Nobody else but me.

Радостные возгласы фанатов перед долгожданной игрой звучали со всех сторон, сливаясь в одну яркую картинку. Весь спортзал постепенно наполнялся шумом и репетициями групп поддержки. Акааши хоть и старался временами отгородить себя от лишнего информационного шума, но пропустить сегодняшнюю игру было бы для него преступлением. Не застать победу своих хороших приятелей и своей главной звезды — Бокуто-сана — стало бы очень обидным событием для всех, даже не сколько для Акааши, сколько для самого Бокуто. Да и среда была не то что бы такая, к которой Кейджи совсем не привык, даже глупо возражать. Конечно, этот грохот бутылок, свисты фанатов, оглушающий удар мяча об пол и скрип кроссовок — всё это впечаталось в мозг Акааши навеки и не отпустило бы никогда. Освободившись в университете пораньше, чем планировалось, Кейджи смог уловить удачное место в первых рядах с отличным обзором. Глаза тут же забегали по спортзалу, моментально обнаруживая любимую белую макушку. Бокуто пока не замечал его, он стоял спиной к этой части трибун, оживлённо общаясь с товарищами по команде, пока соперники разогревались. Пока Акааши продолжал сверлить взглядом нападающего команды, тот всё-таки повернул голову и краем глаза заметил родной силуэт. Бокуто обернулся, и Кейджи даже с трибун смог увидеть, как загорелись его глаза, и сколько искорок из них полетело, ослепляя весь зал. Котаро сдержанно помахал ему, хотя готов был прямо таки сорваться с места и задушить его в своих объятиях. Акааши всегда забавляла эта реакция, словно Бокуто впервые видит его и вовсе не мог представить, что тот приедет. Брюнет помахал ему в ответ и жестом показал вернуться к команде, на что его возлюбленный скривил недовольную гримасу, а после рассмеялся, возвращаясь к товарищам. Трибуны постепенно наполнились, и вот уже начинают представлять команды, соперники пожимают друг другу руки и желают хорошей игры. Расстановка, свисток, внезапная тишина и сжимающееся от волнения сердце у всех, кто был в помещении. А ведь это даже не национальные, не турнир, не главный зал, просто внезапная игра с их давними соперниками с другой префектуры, дабы показать свои способности и результат усердной работы. Эдакий показательный матч для первого вывода о сохранении звания чемпиона. Итак. Первая подача Бокуто. Громкая, стремительная, жаждущая победы, с годами становившаяся всё непобедимее. Мяч рассекает воздух, сильная рука ударяет с неистовой силой — Акааши следит за каждым его движением и реакцией организма, зная, что Котаро чувствует этот взгляд, и он окрыляет его, придаёт уверенность и смысл в победе. Даже с трибун Кейджи продолжал мотивировать Бокуто и не давать ему унывать. Что ж, за это игроки MSBY посмертно будут благодарны Акааши. Но, конечно же, он делает это не ради них, а ради Котаро и ради того, чтобы просто видеть его вот таким живым и излучающим тепло, которое в миллион раз превосходит тепло настоящего солнца. Для Кейджи это истинное счастье. Подача Бокуто с сумасшедшей скоростью пролетела мимо ошеломлённых соперников, которые не успели ничего сделать. Странно, играют против него уже в какой раз, а реакция на такие навыки как в первый. На то он и лучший игрок. Первое очко успешно забирают шакалы, и трибуны за спиной Акааши разрываются от грохота. Тот лишь довольно улыбается, одобряюще глядя на свою звезду. —Бокуто такой классный! —Скажи же!!! Акааши замечает через пару сидений от себя двух девушек, светящимися глазами смотрящих на Бокуто. Кейджи не поворачивается, однако навостряет уши. —Его руки просто потрясны. —А пальцы, пальцы какие! —И сам он весь такой красавчик!!! —Повезёт же кому-то… —Не говори! Представь, как он хорош в постели!.. —Ах, даже страшно представить этого монстра… Акааши не может сдержать громкий смешок от последней фразы. Благо, рот был прикрыт рукой, поэтому фанатки не стали сильно обращать внимания на неприметного парня. В голове, словно по волшебству, всплывают вызывающие сцены. «Монстр, говорите…возможно» —Аах, Кейджи, не останавливайся… —Кейджи, прошу, сильнее!.. —Кейджи, я так люблю тебя, Кейджи, мой Кейджи… —Твою мать, Кейджи, умоляю тебя… Акааши как никто иной знает, каков в постели Бокуто Котаро. И только он знает, как после одного его касания сильный и властный, по мнению фанаток, самец, превращается в послушного, нежного мальчика, его милого Котаро. Кейджи ловит себя на мысли, что из-за этих фанаток (нашёл, конечно, кого обвинить в своих похабных фантазиях) он совсем отвлёкся от игры. Стоит взять себя в руки.

***

—…а потом он выскочил с другого конца площадки, я так удивился, это было так круто, но мы смогли отбиться! Матч закончился победой шакалов, на этот раз было труднее, но команда справилась. Игра и так была поздней, поэтому отметить победу предложили в ближайшую дату. Никто не возражал и все разъехались по домам, в том числе и сладкая парочка. —…а потом он так ударил, что я побоялся что…Акааши, ты меня слушаешь вообще? —Слушаю, Бокуто, слушаю. Ваши соперники и впрямь были очень сильны в этот раз. Окрылённый победой, Котаро болтал без умолку и рассказывал всё так, словно брюнет не присутствовал на матче и не видел всё своими глазами. Но перебивать Акааши не смел. Такой Бокуто всяко лучше, чем поддавшийся унынию после поражения или не способный разговаривать от усталости после тяжёлого матча. Поэтому делая возлюбленному расслабляющий массаж, он слушал весь пересказ матча от корки до корки, только уже от лица непосредственного в нём участника. —Да, Бокуто, ты был потрясающим. Как всегда, — говорит Кейджи с улыбкой, наливая ещё пару капель масла на ладони и начиная растирать поясницу. —Это было шикарно! Вот только матчи с этими ребятами порядком надоели. Они всё рвутся обыграть лучших, а в итоге продолжают продувать, вот это упорство! Но они стали круче, их новый блокирующий просто монстр, у него такие пальцы!.. После слова «монстр» Акааши неиронично вспоминает про двух фантазирующих девушек. Бокуто переводит дыхание после оживлённого рассказа, и комната теряет свой привычный шум, наполняясь лишь скользкими звуками движений рук брюнета по спине парня. Лампа на тумбочке тускло горела, слабо освещая их постель. —Я так счастлив, что ты смог выбраться! — вскоре довольно говорит Котаро. —Куда бы я делся… —Как тебе вообще? Видел, ты выбрал удобное место. —Да, чудесный обзор. Кстати… — Кейджи вновь шумит баночками с маслами, — недалеко от меня сидели парочку твоих фанаток. Ну, знаешь, из тех самых, кто волейболом не увлекается, зато скупает журналы с тобой тоннами с целью полюбоваться твоим красивым телосложением, словно ты айдол. Бокуто хихикает. —Ну? И что же они про меня говорили? Интонация голоса такая, как будто бы Котаро совсем глупый и не догадывается. —Не поверишь, они обсуждали, как может кому-то повезти, и как же ты можешь быть хорош в постели. Бокуто громко смеётся, утыкаясь лицом в подушку. Вот ведь, даже для него это забавно. —Ну и что? Ты вступил с ними в научную дискуссию, рассказывая обо всех моих грехах в сексе? — Котаро смахивает слезинки смеха с уголков глаз, поворачивая голову на Акааши. —Полагаю, если бы я вступил с ними в дискуссию, я бы не пытался противостоять их словам, — Кейджи заканчивает с массажем, но с поясницы Бокуто пока не встаёт, — я бы доказывал им, что такие, как они, не выдержат близости с тобой. Звучит как отличное прикрытие ревности. На самом деле, ревновать к фанатками было для Акааши верхом глупости. Он лишь лишний раз хотел показать Бокуто, что знает его лучше, чем кто-либо ещё, что Кейджи единственный видит его сквозь самоуверенную оболочку этот шумный и безбашенный образ большого ребёнка и что он единственный, кто будет влюблён в этот образ навеки, несмотря на все изъяны. Ни одна фанатка, ни один человек в целом не будет влюблён в это также сильно, как Акааши. Это была аксиома, выдвинутая только им.  В глазах светловласого мелькает огонёк любопытства. Кейджи замечает это и наклоняется к его уху, слегка сжимая плечи. —Например, они бы навряд-ли выдержали децибелы твоих стонов, — словно вычитав доклад, полушёпотом говорит брюнет, заставляя парня под собой покрыться горой мурашек. —Да ну? — кокетливо говорит Бокуто, — лаадно, тут ты прав. Они оба смеются, но тут Котаро резко замолкает с задумчивым видом. —А что ещё? —Что? —Что бы ты им ещё сказал? Мне интересно! Бокуто взглянул на него словно ребёнок, ожидающий открытия великого секрета. Кейджи задумался, а после заговорил ровным голосом: —Сказал бы, что после тебя по кровати словно ураган прошёлся. Сказал бы, что ты можешь расплакаться от нахлынувших чувств… Прохладными подушечками пальцев Акааши нежно касался спины Бокуто, с каждой фразой опускаясь всё ниже и ниже, а голос полностью переходил на шёпот. —Что в интиме ты ещё капризнее, чем в обычной жизни. Что ты способен испытать оргазм от одного моего касания к некоторым точкам… Он чувствует, как Бокуто заметно напрягается, поджав губы, не смотря на Акааши. —Например… Свободная рука нежно проводит по краю ушной раковины —…к этой. Котаро вздрагивает. Чёрт, если бы они занимались сейчас сексом, после такого он бы точно кончил. Брюнет ловит себя на мысли, что его партнёр уже понял, насколько хорошо тот его знает. —Мне продолжить? — шепчет Кейджи, уже чувствуя тяжёлое дыхание парня. Тот шумно сглатывает и ухмыляется, повернув голову, чтобы хотя-бы боковым зрением видеть Акааши. —Ты же знаешь, что я не верю на словах. Брюнет усмехается. —Разве каждый раз этого не видно? —Сейчас я сильнее обычного хочу сделать вид, что этого недостаточно, — он смущённо утыкается носом в подушку, — хочу, чтобы ты доказывал мне это вновь и вновь, как в первый раз. Рука Акааши, которая приостановилась на миг на пояснице Бокуто, резко проскользнула к пояснице, сжимая. —Ты хочешь, чтобы я доказал, что я — тот единственный, кто так хорошо тебя знает? Кто способен выдержать тебя, Котаро? От собственного имени у Бокуто задрожали ноги. Акааши добивал. Добивал с неистовой скоростью, дразнил и издевался, хотя беловласый уже давно хотел лишь одного. —Да, Кейджи, — голос вздрагивает, хотя хотелось уже кричать. —Тогда повернись. Нежный шёпот с нотками повеления. Акааши даёт Бокуто возможность повернуться на спину, а после усаживается на его бёдра, уже ощущая, как у того давно задохнулась совесть в штанах. Вот он, момент истины. Всего парочку интимных слов и касаний, и Кейджи добил его. Теперь Котаро лишь в его руках. Они сталкиваются губами, жадно поглощая друг друга. Обнимают, прижимаются с неистовой силой, словно пытаясь слиться друг с другом в одно целое. Руки Бокуто блуждают по голому телу, и Акааши отрывается от его губ, стягивая с себя футболку и вновь с той же силой мнёт их, кусает, одновременно с этим нежно водит языком по зубам и нёбу. Влажными устами Кейджи касается шеи возлюбленного, стараясь целовать сдержанно, хотя самого уже обдавало жаром. Зубы впиваются в ключицы, заставляя аса издать протяжный стон и схватиться за плечи Акааши. Прохладные руки тянутся к груди, а дорожка поцелуев и лёгких засосов уже достигает соска. Кейджи выцеловывает узоры на груди, принципиально обходя нежную зону, от чего Бокуто извивается и хнычет. —Кейджи... давай же, я прошу тебя, я не могу уже...— голос сдавленный, тихий, Бокуто задыхался и молил, — ты достаточно завёл меня... —Потерпи, Котаро, солнце моё, — шепчет Акааши тому в ухо, медленно стягивая штаны и нижнее бельё с его ног, — мне этого не достаточно. —Чёрт, Кейджи... Не только Акааши пытался сломить Бокуто, но и тот разрушал сдержанность брюнета дрожащим шёпотом и жадными, горячими касаниями к оголённым участкам тела. И у него это, чёрт возьми, отлично получалось. Жадно поглощая мускулистое тело, Акааши опустился к низу живота, а пальцы, которые в процессе уже успели побывать в смазке, тем временем нащупали колечко мышц, вставляя сначала один, а после два, массируя и растягивая. Кейджи оставлял следы и дорожки поцелуев на любимых бёдрах, чувствуя, как дрожат ноги Бокуто, и как от возбуждения начинает распирать уже и самого Кейджи. Невыносимо, невыносимо... Акааши избавляет себя от остатков одежды и выпрямляется. Он закидывает сильные ноги к себе на плечи, оставляя нежный засос на ляжке. На Бокуто уже смотреть жалко, от нахлынувших ласок и возбуждения на губах были следы зубов, взгляд молящий, но до ужаса нежный, когда глаза поднимаются на Акааши. «Красивый. Безумно красивый» — ловит себя на мысли брюнет, уже не в силах сдерживать поток своих мыслей, которые были завязаны только вокруг Бокуто. По взгляду золотистых глаз напротив Кейджи без всяких вычислений было понятно, что у их обладатели мысли по поводу его прекрасного парня точно такие же. Акааши, скоро надев презерватив, вставляет, медленно, тянуще, наблюдая за реакцией Бокуто. Тот откидывает голову назад и выгибается в спине, издавая сладкий стон. Действия брюнета точны и проанализированы до совершенства. Если коснуться талии, мышцы Бокуто напрягутся, а если тронуть сосок, оргазм раньше времени точно будет обеспечен, значит, мучить пока не стоит. Акааши набирает темп постепенно, никуда не торопясь. Вслушивается в каждый стон, улавливает каждую дрожь, чувствуя, как медленно сходит с ума. Кейджи наклоняется к Бокуто, нежно целуя того в распухшие губы. Тот жалобно мычит и притягивает возлюбленного ближе к себе, как бы упрашивая набрать темп. —Кейджи… Имя, произнесённое прямо в губы сквозь горячие поцелуи, заставляет Акааши шумно выдохнуть и сделать резкий толчок. На устах брюнета отпечатывается ещё один громкий стон Котаро. Кейджи отстраняется, вновь принимая позицию наблюдателя. Руки Бокуто, что выдают непобедимые удары на матчах, сейчас жадно хватаются за плечи Акааши, ощупывают шею, сжимают волосы, желая не оставлять ни миллиметра нетронутого места на его теле. Они находят своё место на ключиках, отчаянно проводя ногтями до плеч и сжимая их. Кейджи, протерев пот со лба, решает вновь наклониться к Бокуто, давая тому чуть больше тактильного контакта. —Кейджи, Кейджи… Ноги нападающего скрещиваются на спине Акааши, теперь парни так близко, что он может разглядеть каждую слезинку на ресницах Бокуто. Брюнет решает нарастить темп, слыша прямо у своего уха стоны одобрения и удовлетворения. —Котаро, — в ответ на мычания Бокуто шепчет Кейджи, кусая того за край ушной раковины и поглаживая по бёдрам, — это тело только под моим распоряжением. Моим контролем. С каждым шёпотом с нотками собственничества звуки и движения Бокуто становились всё активнее. Руки жадно сжимали в своих объятьях тело Акааши, блуждая по затылку и волосам. — И моя система даёт сбой, когда кто-то продолжает считать, что может завладеть им, — признаётся Кейджи, жадно целуя Бокуто в шею —Нет, Кейджи…я только твой, — голос хрипел, но это завело Акааши ещё сильнее, — только твой. Кейджи приподнимается, чтобы быть ближе к лицу Котаро. Брюнет нежно гладит того по щеке, убирая с глаз пару светлых прядей. —Кейджи… — Бокуто нежно целует его в губы, — я люблю тебя, Кейджи, — сквозь стон говорит тот. —Тише. Я тоже, Котаро, — еле слышно отвечает Акааши, вытирая слезинки с его глаз. —Кейджи, Кейджи, Кейджи… Бокуто повторял это имя, словно молитву, задыхаясь в собственных стонах. Спасибо за квартиру с шумоизоляцией, иначе бы все соседи возненавидели эту парочку ещё давно.  Акааши сходил с ума от потери контроля парня, это был самый вверх разрушения его собственного самообладания. Он жадно продолжал целовать Котаро в щёки, шею, продолжать удерживать дрожащее тело и шептать на ухо слова нежности, медленно доводя дело до конечной точки. —Кейджи, прошу…я больше не могу…— хнычет Котаро. — Я знаю, Котаро, знаю, — успокаивает его Акааши, чувствуя, как дрожит собственное тело. Кейджи решает на последний рывок. Он опускается к груди Бокуто, касаясь языком соска и прикусывая его. Парень под ним содрогается в дрожи, выкрикивая имя Кейджи и отчаянно царапая его спину. Их стоны сливаются в одну большую какофонию, признаниям нет конца, а общий жар тел составляет невероятную температуру. В такие моменты хочется выть, кричать, потерять голову от удовольствия и любви. В такие моменты больше не хочется быть отдельным человеком. Хочется слиться и утроить свои чувства, да так, чтобы разрывало, чтобы эмоции бушевали водопадом и шумели в головах обоих. Через несколько секунд Котаро с криком удовольствия кончает, и Акааши изливается следом за ним. Они смотрят друг на друга какое-то время, пытаясь отдышаться, а в голове Кейджи всё ещё разрываются стоны Бокуто и на теле чувствуются отпечатки его горячих рук. —Ты действительно слишком громкий, Котаро, — выносит свой вердикт Акааши, — скоро ты так сорвёшь голос. Он выпрямляется, ловко выкидывая использованный презерватив в мусорку около кровати, и устало ложится рядом с Бокуто. Тот хохочет и вваливается к возлюбленному на грудь. —Сорву — и пусть! У меня есть, кому позаботится обо мне, — беловласый тыкает пальцем в кончик носа Акааши. Тот с улыбкой проводит рукой по его волосам. —Что ж… Это было легче, чем доказывать условие задачи по комбинаторике, — вздыхает Кейджи, — что и требовалось доказать, Котаро. Ты веришь мне? —Я всегда тебе верил, Кейджи. Мне смешно, как ты завёлся из-за каких-то двух моих фанаток. —Я не заводился из-за них, Котаро. Я просто… —Ааай, Кейджи, хватит тебе! Ты же знаешь, ни одна фанатка не отнимет меня у тебя, — Бокуто звонко целует его в щёку, — и сейчас я тебе тоже это доказал. Победоносная улыбка Бокуто осветила свою комнату. И вправду. Сейчас они в очередной раз смогли доказать друг другу, что их связь — это нерушимая единица, вечная константа. Они оба понимают это, но в погоне друг за другом напоминают об этом вновь и вновь, доказывая то, что и так видно без лишних подтверждений. —Господи, о чём я и говорил. Всё постельное придётся вновь стирать, — недовольно говорит Акааши, осматривая постель, — ты ещё и масло всё со спины размазал по простыне. —Я не виноват! Ты так груб, Кейджи, сам меня до такого состояния довёл, — Бокуто обиженно надувает губы. —Я знаю. И я не говорил, что о чём-то жалею, — Акааши улыбается. Котаро не может сдержать смешок, но смущённо закатывает глаза. Брюнет понимает этот жест и берёт лицо Бокуто в ладони, нежно целуя того в губы. —Ты невыносимый, — нежно говорит Кейджи. —Зато твой, — Котаро моментально тает в его руках. —Зато мой.