The Greatest Thing I Ever Stole (Your Heart) || Величайшая вещь, которую я когда-либо украл (твое сердце)

По большей части Шэдоу не сталкивался с непредвиденными обстоятельствами. Он почти не выходил из дома, но в те редкие моменты, когда ему приходилось выходить за продуктами или по другим делам, его не узнавали. Разве что бросались в глаза несколько странных взглядов. Он заметил, как люди то опускали глаза в телефоны, то снова поднимали их на него, пытаясь понять, человек он или нет. Хотя лицо Шэдоу не появлялось ни на одной из просочившихся фотографий, его красные пряди были довольно узнаваемы. Но если кто-то и знал его по последнему скандалу с Соником, к большому облегчению Шэдоу, они ничего не говорили. Наступила пятница, и снова Шэдоу встретил Соника у гаража Тейлза — это был удобный середина пути для обоих. Шэдоу ждал там с вещмешком под мышкой. Соник сказал взять сменную одежду и ещё кое-какие вещи, отчего сложилось впечатление, что Шэдоу может остаться на ночь. От мысли о том, что это может быть конец, у него пробежали мурашки по коже. Он мог совершить ограбление ночью и больше никогда не увидеть Соника. При этой мысли у него будто сжался желудок — идея казалась невыносимой, хотя и была самым вероятным исходом. Внезапно звук гудка вырвал Шэдоу из раздумий. Он обернулся и увидел, как подъехал кемпер. За рулём сидел Соник, ухмыляясь. Забудь об этом. Ограбления сегодня не будет. Соник опустил стекло и сдвинул солнцезащитные очки на макушку. Зачем он надел их в девять вечера — Шэдоу не понимал. — Эй, детка. Хорошо выглядишь. Хочешь прокатиться со мной на заднем сиденье? — Соник пошутил, стараясь звучать дружелюбно. — Что это? — спросил Шэдоу, не впечатленный. — Это кемпер! Суперкрутой и навороченный! — Соник высунулся из окна. — Я увезу тебя далеко-далеко отсюда, детка. И мы отправимся посмотреть на природу в её самой прекрасной форме, нетронутую человеком. Ага, они собирались в поход. Шэдоу сдерживал мгновенную реакцию, которая едва не вырвалась наружу. Это было совсем не по его вкусу. Он, конечно, предвидел нечто подобное. Нельзя же встречаться с защитником природы и при этом не желать оказаться в этой самой природе. У Шэдоу не было ни малейшего желания заниматься такими вещами, как походы, ночёвки на земле или рыться в мусоре, словно низшие животные. Ему нравился кондиционер и кофеварка. И нормальный туалет с душем. Мысль о том, чтобы справить нужду в лесу, почти заставила его содрогнуться. — Да ладно, будет весело, — уверял Соник. — Единственная причина, по которой я купил этот кемпер, — чтобы мы могли спать в настоящей кровати. Я подумал, что тебе это понравится. Это собственная модель Тейлза, она работает на мощном аккумуляторе — нулевой уровень выбросов углерода, как у твоего велосипеда. Но я ещё могу питать его своей энергией, если понадобится. Тёмный ёж кивнул: — Я так и думал. Иначе ты бы не сел в машину, — сказал Шэдоу, наконец открывая дверь кемпера и заходя внутрь Всё ради Изумрудов Хаоса. Соник взволнованно постучал по рулю, а Шэдоу уселся на пассажирское сиденье. — Не волнуйся, место недалеко, доберёмся примерно за час. — Захватывающе, — Шэдоу застегнул ремень безопасности, и Соник тронулся. Поездка напоминала их телефонные разговоры: Соник говорил много, радио было включено, пока сигнал ловился, играли разные поп-песни, которые Шэдоу узнавал, хотя названия не помнил. Когда музыка стала прерывистой, Соник выключил радио и продолжил разговаривать. Шэдоу не возражал, просто сидел и слушал, изредка вставляя пару комментариев. Беседа так и напоминал их телефонные разговоры. Шэдоу начал медленно засыпать, и когда понял, что уснул, Соник осторожно разбудил его. — Шэдоууу, — поддразнил Соник, давая другому возможность потянуться и потереть глаза. — Ммм? — спросил Шэдоу, зевая. Он почти удивился, что смог заснуть в присутствии человека, которого обычно считал угрозой. Обычно ему было очень сложно расслабиться рядом с другими: забывчивость часто подводила, а пробуждение в больничной палате, пристёгнутым к разным приборам, не способствовало спокойному сну. Возможно, он просто не считал, что Соник настолько опасен, чтобы поднимать тревогу. — Мы на месте. Я уже всё подготовил снаружи. — Ты? — удивлённо спросил Шэдоу, отстегивая замок и вставая. Соник, казалось, с нетерпением ждал момента показать ему всё, взяв за руку и выведя из кемпера. Перед ними горел костёр с потрескивающими языками пламени, от которого по округе разносился запах дыма. Костёр окружали деревянные скамьи, на одной из которых были сложены крекеры «Грэм», шоколад, зефир и ингредиенты для хот-догов. Всё это находилось на краю скалы с великолепным видом на луну, которая висела над океаном, и на тихое пение ночных сверчков. — Довольно круто, да? — Соник пошевелил бровями, глядя на Шэдоу. — Просто замечательно, — ответил Шэдоу, повернувшись к нему. — Сколько времени у тебя на всё это ушло? — Секунд десять, — подмигнул Соник. — Пошли! Сморсы сейчас остынут! — Не думаю, что это так работает, — усмехнулся Шэдоу, но всё равно последовал за Соником и сел рядом с ним на скамейку, пока тот доставал хот-доги. — Как бы то ни было, мы тратим ночь впустую! Сначала я приготовлю одну штуку для тебя, потом три для себя, а потом займёмся зефиром. — Соник прикрепил хот-доги к металлической палке, специально предназначенной для этого. — Какой джентльмен, — Шэдоу закатил глаза. — Я вполне способен приготовить себе хот-дог. — Ладно, мистер Совершенство. Как насчёт того, чтобы ты сделал один для меня, а потом мы обменяемся? — Соник согнул палку над огнём, и оранжевые отблески отражались от его синей шерсти, придавая ему необычайно красивый вид. — Я принимаю твой вызов, — Шэдоу схватил упаковку с хот-догом. — Побеждает лучший хот-дог! — Побеждает что? — спросил Шэдоу. — Ну, когда я выиграю, ожидаю поцелуя, — подмигнул Соник. — Конечно, — вздохнул Шэдоу, не предлагая свой приз. Готовить на открытом огне оказалось сложнее, чем Шэдоу ожидал. Он никогда раньше не пробовал, хотя когда-то и притворялся, но это было очень давно. Он всегда представлял, что это обычное домашнее занятие с кем-то, полное смеха, песен и тайн, раскрывающихся ночью. Шэдоу случайно сжёг хот-дог, который готовил. Соник посмеялся, но сказал, что всё в порядке. Он всё равно съел его целиком, и Шэдоу было неприятно, что даже хотел съесть тот хот-дог, что приготовил для него Соник. Это было не самое худшее , что он когда-либо ел. — Похоже, теперь кто-то должен мне поцелуй, — усмехнулся Соник, поджимая губы в ожидании приза. Шэдоу улыбнулся и решил, что это справедливо. Он наклонился и нежно поцеловал Соника в губы. Но, видимо, Сонику этого было мало — рука мгновенно легла ему на поясницу, притянула назад, как только он отстранился, и снова страстно поцеловала. Чем чаще Соник его целовал, тем больше Шэдоу понимал, что эта действие ему всё больше нравится. Когда Соник, наконец, решил, что достаточно, губы Шэдоу горели от его настойчивости. — Боже, как мне нравятся твои наивные глаза, когда я тебя целую, — промычал Соник, уткнувшись носом в нос Шэдоу. — Наивные… мне они совсем не нравятся! — обиженно выдохнул Шэдоу, отталкиваясь от груди Соника. — Ты именно такой! — рассмеялся Соник. — Ты просто растворяешься в них и становишься таким милым! — Я не милый! — возразил Шэдоу. В конце концов, он же гений преступного мира! Крадёт бесценные артефакты как ни в чём не бывало! Его разыскивали живым или мёртвым почти во всех странах! — Ты прав. Ты не милый. Ты очаровательный, — продолжал дразнить Соник, прижимаясь губами к щеке Шэдоу и выдыхая на неё малиновый дым. — Фу! — Шэдоу попытался изобразить отвращение, но на самом деле смеялся над иронией происходящего. — Ты ужасен. — Я тебе всё равно нравлюсь. — Соник притянул его к себе и положил голову ему на плечо, как не так давно на Эмпайр-стейт-билдинг. Похоже, это было его любимое место для отдыха. — К сожалению, — ответил Шэдоу. Он уже не был уверен, насколько это было ложью. Соник усмехнулся: — А теперь хочешь попробовать сморс? Шэдоу кивнул, и Соник сел, чтобы достать упаковку воздушного зефира. На этот раз Шэдоу поджарил его получше. Соник показал несколько приёмов и объяснил, на что обратить внимание, если зефир начнёт сильно подгорать. В итоге получился красивый золотисто-коричневый зефир с немного подгоревшими краями. Его вкус был тем же, когда Шэдоу положил зефир между шоколадом и крекером «Грэм». Он даже признал, что это тягучее лакомство оказалось вкусным. Шэдоу начал готовить ещё один, пока Соник всё ещё облизывал пальцы от первого. Вдруг герой оживился, вспомнив что-то. — О! Я принёс кое-что ещё! — он потянулся назад и вытащил из-под скамьи большой чёрный кейс. Шэдоу с любопытством поднял бровь, когда Соник положил кейс ему на колени и открыл.Внутри лежала акустическая гитара. Она выглядела потрёпанной, края были стерты, явно часто использовалась. Соник собирался вытащить гитару, но остановился, посмотрев на свои руки — на перчатках всё ещё оставались остатки зефира. Он пожал плечами, снял перчатки и отбросил их в сторону. Это насторожило Шэдоу. Хотя Шэдоу вырос с людьми, Руж объяснила ему, что у мобианцев обычно руки и ноги прикрыты перчатками и обувью, и их редко снимают перед теми, кто им не дорог. Это связано с тем, что для мобианцев руки и ноги считаются чем-то интимным, ведь большую часть времени они обходятся без одежды. Шэдоу никогда не понимал эту традицию, но знал, что Соник, наверное, придаёт ей большое значение. — Что случилось? — спросил он, глядя на Соника, который уже держал гитару на коленях, обвязывая ремень вокруг шеи. — …перчатки, — пробормотал Шэдоу, глядя на свои руки. Соник посмотрел на него, затем поднял одну руку. На каждом пальце и ладони были шершавая, тёмно-розовая подушечка — без шерсти, с мозолями и шрамами. — Ты не против? — искренне спросил Соник, сжимая кулак. — Я подумал, что так будет лучше и… не хотел испачкать гитару. Она же мамина, так что… — Я не против, — ответил Шэдоу. — Просто не ожидал. Соник хрипло рассмеялся, осторожно настраивая гитару. — Всё в порядке, извини, что не предупредил. Шэдоу внимательно следил за ним, пока Соник перебирал аккорды, а затем улыбнулся в его сторону. — Есть ли какие-нибудь пожелания? — в шутку спросил он. — Что? — удивился Шэдоу. — Ты собираешься петь? Соник пожал плечами. — Почему бы и нет? Пение у камина — привычное дело, а я неплохо играю на гитаре. Хотел показать, как это делается. Ах да, Соник уже говорил, что играть на гитаре — его хобби. Шэдоу фыркнул, вытаскивая из огня свой зефир.— Пой что хочешь. Мне всё равно, что. Соник мягко улыбнулся:— Ладно. Он забарабанил пальцами по струнам сильнее, чем ожидал Шэдоу. Тот снова сел и пристально смотрел, как Соник начал притопывать ногой в такт. И вот тогда он начал петь. Шэдоу почувствовал, как каждый нерв в теле напрягся при первом звуке его голоса. Он был хриплым, как и речь самого Шэдоу, но в этом была особая прелесть — грубоватый и настоящий, такой, каким голос слышал только он, в отличие от шелковистого, мягкого голоса Руж.

О, не хочешь ли ты поцеловать меня в губы и полюбить меня, как моряк?

А когда попробуешь, сможешь ли ты сказать, какой у меня вкус?

Я не верю в Бога, но я верю, что Ты мой спаситель.

Мама волнуется, но я под защитой,

Под благодатью, что хранит меня.

Когда мы пачкаемся, все заботы — прочь,

Я забываю все, что было зло.

Я сплю, чтобы увидеть тебя,

Потому что ждать так долго — боль.

Шэдоу никогда раньше не слышал эту песню. На мгновение ему показалось, что Соник мог её написать сам. Дослушав до конца, он заметил, что его зефир подгорел и упал с палочки, но это уже не имело значения — всё его внимание было устремлено на ёжика рядом. В свете костра, под мерцанием звёзд и под небом, раскинувшимся над бескрайним океаном, Соник выглядел именно так, как Шэдоу всегда представлял себе любовь всей своей жизни. Хотя до этого момента он и не мог себе этого представить. Песня закончилась, и Соник тяжело вздохнул. Тишина длилась несколько секунд, пока её наконец не прервал Шэдоу. — Ты прекрасен, — это все, что он сказал. Соник посмотрел на него, словно удивлённый, и засмеялся, прижимая к себе гитару. — Спасибо. Но я думаю, что ты ещё прекраснее, Шэдоу. Шэдоу взглянул на гитару, протянул пальцы по светлому дереву. Его лицо смягчилось, воспоминания нахлынули на него.— Это была твоя песня? — спросил он. — Хм? А, нет. Мне эта песня очень нравится, ха-ха, — рассмеялся Соник. — Я давно не писал музыку, не уверен, что смогу вспомнить, как. Но «Sailor Song» чем-то напоминает мне нас, понимаешь? Шэдоу молчал, всё ещё глядя на гитару. Наконец заговорил: — Ты второй человек, который когда-либо играл для меня что-то подобное. — Правда? Я думал, я — твой первый партнёр? — спросил Соник с лёгким замешательством. — Ты — да. Эта женщина не была моей партнёршей, — Шэдоу провёл руку по его. — Она была моей сестрой. — …была? — тихо спросил Соник, словно опасаясь дальше спрашивать, боясь, что Шэдоу опять замкнётся. Это был не первый раз, когда так случалось, когда Соник задавал личные вопросы. Шэдоу лишь вздохнул. — Это долгая история. — Ну... у нас есть целая ночь, — подтолкнул его Соник, явно надеясь, что Шэдоу выдаст все его секреты. Шэдоу помолчал. Рассказать Сонику действительно нормально? Он больше не увидит его после того, как получит Изумруд Хаоса, так что, возможно, так и есть. Но ему стоит опустить некоторые детали. В конце концов, Соник, вероятно, с подозрением отнесся бы ко всему, что связано с именем Роботника, даже если бы это случилось пятьдесят лет назад. — Она не была моей биологической сестрой. Она была человеком. И она была хронически больна. Я участвовала в проекте по испытаниям на животных, чтобы попытаться вылечить её болезнь. До сих пор нет ничего, что могло бы ей помочь. Выражение лица Соника мгновенно сменилось с любопытства на беспокойство. Опыты над животными мобианского вида запрещены уже много лет. Это было крайне противозаконно тогда, а сейчас ещё более противозаконно. Шэдоу знал, что Соник особенно громко выражал своё неприятие любых бесчеловечных опытов на животных. — Поэтому у тебя повреждены нервы? — осторожно спросил Соник. — Это отчасти так, — объяснил Шэдоу. — А ещё потому, что они дали мне суперскорость, но не хотели, чтобы я убегал. Так что перерезание моих нервов было их тактической мерой. Он глубоко вздохнул, возвращаясь к первоначальной теме. — Но мне удалось пообщаться с пациенткой. Её звали Мария. Она была самым милым человеком, которого я когда-либо встречал. Она так отчаянно хотела выйти на улицу и быть обычным ребёнком, но её держали в лаборатории, где мы жили, под круглосуточным наблюдением. Её иммунная система просто не могла справиться с выходом на улицу, как бы ей этого ни хотелось. Любой контакт с патогенами, от которых у любого другого человека просто начинался насморк, мог её убить. Марию подвергали не меньшему количеству испытаний, чем Шэдоу. Со временем это наскучивает, особенно для девочки её возраста: постоянно брать кровь, мазки из горла и носа, сканировать мозг, чтобы убедиться, что она не умрёт. Шэдоу жалел, что не смог помочь ей, как и было задумано. Он жалел, что учёные не делали этого со всеми этими испытаниями. — Я был её единственным другом, а она – моим, – продолжал Шэдоу. — Мы с ней притворялись обычными детьми. Мы делали искусственный камин из цветной бумаги и жарили зефир, который так и не пропекся. А потом просто ели его. Мы смотрели фильмы и читали вместе, я учился читать и писать вместе с ней, она даже каталась на роликовых коньках, обвязывала меня верёвкой и держалась за другой конец, чтобы мы могли мчаться по лаборатории, несмотря на её хрупкость. Она всегда говорила о том, чем хочет заняться, когда мы выберемся отсюда. Я искренне верил, что однажды мы выберемся. Воспоминания нахлынули, и Шэдоу на секунду остановился, закрыв глаза. Учёных поймали на незаконных экспериментах и заставили прекратить работы. С учётом характера испытаний было решено прекратить все эксперименты. Соник ахнул и прикрыл рот рукой. Шэдоу крепко обнял себя. — Она умерла, защищая меня. Мне в голову приставили пистолет, а она прыгнула, чтобы закрыть его. Не думаю, что когда-нибудь забуду, как выглядело её безжизненное тело, лежащее там. Соник положил руку на плечо Шэдоу. Это было небольшое утешение, но этого оказалось достаточно, чтобы Шэдоу не расплакался. — Благодаря ей я смог сбежать из клиники и оказался в Сеуле. Наверное, я просто… пытался найти смысл жизни после её смерти, — признался Шэдоу. — Извини, это было слишком. — Нет-нет, всё нормально, — сказал Соник, притянув его ближе, так что голова Шэдоу оказалась у него на плече. Было действительно уютно. — Это я спросил. Спасибо, что рассказал. Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти, я даже не могу представить, каково тебе. Шэдоу закрыл глаза и заговорил. — Иногда об этом трудно говорить. Но с тобой слова просто… льются рекой, — признался он. Соник мягко улыбнулся ему. — Думаю, это просто значит, что ты чувствуешь себя в безопасности рядом со мной, ха-ха. Неужели это правда? Правда? Шэдоу давно не чувствовал себя в безопасности рядом с кем-то. — Полагаю, что так. Он не сказал Сонику, что у него была одна цель: найти все Изумруды Хаоса и вернуть сестру к жизни. Он не собирался позволить ей так просто умереть — он хотел вернуть её, потому что нуждался в ней. Он не знал, что делать без неё.

***

Шэдоу был искренне рад, что Соник взял кемпер, а не ставил палатку. Пусть матрас и был не самым удобным, но всё же лучше, чем спать на земле. К тому же, пока они собирали костёр, начался дождь, так что это было определённо приятно. Соник громко зевнул, когда они наконец всё засунули внутрь. Было уже далеко за полночь, и герою определённо пора было спать. — Тебе пора спать, — заметил Шэдоу, садясь на единственную кровать во всем кемпере. — Мы идём спать. — Соник тут же плюхнулся лицом вниз рядом с Шэдоу, сбросил обувь и улёгся на кровать, словно морская звезда. Шэдоу вздохнул. — Если ты этого хочешь, — он потянулся за своими ботинками, но на мгновение замер, размышляя, действительно ли он хочет этого или нет. Как он уже говорил, Соник не представлял для него особой угрозы. К тому же, он мог вернуться в прежнюю форму меньше чем за секунду. Спать в них, конечно, было неудобно, но они находились в неизвестном месте, и он не знал, что может случиться, если он оставит их без присмотра. А что, если медведь попытается опрокинуть кемпер или что-то в этом роде? — Шедоууу… — заскулил Соник, тянусь к нему. — Иди сюда. Я хочу прижаться. Шэдоу повернулся и посмотрел на него, на Соника, который тянулся к нему за руками. — Дай мне секунду. Он сдвинул кольцо-ингибитор на верхнюю часть ботинок так, чтобы они обхватывали его лодыжки, а затем расстегнул их, наконец сняв их и почувствовав, что он полностью снимает ноги. Шэдоу почти не чувствовал своих ног. Всё, что было ниже лодыжек, он не мог контролировать. Порой это делало жизнь невероятно раздражающей и сложной. Не говоря уже о внезапных приступах боли, которые настигали его где угодно и когда угодно. Он научился просто терпеть. Некоторые дни были тяжелее других. Поначалу бывали дни, когда ему было невероятно больно ходить, даже в обуви. Сейчас стало лучше, но полностью так и не зажило. Повреждение нервов было ужасным. В конце концов Шэдоу отодвинулся и лёг на бок спиной к Сонику. Он достал телефон, чтобы быстро написать Руж, рассказав ей о происходящем. Он только что нажал «Отправить», как почувствовал, как что-то прижалось к его спине и уткнулось носом в плечо. — Спокойной ночи, Шэдс, — промурлыкал Соник, удобно прижимаясь к Шэдоу, обнимая его и прижимаясь голыми ладонями к нему. Шэдоу не смог сдержать охватившую его ярость, уши откинулись назад, соединившись, словно кусочки пазла. Неужели Соник собирается держать его так всю ночь? Руж ответила на его сообщение. — Развлекайтесь, используйте средства защиты, а потом пописайте <3 — Заткнись <3 Соник довольно быстро уснул. Он вырубился, как свет, как только удобно устроился. Тем временем Шэдоу не спал в темноте, прислушиваясь к стуку дождя по автофургону и дыханию Соника. Он активно пытался бороться со сном, все остальные инстинкты тела подсказывали ему быть бодрым и начеку на случай, если что-то случится. Он также много думал обо всей этой ситуации. Это было так необычно, не похоже ни на одно другое ограбление, которое они когда-либо совершали, и всё потому, что Соник был идеальным джентльменом и не повёл его сразу к себе домой, чтобы заняться сексом. И теперь Шэдоу был втянут в свои первые отношения. Если бы ученые, которые его создали, увидели его сейчас, они бы, наверное, рассмеялись. На самом деле ему нужен был только последний Изумруд Хаоса, больше ему ничего не было нужно. Но он получал гораздо больше, чем ожидал. Он просто не мог решить, ненавидит он это или нет. Шэдоу никогда не думал, что будет с кем-то встречаться. Он думал, что навсегда останется одиноким. Всё, чего он действительно хотел, — это вернуть сестру, показать ей мир, который она так отчаянно хотела увидеть. Ей бы здесь понравилось. Ей бы понравился Соник. Шэдоу зажмурился. Нет. Они никогда не встретятся. Одно можно было сказать наверняка. После этого он больше никогда не увидит Соника. Не только из-за риска быть раскрытым как член Команды Дарк, но и потому, что просто не мог справиться с чувством вины. Оно уже разъедало его, терзало сердце и грозило поглотить его целиком. Ему пришлось предать Соника, другого выхода не было. Но, возможно, это был первый раз, когда он так ужасно себя чувствовал из-за ограбления. Через несколько часов Шэдоу в конце концов уснул, но сон был беспокойным: его сны были наполнены брызгами крови, иглами и руками по всему телу. Проснувшись, он обнаружил, что лежит на спине, а Соник свернулся калачиком рядом. Дождь прекратился, и солнце, пробиваясь сквозь занавески, возвещало о наступлении утра. Проснувшись, Шэдоу издал тихий звук, похожий на стон. — Доброе утро, соня, — проговорил Соник, голос его был грубее обычного после сна, но в то же время глубже и гораздо сексуальнее, чем Шэдоу был готов признать. — Как долго ты не спишь? — спросил Шэдоу, протирая глаза, пока Соник подвигался всем телом на Шэдоу. — Не знаю. Ждал, когда ты проснёшься. Соник прижался носом к щеке Шэдоу. — Твоё лицо не такое искажённое, когда ты спишь. Услышав этот комментарий, Шэдоу тут же нахмурился, а Соник рассмеялся. — Не-е-ет, не так, — Соник поцеловал его в губы. — Тебе становится лучше, когда я тебя целую. — Вот так? — без тени веселья ответил Шэдоу. — Да, — Соник снова поцеловал его, чтобы подчеркнуть свою мысль, и прижал руки к талии Шэдоу. Шэдоу позволил себе утренние поцелуи. Всё начиналось нежно и сладко — лёгкое прикосновение губ. Он был расслаблен и более открыт, чем обычно, ведь только что проснулся. В глубине души он начал признавать, что на самом деле не против поцелуев Соника. Это было приятно. Соник наклонил голову и слегка приоткрыл губы, Шэдоу повторил движение — и их рты оказались открытыми друг напротив друга, едва касаясь и почти дыша друг на друга. Шэдоу пришлось поднять руки, чтобы запутаться в торчащих во все стороны синих иглах, чтобы удержаться на ногах. Соник начал гладить большими пальцами талию Шэдоу, нависая над ним и закрывая тело от солнечных лучей. Шэдоу не возражал — его целовало само воплощение солнечного света. Шэдоу издал звук, который сам не знал, что может издать, когда почувствовал лёгкое прикосновение языка к своему. Соник отстранился, но лишь на секунду, его губы поцеловались, покраснев, а зрачки расширились. — Сделай это еще раз, — прошептал он, голос все еще был тихим и хриплым. — Что? — спросил Шэдоу, чувствуя себя в бреду. Он даже не понял, что сделал в первый раз. Но это не остановило Соника, который тут же нырнул ему в шею и начал целовать мех. Глаза Шэдоу закатились, он вцепился во что-то синее, чтобы удержаться. Он снова издал этот звук и почувствовал, как Соник ухмыляется ему. Затем зубы впились ему в шею, а бедро крепко прижалось между ног. Рот Шэдоу приоткрылся, глаза широко раскрылись, и из его горла вырвался ещё один звук — более высокий и громкий, чем прежде. Это был стон. Шэдоу стонал. И ему становилось всё неловко от того, что он возбуждался. Губы Соника снова нашли его, и они слились в поцелуе. Мягкие руки скользнули по талии Шэдоу, обхватили бёдра и слегка приподняли его. От трения у Шэдоу закружилась голова. Он несколько мгновений даже не осознавал происходящего — настолько был увлечён языком Соника, вновь оказавшимся у него во рту, лишая возможности произнести хоть слово. Соник заставил его сесть на бедро. Ну... может быть, Шэдоу делал это сам, подталкивая бедра вперед, но Соник определенно начал это! — Боже, какой ты горячий! — Соник наконец отпустил его, проведя большим пальцем по блестящим от слюны губам Шэдоу. — Ты так сексуально издаёшь звуки, Шэдоу. Шэдоу заскулил и прижал уши, всё ещё держась за голову Соника, пока тот уткнулся носом в белую шерсть на его груди. Он провёл языком по шерсти, имитируя вылизывающие движения, наклонившись так, чтобы Шэдоу всё ещё чувствовал горячее прикосновение ноги к ноющей выпуклости и раскрытой вульве. — С-Соник, — умолял его Шэдоу. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, детка, — пропел Соник, опускаясь всё ниже и прижимаясь языком к пупку Шэдоу. — Скажи мне, где ты нуждаешься во мне больше всего. Одна из рук Соника двинулась назад, а палец погладил нижнюю часть его хвоста, от основания до кончика, и это было движение, которое окончательно довело Шэдоу до крайности. Пытаясь сохранить приличие, он зажал хвост между ног, но его с силой подняли, а затем что-то засунули внутрь, не дав ни предупреждения, ни возможности отказаться. — Стойстопстоп, Соник, остановись, пожалуйста! Вдруг всё застыло. Соник всё ещё нависал над Шэдоу, но ни одной части тела не касался его. Шэдоу тяжело дышал, борясь с мыслями в голове. К тому моменту, как он смог немного собраться, понял одно: Соник пытается привлечь его внимание, а сам Шэдоу, к сожалению, остаётся непоколебим. — Шэдоу? Ты со мной? — спросил Соник, явно взволнованный. Шэдоу с трудом сглотнул и кивнул. Он попытался сесть, и Соник сразу слез с него, всё ещё не касаясь. Шэдоу покраснел от смущения, вытащил из-за спины подушку и прикрыл ею пространство между ног. — Шэдс? Ты в порядке? — спросил Соник, наклоняясь вперёд, чтобы Шэдс посмотрел на него. — Я в порядке. Извини, я просто… — Шэдоу глубоко вздохнул. Что бы ни говорил его разум и тело, он не мог сейчас перейти к этому с Соником. Это просто не входило в его планы. — Не извиняйся! — подбадривал его Соник. — Мне следовало сначала спросить. Я хотел быть сексуальным и внезапным, но теперь понимаю, что это было очень глупо. Шэдоу смотрел на него, удивлённый извинениями, которых не ожидал. — Я никогда не хочу сделать что-то, что заставит тебя чувствовать себя некомфортно, честно, — Соник нарисовал крестик над сердцем. Шэдоу покачал головой. — Мне не было неловко. Просто… я нервничаю. Частично это было правдой. Шэдоу никогда раньше не делал ничего подобного, по крайней мере, с другим человеком. Это было так уязвимо и… И ЭТО ДАЖЕ НЕ БЫЛО ЧАСТЬЮ ПЛАНА. О ЧЁРТ ВОЗЬМИ, О ЧЁРТ ВОЗЬМИ?! — Ладно! Нервничать — это совершенно нормально. Я сам очень волновался в первый раз, понятия не имел, что делаю, и всё равно переживал, потому что думал, что ты меня возненавидишь, выгонишь или что-то в этом роде. — Я тебя не ненавижу, — успокоил его Шэдоу. — К тому же, как же я тебя выгоню из твоего же дома на колёсах? — Ну, технически она в аренде, — усмехнулся Соник. — Но мне приятно слышать, что ты меня не ненавидишь. Шэдоу мягко улыбнулся, но всё ещё хотел, чтобы эрекция прошла, но она не проходила. Что за чёрт? Соник, похоже, совсем не стоял, может быть, паника после того, как Шэдоу попросил его остановиться, и это его прогнало. Так почему же Шэдоу всё ещё стоял?! — Как насчет такого: когда бы ты ни был готов, а может, и никогда, я не против, ты скажешь мне, что хочешь заняться сексом, а потом мы от этого оттолкнемся, — предложил Соник. Шэдоу оглядел его с ног до головы, не уверенный в целесообразности этого занятия. — Ты уверен? — спросил он. — Да! Я спокойно отношусь к твоим планам. Не заставляй себя идти в моём темпе, если тебе не хочется, — улыбнулся Соник. Он был таким внимательным, таким милым, таким чутким и воспитанным. Шэдоу хотел забраться на него, как на дерево. КТО ЭТО СКАЗАЛ? Он прочистил горло, чтобы выбросить из головы ненужные мысли, и кивнул. — Да, хорошо, — согласился он. — Спасибо. — В любое время, — Соник выстрелил в него из пальцевого пистолета. — Можно, э-э, можно я тебя ещё раз поцелую? Ничего такого. Шэдоу хмыкнул, а затем кивнул. — Можно, — ответил он, приветствуя мягкие губы на своей щеке. — Что ещё ты запланировал для нас сегодня? Улыбка Соника стала ещё шире. Он обогнул кемпер, неся походную сумку и карту. — Я так рад, что ты спросил. Остаток дня прошёл в прогулках: Соник показывал ему природу, а Шэдоу старался не думать об утренних событиях. Он пытался сосредоточиться на кристально чистом ручье, вокруг которого они шли, на аромате свежего воздуха, которого не найти в больших городах, на великолепных полевых цветах, мимо которых они проплывали. Проходя мимо одной из клумб с розовыми цветами, Шэдоу нежно прикоснулся к ним, наблюдая, как он проводит по ним рукой, и они отскакивают назад. — Ого, круто, это кипрей! — заметил Соник. — Кипрей? — удивился Шэдоу. — И на сорняки-то не похожи. Соник рассмеялся. — Я никогда не считал их сорняками. На самом деле это цветы, которые могут расти в очень кислой почве, особенно после пожара — отсюда и название. — Он оглядел окружающих животных и природу вокруг. Место больше походило на открытое пастбище, чем на лес, ведь они уже возвращались в кемпинг. — Примерно год назад здесь был лесной пожар. Рукотворный — пытаясь найти более эффективные способы избавиться от диких животных, они первым делом подожгли этот район. Шэдоу вспомнил, что слышал новость об этом, но тогда она не произвела на него особого впечатления. А вот Соник говорил так, будто присутствовал там лично. — Ненавижу таких ублюдков. Но местные защитники дикой природы засудили их по полной. Теперь это популярное место для кемпинга и прогулок, и заповедник. — Соник снова потянулся к кипрею. — Эти цветы растут повсюду вокруг. Они как напоминание: даже на израненной земле может вырасти что-то прекрасное. На израненной земле может вырасти нечто прекрасное. — Это прекрасные слова, — ответил Шэдоу. — А, я опять несу чушь, да? — усмехнулся Соник, краснея. — Ну же, мне ещё есть что тебе показать. Он взял Шэдоу за руку и повел его вперед, а Шэдоу последовал за ним.