Меридиан

Оттолкнувшись левой ладонью от пола, Муюй медленно поднялся на ноги. Онемение в правом бедре схлынуло, и теперь ногу простреливало от боли. Могло быть хуже: пуля могла пробить бедренную артерию, и тогда он бы не смог ни стоять, ни сжимать в руке пистолет. Он бы вообще уже больше ничего не смог. Прямо как… Нет. Не время для таких мыслей. Он сделал два шага, смаргивая заплясавшие перед глазами пятна, отдохнул, потом сделал ещё три. Так он доберётся до машины только минут через двадцать. Если только никто не вернётся добить, — подумал он, услышав приближающийся к ангару топот. Всё как тогда. Даже место похоже. Вероятно, так работала карма. Пришло время отдавать долг. Прятаться у него времени не было — точно не с такой раной, — так что он просто поднял перед собой пистолет. Руки не дрожали, но впервые за последние восемь лет такая твёрдость далась ему с большим трудом. — Босс! — в ангар влетел Чжан. Носился он и правда как гепард; не зря он выбрал себе такое имя внутри Семьи. — Я сказал тебе ждать у машины. — Муюй опустил пистолет, но убирать не стал. — Как только эти гондоны выбежали… — Чжан. Гепард закатил глаза и стал медленно обходить ангар. — Как только многоуважаемые партнеры из семьи Ян выбежали и направились к джипам, я сразу понял, что надо бы к вам заглянуть. — Чжан внезапно остановился и уставился прямо на Муюя. — И не зря. С вас уже целый донорский пакет натёк. — Ерунда. Забери Лоло — она у западного входа — и возвращайтесь вместе к машине. Я скоро подойду. Гепард скептически вкинул брови, но спорить не стал. Муюй дождался момента, когда снова останется один в ангаре, а затем медленно осел на пол. Он склонил голову к груди и прикрыл глаза. Он специально встал так, чтобы вес распределился между руками и левым коленом, но простреленная нога всё равно пульсировала от боли. Всё сильнее и сильнее. Ему даже показалось, что он уже не поднимется и ни до какой машины не дойдёт. Терпеть боль он умел, но это… Стоило попросить Чжана о помощи, пока он ещё был здесь. Муюй открыл глаза и уставился на пол перед глазами. Ровный и серый. Боль стала постепенно отходить на второй план — на первый выходила смесь из чувства вины и злости на себя. Точно на таком же полу в похожем ангаре восемь лет назад истекал кровью Чанхэ с пятью пулями в груди, некоторые из них наверняка пробили ему легкие или сердце, а Муюя накрыло из-за всего-то одной пострадавшей ноги. Интересно, сколько пуль сын старика Яна должен был сегодня всадить в него, чтобы Муюй искупил хотя бы часть своей вины в смерти Чанхэ. Вряд ли хватило бы даже сотни. Через пять минут Муюй поднялся и, сильно хромая, пошёл к выходу из ангара. До самой машины он не сделал ни одной остановки. Он не имел права даже на самую крохотную передышку. *** В штабе проблем с отоплением не наблюдалось, но Муюя всё равно знобило. Доктор Бай — личный врач Семьи — достала из ноги пулю, вколола обезболивающее и антибиотик — и на этом всё лечение закончилось. После Муюй пережил полтора часа разговоров с Главой. Дались они ему непросто, но он вытерпел. Как и всегда. — Я доверяю тебе, — напоследок сказал Глава. — Доверяю и не задаю вопросов, даже когда ты начинаешь принимать сомнительные решения. Я намеренно не лезу в твою работу, но сейчас последствия практически стучатся ко мне в дверь, а я такое не люблю, и ты это прекрасно знаешь. — Глава… — Убедись, что мне не придётся вмешиваться. Муюй пообещал. Он действительно не думал, что Яны создадут им проблемы, но беспокойство Главы тоже понимал: не каждый день его верный и неуязвимый цепной пёс возвращался домой с пулей в бедре. Чжан перехватил его на выходе. — Босс, вы сегодня не останетесь? Муюй покачал головой. — Переночую сегодня дома. Он неделю там не появлялся и, вероятнее всего, не появится ещё столько же: с Янами нужно было разобраться срочно. А ещё его работа не предполагала больничных. Дома он хотя бы одну ночь отдохнёт. В теории, его и из постели в любой момент могли выдернуть, но вероятность этого, если бы он решил остаться в штабе, была бы сильно выше. Ему нужен был отдых. И снотворное, которое всё равно не поможет. — Могу поспать у вас на диване, босс. — Не нужно. — Вы так не отдохнёте, — продолжал настаивать Чжан. — Будете ждать нападения и вряд ли уснёте. Муюй и с охраняющим его Чжаном толком не уснул бы — и тот прекрасно это знал: десятки раз Гепард оставался ночевать на его диване и уже чуть ли не считал этот предмет мебели своей собственностью. — Ты мне нужен завтра со свежей головой, — ответил Муюй, надеясь, что спорить больше не придётся. — Будет сложный день. Чжан поджал губы, но покорно кивнул. Для своих восемнадцати он был достаточно послушным — таким, каким не был Муюй, когда попал в первую мафиозную мясорубку. Ту самую, в которую они вошли вместе с Чанхэ, а вышел он один. — Что такое, босс? Муюй качнул головой. Похоже, из-за тупой боли в ноге он перестал удерживать маску спокойствия на лице. — У меня будет к тебе просьба. — Что угодно, босс. Муюй проигнорировал этот выпад преданного лабрадора. Любые намёки на готовность слепого следования за идеалом сквозь огонь и в воду вызывали у него беспокойство. Он слишком дорожил Чжаном, чтобы без страха принимать его безоговорочную преданность. — Найди Лоло и попроси связаться с её кузеном из семьи Се. Чжан предсказуемо поморщился. — Я сам могу всё устроить. Не понимаю, зачем нам эта ведьма, она только всё растреплет. Муюй смотрел на Чжана, пока тот не сдался: — Ладно-ладно. Пусть она разбирается. Хотя я ей не доверяю. Муюй благодарно кивнул и направился к выходу. Он прекрасно знал, что даже внутри Семьи многие держались друг с другом настороженно, но сам он так не смог бы. Муюй лично подобрал в вонючем переулке бездомного пятнадцатилетнего Чжана и вытащил приговорённую к смерти от пули собственной же семьи Се Лоло. Он нашёл в них свою семью. Не замену, нет. Но он их выбрал — и выбрал доверять им. Дома он стянул с себя плащ и бросил прямо на пол в прихожей, затем стащил с рогатой коридорной вешалки другие куртки и скинул их сверху на плащ. Вешалку Муюй оттащил к кровати и положил на рога пакет с физраствором, который всучила ему док в штабе, а затем занялся подключением системы для капельницы. На удивление, руки не тряслись, хотя он ощущал слабость в кистях. По хорошему надо было переодеться в домашнее, но сил хватило только на то, чтобы стянуть обувь. Он лёг на покрывало, небрежно протер сгиб локтя спиртовой салфеткой и ввёл иглу. И только тогда понял, что забыл захватить с собой пластырь, чтобы прилепить иглу к коже. Просто ему давно не приходилось таким заниматься. Пришлось всё время следить за тем, чтобы игла не выскочила. К полуночи Муюй разобрался с капельницей, ещё одним уколом обезболивающего, переодеванием в домашнее и даже частично с душем. Он думал, что не уснёт: боль и мысли о свежей проблеме с Янами не дадут. Но он отключился практически моментально. Ему снился тот самый день восемь лет назад. Как он сам и Чанхэ, недавно принятые в Семью, отправились на своё первое задание. Как они его с треском провалили. Как в ангаре появилась тройка: Су, Му и Се. Три главы. Мафиозная гидра. Как Глава Су дал им с Чанхэ самим выбрать наказание за проваленные переговоры. Дал им выбрать, кто умрет. Как Муюй вышел вперёд и говорил, говорил, говорил. Как Глава Се без предупреждения достал пистолет и всадил пять пуль в грудь Чанхэ. Наверное, так он хотел заткнуть Муюя. У него получилось. Как Глава Су внимательно оценивал его реакцию. Как стоящий на входе в ангар Глава Му наблюдал за происходящим. С любопытством. Как онемевшего от шока Муюя Глава взял за локоть и повёл за собой из ангара, грубо вжимая дуло пистолета ему в затылок, чтобы он не натворил глупостей. Чтобы не забывал. Как Муюй догадался оглянуться лишь один раз. Он увидел Чанхэ, вокруг которого растекалось пятно крови. Его самое яркое воспоминание — он не забудет эту картину до конца своих дней. Три часа. Муюй проспал ровно три часа, но совсем не отдохнул. До самого рассвета он просто лежал, давая ноге отдыхать и думая, что теперь делать с Янами. *** Чжан открыл пакет с кукурузными чипсами и спросил, продолжая таращиться сквозь лобовое стекло на пока пустой переулок: — Нас убьют? Муюй промолчал. — Если провалим задание, — уточнил Чжан. Муюй снова ничего не сказал, зато Лоло отозвалась с демонстративной ленцой: — Естественно, убьют. Как будто сам не видел, как мне дядюшка чуть не вынес мозги за задержку поставки на какие-то два дня. Ваш не сильно лучше. — Лучше бы вынес. От твоей трескотни хочется самому себе башку прострелить. — Будь добр. Избавь нас от своего общества. Они помолчали пару минут. Никто так и не подъехал — их машина единственная светилась в этом переулке, что Муюю совсем не нравилось. Он принял решение подождать ещё пять минут и уехать. Тут Лоло снова подала голос: — Не переживай, Гепардик. Муюй ни за что не допустит, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Верно, босс? Муюй смог совладать с эмоциями. Он понятия не имел, что знала о нём Лоло. Он не сомневался, что она ему верна, и без колебаний доверял ей прикрывать свою спину, но привычки вести откровенные разговоры у них всё же не завелось. Он бы совсем не удивился, если бы оказалось, что она знала и про то, как Муюй попал в мафию, и про Чанхэ. Въехавший в подворотню джип избавил его от необходимости придумывать ответ. Муюй обернулся к вмиг собравшимся Чжану и Лоло. — Каждый идёт в соответствии со своим планом. Даже если просто покажется, что что-то не так — сразу переходите на запасные варианты. Не эскалировать — основная задача на сегодня, с остальным разберёмся потом. — А если они- — Нет, — отрезал Муюй, видя, как из джипа выходят упакованные в чёрное с головы до ног члены семьи Ян и заходят в закрытый клуб. — Через двадцать минут мы должны выйти из той двери со сделкой. Они знают, что мы в уязвимом положении, так что будут провоцировать. Не реагируйте. — Даже если- — Даже если. — С этими словами Муюй открыл пассажирскую дверцу и выбрался наружу. Они втроем направились ко входу в клуб. В утренние часы не было никакого неона, так что этот тесный переулок между рядами невысоких тусклых зданий выглядел жутко. Чжан остановился у двери рядом с человеком из семьи Ян, но Лоло зашла вместе с Муюем внутрь — её кузен из её бывшей семьи Се выступил посредником и организовал встречу; в соответствии с негласными правилами, и Лоло, и её брат обязаны были присутствовать. Клуб был крохотный и тесный, Муюй терпеть не мог проводить здесь встречи, но в данном случае он не в том положении, чтобы диктовать свои условия. Муюй шёл чуть впереди по направлению к барной стойке, у которой уже беседовал со своими людьми младший Ян. Лоло незаметно ткнула его в бок, и Муюй качнул головой, давая ей понять, что понял: здесь было темно и тесно из-за близко расположенных друг к другу столов, но даже так он заметил, что в клубе было слишком много людей. Пять Янов, он сам и Лоло, двое или трое от семьи Се для подстраховки, но кто остальные? Если бы ему не нужна была эта сделка, если бы он не пришёл практически просителем, то уже отступал бы обратно к выходу. Лоло права: Глава не простит ему сорванную сделку и выжженные дотла связи с другой семьей. Вряд ли его убьют — он слишком ценен для Семьи, — но наказание определённо будет жестоким. Над барной стойкой включили красную неоновую ленту, так что можно было рассмотреть стоящих рядом, не напрягая зрение. Младший Ян ему улыбнулся, и Муюй заставил себя сосредоточить своё внимание на нём. Отступать всё равно поздно. — А вот и главный Паук. Как нога? — Господин Ян, — сухо поприветствовал Муюй, проигнорировав неприкрытую насмешку в вопросе. — Вчера мы прервались на неудачном моменте. — Вы не получите пятьдесят процентов, — тут же отрезал младший Ян, оперевшись локтями на барную стойку за спиной. — Я не уступлю в этом вопросе. Муюй прикрыл глаза. Он не мог принести Главе сделку с таким низким процентом — риски здорово превышали бы выгоду, но и давить сейчас на Яна казалось безумием. Судя по его кривой ухмылке, тот прекрасно понимал сложное положение Муюя. — Ладно, — сдался Муюй. — Сорок девять. Младший Ян скривился ещё больше и оттолкнулся от стойки. Через мгновение он уже был в личном пространстве Муюя. Пальцы дёрнулись, но Муюй не дал себе потянуться к кобуре. Сделка. Ему нужна сделка. И, судя по тому, как в этом клубе было многолюдно — он не видел, но чувствовал каждого убийцу кожей, — у него считанные минуты на то, чтобы получить необходимое. С самого начала атмосфера слишком наэлектризована, и он догадывался, что сделано это специально для него: чтобы он согласился на меньшее, лишь бы убраться отсюда поскорее. — Не думай провести меня, Паук, — шептал ему в лицо младший Ян. Могло быть хуже: Муюй мог оказаться ниже его, а не выше. — Если мы договариваемся на сорок восемь, то эта цифра зафиксирована. Мои ребята свидетели, как и твоя пигалица. Сорок восемь. Пигалица. Нарастающая боль в ноге. Муюй поднял руку к поясу до того, как осознал, что делает. И если бы не выкрик откуда-то из темноты зала, то он бы уже вжимал пистолет в лоб младшего Яна: — Сделка? Младший Ян дёрнул головой в ту сторону, откуда прозвучал выкрик, затем снова усмехнулся. Спросил сам: — Сделка? Муюй не слышал его за свистом в ушах и грохотом собственного сердцебиения, но он прекрасно умел читать по губам. И ответил: — Сделка. Они пожали руки. Муюй увидел неприкрытое отвращение на лице Лоло. Он развернул её в сторону выхода и прошёл вместе с ней десяток метров. Затем наклонился и прошептал на ухо: — Выбирайся отсюда. Захвати Гепарда и возвращайтесь на базу. У меня тут ещё дело. Лоло резко развернулась и вцепилась в него. Кажется, это был второй раз в жизни, когда Муюй видел в её глазах страх. — Нет. Нет. Он попытался отцепить от себя её руки, а когда не получилось, то с отчаянием огляделся по сторонам. Тени двигались, но он не мог разглядеть лиц. — Муюй. — Мне нужно кое-кого найти. Ему показалось, что тот голос, крикнувший про сделку… Невозможно, но ему нужно было удостовериться. — Они прикончат тебя. Ты не видишь? — Лоло шептала, но теперь она не просто казалась испуганной, она была в панике. — Муюй, нам нужно уходить. Немедленно. — Какие-то проблемы? — громко спросил младший Ян, всё ещё отирающийся у барной стойки. — Нет, мы уходим, — твёрдо отозвалась Лоло, а затем прошептала уже Муюю: — Дальше он либо скинет цифру до сорока семи, либо прострелит кому-нибудь из нас башку. Муюй, пожалуйста. Он медленно кивнул и пошёл за Лоло. Она крепко сжимала его руку. Когда они уже выехали на окружную, а Чжан с Лоло пошли поносить Янов по второму кругу, Муюй окончательно пришёл в себя. Он закрыл глаза и приложился виском о стекло. Он только что чуть не наделал глупостей только потому, что ему показалось, что он услышал голос Чанхэ. Чанхэ был мёртв уже восемь лет. *** Навязчивая идея накрыла тенью все его мысли: лишь наполовину разрешённый вопрос с Янами, недосказанность между ним и Лоло, выбор между запечёнными овощами и дешёвой лапшой на ужин. С треском разорвался бинт — это док попыталась вырвать его из глубокой задумчивости. Муюй не поддался. — Если продолжите так нагружать ногу, то придётся её ампутировать, — попыталась она ещё раз. — Из-за одной маленькой ранки? — Эта маленькая ранка плохо заживёт из-за постоянной нагрузки. — Хэхуай обладала уникальной способностью переключаться с дразнящего тона на серьёзный. И обратно: — Будете хромоножкой всю жизнь — так и без невест можно остаться. — Я прислушаюсь, доктор Бай. Она закатила глаза — слишком хорошо его знала, их всех — и крутанулась на стуле, давая понять, что перевязка окончена. — Сделала новый коктейль. — Она кивнула на пакет с физраствором на железном столике у двери. — Добавила сегодня кое-что для улучшения циркуляции крови. Муюй благодарно ей кивнул, поправил одежду и поднялся. Моментально захотелось вернуться на кушетку и расслабить ногу. — Заберу попозже. Есть пара дел. Хэхуай скептически оглядела его, а затем вкрадчиво произнесла: — Умрёте хромым девственником. Муюй ей ласково улыбнулся и направился к выходу. Улыбка растаяла ещё до того, как он прикрыл за собой дверь в медпункт. Ещё во время осмотра Муюй принял, что ему так просто не отвертеться от навязчивой идеи. Он не сможет ни есть, ни спать, ни работать. Поэтому он пойдёт и убедится, что ему просто послышалось, — а потом продолжит жить дальше свою жизнь. *** — Что это было? Муюй не удивился, что Лоло перехватила его до того, как он покинул штаб. Она постучалась в его личную комнату через пару минут после того, как он сам зашёл внутрь. Явно караулила. — Я прошу прощения за то, что подверг тебя риску сегодня. Лоло и бровью не повела. — Могу я узнать причину? — спросила она, оперевшись спиной на дверь. Муюй виновато, но без колебаний покачал головой. Она недовольно свела брови, но возражать не стала. В теории Лоло могла помочь и свести его со своим кузеном — уже для личной встречи, но Муюй не хотел её втягивать и вешать на её шею маленькие долги перед бывшей семьей, тем более зная, что ему всего лишь послышалось. Пойти на откровенный разговор с Главой Муюй тоже не мог. Он сейчас вообще не в том положении, чтобы свободно говорить с теми, с кем надо, и так, как ему надо. Лоло оттолкнулась от двери и сделала шаг навстречу. От стены до стены всего два метра, так что она оказалась на расстоянии вытянутой руки. — Что бы ты там ни задумал — не делай, — серьезно сказала Лоло. — В тебе эмоции через край, и это видно. — Она поморщилась. — Понятия не имею, что происходит, но ввязываться в очередное дерьмо, пока ты ходишь со скоростью престарелой улитки и пока ещё висит вопрос с Янами — это прямой путь в могилу. Если помрёшь, то я-то как-нибудь выкарабкаюсь, а вот у Гепарда твоего язык без костей, в мафии без наставника он не жилец, и ты это прекрасно знаешь. Настроение Муюя, и так расшатанное из-за противоречия между долгом и эмоциями, испортилось окончательно. — Хорошо, — согласился он. Лоло отступила обратно к двери и отвернулась. Стены были выкрашены в грязно-персиковый, никакое удовольствие их разглядывание не приносило, но она всё равно предпочла смотреть на них. — Я выставила бы себя полной идиоткой, если бы решила верить хоть кому-то из мафии на слово. — Она на ощупь открыла за спиной дверь и шагнула боком в коридор. — Ничего не обещай мне. Просто не делай. Замок в двери щёлкнул — Лоло ушла. Муюй выждал минуту и тяжело опустился на кровать. Самое поганое: она права. Он не имел никакого права рисковать своими людьми ради навязчивой мысли, обещавшей ему лишь очередную порцию боли и разочарования в самом себе. Но как же опьяняюща надежда. Муюй хотел бы вырвать её из себя так, как доктор Бай вырвала вчера из него пулю. Она мешала ему работать, выполнять свой долг перед Семьей и мыслить трезво. Она мешала ему жить. *** Хэхуай подозрительно осмотрела его с головы до ног, когда Муюй попросил прокапать его прямо в медпункте, но не отказала, а потом ещё и накачала его снотворным так, что он проспал в безопасных стенах штаба до вечера. Нога болела чуть меньше, так что он пошёл прогуляться до супермаркета недалеко от дома: ужасно хотелось свежих овощей, а ещё проветрить голову. Если бы Муюй не шёл медленно, то определённо сбился бы с темпа, когда услышал рингтон. Звонили на его второй мобильный. Значит, звонил приставленный его охранять Медведь. Значит, Медведь засёк что-то подозрительное: просто так он никогда не звонил. Ещё три года назад, когда Муюй только вошёл в ближний круг Главы, он договорился с Медведем, что ни он, ни его ребята отсвечивать не будут. Такое правило пару раз уже спасало ему жизнь. — Привет, — ответил Муюй дружелюбно, прижав телефон к уху. Он шёл за покупками в субботу вечером в своём спальном районе, кругом его соседи по жилому комплексу, так что роль надо было отыграть чётко. — За вами хвост, — блекло проинформировал Медведь. — Мужчина в чёрном, больше ничего сказать не могу: есть риск, что он засечёт меня, если начну его нагонять. Вызвать ребят? Похоже, это Се послали человека шпионить. Что ж, предсказуемый сценарий. — Не надо. Сейчас заверну на заброшенную площадку за третьим корпусом. Не теряй, но держи дистанцию. — Босс, — в голосе Медведя прорезалось беспокойство, — не стоит. А если- Муюй сбросил звонок и на тротуарной развилке свернул не к супермаркету, а к торцу третьей корпуса. В том направлении он шёл в полном одиночестве. Пара минут — и он обогнул высотку, моментально упёрся в заборчик, окружавший заброшенную детскую площадку, перемахнул через него — на адреналине он почти забыл про рану и чуть не взвыл от боли. Муюй обогнул стену для скалолазания, собираясь скрыться за ней и подождать. Как же сильно болела нога. Он успел расстегнуть только две пуговицы на плаще, чтобы добраться до пистолета, когда услышал: — Только не это. Ненавижу, когда вы, ребята, тыкаете в меня своими пукалками. Муюй всё равно выхватил пистолет и наставил на говорящего. Даже несмотря на то, что узнал голос. А потом узнал лицо. Даже в темноте, даже с расстояния. Это действительно был Чанхэ. Пистолет в руке дрогнул. — Ну вот, а я ведь просил, — проворчал Чанхэ, закатив глаза. Ребяческое выражение продержалось на его лице не дольше секунды. Мгновение — и Чанхэ сам вскинул пистолет, с щелчком сняв с предохранителя.