Хз ваще стакан какой нибудь

Голод. Нестерпимый. Не подавляемый. Такой, когда только и думаешь о том что хочется есть. Хочется есть. Хочется есть. Каждый раз, когда он смотрит на кого то из живых...он думает только о том как рвёт зубами плоть, вгрызается в сочное мясо, о том как вокруг тела расплывается лужа крови, и о том как пустота внутри постепенно немного успокаивается. Особенно часто это происходит рядом с Сергеем. Почему именно он? Почему именно, блять он, из всех в этом треклятом доме?! По этому он уходит. Вечно прячется, как уставший от чужих рук кот. Он вечно жмётся по углам, и иногда даже засыпает там, так как окоченевшее тело требует восполнения энергии. Плюс...во сне есть не хочется. Он засыпает, а просыпается всё на том же диване. Женя не уверен, перетаскивает ли его кто то туда, или он сам встаёт, и не помнит этого. Хочется всё таки верить в первое. Он иногда чувствует...прикосновение чужих т ё п л ы х рук. ... С самого утра Сергей нигде не может найти Женю. Он уже кажется перевернул весь дом с ног на голову, и обратно с головы на ноги, спросил всех жильцов по три раза, и заглянул за каждую мебель куда он мог хоть как то поместиться. Заглянув ещё раз в кладовку, он будто что то почувствовал. Доктора здесь не было. Они "мило" болтали о чём то с Гадалкой, а точнее, старый хирург пытался что то доказать долбанутой о том, что гадания наукой не подтверждены. Неприметные коробки в углу. Они всегда здесь были? Есенин же сюда раз пять заходил. — Женя? — Окликает он. Тишина. Сергей двигается вглубь, к коробкам. Отодвинув их, он замечает знакомый силуэт мёрзнущего парня, свернувшийся калачиком на полу, и уронив голову на грудь. — Вот ты где. — взгляд Есенина смягчается. Кажется Женя просто снова уснул. Он протягивает руку, дабы тронуть друга за плечо. Женя вскидывает голову. Расширенные зрачки блестят, отражая свет, совсем как кошачьи. Движения слишком...дёрганные. Прыжок, как нападает крупное хищное животное. Укус. Испуганный крик. Боль, и вкус крови. А дальше как в тумане. Следующее, что Сергей помнит - коридор. Вокруг него собрались все. Здесь и Гадалка, и Хирург, и девочки, и Тимур, даже Пожарный нашёл в себе силы подняться. А самое главное, возле противоположной стены - Женя, прижавший к себе колени и закрывший голову руками. А перед ним, Миша, направивший на парня двустволку. — Я знал, знал что всё так и закончится...простите...простите, меня простите...Я...Я не хотел...я тоже этого не хотел... — Женя всхлипывает. И вот Сергею уже наплевать на то, что из раны хлещет кровь, и что рука зверски болит. Хирург со знанием дела осматривает укус. — Я подозревал это. — Говорит он цинично. — Гости умеют хорошо маскироваться. Но не этот видимо. — Я...прости... — снова всхлипывает Женя, вскидывая взгляд на Сергея. Такие знакомые две чёрные дыры, в которых тонешь, стоит задержать взгляд дольше чем на две секунды. — Просто...просто убейте меня. Я не хочу больше никому вредить. Никогда. Никогда не хочу никому больше вредить... Тяжёлая рука Домовладельца ложится на курок. — НЕТ! — Рявкает Сергей внезапно. Замирают кажется все. Михаил почти машинально опускает дуло в пол. Сергей поднимается на ноги, и закрывает друга собственным телом. — Но позвольте. — подаёт голос хирург — Он ведь один из этих монстров. Очень иррациональным решением является оставить его в живых. — Через мой, сука, труп ты к Жене хоть на метр подойдёшь. Любой из вас! — Есенину плевать уже и на рану, и на то что Женя гость, и на то что он бесстыже матерится при детях. В голове как заевшая пластинка крутится мысль "защитить, защитить, защитить." — Срать я хотел на то что он гость! Он почеловечнее вас всех вместе взятых в этом гадюшнике будет! Единственный с кем из вас, ублюдков лицемерных, можно по человечески поговорить. — Есенин обрывает открывшего было рот доктора — Ты то хоть головой подумай? Учёный ещё называется, в говне, блять, мочёный. Если бы он реально хотел нас сожрать, он бы это уже давно сделал! Но нет! Сидел ведь тихо! — он твёрдо стоит на своём. Никто не посмеет отобрать у него последнее что держит его разум в хоть каком то порядке. — Сами то чем лучше гостей? Засели по углам, змеи, блять, подколодные. И ядом друг в друга плюётесь. Подозреваете. — в прошлый раз за подобные речи, Сергея выперли. Но ему уже плевать. Михаил хмурится. Дуло снова поднимается. Затем на плечо ему ложится рука Тимура. Что крайне неожиданно, так как обычно именно он самый пугливый и недоверчивый. Михаил поджимает губы. — Знаешь что, вот и вали тогда со своим этим, куда знаешь. — говорит он. — Вот и свалю! — почти что по детски восклицает в ответ Сергей. Взгляд домовладельца смягчается. За прошедшее время он не слабо прикипел к Сергею. Что то у них было общее. То ли взгляд на мир, то ли бесконечная усталость, то ли банальное пристрастие к алкоголю. — Не уходи. — сдаётся он внезапно. — Без тебя совсем невыносимо. — Сергей и сам вовсе не ожидал услышать нечто настолько откровенное от Михаила, который почти любые эмоции проявляет раз в пятьсот лет по праздникам. Пронзительный взгляд сине-зелёных глаз, который обычно на себе не ловишь. Миша не смотрит в глаза. Вообще. Всегда как будто куда-то сквозь. А сейчас он смотрит прямо в чужие. Глаза у него ещё такие...тоскливые. — Но если этот ещё что нибудь учудит - мигом вылетаете оба. — Сергей кивает. Губы сворачиваются почти что в улыбку. Еле заметную. Но благодарную. За доверие, которое в нынешнее время надо заслужить. Всё ещё напуганного Женечку поднимают с пола и передают в чужие, уже забинтованные тёплые руки. — Почему ты заступился за меня. Я ведь легко могу...убить тебя. Разорвать. И съесть. — Если бы ты этого хотел, ты бы это давно сделал. Как я и сказал. — отвечает на это Сергей. Они снова лежат рядом. Глупо? Да. Очень. — Ты мой друг, не важно, Гость ты или нет. И я тебя в обиду не дам. С чужих покусанных губ срывается всхлип. И вот Женя уже снова в слезах. А Сергей снова его успокаивает. Длинные пальцы проводят по неаккуратно постриженным чёрным волосам. Они и уснут так. На одном диване. Как обычно. Теперь всё снова будет хорошо. По крайней мере это то, что шепчет хриплый голос в чужое ухо.