Хз ваще стакан какой нибудь

Женя. Женя - это старый вязаный свитер зелёного цвета. Женя - это зимняя куртка, это вечно холодные руки, но при этом остальное тело очень горячее, будто у него всё время жар, хоть он и жалуется на холод. Женя - это неаккуратно стриженные под карэ чёрные волосы, с синеватым отливом как воронье крыло. Женя - это нос спрятанный за шарфом. Женя - это искусанные в кровь губы и пальцы. Женя - это две чёрные дыры без бликов вместо глаз. Женя - это пара тяжёлых зимних ботинок, и шнурки обязанные вокруг лодыжек(иначе свалятся). Женя - это испуганный взгляд, Женя - это чистый страх и одиночество. Женя - это бродячий кот прячущийся в мусорном баке. Женя - это сбивчивое дыхание, стук зубов, и вечная дрожь в теле. Женя - это звук колокольчиков, которую последний раз Сергей слышал когда зимой с дедом катался на тележке, запряжённой лошадью. Женя - это мелодия из музыкальной шкатулки с балериной. Женя - это печальный крик птицы на закате. Женя - это до невозможности нежные прикосновения. У него грубая, покусанная холодом кожа, но при этом очень мягкие руки. Он всегда касается только пальцами. К прикосновениям непроизвольно льнёшь. Это тот тип прикосновений в котором хочется "спрятаться". Будто бы пока он рядом, вообще ничего тебя не тронет. Ни жара, ни гости, ни КЧС-ники...ни этот бледный что приходит по ночам стучать в окна. Женя его боится. Чуть ли не больше чем Мишанька. Прячется под диван, следуя примеру рыжего кота. Вообще часто он с ним, так сказать, тусит. Кот часто лежит у него на животе свернувшись калачиком. Сумасшедшая тётка, зовущаяся здешними просто Гадалкой, бормочет что то про то что "кошки всё чувствуют и вообще ложатся на больные места", на что Женя обычно делает такое лицо как будто больной не живот, а он сам, или на крайняк Гадалка. Кстати о Гадалке. Она всё порывается нагадать то самому Сергею, то Жене хер знает что. Да вообще эта участь никого из домочадцев не обходит стороной. Стоит твоей руке оказаться на кухонном столе, как её уже обвили крашенные острые когти, что то вычисляющие по линиям на ладони, и тебе уже никуда не деться, иначе она обидится и перестанет с тобой разговаривать. А это крайне неприятный исход событий, потому что если обижается она - обижается соседская дочурка, которой она уже успела засесть в голову, со своей магией, а если на тебя обижается мелкая, то ты считай уже под прицелом ружья, потому что Мишаня более гиперопекающий чем курица наседка над яйцом. Да вообще смотря на нынешний набор жильцов, лучше никого не обижать, потому что в любом случае, в итоге тебе вышибают мозги. Хирурга нельзя обижать потому что он единственный кто смыслит в медицине хоть что то кроме "эээ хз, перекисью пролейте". Тимура нельзя обижать потому что Мишаня с ним по какой то причине нихуёво так сблизился, кажется с момента когда он вынужденно переехал к Мише в комнату(потому что по какой то причине которую и он и Хирург замалчивали, они не хотели находиться в одной комнате ни при каких условиях). Пожарного понятно почему, да и плюс детям вроде он нравится. Девочек понятно почему нельзя обижать. Да и кто на детей то в здравом уме попробует наехать. Про Гадалку уже говорили. Женю нельзя обижать из за Сергея, а Сергея нельзя обижать потому что он Мишин собутыльник. Вдову просто никто не трогает, и так натерпелась, хрен с ней. В общем даже Гости не страшны потому что, как говорит шутя Есенин, пока просчитываешь на кого напасть, легче уже просто самому сдаться. Женя в ответ на это почему то очень странно смотрит. Но это не важно. Совсем не важно. Беззвучное размышления прерывает Тимур, зачем то зашедший в комнату. Тимур...кстати о Тимуре... ... Стук в дверь раздался под конец ночи, когда Михаил совсем уже не думал что кто то прийдёт. Выглянув в глазок, взору предстаёт весьма жалкое зрелище: ссутулившийся, заплаканный кудрявый парень стоит перед дверью. В темноте плохо видно, но у него что то с губами. Он всхлипывает, так жалобно, что кажется любое каменное сердце растает. Михаил приоткрывает дверь, даже получше разглядеть парня. Рука тянется к выключателю в коридоре, и помимо фигуры незнакомца освещает две фигуры, оказывается всё это время стоявших в коридоре и наблюдавших. Есенин тут же щюрится от внезапно загоревшегося света, а за его ногами прячется дрожащий силуэт мёрзнущего парня. Михаил думает о том что устроит им лекцию чуть позже, и устремляет взгляд обратно к двери. Свет из коридора чуть освещает новоприбывшего, становится ясно, что губы у него неаккуратно, явно наспех сшиты какой то проволкой. Михаил вздыхает. —Проходи...—говорит он, отходя от двери в сторону. Парень вваливается внутрь. Он явно очень устал. Почти что падает с ног. Интересно сколько он шёл? И что с его ртом...надо снять швы. Так от него в любом случае ничего не добьёшься. —Пойдём.—говорит Михаил, взяв парня за плечи.—Щас мы всё обработаем, ты только потерпи.—почему то Мише хочется его успокоить. Может потому что выглядит он правда слишком уж напуганным. Ну да, когда первое что ты видишь перед своим лицом это двустволку, и огромного мужика в глубине коридора, это конечно не самая располагающая к себе ситуация. Усадив его на край ванны, не взирая на причитания Вдовы, Миша начинает рыться в шкафчике за зеркалом. Наконец находит там ножницы. Сначала парень выглядит облегчённо, но после снятия первого шва начинает дёргаться, наровясь вырваться из хватки. На помощь неожиданно приходит Вдова, под предлогом того, что чем раньше они с этим закончат, тем раньше они от сюда уберутся. Претерпев ужасы домашней хирургии, кудрявый парень пробубнил: —შეგეცი... —Чего блять.—опешил Михаил. Он окинул взглядом всех присутствующих, будто пытаясь найти ответ у них. —Ну он вроде бы просто выругался...я такие слова не говорю.—раздался тихий голос из-за Сергеевский ног. —Ты его понимаешь что ли? —А, ну...м-моя...мм...б-бабушка была г-грузинкой... —А ты можешь ему сказать чтобы он шёл... —Нет, я грузинский п-понимаю, но с-совсем не говорю, п-прям вот...совсем-совсем... Домовладелец раздражённо вздохнул, и устремил взгляд обратно к иностранцу. —А ты прям совсем ни бэ ни мэ по русски? В ответ на это, иностранец выдал, наверное одну из немногих фраз из тех буклетиков продающихся на вокзале за две копейки, с ужаснейшим акцентом: —Какь т'ебъия зовут? —Михаил.—ответил Домовладелец, и тут же, подумав что неподготовленному языку будет сложно выговорить это, добавил—можно просто Миша. Иностранец улыбнулся в ответ, видимо радостный тому, что его хоть как то поняли, и ткнув себе в грудь пальцем, сказал, куда более чисто чем предыдущую свою реплику: —Тимур! ... Тимур начинает рыться на верхней полке шкафа. Ищет что то. Чуть не опрокинув на Пожарного коробку неловко выговорил: —Изьвинити... —Ничего, сынок.—улыбается(наверное) в ответ Пожарный. К нему всегда хочется обращаться на "Вы". Даже не из-за возраста, особенно учитывая то, что в силу некоторых обстоятельств, распознать возраст Пожарного весьма затруднительно, а скорее из уважения. —Что ты ищешь?—спрашивает Есенин. —Ээ...ну...Ф-фото...—Тимур делает жест руками, будто что то снимает. —Камеру? Она не здесь. —Но Миша есть сказать... —Мало-ли что Миша сказать.—грубовато отрезал Есенин—Нету её там. С ней помню вон, дети недавно возились. Только она не снимает ничего. Хуйню какую то размазанную на снимках видно, и всё. Тимур кивает, и некоторое время видимо размышляет что делать в таком случае. —А гГде... —Дети? На кухне тусили вроде. Тимур снова кивает, и удаляется, видимо в сторону кухни. Сергей вздыхает, и устраивается поудобнее на диване, стараясь не потревожить пригревшегося и задремавшего под боком Женю. Сергей с каждым днём всё чаще ловит себя на мысли, что Женя правда иногда слишком похож на кота. Он часто лежит свернувшись в клубочек, или сидит "по кошачьи". Или смотрит по долгу в пустой угол, не реагируя на оклики, просто пялясь в одну точку я с таким лицом, будто видит там свою собственную смерть. Или когда греется рядом с Котом на солнышке, пробивающегося светом сквозь шторы и жалюзи. Что странно, глаза у него будто свет не отражают. Наоборот. Будто бы "впитывают". Зато волосы у него красиво блестят. Таким прям синим, как вороньи перья. Волосы выглядят так, будто Женя их не мыл несколько месяцев. Хотя чему тут удивляться. Из здешних жильцов моется только почивший муж Вдовы, да она сама иногда, если заснёт слишком близко над ванной. При этом, на ощупь они странно мягкие. Снова таки, как кошачья шерсть! А что если он правда, не человек, а кот? Это объяснило бы почти что кошачье "бормотание", когда Женя злится или раздражается. А ещё Сергей поклясться готов, что слышал как Женя мурлыкал, вот примерно так же задремав у него на коленях, хотя сам Женя это категорически отрицает. Женя потягивается(снова, совсем как кот!), и зевает, обнажая заострённые клыки. Хочется сунуть ему палец в рот как зевающему животному. Сергей усмехается про себя, от этой мысли. Вместо этого кладёт руку ему на спину, аккуратно поглаживая уставшие позвонки.