Золотая истина: «Немецкую проблему решай по-испански»

А впрочем — все было не так уж и плохо.  Просто Исаги следовало лучше ознакомится с понятием «фиктивных отношений». После матча с «ФК Барчей» Йоичи серьезно намеревался побежать в комнату Иглесиаса и закатить очередной спор насчет правил в их ”контракте”. Только вот незадача — Банни соблюдал абсолютно все.   В раздевалке Исаги представлял в голове, как надает по шее испанскому ньюгену за «несогласованное нарушение личного пространства», но вдруг прислушался к тому, о чем шептались между собой сокомандники.  И на повестке дня… Разумеется — Банни Иглесиас.   — У-у-у такой романтик! Прямо за душу берет. — Ага! Вот бы девчонки играли в футбол… я бы делал со своей девушкой точно также!  — Хей, Исаги, а ты видел лицо той репортерши?! Как у нее глаза чуть из орбит не вылетели?!  «Господи, заткнитесь умоляю…» Йоичи только сильнее сжал ткань формы, и раздраженно фыркнул.  Карасу и Отойя, даже не скрывая, перебрасывались многозначительными фразами о прошедшей игре, так что практически все присутствующие могли прекрасно расслышать их разговор. И не то чтобы это были гадкие слухи — в «Блю Локе» все всегда были во вполне нормальных отношениях. (Они даже поддерживали Исаги после расставания с Кайзером, приободряющее смеясь над прической Михаэля)  И все же это не отменяло того факта, что парни являлись полными придурками.  В голове у Йоичи носились в разнобой варианты, как стоило бы наругать Банни: выломать дверь в его комнату? Или опрокинуть что-нибудь прямо ему на голову?  Как вдруг:  — Да это еще что.. Вот лицо Михаэля на трибунах! Вот это реально жесть! Когда этот твой новый парень.. А-э.. Точно — Банни! Прижал тебя к себе, Кайзер просто пулей со стадиона убежал.. Ха-ха! Умора!  «Михаэль был там?» — все мысли превратились в пустоту. Гадкое приятное чувство удовлетворенности расползлось по телу. — «Он все видел?» Конечно, еще и сидел на первом ряду. Жаль, что Йоичи не удалось лицезреть побег немецкого императора самостоятельно.  Обидно, но не сильно.  Исаги знал, что это было абсолютно неправильно, но в сознание прокралась одна маленькая мысль, а если точнее понимание — эта гениальнейшая идиотская затея действовала. План работал, (а всего лишь то нужно было позволять симпатичному испанскому ньюгену целовать себя у всех на виду).  Не такая уж и серьезная жертва.  Йоичи все равно не ответил друзьям, тактично молчал, не комментируя даже самых громких высказываний. Спокойно переоделся и, не дожидаясь остальных, направился в коридор.  И все же… Ругать Банни он в тот вечер не пошел.  *** В столовой как обычно было очень шумно и людно. Исаги пытался держать поднос не слишком далеко от груди, дабы никого не задеть.  — Исаги! — крикнул Курона, легко махнув рукой. — Давай сюда.  Йоичи улыбнулся и уже собирался пойти к друзьям, как вдруг за спиной неожиданно вырос Бачира.  Мегуру несильно толкнул его в бок и усмехнулся, словно с намеком, кивая куда-то в сторону. Исаги повернул голову, пробежал глазами по всему помещению: сначала стол Франции — Джулиан Локи, словно любящая мамочка, с суровым выражением лица старательно пытался заставить Шарля доесть суп. Следом Италия — почти пустующие места, но оно было и понятно — Лоренцо почти никогда не посещал обед, традиционно уходя на перекур. А куда ньюген — туда и вся команда. Дальше любимая (нет) Германия с ебанным Михаэлем Кайзером. Он смотрел куда-то в тарелку, завороженно жуя курицу. Несс увлеченно рассказывал о чем-то, немного посмеиваясь.  Исаги, во избежании чувства отвращения (и боли), поспешил ответи взгляд — не хватало еще встретиться глазами с этим ублюдком, и помочь его внутреннему эго.  А вот Испания удивила: практически весь состав ФК Барчи, за исключением… А нет. Вот же он.  Картина маслом: Банни Иглесиас сидел около окна за самым последним столом абсолютно один и ковырял вилкой нечто походившее на лазанью. Так вот на что намекал Бачира… Словно в доказательство этой догадки, Мегуру вновь хихикнул прямо на ухо:  — Ну чего стоишь? Иди давай к своему ненаглядному.  Исаги сжал зубы, уже собираясь выдать скрипучее опровержение, но...  С заключением «контракта» у Йоичи тоже появилась некие обязанности, да и это было бы в конец странно, если бы он просто взял и оставил своего «возлюбленного» на обеде сидеть в полном одиночестве.  Пришла очередь Исаги сыграть свою роль.  К тому же… Это ведь был идеальный шанс выбесить Михаэля.  Мегуру продолжал вопросительно смотреть на друга. Исаги, кивнув, вздохнул, развернулся на пятах, и тут же сделал шаг.  Когда он проходил между рядами столов, все люди тут же поднимали на него глаза, будто выслеживая направление. Публика требовала шоу, и Йоичи был готов его предоставить.  Кайзер не стал исключением, тоже вскинул голову, наконец оторвав внимание от тарелки, и заинтересованно взглянул на Исаги. Йоичи отводить глаз не стал, крепче сжал поднос в руках и твердо продолжил шагать вперед.  Странный оскал тут же окрасил немецкое лицо, голубые глаза блеснули. Вероятно, Михаэль подумал, что Исаги направлялся к нему. Он даже приоткрыл рот, дабы что-то сказать, но в последний момент… Йоичи быстро свернул направо. Прямо к задним рядям возле окна. А следом…  — О, Банни! — Исаги еще сильнее ускорился и уже за два шага оказался возле тихо сидящего испанца. — Вот ты где!  Иглесиас, услышав свое имя, вздрогнул, вскинул голову и удивленно посмотрел на японца. Исаги не дал ему и секунды на размышления: быстро чмокнул в щеку, бросил сначала поднос на стол, а следом сумку на стул рядом, быстро говоря:  — Наконец-то я тебя нашел! Ну и спрятался же ты..  Исаги стало не по себе от своего же голоса. Чересчур высокий по сравнению с обычным, и слишком показательно веселый, словно у стереотипной хостес, встречающей богатого «спонсора».  Банни выглядел не то что изумленным, а просто пиздец-каким-шокированным. На мгновение Йоичи даже показалось, что у испанца покраснела шея, но возможно это была просто игра света.  — А-эм… Я.. — А нет, все таки Банни действительно засмущался. Было ужасно непривычно (и однако, к большому удивлению, приятно) видеть его растерянным. — Погоди… Ты искал меня?  Странный вопрос, особенно если он звучит из уст твоего «любимого парня», (который между прочим совсем недавно целовал тебя у всех на виду). А тут вдруг смущается от чмока в щеку. Даже иронично.  Но Исаги знал — за ними наблюдали, публика должна была верить в этот спектакль, а Йоичи в свою очередь — был обязан выполнить всю работу правильно. Где-то на подкорке сознания он отметил, что Михаэль сто процентов также наблюдал за сей картиной — лажать было категорически нельзя. Поэтому Йоичи растянул губы в невинной улыбке и продолжил нагонять пафоса:  — Конечно же, глупый. Ты ведь мой самый любимый на свете, как я мог оставить тебя здесь совсем одного… — Исаги поставил локти на стол, сложил ладони и мягко опустил на них голову. А следом — коронная, самая слащавая и приторная бомба из его арсенала — Без тебя еда словно не имеет вкуса…  Возможно, если бы Исаги подался в театр вместо футбола, у него уже было бы несколько «Оскаров». Или как минимум парочка «Золотых Глобусов».  Многие режиссеры сказали бы, что Йоичи тратил свой талант в пустую, отдавая предпочтение «Блю Локу». Такого актера теряли. Сам Педро Паскаль рыдал бы горькими слезами.  Ведь так изображать по уши влюбленного идиота нужно было уметь. Исаги справлялся со своей ролью бесподобно.  Краем глаза он стрельнул в сторону немецкого стола: Кайзер действительно смотрел. Жадно поедал их глазами, и раздраженно поджимая губы. Возможно с виду и не скажешь, но Йоичи слишком хорошо знал немца — весь его вид кричал о том, что Михаэль был в ярости.  «Отлично. Просто шикарно.» — в мыслях промелькнуло, что вся эта ложь и игра действительно стоили того.  «Страдай-страдай-страдай» — карусель в голове из одной и той же фразы. — «Кроме тебя никому не нужен? А может, это ты мне не нужен, Михаэль?»  Но вслух Йоичи ничего не озвучил. Вернул взгляд и с еще большей (наигранной) теплотой посмотрел на своего «парня».  Вся краснота и смущение ушли на нет. Банни  ухмылялся — вероятно понял абсолютно всё. Только улыбка эта вовсе не была веселой или удовлетворенной, скорее грустной — как в ту самую первую встречу.  Абсолютно нечитаемое лицо.  Исаги продолжал старательно держать маску «бесконечной истинной любви», хотя честно чувствовал, как поводья контроля над происходящим постепенно ускользали из рук. — Ах.. Так значит, без меня тебе еда совсем не в радость.. — грустно прошептал Банни. Интонация испанца тоже звучала до безумия смешно, так что Йоичи, услышав ее, захотелось заорать в голос. Ужасно сладко и не по-настоящему, но вместе с этим… Так весело.   Черт, неужели ему самому начинала нравится эта игра?  — Именно.. — Йоичи вздохнул. — И кусочек в горло не лезет, если тебя нет рядом…  «Ну что теперь ответишь?» — это больше походили на партию в какую-то настольную бродилку, о правилах которой было известно только им двоим.  Все остальные — лишь зрители.  Иметь такую маленькую тайну было даже как-то приятно.  Иглесиас понимающе наклонил голову в бок.  — О… Что же.. Тогда, дорогой… — на чужих губах заиграла, какая-то до ужаса пугающая улыбка. — Позволь мне покормить тебя.  «Что блять?» — единственное, что висело на повестке в голове.  А теперь забудьте все, что Исаги подумал до этого: про связь, и про то что этот их «секрет» мог быть даже веселым с какой-то стороны. В тот момент Йоичи хотелось забрать все свои мысли обратно.  Банни Иглесиас все также был просто идиотом.  Исаги тут же замолчал, неловко заметался глазами то по залу, то по лицу Банни. Брови непроизвольно нахмурились, Йоичи был не в силах даже промямлить хоть что-нибудь.  «Блять-блять-блять» — осознание того, что Михаэль все еще смотрел на них. Черт возьми, за ними наблюдала вся столовая.  В иной ситуации на такое предложение Йоичи без промедлений ответил бы громкий и четким «Иди нахер», но здесь…  Он - сука - просто не мог отказать: не имел права у всех на виду, иначе бы тут же поползли бы слухи, и никто и никогда не убедился в их крепкой связи.  «Твою мать…»  Так старательно защищался от Михаэля, что в итоге забыл про южный фронт. Испания не собиралась давать фору.  Словно срывая детонатор с бомбы, Иглесиас мирно наколол кусочек блюда на вилку и повертел в руках. Йоичи попытался вновь натянуть милую улыбочку и выставил ладонь вперед, ища идеи для пути отступления:  — Ну что ты, любимый… Не хочу тебя напрягать.  — О, не переживай. Мне ведь совсем не трудно.  Как жаль, что у Банни, наверное, имелась докторская по лживо-слащавым интонациям. Йоичи не следовало даже пытаться его победить.  — Это ведь твоя порция… Не хочу тебя объедать.  «Просто отъебись!» — Исаги все равно не давал уголкам губ упасть.  Но Банни было не сломить. Испанец приподнял вилку со вкусно пахнущей лазаньей вверх и протянул вперед, не оставляя и шанса отвертеться:  — Когда ты кушаешь… У меня ощущение, что ем я сам… — Красные глаза опасно блеснули. — Ну же, Йоичи, открой ротик.  Обращение по имени вывело из колеи окончательно. Исаги уже даже позабыл насколько много человек могло находиться в столовой. В моменте ему показалось, что больше тысячи.  «Козел!» — он пытался передать все оскорбления и маты мира в голову испанца телепатически.  Ладно, возможно все таки стоило лучше подумать над кандидатами для сделки. Почему-то тогда небольшая «странность» — лицемерие и жестокость — в поведении испанца казалась даже полезной.  (Правда Исаги забыл учесть, что характер Иглесиаса мог сказаться и на его собственном положении тоже) Банни повел руку вперед, уже почти тыча в самый нос японца едой, и Йоичи, вопреки всем своим принципам, схватил горячее блюдо в рот.  Но вдруг — в голове щелкнуло.  Банни продолжал выжидающе смотреть на него, будто следя, точно ли Исаги проглотит поданный кусочек.  «Ну хорошо, будь по-твоему» — Йоичи не собирался отступать. И уж тем более давать поблажек.  Он не стал отодвигаться, а напротив: схватил вилку губами и продолжал удерживать во рту. Исаги прикрыл глаза, очень откровенно демонстрируя «наслаждение» вкусом лазаньи. Даже промычал от «удовольствия».  «Надеюсь, ты сдохнешь от стыда» Только через пару секунд, и то с задержкой, он наконец оторвался от столового прибора, показательно облизывась.  — Да… Безумно вкусно.. — Исаги усмехнулся. — Особенно с твоих рук.  «Ну? Кто кого? Думал не смогу?» — хотелось бросить в чужое лицо.  Однако снова взглянув на Банни, Исаги потерялся. Не было в алых глазах ни ожидаемой насмешливости, ни вызова.  Наоборот — абсолютная завараженность и ступор. Губы Банни были немного приоткрыты, а глаза остекленели, будто его околдовала злая ведьма, превратив в куклу.  «Почему он так смотрит? Неужели злится?» Секунда и это выражение лица исчезло. Его сменила привычная веселость и игривость.  Словно ничего не произошло.  — Рад, что тебе понравилось. Тогда я тоже попробую. — Банни зачерпнул еще один кусок лазаньи и тут же съел его. С той же вилки, что Йоичи держал во рту секунду назад.  Наверняка, со стороны они выглядели как молодожены, празднующие медовый месяц.  Словно в подтверждение этой мысли, сзади послышались перешептывания, но Исаги даже головы не повернул: концентрировал все внимание на белом лице со шрамом.  Они пилили друг друга глазами, оба давили улыбки: Исаги с трудом, почти скрипя зубами, а Банни словно эта ухмылка была прицеплена к его лицу с рождения.  Пускай Йоичи и сыграл эту партию в пат, но все равно чувство удовлетворенности присутствовало. Сознание наконец-то снизошло на голову Исаги — он тоже мог вести.