Меридиан

— Как удачно мы съездили покататься, дядя Чжэ, — с тягучей насмешкой произнёс Чанхэ, не отрывая взгляда от Муюя. — Да уж. Как неожиданно предложенный тобой маршрут привёл нас именно на эту дорогу, — с притворным удивлением проворчал Су Чжэ. — Просто совпадение, — отозвался Чанхэ, отвернувшись, чтобы взглянуть на дядю Чжэ. — Конечно. Муюй рефлекторно поднял руку, чтобы дотянуться до Чанхэ, но остановил себя, помня, что тот не любит необязательные прикосновения. — Что он с тобой сделал? — спросил Су Чжэ. — Что-то с ногой? В темноте салона профиль Чанхэ едва угадывался, но разлепить губы и попросить включить свет казалось непосильной задачей. Он мог лишь сидеть и смотреть. — Муюй? Он медленно опустил руку на сиденье рядом со своей ногой и вцепился пальцами в кожаную обивку. — Муюй! — повысил голос дядя Чжэ. Муюй моргнул, приходя в себя, облизнул губы и… всё равно ничего не смог ответить. Чанхэ вновь повернулся к нему, и в краткой вспышке уличного фонаря, мимо которого пронеслась их машина, Муюй успел разглядеть его насмешливо вскинутую бровь и знакомые черты лица, которые он не видел так близко восемь лет. Он думал, что никогда уже не увидит. — Ответь дяде Чжэ, а то он сейчас ко мне на колени перелезет, чтобы до тебя докричаться, — сказал Чанхэ. Почему-то прозвучало это так, будто его утомлял сам факт разговора с Муюем. — Я в порядке, — с трудом шевеля онемевшими губами, ответил Муюй. — Просто ещё немного свинца. Чанхэ на секунду перевёл взгляд с его лица на ноги и безучастно отвернулся. Как будто информация о ещё одной пуле его совершенно не трогала. Муюй лишь на мгновение вспомнил о словах Су Чжэ про добровольность работы Чанхэ на семью Му, но сразу пресёк эти размышления. — Просто царапина или пуля до сих пор в ноге? — продолжал допрос дядя Чжэ. — В ноге. — Какой же ты неудачник. Я напишу дочери. — Су Чжэ достал телефон, и переднюю часть салона залил холодный свет экрана. — И ещё кое-что. За мои сегодняшние сообщения прошу прощения: подумал не на того идиота. — Чанхэ, надо поговорить, — тихо произнёс Муюй. — Наедине. Муюй достаточно доверял Су Чжэ, но при этом разговоре лучше вообще никому постороннему не присутствовать. — А, — наигранно включился Чанхэ. — Мы просто подбросим тебя до вашего змеиного гнёздышка. — Мы должны поговорить. — Смотри на эту поездку как на бесплатное такси премиум-класса. — Твоё присутствие любую классную тачку превратит в вонючий эконом, — пробормотал Су Чжэ, набирая сообщение дочери. — Чанхэ, — сквозь зубы проговорил Муюй. — Плотный график, — всё тем же легкомысленным тоном отозвался Чанхэ. — Извини. — Ты издеваешься? — Даже не начинал. Дядя Чжэ, мы далеко от въезда в город? — Через минуту будем проезжать мост, — бесстрастно отозвался водитель. — Как раз. — Чанхэ сел прямо на сиденье, зашуршала одежда: он что-то достал из кармана куртки. — Остановись под мостом. Там другая машина — я пересяду. Муюй не успел издать ни звука — дядя Чжэ его опередил: — Издеваешься? Оставляешь меня с ним? — повернувшийся к ним Су Чжэ кивнул на Муюя. — В отличной компании, между прочим. — Чанхэ натянул на лицо балаклаву. — Наслаждайся. — Молокосос недоделанный. — Дядя Чжэ снова сел ровно на переднем пассажирском и бросил водителю: — Останови под мостом, пусть катится на все четыре стороны. — Чанхэ, — громче и почти угрожающе произнёс Муюй, почувствовав, как машина начала тормозить. Сделать он толком ничего не успел. Заметив, как Чанхэ резко распахнул дверь в тот же самый момент, когда автомобиль остановился, Муюй попытался выйти со своей стороны, но ничего не получилось. Он и не заметил, когда его дверь успели заблокировать. Переползти по сиденью вбок — дело трёх секунд, но Чанхэ успел захлопнуть дверь, отрезав и возможность до него дотянуться, и поток холодного осеннего воздуха. Тут же щёлкнул замок, и автомобиль тронулся. — Остановите. — Никто его не послушал. — Дядя Чжэ. Они проехали мимо Чанхэ, садящегося в другую машину. Муюй откинулся на спинку и прикрыл глаза, утихомиривая сильную вспышку злости. Из-за резкого, хоть и непродолжительного перемещения по заднему сиденью в левой ноге появилась пульсирующая боль — казалось, что в неё снова и снова стреляли. И даже такие ощущения казались ему лишь неприятным зудящим фоном. Он вцепился пальцами в кожу сиденья по бокам от своих бёдер — так же стоило вцепиться и в Чанхэ, чтобы тот не удрал. Он бы всё равно удрал, — отрезвила его мысль. — Для справки: я тоже от всего этого не в восторге, — заметил Су Чжэ. Невозмутимая скала. Муюй хотел стать таким же. Бесчувственным. Ответа Су Чжэ так и не дождался. И после вздоха, в котором чувствовалась вся тяжесть мирских забот, он произнёс: — Вам не стоит рядом друг с другом светиться. — За нами и так, скорее всего, была слежка, — ответил Муюй. Он открыл глаза, почувствовав за сомкнутыми веками резкие вспышки света: они въехали в черту города и теперь неслись по пустынным окраинным дорогам мимо ярких уличных фонарей. — Скорее всего, — спокойно отозвался Су Чжэ. — И, возможно, это не единственная ваша встреча, о которой известно тому, кому знать не следовало. — Либо по плану всё так и должно было оказаться. Чтобы мы засветились. Дважды. — Ты переоцениваешь его интеллект. — Или ты хочешь убедить меня в том, что я переоцениваю. И недооцениваешь мой. Дядя Чжэ цокнул. — Меня утомил этот разговор, паучок. — Значит, я прав, — безэмоционально сказал Муюй. — Что задумал Чанхэ? — Понятия не имею. — Дядя Чжэ, это уже начинает утомлять. — Не собираюсь я разгребать чужое дерьмо. — Но активно способствуешь его преумножению. — Это как? Муюй попробовал прислониться спиной к двери, у которой изначально сидел Чанхэ, и устроить левую ногу на сиденье. Неудобно, но болело меньше. — Например, ты засветился перед Медведем. Специально. Ты бы никогда так не прокололся перед обычным телохранителем. Инициатива явно не твоя, но участвовать ты согласился. — Моя, — возразил Су Чжэ. — Хотел кое-что продемонстрировать нашему Гробовщику. — Что? — Это абсолютно не важно. Просто лирика, Муюй. — Но это относится к тому, что он задумал? — Это относится к причине, по которой ему и дальше следовало бы держаться от тебя подальше. Я понятия не имею, что именно он задумал, но то, что он мутит воду, — факт. Вникать не горю желанием, потому что в воде этой одни пираньи да акулы. Тебе посоветовал бы то же самое, но, боюсь, от тебя он уже не отцепится. Муюй долго не отвечал, скрупулёзно раскладывая в голове по полочкам последние события. Проблема в том, что он не знал, с какого момента следовало простраивать схему. Если точка отсчёта — тот расстрел в ангаре, то копаться бессмысленно: за восемь лет произошло много всего. Гробовщик засветился во множестве дел, имел счёты с кучей людей, пересекался со многими. Но не с Муюем. Намеренно. И это тоже часть общей схемы. Вероятно. — Знаю эту напряжённую тишину, — проворчал Су Чжэ. — Подожди немного — и он всё сам вывалит на тебя. Успеешь ещё побыть мусорной ямой. Не напрягай свои блестящие мозги. — Я не могу просто сидеть и ждать, дядя Чжэ. — Вот именно. Вот именно. Но Муюй проигнорировал его тихое бормотание. Вместо этого он принялся вслух выстраивать цепочку, втайне надеясь, что дядя Чжэ невольно подкинет ему какую-нибудь зацепку: — Глава Се стреляет в Чанхэ, но Чанхэ выживает. Потом каким-то образом оказывается в семье Му. Через год или два появляется Гробовщик. — Муюй, — умоляюще простонал Су Чжэ. — Но со мной он намеренно не выходит на связь. Либо его шантажируют. — Я уже говорил: никто его силой там не держит. Муюй уже было собрался продолжить, но мысленно задержался на словах дяди Чжэ. В первый раз он сразу отбросил эту версию, но сейчас она казалась ему всё более вероятной. — Но это не имеет никакого смысла. Ему в любом случае не было нужды избегать меня. Мы — одна команда. Я бы вытащил его из любой переделки. Он же не хотел быть… Муюй тяжело вздохнул. Убийцей. Чанхэ не хотел быть убийцей. А теперь он Гробовщик. — Игроки одной команды могут смотреть на одну и ту же вещь под разными углами. Там, где ты видишь проблему… — Хватит, — отрезал Муюй. — Я понял. Су Чжэ дал ему время переварить вырисовывающуюся картину. Чанхэ не хотел становиться убийцей — ему пришлось. Не хотел попадать в семью Му — ему пришлось. Не хотел становиться их самым ценным инструментом — ему пришлось. В этом Муюй не сомневался. Но дядя Чжэ прав: там, где он видел проблему и только её, — Чанхэ мог разглядеть перспективу. И если это правда, то в амбициозном пазле появлялась лишняя деталь. Муюй ему, видимо, просто мешал. До поры до времени. Карта в рукаве, которая станет козырем только в том случае, если достать её в нужный момент. Муюй впервые за поездку порадовался, что в салоне автомобиля так темно. Он не знал, что конкретно происходило с его лицом, но от бесстрастной маски явно не осталось и следа. Пришлось резко скинуть левую ногу с сиденья, чтобы немного отрезвить себя вспышкой физической боли. — Не знаю, до чего ты додумался за эти пять минут, но, надеюсь, теперь понимаешь, почему я просил тебя держаться подальше. — Не имеет значения. Слишком велика вероятность, что Глава знает, а это значит, что я уже увяз по уши. — Есть такое. — Поэтому отвези меня домой и попроси доктора Бай приехать туда. Не хочу лишний раз светиться перед камерами в штабе. — Вряд ли это поможет, — ответил Су Чжэ, но снова включил телефон, чтобы написать дочери. — Так что с тем представлением для Медведя? — Ты сохранил ему жизнь. Знал, что это подвергнет риску тайну и жизнь Чанхэ, но всё равно не пришил Медведя. Достаточно показательный жест. Много говорит о твоей преданности Семье и твоим людям. — Если Чанхэ пытается провернуть что-то соразмерное его амбициям, то вряд ли его интересуют такие мелочи. — О. Ты наконец-то вспомнил, что он не только пушистый барашек, угодивший в систему не по своей воле, но ещё и амбициозный сукин сын. Славненько. И зря ты думаешь, что его это не интересует. Тогда для чего была ваша первая встреча? Муюй думал, что Чанхэ пытался с ним связаться. Поговорить. Попросить о помощи. — Для проверки моей лояльности. Моей Семье, моим людям и ему самому. — Подтвердило ли моё представление его проверку? Муюй дёрнул плечом и перевёл взгляд с затылка Су Чжэ на мелькающий за затемнённым окном город. — И это тоже не имеет значения. Если сегодня он оказался в этой машине. — Может, ему просто стало тебя жалко. Замучила совесть. Если она у него вообще есть. На секунду в голове мелькнула череда картинок: странное поведение Пятого клана, поджог, разорванные сделки, зачистка и пуля, пробившая левую голень. Муюй не удержался и закрыл глаза ладонью, тихо пробормотав: — Чанхэ, что ты творишь... Су Чжэ услышал и весело фыркнул. — Развлекается на полную катушку. В том числе за твой счёт. Но думаю, что ты прав: вряд ли твоя неудобная преданность не тем сильно пошатнёт его планы. — Что за планы? — Понятия не имею, — раздражённо протянул Су Чжэ. — Говорил же. — Но что-то ты явно знаешь. — Догадался до того же, до чего и ты. Когда их мерседес подъехал к многоэтажке Муюя, тот уже успел смириться с тем, что его против воли втянули в опасную игру, да ещё и не объяснив правил, — и их он тоже принял. В нём всё ещё жило безусловное доверие к Чанхэ. Может, ему предстоит очень сильно пожалеть об этом в будущем. — У Главы будут к тебе вопросы. — Муюй не спешил выходить из автомобиля. Во-первых, настраивался на по-настоящему мучительный переход до лифта. Во-вторых, ему хотелось побыть в машине, в которой пару десятков минут назад находился живой Чанхэ. — Что ты ему скажешь? — Не за того трясёшься. — Босс, через машину от нас подозрительная тойота. Возможно, наблюдают за нами через наружные зеркала, — предупредил водитель. — Это мой человек. — Муюй тоже заметил знакомую тойоту. Ещё не хватало, чтобы люди дяди Чжэ от переизбытка энтузиазма пошли разбираться с ребятами Медведя. — Это не машина Семьи, — возразил водитель. — Знаю. Всё под контролем. Водитель настороженно посмотрел на Су Чжэ, но тот лишь пожал плечами. — Нам лучше дождаться Бай Хэхуай и сопроводить её лично. — Не зря именно этого водителя дядя Чжэ держал при себе. С такой подозрительностью ни один таракан мимо не проскочит. — Естественно, мы её подождём, — ответил Су Чжэ. — Муюй, дойдёшь сам? — Дойду. Буду ждать вас с доктором Бай наверху. Муюй уже взялся за ручку двери, но в последний момент остановил себя. — Дядя Чжэ, у меня вопрос. — Да сколько можно… Ладно, валяй, паучок. — Как вы вышли из системы? Смешок. — Не переживай, ты всё делаешь правильно. Продолжай собирать информацию и копить должников. Чужие долги — твой главный ресурс. Чем больше их будет, тем проще торговаться. Главное — доживи до момента, когда придёт время потребовать эти долги назад. Надо же. Он действительно всё делал правильно. — Кровотечение есть? Муюй пригнулся и осторожно ощупал ногу. — Нет. — Тогда вали уже. Иначе моя дочь доберётся сюда быстрее, чем ты доползёшь до входной двери. Ещё не хватало, чтобы она засветилась рядом с тобой. Где после такого ей женихов искать? Муюй слабо улыбнулся и открыл дверь машины, чтобы выбраться на холодный осенний воздух. Похоже, до дяди Чжэ дошли слухи про выдуманную интрижку между Муюем и Хэхуай. Только совершенно не ясно, как он к этому отнёсся. Интересно, обращал ли внимание Чанхэ на такие слухи или его интересовал лишь факт наличия или отсутствия клановой преданности своим людям? Муюй поставил бы на первое. Не в духе Чанхэ пропускать мимо ушей грязные сплетни и не пытаться превратить всё в цирк. Если Муюй теперь вообще мог судить о духе Чанхэ. За восемь лет тот мог измениться до неузнаваемости. Он стал Гробовщиком — и один этот факт уже говорил о многом. *** — Чувствую себя девочкой по вызову, — сказала Бай Хэхуай, разматывая широкий цветастый шарф. Вряд ли проститутки носили такое. — Будете чай, док? Муюй стоял, прислонившись плечом к коридорной стене рядом с дверью, ведущей в спальню. Вертикальное положение давалось ему непросто, но полностью забыть о манерах он не мог. Ему и без того предстояло в очередной раз потерять лицо: он будет морщиться и мычать, когда доктор Бай займётся его ногой. — Буду, но в другой компании. Без обид, Муюй. У меня свидание, так что давай поторопимся. — Какое ещё свидание? — Из кухни выглянул Су Чжэ, двумя минутами ранее протиснувшийся мимо дочери, чтобы проверить квартиру. Верхнюю одежду и обувь он не снял, зато в одной руке уже держал кружку, а в другой — кусок рулета. Муюй понятия не имел, что у него дома имелось сладкое; похоже, рулету уже много месяцев, и, судя по откушенному куску, предупреждать дядю Чжэ было уже поздно. — Папа, разве это так важно? — Мы договаривались, что все свиданки после моей проверки, — напомнил Су Чжэ. — Не будь дурой и не подвергай свою жизнь риску. — Он сунул остаток рулета в рот. Муюй поморщился. — Разберусь, — отбрила Хэхуай и махнула рукой, поторапливая Муюя. — Не с Гробовщиком же я иду гулять, в самом-то деле. Дядя Чжэ предсказуемо подавился. — Док, проходите. — Муюй провёл Хэхуай за собой в спальню и закрыл дверь, перед этим слабо улыбнувшись трясущемуся то ли от смеха, то ли от негодования дяде Чжэ. — Вы чего там заперлись? — Врачебная тайна, — громко ответила отцу Хэхуай. — И спасение от вечного пожирателя времени. Ну? Ложись на кровать, Паук. И штаны не забудь снять. Щадить она его не стала: грубовато осмотрела новую рану и, недовольно цокнув, принялась выковыривать пулю. Впрочем, ласковой доктор Бай не была никогда. Муюй предполагал, что в глубине души она их всех ненавидела и получала глубокое удовлетворение, причиняя им боль. Он вцепился правой ладонью в край кровати и зажмурил глаза, почувствовав, как Хэхуай начала вытаскивать пулю. — Как жаль, — задумчиво пробормотала она. Муюй открыл глаза и сквозь пелену увидел, как Хэхуай рассматривает пулю, зажатую грязным от крови пинцетом. — Обычно вы орёте как собаки резаные. — И это приносит вам удовлетворение. — Немного. — Хэхуай бросила пулю на пол, нисколько не тревожась о чистоте паркета. Специфика её деятельности не предполагала соблюдения санитарных норм. Задумчивое выражение на её лице исчезло, и на губы вернулась привычная усмешка. — В такие моменты мир становится чуточку справедливее. — Пожалуй. Она удивлённо на него посмотрела. — Тот факт, что мне пришлось выбирать между работой на мафию и смертью, никак не оправдывает мои поступки. — Муюй приподнялся на кровати, располагая подушку между спиной и изголовьем. — Так что вы правы, док. Глобально мир действительно становится справедливее. — А не глобально? — Конкретно эта пуля — расплата за формальное нарушение кодекса. Хэхуай прервала зрительный контакт, наклонилась и принялась рыться в большой кожаной сумке, стоящей на полу. — Я думала, ты умнее, — пробормотала она. — Не то чтобы я особо вникала, но даже мне видно, как часто ты в последнее время ошибаешься. Ты — самый ценный актив Семьи. — Док- — Ты — главный претендент на роль следующего Главы, — отрезала Хэхуай. — И ты это знаешь. Понимаешь прекрасно, что он растит тебя как своего преемника. Муюй почувствовал ком в горле и отвернулся, потому что больше не мог выносить пристальный взгляд Хэхуай. Да, он догадывался. И эта догадка была одной из причин, почему он заставил себя сегодня вечером встретиться с Главой лицом к лицу, хотя многие на его месте точно попытались бы сбежать. — Понятия не имею, есть ли причина, почему ты раз за разом ошибаешься, или это всё глупое стечение обстоятельств, но если всё же первое, то подумай ещё раз, Муюй. Ставка очень высока. Если бы он ещё полностью понимал правила игры… Муюй не стал отвечать, тупо уставившись на занавешенное окно. Спустя паузу Хэхуай натянула чистые перчатки и наклонилась над раной, вновь включив налобный фонарик, чтобы лучше видеть поле работы. Едва она приступила к обработке раны, как тишину комнаты нарушил резкий звук рингтона. Звонила Лоло. Больше всего Муюю хотелось побыть наедине с собственными мыслями и ни с кем не разговаривать, но на звонок в такое позднее время не ответить он не мог. — Слушаю, Лоло. Хэхуай недовольно на него покосилась. — Босс, есть новости, но не могу оценить уровень паршивости. Похоже, проблемы продолжали сыпаться как из рога изобилия. — Рассказывай, — сказал Муюй. Его голос едва не дрогнул, когда правое бедро внезапно запульсировало от боли. С острой болью в свежей ране он почти забыл о старой. — Я сейчас брала сэндвич с тунцом в магазине, — скучающе сказала Лоло. — И томатный сок. — Лоло, прошу тебя. — Муюй провёл пальцами по закрытым векам. У него начиналась головная боль, и яркий свет от налобного фонаря доктора Бай, периодически ослеплявший его, только ухудшал ситуацию. — У меня был непростой вечер. Хэхуай хохотнула. — Кто это у тебя там? — с подозрением спросила Лоло. Даже акулы не чуяли кровь так, как она чуяла потенциально грязные тайны. — Я слышала смех. — Вернись к новостям. — Голос явно женский. — Лоло, — предупреждающе начал Муюй. — Медсестричка Бай, верно? Муюй недовольно выдохнул. Хэхуай вопросительно посмотрела на него, но он лишь покачал головой. Так и не дождавшись ответа, Лоло многозначительно хмыкнула. Муюй перестал понимать, дразнила она его или считала несуществующий роман вполне реальным. — Ладно, к сэндвичам. В супермаркете ко мне подкатил один тип, в самых обычных шмотках: спортивки, дутая куртка, палёные найки, но по морде сразу понятно, что из наших. — Из Семьи? — не понял Муюй. — Из мафии. Миленький такой, но совсем ещё зелёный. — Дальше. — Сказал, что у них наш человек, — с наигранной патетичностью произнесла Лоло. Горло вновь сдавило, но Муюй быстро взял себя в руки. Всё ещё возившаяся с его раной Хэхуай поглядывала на него с неприкрытым любопытством. — Ты где? — спросил он Лоло. — В штабе. Не переживай, я не под пистолетом звоню. Катран. Муюй облегчённо выдохнул, услышав кодовое слово. — Ладно. Что они хотят? — Встречу с тобой. На их территории. В тайне от Семьи. Муюй мысленно задался вопросом, как так в последнее время раз за разом получалось, что преимущество никогда не оказывалось на их стороне. И вот снова они не могли ставить свои условия. — Ты проследила за ним? — Я попыталась. — Ясно. Когда встреча? — Через полтора часа. Я пришлю адрес. Это восточная окраина. Если решишь ехать, то лучше выдвигаться в ближайшее время. Повисла пауза. Доктор Бай заматывала ему ногу. Похоже, придётся просить сильное обезболивающее. Ночь у него будет не из простых. — Так мы поедем? — нетерпеливо спросила Лоло. — Поедем, — отозвался Муюй и пожал плечами, встретив недовольный взгляд Хэхуай. Она указала на его ногу. Как будто у него был выбор. — Восточная часть… Обычно туда никто не суётся из-за семьи Се. Ты уверена, что пешка была не от них? — Думаешь, я за бывшей семьёй не слежу? Я там каждую крысу знаю даже лучше, чем ты. К тому же, парнишка представился. И да, я уже проверила: мафиозного клана, который он якобы представляет, не существует. А вот это уже интересно. — Что за клан? — с любопытством спросил Муюй. — Он назвал его «Другой берег».