так далее? Не может ли он, не смотря на точное попадание высказываний в правду, отражать в своих издевательских речах свои собственные эмоции? На экране высветилось выражение с прикусанной нижней губой. Вокс схватил это соблазнительное личико своей рукой. Каждый раз удивлялся разнице в их размерах, ведь голова радиодемона оказывалась довольно миниатюрной в его когтистой ладони. Экран засиял чуть ярче, из-за чего Аластор прищурился и дернулся, пытаясь отвернуться. Понизив голос, Вокс спросил: — Даже если я к тебе чувствую что-то, кроме необъятной ненависти, как это влияет на мои отношения с Валом? — Ты влюблён в меня, но занимаешься этими отвратительными вещами с жиголо. Не кажется ли тебе это странным? — Скучный старик, ты, видимо, не понимаешь, что отношения двух людей бывают очень разными. Да и к тому же, — Вокс притянул Аластор ещё ближе к себе, слыша протестующее шипение радио. — Какого черта тебя так волнует с кем я трахаюсь? Ревнуешь? Радиодемону были противны прикосновения этих некогда близких рук. Раньше Вокс был один из немногих людей, близость которого не вызывала раздражения, но теперь, после того как эти когти побывали во всяких неприятных местах и трогали то, на что просто смотреть было омерзительно, желание сломать пальцы этого человека, оторвать их было ужасно сильным. Аластор снова попытался вырваться, на этот раз помог себе ногами и попытался пнуть обнаглевшего демона. Вокс разразился смехом, ведь ему удалось присечь эту жалкую атаку и схватить мужчину за щиколотку. — Ал, неужели это все из-за того, что я при тебе потрахался? Сегодня во время битвы ты спокойнее реагировал, когда я тебя душил, — Вокс опустил свой взгляд на дрожащие от ярости руки Аластора, его окровавленную рубашку, под которой скрывалась аппетитная открытая рана. Когда несколько часов назад он самолично вырвал зелёные нити из тела своего ненавистного кумира с характерным звуком рвущейся плоти, в животе запорхало возбуждение. Говоря ещё честнее, Воксу безумно хотелось провести языком по окровавленной груди Аластора, почувствовать вкус его крови, может быть протолкнуться дальше в складки мышц и достичь черного сердца. Продолжая думать об этом, медиа оверлорд рассматривал желанное тело, пока не заметил одну категорически не характерную для Аластора деталь. У него, блять, стояк? В момент осознания Вокс почти задохнулся от восторга. Его экран несколько раз оказался во власти помех, а лицо на нём вышло искаженным и несколько пугающим. Такого прилива позитива он не ощутил, даже когда заключал сделку. Может быть, тогда ещё не понял во всей красе, на что именно согласился… На лучшие дни в своей загробной жизни. Заикаясь, он почти кричал от радости: — Ты серьёзно возбудился? Я всё это время думал ты импотент! — стремительно, Вокс отстранился и махнул рукой. После этого провода подняли Аластора со стула, но не унесли далеко, а усадили того на рабочий стол телеведущего, раздвигая его длинные худые ноги. Перевозбуждённый эмоционально теледемон мгновенно оказался в неприемлемой близости. Как бы радиодемон не дергался, но руки Вокса беспардонно забродили по его корпусу, почти нежно оглаживая. Аластор буквально зарычал. В его глазах не было страха, лишь высокомерие и презрение. — Конечно у меня нет эректильной дисфункции! — Вокс чувствовал, как напрягались мышцы довольно худого демона после его прикосновений. — Я умер в самом расцвете сил и был абсолютно здоров. — Да кто ж знал, что твой столетний хер до сих пор на что-то способен! — он буквально хихикал от восторга. Одна из рук когтями прошлась по задней стороне бедра, опасно близко к тощим ягодицам. Из-за этого действия Аластор буквально задрожал от негодования, что очень понравилось его мучителю. — Признавайся, что тебе так понравилось? Когда я током ударил? Или назвал «покорной сучкой»… которой ты и являешься. Или… Задыхающийся от восторга, уже возбуждённый Вокс обхватил тонкую шею радиоведущего своей огромной лапой, затрудняя дыхание пленника. — Тебе так понравилось смотреть на меня, трахающего другого демона? Представлял себя на месте Валентино? — Не неси чушь. При первой же возможности, если смогу сдержать тошноту, я убью твоего дружка и кину его пустую голову прямо на этот стол, — Аластор откинулся назад, чтобы хотя бы немного отстраниться. Он сам не замечал, что делал всё только хуже и специально преподносил себя на блюдечке с золотой каёмочкой. А может, подсознательно к этому и стремился? — А эта реакция просто случайность. Смех Вокса стал походить на истерический. Наконец он обеими руками схватился за тощие бёдра, раздвигая ноги. Вид распластавшегося на его рабочем столе, связанного, обездвиженного и, на удивление, возбуждённого Аластора заставляли медиа оверлорда терять голову от восторга. Слишком много мечтал об этом, слишком много представлял подобные картины, поэтому сейчас почти не мог поверить, в то, что происходящее — реальность. С маниакальным выражением лица Вокс смотрел на промежность Аластора, которая в данный момент была в его полном распоряжении! — Случайно возбудился, пока я находился так близко к тебе, как никогда не был? Случайно возбудился именно тогда, когда ты оказался в моей полной власти? — Ладно да, ужасно неприятное совпадение. — Это не совпадение, Ал. Всё так, как и должно быть. Всё это время не только я хотел тебя трахнуть, но и ты меня, — когти Вокса проскользили по внутренней стороне бедра радиодемона, стремясь к заветной части тела. Аластор снова дернулся на этот раз сильнее, пытаясь выбраться. Если бы он был человеком, то давно вывихнул себе несколько суставов. Ему следует быть покорнее… Но «покорнее» это не про радиодемона. Он рычал и продолжал огрызаться. — Я не такое животное как ты или твой жиголо. И мысли такой не возникало, тем более о т-… Перевозбуждённый Вокс больше не мог сдерживать себя. Он злодей, но не монстр. Насильно брать Аластора не собирался да и не хотел, ведь в первую очередь ему важно, чтобы этот демон считал его равным себе. Только после согласия, может быть немного сомнительного, этот оверлорд опустил бы на тощую оленью ягодицу свои лапы. Сейчас тот факт, что до омерзения аскетичный и асексуальный демон возбудился, стал ужасно ярким зелёным светом, поэтому Вокс буквально вбил своего любимого врага затылком в стол, захватывая его рот поцелуем. Статическое электричество заискрило между ними, вызывая покалывающие ощущения на языке радиодемона, который дрожал скорее от негодования, чем от восторга. Хотя сопротивлялся он очень сомнительно, да и поцелую препятствовал очень странно. Но, наверное, это только из-за связанного положения, в котором его руки были заломаны над головой, а ноги разведены в разные стороны не только проводами, но и сильными руками медиа оверлорда. Винсент и Аластор уже целовались много лет назад, но это была случайность, за которую молодой демон очень больно поплатился, вынужденный менять свою голову раньше времени. Сейчас ему ничего не сделают за эту шалость, поэтому Вокс страстно вгрызался в тонкие губы, проталкивал язык как можно дальше, не боясь, что острые желтые зубы его откусят. Словно на автопилоте, он переместил руку на тонкую талию, обхватил мужчину и притянул ближе, желая слиться с ним воедино. Вокс начал тереться своей промежностью о бедро, которое придерживал, продолжая вкушать свой запретный плод с разрывающим грудную клетку удовольствием. Лишь на секунду оторвавшись, оверлорд прилип к своему ненавистному кумиру снова, на этот раз не остановился на губах, которые были такими же вкусными, как семьдесят лет назад, а спустился ниже, облизывая лицо Аластора, повернувшего голову на бок, от подбородка до неистово дергающегося уха. Вокс задержался там, чтобы его было хорошо слышно: — Валентино прав, нам надо потрахаться. — Мечтай, плосколицый. — Ты, блять, серьёзно? Только что целовался со мной, а теперь даёшь заднюю? — Вокс повернул демона лицом к себе. Гипнотизирующим глазом всмотрелся в такие родные и одновременно чужие зрачки, пытаясь подавить волю пленника окончательно. Но, чего и стоило ожидать, эти манипуляции на Аластора как не работали раньше, так и не сработают. — Если скажешь чёткое нет, я, так уж и быть, сжалюсь над тобой и выкину спать на коврик в прихожей. Гробовая тишина. Молчание — знак согласия? Вокс отстранился, улыбаясь. Руки свои не убрал. — Я понял, твоя гордость мешает тебе признать, что ты хочешь меня. Ничего, я её раздроблю на мелкие кусочки. Медиа оверлорд убрал руки со своего пленника и, пройдя небольшое расстояние, плюхнулся на дорогой диван, который его компания Вокстек выпустила несколько лет назад. Через пару секунд, провода принесли и тушку Аластора, который только и делал, что шипел. Вокс знал, что этому брезгливому демону будет неприятно оказаться на кровати, на которой какое-то время назад лежал удовлетворённый своим парнем Валентино, поэтому распластал тело демона-оленя на другой поверхности, более удобной чем рабочий стол. Вокс скинул свой пиджак, после жилетку, в которых стало отвратительно жарко и неудобно. Затем, размяв пальцы, которые немного дрожали от предвкушения, он потянулся к одежде Аластора. Используя электрические заряды, которые, как предполагал телеведущий, нравились его пленнику, он оторвал пуговицы сначала у этого безвкусного пальто, а потом и у рубашки. Впервые в жизни одержимый своим врагом оверлорд увидел его обнаженное тело полностью. Сегодня днём, когда виднелась лишь часть груди, и то большую часть зрелища занимала рваная рана, Воксу было сложно насладиться такой мелочью. Теперь же он может не просто глазеть, но и трогать, и этот олень, находящийся в его милости, и слова поперёк не скажет. — Начнём с этих кривых ниток, они мне не нравятся. Зато нравится их выдергивать, — дабы получить больше садистского наслаждения от этого процесса, Вокс наклонился экраном к ране и, обхватив зелёные нити зубами, вырвал их. Снова послышался этот сладострастный звук рвущейся кожи. Но в этот раз, из-за того, что на рану уже производили воздействие, Аластор не только дернулся, но даже издал какое-то странное рычание. Наслаждаясь вкусом крови во рту, медиа оверлорд вгляделся в лицо своего пленника и понял, что причиной искажения его физиономии, вероятно, было далеко не страдание. — Ты мазохист. — Тебя не касается, — помехи в голосе радиодемона говорили о том, что Вокс был прав. Аластору нравилось ощущать боль, поэтому, отчасти, эта экзекуция ему пришлась по вкусу и в первый раз тоже. Закатив глаза после очередного желчного ответа Аластора, который только и делал, что пытался сохранить лицо даже в этой ситуации, Вокс вернулся к своему деликатесу. Пока одна его рука поглаживала впалый живот с короткой гладкой шерсткой, а вторая подобралась к ягодице, впиваясь в неё, оставляя на штанах дырки, после того, как стараниями проводов одна из ног пленника оказалась на плече теледемона, сам он исполнил то, что так хотел — обвёл языком края раны, собирая кровавые капли. — От моей заботы будет больше толка, чем от твоих бестолковых ниточек, — Воксу нравилось, как из-за контакта с открытой раной этот демон переставал полностью держать себя в руках и выпускал часть чувств наружу. Настоящий Аластор — вот главный объект одержимости медиа оверлорда. — Прекрати меня слюнявить. Твоё машинное масло сейчас попадёт в мою рану и тогда я точно не скажу тебе спасибо. Хохотнув, Вокс отстранился, после чего рука, оглаживающая плоский живот, спустилась к ремню поношенных брюк. — Если не прекратишь огрызаться, то уже ты будешь слюнявить кое-что, как самый настоящий милый пассивчик. А сейчас, давай узнаем, соврал ты мне про свой фурри-хвостик или нет… Винсент рывком спустил брюки Аластора вниз, цепляя нижнее бельё. Он несколько десятилетий приходил в экстаз только от мыслей о том, что однажды воочию увидит этого человека полностью голым. Фантазировал о том, как именно выглядит тело радиодемона: шерсть гладкая или мягкая, сильно ли торчат кости, ведь он такой худой, есть ли этот злополучный хвост. Сегодня на эфире Вокс воспользовался добровольно добытой информацией о его отсутствии, но сейчас появилась возможность узнать правду и… Вокс перевернул Аластора на бок, со всех сторон разглядывая всё, что находится ниже пояса. Олений член был меньше его собственного. Ну, кто бы сомневался. Интереснее то, что было сзади… Манящие худые ягодицы, которые тут же оказались во власти огромных рук были, наверное, лучшим, что Вокс когда либо трогал, но самое главное… — Все-таки нет хвостика. Немного печально. — Чертов извращенец, что бы по-твоему изменилось, если бы он был? — Аластор, всё это время притихший и почти прекративший сопротивление, активизировался после того, как с него стянули нижнюю часть одежды. Может он всё это время думал, что Вокс шутит? Но с одержимо влюблённым шутки плохи. Вокс наклонился к самой желанной им заднице в Пентаграмм Сити и, неожиданно осторожно, прикусил её, заставляя Аластора, которого, вероятнее всего, никогда так не трогали, содрогнуться почти в судороге. Разминая рукой вторую ягодицу, Вокс принялся зализывать этот любовный укус, после чего и вовсе прошелся рукой там, где никогда не должен был, надавил на тугое кольцо мышц, выбивая из радиодемона звук, который никогда не думал, что услышит. Поражённый Вокс отстранился и перевернул пленника обратно на спину. Поддерживая своими бедрами раздвинутые худые ноги, с которых мастерски оказались стянуты штаны проводами, медиа оверлорд завалился вперёд. С сумасшедшим от восторга выражением лица, он наклонился ближе к то ли смирившемуся с ситуацией, то ли реально наслаждавшемуся ею оленёнку. Он схватил Аластора за подбородок и тихо, почти неслышно уточнил: — Ты сейчас проскулил? А в ответ лишь рычание, на этот раз без радиоэффекта. Но Вокс не мог не верить своим динамикам, которые спокойно воспринимали большую часть звуковых волн. Он был уверен, что не ослышался, и Аластор издал милейший олений писк. — Ты, мать твою, проскулил! Как самая настоящая услужливая сучка! — истерично радостный голос Вокса заглох, когда он вновь вцепился в припухшие губы пленника. Его когтистая рука параллельно с этим нашла то, к чему давно хотела прикоснуться. Уверенным движением, Винсент сжал член Аластора. В этот момент Вокс перевозбудился настолько, что неконтролируемо ударил током своего пленника. Не так сильно как прошлый раз, да и чувствительные уши сейчас почти не пострадали, но достаточно для того, чтобы почувствовать, как половой орган Аластора дергается от подобного воздействия. Было ли это потому что радиодемону и правда нравилось чувствовать, как электрический ток прошибает всё тело от кончиков копыт, до самых коротких волосков на ушах, или из-за того, что в данный момент мужчина получал сексуальные ласки впервые за долгое время. А может быть и в принципе впервые… Слишком уж плохо он уже помнил свою человеческую жизнь. Аластор снова неконтролируемо проскулил в поцелуй. Он не понимал, почему издаёт эти звуки, которые заводили Вокса только сильнее, но буквально не мог контролировать своё тело, которое жаждало этих прикосновений. Это было… ужасно странно! Причина была точно не в выдохнутом в лицо некоторое время назад приторно сладком афродизиаке, который постоянно курил Валентино. Так в чем же проблема? Может быть, в чём-то столь глубоком, что даже Великий Ал не понимает, почему ему нравится происходящее? Когда Вокс оторвался от своего пленника и оглядел с ног до головы происходящее, он почувствовал, как сам безумно сильно нуждается в сексуальной разрядке. Его член налился кровью и почти начал приносить дискомфорт, поэтому свободной рукой он торопливо расстегнул ширинку, приспустил боксеры, после чего с громким стоном притронулся к себе. Теперь он одновременно надрачивал и себе, и Аластору… — Поверить не могу, что это реальность, — голос телеведущего загрубел. Притиснувшись ближе, он обхватил оба члена одной рукой, чтобы ещё лучше дать понять Аластору, что они занимаются теми самыми грязными вещами, к которым он испытывал отвращение какое-то время назад, а сейчас позорно пытается спрятать лицо в изгибе своего локтя, понижая громкость голоса, чтобы скулёж и начавшие вылетать редкие стоны не были такими громкими. Чтобы усилить трение, Вокс стал двигать бедрами и толкаться в собственную руку. Делать это, когда под тобой не огромный приторно пахнущий Валентино, а аккуратный и родной Аластор оказалось намного приятнее. Вокс задыхался в собственной погоне за наслаждением: — Я был так чертовски прав, называя тебя покорнейшей сучкой. Ведь ты сейчас ведёшь себя именно так. Ни один мужчина так не дрожал подо мной, когда я просто трогал его член, Ал, милый, — голос Винсента был чрезмерно эмоциональным, полным наслаждения Ответа, конечно же, не последовало, ведь Аластор просто не мог поверить в то, что частично наслаждается происходящим. Его член сочился предэякулятом, легкие сжимались от недостатка кислорода, ведь дышал он очень часто из-за происходящей стимуляции. Весь вспотевший, демон-олень чувствовал, как глаза увлажняются, ведь это сочетание горящей боли из-за раны на груди и удовольствия от стимуляции так сильно нравились ему, что эмоции не нашли лучшего выхода, как прямо через глаза. В следующий момент всё перед глазами Аластора закружилось. Вокс поменял их позу и усадил оленя на свои бедра. Он продолжал надрачивать своему пленнику, пока его собственный член оказался меж тощих ягодиц радиодемона. Медиа оверлорд не собирался совершать что-то столь масштабное прямо сейчас, просто хотел удовлетворить свою давнюю фантазию и угрожающе пройтись головкой по входу этого гордеца. Вокс застонал: — Ох, Аластор! Только подумай о том, как сильно я тебя ценю и уважаю. Я могу в любой момент взять тебя силой, но не буду этого делать, — он снова прошелся языком по раненой груди своего пленника, на этот раз доходя до подбородка. — Просто использую твою тощую задницу не так жестоко, как могу. Хранивший всё это время молчание Аластор, почувствовав, что его член сейчас взорвётся, не смог сдержаться и, стараясь не звучать жалко, почти взмолился: — Винсент, просто, блять, закончи это. Пара микросхем в голове Вокса теперь точно сгорели. Он не слышал это имя из уст своего любимого врага, ненавистного партнёра, объекта одержимости больше полсотни лет точно. Сейчас же Аластор не просто назвал его так, как теледемон того жаждал, а простонал. Без эффекта радио, искренне. Как бык увидевший красный, Винсент с безумной страстью схватился за уши Аластора и притянул его к себе, впиваясь очередным страстным поцелуем. Его стимуляции члена пленника стали более рваными и неуправляемыми, а трение между ягодиц радиодемона и вовсе было каким-то истеричным. Телевизор начал слегка дымиться, ускоряя каждое своё движение. В нос Аластора бросился запах гари в момент, когда он сам был вынужден сойти с ума от наслаждения. Почувствовав, как рука пачкается в белой жидкости, Винсент отстранился, желая своими глазами увидеть, показалось ему или нет. Восторг от оргазма Аластора заставил экран пару раз выдать ошибку. Теледемон перевёл взгляд на потерянное лицо своего великолепного врага, как будто бы увидел своё отражение в мокрых глазах. Осознание, что его стараниями недостижимый долгие годы, самый желанный человек в его жизни сейчас получил, наверное, лучший оргазм в его жизни, заставило Винсента самого приблизиться к пику. Испачканной в сперме Аластора рукой, он схватился за его ягодицу, сильнее раздвигая их, после чего уткнулся в раненную грудь и стал истерично, несколько дергано двигать бедрами. Голосовой модуль бесконтрольно выкрикивал имя любимого, пока сам радиодемон пытался отдышаться и сфокусировать зрение. После оргазма его тело стало в несколько раз тяжелее, боль в груди усилилась, затекшие руки и ноги стали ощущаться ярче, но что самое главное — он слишком хорошо чувствовал, как именно Вокс о него трётся. Одно лишнее движение и он атакует… Наконец, неконтролируемо выпуская ток, Винсент кончил, до крови царапая задницу Аластора. Он откинул голову на спинку дивана. Изображение на экране несколько секунд было зависшим, пока демон не начал приходить в себя. Когда Вокс, наконец, смог сфокусировать зрение, перед собой он увидел подвешенного за руки голого Аластора, восседающего на его собственных бедрах. Кровь из раны на груди стекала вниз по животу и, в конце концов, смешивалась с белёсой жидкостью. Он тяжело дышал, глаза почернели. Прийти в себя так и не получалось, хоть и лицо продолжала искажать эта чертова улыбка. Винсент прокашлялся, регулируя голосовой модуль, и только после этого тихо пробормотал, не в силах перестать улыбаться. — Это был лучший секс в моей жизни, — чистой рукой он погладил Аластора по макушке, задевая чувствительные уши. После, притянув за затылок, заговорил ещё соблазнительней. — Но что-то мне подсказывает, что, когда я трахну твою аппетитную задницу, моё мнение изменится. — Можешь даже не мечтать, — Аластор хрипел, пытался отвернуться или хотя бы отвести взгляд. — Ал, я уже помечтал об этом столько раз, сколько ты и представить не можешь. В следующую секунду он придвинул левый глаз ближе к лицу демона-оленя, снова пробуя гипнотизировать. Аластор немного испуганно прижал уши. Он не знал, будет ли его нестабильное состояние благотворительным фактором для гипнотизирования, поэтому зажмурился, после чего услышал хриплый смех, затем и вовсе почувствовал удивительно нежный поцелуй на своей щеке. — Мне это не нужно. Пока ты моя покорнейшая сучка, я буду делать то, что хочу ведь, как оказалось, мы хотим одного и того же…