Надежда

Три недели пролетели незаметно, словно их и не было. Дни слились в один бесконечный, тягучий кошмар, где каждая секунда приближала неизбежное. Настал день седьмого раунда. До начала шоу оставался всего один несчастный час. Места для зрителей уже почти заполнились. Огромный зал гудел от нетерпения, тысячи голосов сливались в единый многоголосый рёв, предвкушающий кровь и зрелище. Капсулы с участниками тоже были заняты — прозрачные коконы, в которых заперты обречённые. Лишь одна пустовала. На своём месте не было Наги Сейширо. Он уже пятнадцать минут стоял у двери в гримёрку Рео, но не стучал и не решался войти. Рука замирала в воздухе, пальцы сжимались в кулак, разжимались, снова сжимались. Сердце билось где-то в горле, мешая дышать. В его голове проносились обрывочные воспоминания из Anakt Garden — яркие, тёплые, такие далёкие и невозможные в этом аду.

***

— Мы участвуем! — Рео протянул листовку, которую ему дала воспитательница. Его глаза горели, в них плясали искорки азарта, и Наги в который раз поразился тому, как ярко может сиять этот человек. — Мы? — Сейширо отвлёкся от рассматривания искусанных цветов и перевёл недоумённый взгляд на друга. — Да! Смотри, здесь написано, что это парные соревнования! — Микаге провёл указательным пальцем по строчке. — Ага, удачи тебе с Хёмой... — на секунду Сейширо задумался, вспоминая имя другого друга фиолетоволосого. — Ну или тебе с Ренске. На мгновение Рео даже не осознал сказанного блондином. Он как дурак заулыбался лишь оттого, что Сейширо наконец-то назвал его друзей по именам, а не как обычно — "принцесса и её страж". Но это было лишь мгновение. — Наги, скажи, что тебе не ясно в слове "мы"? — Рео устало вздохнул, словно разговаривал с непослушным ребёнком, и присел рядом на траву. — "Мы" — это я и ты. Я хочу быть в команде с тобой. Только с тобой. — Ты же знаешь, я никогда в таком не участвовал, да и не вижу какой-то необходимости начинать сейчас, — серые глаза, обычно пустые и сонные, на мгновение дрогнули. Они перестали смотреть на мальчика и потупились обратно на цветок, который Наги теребил в пальцах. — Но ты же обещал помочь мне стать лучшим! — Голос Рео дрогнул, в нём послышалась обида. — Как я могу им стать, если тот, кто уже является лучшим, никак мне не помогает? — Он лёг на траву и отвернулся, пряча лицо в сгибе локтя. Наги молчал. Смотрел на его спину, на вздрагивающие плечи, на то, как сжимаются пальцы, вцепившиеся в искусанную траву. Конечно же он согласился. Пускай и очень нехотя. Но видеть улыбку на лице Микаге было куда приятнее, чем хмурые брови и отведённые глаза. В тот момент Сейширо впервые понял, что готов делать даже что-то запарное, если это делает Рео счастливым. Несмотря на множество тренировок и кучу потраченных усилий, выиграть так и не удалось. Второе место. Втрое. На награждении Микаге и виду не подал, что он расстроен. Его улыбка сияла так же ярко, как и всегда, он поздравлял победителей, благодарил воспитателей, обнимал соперников. Лишь наедине с Наги он дал слабину. Он корил себя, винил в том, что они заняли лишь второе место, что он не становится лучше, а лишь тянет непостижимого гения за собой на дно. — Прости, — шептал Рео, уткнувшись лицом в колени. — Прости меня, я такой бездарный. Ты мог бы быть первым с любым другим партнёром, а я тебя только торможу. Я... — Замолчи, — перебил его блондин, и в его голосе прозвучало что-то, чего Рео никогда раньше не слышал. — Это была моя ошибка. Я не старался так, как надо. В следующий раз будет по-другому. В тот день Сейширо долго его успокаивал. Неумело и нелепо, бормотал что-то неловкое, невесомо гладил по голове. Но он пытался. Впервые в жизни он проявлял заботу к кому-то. Впервые ему было не всё равно. Наги дал Микаге обещание, которое в тот момент казалось самым важным в мире: они обязательно займут первое место вместе.

***

Их ждала ещё одна неудача. Потом ещё одна. И ещё, и ещё, и ещё... Но всё же они смогли получить заветное первое место. В тот день оба мальчика едва не рыдали от счастья. Да, оба. Наги помнил этот момент до мельчайших деталей: как дрожали его собственные пальцы, как он сжимал руку напарника так сильно, что фиолетоволосый пару раз выдёргивал её из каменной хватки. Но чем ближе была огласка первого места, тем меньше Рео брыкался. Наоборот — он сжал ладонь Наги в ответ, и это прикосновение обожгло, оставило след, который никогда не исчезнет. И вот победа. Аплодисменты, восклицания их имён. Всё то, о чём так долго мечтал Рео. Наги смотрел на его сияющее лицо, на слёзы счастья в глазах, на эту ослепительную улыбку — и понимал, что готов ради этого на всё. Видеть, как он добивается своих целей. Видеть, как он радуется. Это стало для Наги чем-то важным. Чем-то жизненно необходимым. Смыслом, которого у него никогда не было.

***

— Я хочу чтобы ты присоединился к нам. — Чего? — Скоро объявят о новом соревновании три на три, а нам не хватает одного человека, — объяснил Исаги. В его голубых глазах светилась надежда. — Прости, но я в команде с Рео. — Слова прозвучали резче, чем Наги планировал. — Если хочешь, можешь присоединиться к нам. Но внутри уже поднималась тяжёлая, липкая тревога. Он не хотел ничего менять. Не хотел, чтобы что-то нарушало их хрупкую идиллию. — Знаю-знаю, — Йоичи замахал руками, словно защищаясь. — Но разве тебе не хочется попробовать чего-то нового? Ты всё время состоишь лишь в команде с Рео. Может, стоит... — Нет, не хочу, — перебил его Сейширо, и голос его звучал слишком грубо. — А с Рео я всё время потому, что он... он мой друг. Слова застряли в горле, прозвучали недостаточно уверенно. Но это была правда. — Я всё это прекрасно понимаю, — Исаги мягко улыбнулся. — Но, Сейширо, разве ты не видишь, что он сияет лишь рядом с тобой, а сам ты начинаешь затухать? — Что ты имеешь в виду? — Безусловно, Микаге — один из лучших учеников сада, — говорил брюнет медленно, подбирая слова. — Но половина его достижений — это твоя заслуга. Как хороший друг, разве ты не хотел бы посмотреть на то, как он становится лучше своими собственными усилиями? Конечно, я не лучший. Мегуру тоже. Но у нас есть амбиции! И я уверен, что с твоей помощью мы все сможем раскрыть наши таланты на полную. — Я подумаю над твоим предложением, — ответил Наги, хотя внутри всё кричало: нет. И он правда думал. Долго, мучительно, аж до головной боли. Вплоть до объявления соревнований. Он уже сотни раз представил, как Рео посмотрит на него растерянными, обиженными глазами. Как Рео наговорит много обидных вещей, о которых будет жалеть. Как он сам будет корить себя за это предательство. Но это всё было ради Микаге, ради его успеха, ради его мечты, а значит — жертвы оправданы.

***

— Прости... — Кто они? — Голос Рео сорвался на крик, в нём звенела боль, которую невозможно было скрыть. — Они лучше меня? Почему ты только сейчас говоришь мне об этом? — Он засыпал Наги кучей вопросов, каждый из которых был как удар под дых. — Отвечай! Чем они оказались лучше меня?! Глядя на него, сердце ранее безразличного ко всему гения едва не остановилось. Он много раз видел Рео в ярости, в обиде, в грусти. Видел, как тот кусает губы до крови, пытаясь сдержать слёзы после очередного поражения. Видел, как его глаза загораются надеждой, когда они вместе готовятся к соревнованиям. Но то, что сейчас выражало его лицо, Сейширо видел впервые. Это была не просто злость. Это было разрушение. Словно внутри Микаге что-то сломалось, разлетелось на осколки, и каждый осколок вонзался в его собственное сердце, обнажая что-то болезненно-уязвимое. Что я говорю? Это же совсем не так. Прости. Прости меня, Рео. Этот эгоизм — ради тебя. Я делаю это, чтобы ты стал сильнее. Чтобы ты научился сиять без меня. Чтобы, если однажды меня не станет, ты не сломался. — За что ты так со мной, Наги? — С глаз Микаге покатились горячие слёзы. Они стекали по щекам, падали на белоснежную кофту, оставляя мокрые пятна. Но Сейширо не спешил его успокаивать. Стоял с растерянным видом, сжав кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони до крови. Он не мог подойти. Не мог обнять. Не мог сказать правду. Потому что если он поведает о своих истинных мотивах, если признается, что всё это было ради того, чтобы Микаге нашёл в себе силы, — то весь его план рухнет. Прости. Прости. Прости. Прости. Прости. Прости. Прости меня...

***

— Наги, ты чего такой кислый? — Бачира наконец-то отлип от Йоичи и обратил внимание на другого участника их команды. Его жёлтые глаза с любопытством уставились на блондина, который сидел в углу, поджав колени и уставившись в одну точку. — У нас сегодня соревнования, а ты унылее обычного. С таким настроем не видать нам победы! — Прости, — голос Сейширо прозвучал глухо, словно он охрип от частых тренировок. — Я беспокоюсь за Рео. Он так и не говорил со мной с того дня. — Как не говорил? — Мегуру округлил глаза, в его голосе послышался искренний шок. — Вы же в одной комнате живёте! Как можно не разговаривать с человеком, который спит на соседей кровати? — Я плохо с ним поступил. — Наги сжал кулаки до белых костяшек, чувствуя, как ногти снова впиваются в кожу. — Я предал его. Предал нашу мечту. Я сказал ему, что вы лучше. Что Йоичи лучше его. Как я мог такое сказать? Я — полный идиот. — Если бы Исаги поступил со мной так же, как ты с Рео, — Бачира задумчиво посмотрел на своего партнёра, который в этот момент о чём-то переговаривался с другими участниками, — я бы тоже обиделся. Наверное, даже сильнее Рео. — Такими словами ты не улучшаешь ситуацию, — гений выдохнул, чувствуя, как внутри разрастается холодная, липкая пустота. — Но я думаю, он простит тебя. — Что? — Наги наконец поднял голову и посмотрел на сокомандника в ответ. В его серых глазах мелькнула надежда — такая хрупкая, почти невесомая, но она была. — Наги, ты его сокровище, — шатен улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла и сочувствия, словно Мегуру сам пережил подобный опыт. — Не думаю я, что Рео так легко тебя отдаст. Он слишком сильно тебя любит, чтобы просто отпустить. Слова повисли в воздухе, проникая в самую глубину души. Наги почувствовал, как к горлу подступает ком. Любит. Это слово звучало как приговор.

***

— Рео, постой! — Сейширо едва успел схватить его за руку, когда тот проходил мимо в коридоре. Пальцы сжались на запястье с отчаянной силой. — Наги? — Микаге замер, обернулся. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с болью. — Чего тебе? — Я хотел пожелать тебе удачи, — он опустил серые глаза в пол, обхватив чужую руку своими двумя. Это прикосновение было через чур резким и тёплым, весьма не типичным этому ленивцу. Словно надежда на то, что они ещё могут всё исправить. — Спа-... — фиолетоволосый оборвался на полуслове. Его лицо напряглось, губы сжались в тонкую линию. — Оставь удачу своей команде. Наги, мы с тобой теперь соперники. Он выдернул руку из чужой хватки, развернулся и ушёл, не оглядываясь. А Сейширо остался стоять в пустом коридоре, глядя в спину уходящему другу, и чувствовал, как что-то важное ускользает сквозь пальцы.

***

В тот день никто из них не одержал победы. Рео был растоптан поражением и предательством лучшего друга. Исаги и Бачира ушли со сцены, расстроенные проигрышем. Наги же был опустошён. Ночью того же дня он не мог уснуть. Сотни мыслей переполняли его голову, кружились в бесконечном вихре, не давая покоя. Рео. Это имя пульсировало в висках, отдавалось в груди глухой, тянущей болью. — Рео, — тихо позвал блондин в темноту. Ответа не последовало. — Рео, ты спишь? И вновь безрезультатно. Наги встал с кровати и бесшумно, стараясь не скрипеть, залез на лестницу их двухъярусной кровати. В темноте он видел очертания фигуры — Микаге лежал на боку, отвернувшись к стене. — Рео, прости меня. — Голос сорвался на шёпот, но в этой тишине он прозвучал оглушительно громко. — Я ошибся в Исаги. В нём нет ничего особенного. Только ты... ты единственный, кто... — Во мне тоже нет ничего особенного, — наконец подал голос Микаге. Глухо, сдавленно, будто слова вырывались сквозь слёзы. — Не- — Не ври мне, Наги. — Фиолетоволосый приподнялся с кровати и посмотрел в глаза другу. В его взгляде горела боль, обида, но сквозь них пробивалось что-то ещё. Ох, наверное, это была тоска. Отчаянная, щемящая тоска по тому, что было до этой дурацкой ссоры. — Ты ушёл к Йоичи, думая, что рядом с ним и сам сможешь стать лучше. Но потерпев крах, решил вернуться ко мне. Это так эгоистично. Наги молчал, глядя на него. Позволял этим словам вонзаться в сердце, потому что знал: он заслужил каждое из них. Пусть думает так. Пусть думает, что я эгоист. Он не должен знать, что я усомнился в его индивидуальных способностях. Он не должен знать, что я хотел, чтобы он доказал самому себе, что может быть первым и без меня. Но в чём-то он прав — я правда ощутил себя лучше, выступая с Исаги. Но сейчас не об этом... — Прости меня, — выдохнул Наги, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Он редко проявлял сильные эмоции, но сейчас, глядя на своего самого ценного человека, он был готов разрыдаться. — Позволь мне снова выступать с тобой. Позволь мне вновь стать твоим сокровищем. Он сел рядом с другом, почти касаясь его плечом. В этой близости было столько отчаяния, столько надежды, что слова казались лишними. — Не могу я долго злиться на тебя, — Рео выдохнул, и в его голосе проскользнула та самая тёплая, родная нотка. — Ты же знаешь. А потом Микаге утянул Наги в объятия. И в этот момент, прижимаясь к тёплому телу друга, чувствуя, как бьётся его сердце в унисон с собственным, Наги Сейширо понял одну простую истину. Он не был эгоистом. Он был трусом. Трусом, который боялся признаться, что его мир вращается вокруг одного человека. И этот человек — Микаге Рео?.

***

— Молю, прости меня пожалуйста.

***

— Прости пожалуйста.

***

— Прости.

***

— Извини.

***

— ... Какой смысл в извинениях, если всё повторялось раз за разом? Наги вновь выбрал Исаги. Не того, кто всегда был рядом. Не того, с кем засыпал и просыпался. Не того, с кем строил несбыточные планы на будущее. Он снова выбрал не Рео. Который раз они сидели на кровати Микаге в гнетущей тишине? Сейширо перестал просить прощения, перестал сжимать руку Рео, перестал искать его взгляд. — Рео... — Закрой свой рот. Даже слышать тебя не хочу. — Фиолетоволосый отодвинулся ближе к стене, вжимаясь в неё спиной. — Свали с моей кровати и ложись спать. Я очень устал. — Но, Рео, послушай... Подушка прилетела прямо в лицо. Наги не успел увернуться. — Я сказал что-то неясное? — Голос Микаге звенел от не сдерживаемой ярости. — Свали с моей кровати и ложись спать, Наги. В его тоне слышались явные злоба и обида. Сейширо их полностью заслужил. Каждую каплю ненависти. Каждый заострённый звук. Каждое слово, вонзающееся в самое сердце.

***

Пока сероглазый гений стоял у двери гримёрки, не решаясь постучать, Рео стоял по ту сторону и наблюдал за ним через крошечную щель. С одной стороны, он хотел, чтобы Наги постучал. Чтобы пожелал удачи. Чтобы в последний раз перед раундом они встретились взглядами, и Сейширо улыбнулся той улыбкой, которую Рео так любил. С другой — он молился, чтобы этот идиот не нашёл в себе силы на столь простое действие. Чтобы он просто развернулся и ушёл, так ничего и не сказав. Тогда, когда Рео выйдет на эту гребаную сцену и будет петь, зная, что его друг даже не пришёл его поддержать, ему будет легче. Легче размазать его по сцене. Но нет. Наги постучал. И у Микаге по спине побежали мурашки. — Рео, ты там? Парень распахнул дверь, стараясь сделать лицо максимально удивлённым. — Наги? — Он приподнял бровь. — Ты чего тут забыл? — Я хотел пожелать удачи. — Секундная заминка. — И это тебе! Блондин отошёл в сторону, и перед Рео появилась корзина с цветами. Те самые из Anakt Garden. — Это очень мило с твоей стороны, — Рео усмехнулся, но в голосе его зазвенела горечь. — Но мёртвым не нужны цветы. — Мёртвым? — Наги растерянно моргнул. — Рео, что ты имеешь в виду? Ты обязательно победишь! — Вот видишь? — Микаге скрестил руки на груди. — Теперь ты уверен в моей победе. Так что удачу можешь оставить при себе. Как раз твой раунд следующий. Он с наслаждением наблюдал за растерянным видом бывшего друга — тем, как он мнётся на месте, как его пальцы сжимаются в кулаки, как в глазах мелькает паника. — Или пожелай удачи Исаги, — добавил Рео с ледяной улыбкой. — Он в ней нуждается куда больше меня. Он забрал цветы и захлопнул дверь прямо перед носом блондина. Тяжело, с грохотом, оставляя Наги в коридоре с чувством, будто от него скрылся последний луч надежды. Наги стоял, глядя на закрытую дверь, и не понимал, когда Рео успел стать таким… резким? острым? озлобленным? Да всё вместе.

***

Раунд прошёл чудейснешим образом. Красивая пара на сцене, радостные вопли сегейнов, а после — трагическая смерть одного из выступавших. Всё как всегда. Будни шоу, где человеческая жизнь — просто развлечение. — И вновь чудесное выступление! — Голос ведущего-сегейна разнёсся по залу, сладкий и приторный. — Давайте поддержим нашего победителя аплодисментами! Толпа взорвалась овациями. Победитель ощущал отвращение. — Спешу напомнить, что следующий раунд будет финальным в первом отборе, — продолжал ведущий, и его голос стал ещё громче, ещё пронзительнее. — Его участники — Наги Сейширо и Ясуда Горо.

***

Восьмой раунд прошёл как и все остальные. Наги Сейширо даже не дрогнул при виде мёртвого тела в двух метрах от себя. Он уже насмотрелся на мертвецов из своей капсулы — тела падали, кровь растекалась, жизнь угасала, а он сидел и смотрел. Пусто и безразлично. Как всегда. Как сегейнам не надоедало наблюдать за одним и тем же повторяющимся сюжетом? Наверное, это было известно лишь им да святым. Тем, кому было плевать на человеческие страдания. Время подготовки следующего этапа сократили. Всего полторы недели. Что за ничтожные сроки? Но Исаги Йоичи и его падший ангел должны были их принять.

***

— Иана, я так больше не могу... — Голос Йоичи был сломан. Он сидел на своей кровати и не решался поднять головы перед хозяйкой. — Сначала Бачира, теперь Несс. Я не хочу потерять и его. Инопланетянка, ранее расхаживающая по комнате из стороны в сторону, резко остановилась прямо перед своим питомцем. — Йоичи, дорогой, что ты такое говоришь? — Она схватила парня за шею, сжала его горло, заставив взглянуть на себя. — Для начала ты должен не потерять себя. Последние слова она выделила грубым, совершенно не свойственным ей тоном. Голос её стал жёстким и в нём больше не было ни капли той нежности, к которой Исаги привык с детства. — У Лекси огромная фан-база, хорошенькое личико и вокальные данные выше твоих... Иана разжала руку, и Йоичи рухнул на кровать, хватая ртом воздух. Он заходился кашлем, а хозяйка с ухмылкой наблюдала за ним. Она снова начала расхаживать по комнате, и каждый её шаг отдавался в голове брюнета звенящим гулом. — Даже у такого соперника есть слабые места, — продолжила она, и голос её снова стал мягким, почти ласковым. — Ты рос вместе с ним, так что должен их знать. Вспомни, что его пугает? Что выводит из равновесия? Что заставляет сдаваться? — Это грязно и подло... — едва выдавил из себя Йоичи, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Грязно и подло? — Иана вновь остановилась. В этот раз достаточно далеко, чтобы снова не схватить Исаги. — Ты слышишь себя?! Это всего лишь две жизни! Хотя то, что у них было, даже жизнями назвать тяжело... — Не говори так, словно Несса уже нет! — Йоичи вскочил с кровати, но тут же согнулся пополам, чувствуя во рту металлический привкус. Спустя мгновение он запачкал простыни кровью. Иана мгновенно перестала кричать. Она подбежала к мальчику, опустилась на колени рядом с ним, и её взгляд стал нежным — тем самым, который он так любил в детстве. — Ну вот видишь, к чему приводят такие разговоры? — Она провела рукой по его волосам, и в этом жесте было столько лживой материнской заботы, что у Йоичи свело желудок. — Бедный… бедный мой малыш. Не забивай свою голову всякими глупостями. Делай так, как я говорю. Я лучше знаю, как поступить правильно. Она обработала его раны с нежностью матери, прижимала ватку к порезам на шее, промокала кровь, и одновременно рассказывала черновой план победы над Алексисом. Исаги не мог вставить ни слова. Не столько от боли, сколько от страха. В последнее время он совсем не узнавал свою нежную, милую, добрую Иану. Словно кто-то подменил её, а под маской добродушной спасительницы теперь скрывалось настоящее чудовище.

***

На следующий день ситуация лишь ухудшилась. С самого утра хозяйка бегала с какими-то бумагами, кому-то названивала и бесконечно долго ругалась на чужом языке. Ближе к обеду она влетела в комнату к Йоичи, и дверь с грохотом ударилась о стену. — Итак! — Глаза её горели возбуждением. — Можешь сказать мне большое спасибо, ведь я уже составила план твоей победы! Она посмотрела на растерянного Йоичи, на его перемотанную шею, и поправила себя: — Точнее, пока не можешь, но обязательно поблагодаришь меня завтра! В общем, я обзвонила парочку знакомых и разузнала кое-какие интересные моменты. Иана кинула в сторону голубоглазого несколько папок. Йоичи шуганулся на другой конец кровати, вжимаясь в спинку, будто эти бумаги могли нанести ему ещё больше увечий. — Наверняка ты хочешь спросить: «Что это всё такое?» — Она спародировала его интонацию, скривила лицо в карикатурном ужасе. — Это всё документы Лекси с выпускных экзаменов в Anakt Garden. Точнее, не только они. Тут есть его характеристика, информация о том, с кем и какие у него были взаимоотношения. Йоичи смотрел на разбросанные по кровати листы, на фотографии, на записи, и внутри него разрастался ледяной ужас. Нет, нет, нет, нет, нет… Иана, за что ты так жестока? — Выносливость у него отвратительная, — продолжала инопланетянка, перебирая бумаги. — И ментальная стойкость не то чтобы желает лучшего… она просто отвратительна. Им будет легко манипулировать. А поможет нам в этом Михаэль Кайзер.