Золотая истина: «Немецкую проблему решай по-испански»

— О господи… — Йоичи вымучено прижал пальцы к переносице. — Я ведь уже тысячу раз просил выучить. Неужели это настолько сложно?  Банни повел плечом, мягко улыбаясь:  — Мне кажется, ты слишком сильно волнуешься.  — А может, это тебе слишком насрать?! — от чрезмерно спокойного тона хотелось еще больше вспылить. — Ощущение, что только мне это нужно. Если попадемся… — японец прижал руку ко лбу и устало плюхнулся на кровать.  Комната Банни постепенно превратилась в общую штаб-квартиру по обсуждению их плана «мести»: единственное место, где можно было снять маски.  — …То ничего не будет. Йоичи, ты… — Иглесиас подобрался ближе, протянул руку, будто желая потрепать чужие волосы. — Хватит! Заново!  Исаги вскочил, вновь схватил лист с кучей записей: место встречи, дата начала отношений, первый поцелуй, любимая еда…  — Итак.. Какой фильм мы смотрели на втором свидании?! — словно командир, отдающий приказ солдату, резко спросил Йоичи.  Банни прыснул и все таки, запустив ладонь в чужие волосы, задумчиво пропел:  — Ммм… Трансформеры?  Исаги хотелось рычать.  — Ты издеваешься?!  *** Жаль, что в капиталистическом мире все строилось исключительно на товарно-денежных отношениях. Люди становились с каждым днем все более жадными, требуя ежесекундного роста прибыли. Эго-мать-его-сан не стал исключением. Видимо корпорация «Микаге» не так уж и хорошо справлялась с задачей спонсирования, раз власти «Блю Лока» все равно стремились поднимать рейтинги и искать новых инвесторов. (Занимаясь эксплуатацией подростков…) И (как удачно) под их зоркий глаз попались Исаги и Банни.  Во-первых, Йоичи заставили переехать в комнату Банни. Вернее как… Не то чтобы, его связали и принудительно заперли в номере сто девятнадцать на третьем этаже. Вовсе нет.  Просто на вопрос Лавиньо:  — А почему вы не живете вместе?  Исаги с дуру ответил:  — К сожалению, таковы правила. Мы бы, разумеется, очень хотели… Но сами понимаете, формальности и все дела…  Наверное, в тот момент он слишком переиграл, ведь бразилец воспринял все переживания «любимых учеников» чересчур близко к сердцу и вызвался «добровольцем» ради геройского поступка — воссоединения возлюбленных.  — Так дело не пойдет! Банни, а ты чего молчал?! Давно уже к себе бы его забрал, делов то… — широко улыбаясь, Лавиньо хлопал по плечу Иглесиаса. — Или боялся, что я не разрешу? Ты ж меня знаешь, никогда бы не стал препятствовать делам Эсмеральды Банни замялся, улыбаясь, взглянул на Исаги. Тот всеми силами, безмолвно пытался намекнуть на отказ: нахмурился, незаметно покачал головой.  В ответ Иглесиас понимающе усмехнулся, аккуратно начал:  — Не стоит напрягаться, мы… Но не успел. Капитана «ФК Барчи» было уже не остановить.  — Ой да не стесняйтесь! Я же все понимаю! — еще один хлопок по плечу, словно удар по крышке гроба для Исаги. — Помню себя в вашем возрасте… Ммм..! Так раздражало, когда хочется к себе кого-нибудь, ну скажем, фильм посмотреть пригласить! Ну вы понимаете, о чем я… — Бразилец подмигнул, и Исаги тут же уставился на Банни глазами-блюдцами.  Благо испанец все понял без слов и попытался остановить этот ненужный поток рассказа о «старых добрых временах»: — Да-да, достаточно, мы все понимаем.  А вот это было ошибкой. Лавиньо опустил голову вниз, будто серьезно расстроившись.  — Ах.. Ну я вас, наверное, смутил. Думаете, что вот старикашка нам что-то тут пытается вещать… — интонацией капитан действительно стал напоминать ворчливого деда. — Ничего мы так не… — Да знаю я вас! Ладно.. — он вздохнул. — Можем это не обсуждать, а то вон уже Исаги засмущался.  Йоичи вдруг осознал, что у него действительно горели щеки. Он еще раз быстро пробежался по лицу Иглесиаса — такое же и чуть покрасневшая шея.  *** Так или иначе ничего не вышло. Вернее вышло, просто с выгодой не в сторону Йоичи.  Кажется — ну подумаешь? Это ведь их личное дело: переезжать в один номер или нет. Только вот… Все личное, резко переходит в состояние сильной зависимости от других, если постоянно демонстрировать свои отношениях окружающим. В итоге: Эго-сан приказал Йоичи переселится на третий этаж.  Банни только пожимал плечами, как бы говоря: «Ну я пытался..»  Что действительно было удивительно: большинство друзей поддержали его идею с переездом.  Конечно, сначала все немного расстроились, даже грустно повздыхали, но быстро вспомнили, что освободиться одна лишняя кровать, да и зубная паста тратится в два раза медленнее.  Радостней всех переезд Йоичи воспринял, к всеобщему изумлению, Бачира. Весело подмигивая, он помогал Исаги складывать одежду и другие принадлежности в чемодан, болтая без умолку о том, как, наверное, «классно жить отдельно».  Странным это представление показалось абсолютно всем. Почему-то остальные, да и чего таить — сам Йоичи, представляли Бачиру, разбитым и плачущим из-за расставания с любимым другом, уж точно не со смеющимся глазами и подгоняющим побыстрее складывать футболки.  А тут…  *** Совместное жилье не должно было сильно отразиться ни на жизни Йоичи, ни на Банни. Они ведь почти все свободное время проводили в зале или на стадионе тренируясь, номер был лишь для сна или лишь иногда — отдыха.  Хотя даже так… Мысль о том, что им придется делить одну постель заставляла Исаги хотеть окунуться в чан холодной воды.  Отвращение присутствовало. Но только к самому себе, ведь мысль о проведении ночи, лежа рядом с друг другом, вовсе не вызывала отторжения.  Чан с водой. Ему точно нужен был чан с ледяной водой.  Благо с Банни не пришлось даже поднимать эту тему: в первую же ночь испанец молча лег на кресло. И нет, Исаги вовсе не испытывал к нему жалости на следующий день, наблюдая за тем, как Иглесиас устало потерал затекшую шею.  На третий день — все тоже самое. Засыпая, Йоичи слушал звук льющейся воды из ванны (Почему-то Банни всегда ходил в душ только после него), а просыпаясь, глазам представлялся вид на закутанное в одеяло тело и чуть нахмуренное лицо.  На кресле спать было сто процентов неудобно.  Конечно, Исаги мог сказать, что нибудь по типу: «Ой да брось, ложись ко мне. Мы ведь знаем, что все это не по-настоящему», и он честно собирался…  Но когда днем, Банни в очередной раз крайне раздражающе начинал переигрывать и после удачных голов с вызовом в глазах целовать Исаги в висок… Желание хоть как-то сопереживать в мгновенье исчезало.  Ах да, им ведь теперь приходилось присутствовать на каждой тренировке друг друга. (Если конечно, позволяло расписание). Банни прибегал абсолютно на все, иногда с опозданием. Йоичи старался появляться только на тех, где было побольше людей, а следовательно и больше зрителей.  ***  На четвертый день их совместного жилья все сломалось.  Лавиньо неожиданно решил наведаться в к ним, и поэтому прямо в шесть утра под громкие звуки быстрого тарабания по двери, Исаги пытался разбудить Банни и заставить перелечь к нему в постель.  Иглесиас по утрам находился в каком-то абсолютно астральном состоянии, воспринимая, наверное, только треть из всей поступающей информации.  Тем не менее, Йоичи удалось справится с задачей «дотащи своего двухметрового фейкового парня за три минуты на собственных руках до кровати». На пятый крик Лавиньо: «Ну чего вы там?! Одеваетесь что ли после жаркой ночи? Не бойтесь, я не буду смотреть, просто нужно сообщить важную информацию», накрывая Банни одеялом, Исаги закатил глаза.  «А нельзя это сделать, не заходя к нам в номер?!» — тем не менее, японец открыл дверь,  сурово глядя на бразильца.  — Ну наконец-то… А? Исаги? — Лавиньо удивленно пробежался по его лицу. — Банни дрыхнет еще чтоли?  Капитан «Барчи» заглянул внутрь и, увидев сонного Иглесиаса, потирающего глаза, понимающе кивнул.  — Ясно-ясно. Да, он у нас по утрам вообще ничего не понимает. Передай ему, пожалуйста, что сегодня тренировка будет только до шести, а не до семи как обычно.  Лавиньо улыбнулся, а Исаги несколько раз поблагодарил Бога, что ничего серьезного не произошло.  Йоичи медленно кивнул, но бразилец похоже никуда уходить не собирался: замер в проеме, продолжая внимательно вглядываться внутрь их комнаты.  — Это все? — прерывая повисшую тишину, спросил Исаги. — А? — будто опомнившись, Лавиньо вновь перевел на него свое внимание. — Да-да, конечно. Не буду вас больше прерывать…  И подмигнул.  Исаги захлопнул дверь, не хотя даже думать, на что намекнул испанский тренер, и от чего именно он не хотел их «прерывать»  Банни, к тому моменту уже распластаться по все кровати, уткнулся головой в подушку и, наверное, дремал.  Йоичи не знал, было ли это чувство жалости или банальная лень, но прогонять испанца обратно на кресло он не стал: зевнув, улегся рядом с Банни и прикрыл глаза. Голова просто раскалывалась. Чужие руки в миг, словно две змеи, обвились вокруг его торса, а Иглесиас пододвинулся ближе. Возможно ему было холодно или типа того… С утра у Исаги слишком болела голова, чтобы задумываться об этом. Так что и отталкивать Йоичи его не стал.  — Чего он хотел..? — горячий шепот задался где-то на уроне шеи.  — Сказал, что сегодня на час раньше тебя отпустит. — не открывая глаз, ответил Исаги.  Он даже не чувствовал смущения, слишком тепло мягко ощущались чужие прикосновения.  — А.. Ну ладно… — Банни хмыкнул. — Значит будет время забежать в кофейню в соседнем квартале. Взять кофе или типа того?  Йоичи начал проваливаться в сон, и уже в конец расслабляясь бросил последнее: — Чай. *** Под конец третьей недели они все таки стали спать в одной кровати. И нет, ничего смущающего в этом не было: Йоичи старался ложиться к Банни спиной и впредь не позволять себя обнимать. Даже на все отговорки испанца в стиле: «мне холодно» и «само получается», Исаги крутил головой, отнекиваясь.  Правда по утрам все равно просыпался в кольце крепких рук. Но не суть.  Он даже выдвинул предложение добавить в их договор пункт о совместном сне. Что-нибудь навроде: «Запрещается прикасаться к друг другу во временном промежутке с одиннадцати вечера до семи утра», но Банни категорически отказался, смеясь, что это практически невозможно.  После недолгого спора, который абсолютно ни к чему не привел — оставалось лишь смириться.   Вообще, Йоичи согласился на это только в целях безопасности. Ну вот, а мало ли к ним снова решит заявится кто-нибудь из тренеров, или Бачира с резкой просьбой «одолжить зубную пасту». (Такое уже было, благо они с Банни к тому моменту уже начали спать вместе на постоянной основе)  *** Совместное жилье оказалось не таким уж и плохим решением, потому что их постоянная вражда чуть поутихла.  Да, они по прежнему обжимались у всех на виду, целовались и обнимались, улыбаясь прямо в камеру… …но теперь уже не так сильно стараясь унизить этим друг друга.  Исаги заметил, что Банни впрочем, если попытаться закрыть глаза на все странности, в числе которых: мания говорить мерзкие комментарии по поводу других игроков, пессимизм, двоякое отношение к футболу, постоянная недосказанность в разговоре, попытки опозорить японца при ответах журналистам: «Ой, Йоичи ужасно боится темноты, совсем не переносит спать с выключенным светом» (Исаги заливался краской от столь наглого вранья) и мелочная снисходительность… (Ладно, странностей действительно было много)  Иглесиас был не таким уж и плохим парнем. Стоп. Поправочка — фальшивым парнем.  Банни давал советы в усовершенствовании спортивных навыков, если было нужно — отдавал свою ветровку на совместных тренировках (по сети тут же разлетелись фотографии Йоичи в ней, но не суть), всегда помогал нести сумку с формой и постоянно приносил различные вкусности, ведь: «Углеводы после физической нагрузки необходимы».  «Ложь. Это все лишь — ложь» — Исаги повторял эту мантру у себя голове ежечасно, если не ежесекундно, потому что какое-то приятное горячее чувство начинало разливаться по его телу с каждым днем все дальше и дальше, затуманивая разум.  Как будто, так сильно пытаясь уверить весь мир в их с Банни искренней привязанности, он сам… 

Ложь-Ложь-Ложь. 

*** Под конец третьей недели их «отношений» Эго выдвинул им первое реально тяжелое задание.  До этого требовалось лишь больше попадаться под внимание камер и почаще забивать голы. Теперь же от них ждали целое совместное интервью.  «Вот же блять» С Кайзером Исаги уже приходилось проходить нечто подобное: вопросы о личной жизни, история их знакомства, какие качества в партнере вам нравятся больше всего. Когда вы действительно состоите в отношениях, все это щелкается, словно орешки: трудно ошибиться в том, что ты ощутил на собственной шкуре.  Так, например, любимый цвет Михаэля — синий, а еда, которую он был готов есть до конца жизни, — сухарики.  Исаги честно не хотел помнить, но иначе не получалось. Забыть такую информаци практически невозможно, особенно если все, что произошло между вами было реально.  Только вот незадача. Опять же — любовь с Банни Иглесиасом была фальшивкой.  И такие интервью легко показывали: правда ли между двумя людьми есть высокие чувства, или же это просто красивая обертка, прикрывающая созависимость. Так, например, Кайзер ошибся, называя место из первого свидание, но это уже было вовсе не важно.  С Михаэлем они хотя бы действительно встречались, а не придуривались, лишь бы побесить бывших.  А вот теперь возвращаемся к самому началу.  Исаги нашел выход из этой ситуации: раз у них не было правильных ответов, значит можно было выбрать что угодно. Главное ведь, чтобы это «что угодно» совпадало.  Следовательно — «что угодно» нужно было банально заучить.  — Еще раз… Мое любимое блюдо? — Исаги выбрался из-под чужой ладони, копающейся в его волосах.  Банни вздохнул, откинулся назад и оперся о спинку кровати, протягивая:  — Кинцуба.  — Молодец. А цвет?  — Слишком просто. — Иглесиас усмехнулся. — Голубой.  Наконец-то Йоичи смог спокойно выдохнуть. Хотя даже так волнение не покидало его, в этой гребанной индустрии нужно было всегда быть готовым ко всему, каждый раз будто ящик Пандоры открываешь.  — Давай, теперь ты задавай мне вопросы.  — Зачем? — Банни достал откудато с прикроватной полки пачку печенья и протянул одно Исаги. — Мне кажется, ты придаешь этим формальностям слишком большее значение.  Йоичи хотел было начать спорить, отрицать, но почувствовал сладкий сахарный вкус песочного теста, вдруг позабыл, почему вообще так сильно тревожился.  — Ну… — японец лег полностью на кровать, опуская лист с правильными ответами где-то недалеко справа. — Может быть ты и прав.  *** «Сука!» — свет прожекторов слепил глаза. Зрители в студии смотрели на них словно на подопытных крысок: с интересом и каким-то жадным вниманием. Исаги действительно чувствовал себя блюдом на чьей-то тарелке.  До этого он и не предполагал что у их «пейринга» будет настолько много фанатов. Да, просмотры и заинтересованность общественности говорили сами за себя, но теперь… Создавалось ощущение, что они находились на каком-то политическом саммите НАТО или БРИКС, ведь журналисты, с приготовленными камерами в руках, были абсолютно везде!  А сколько же людей было в онлайне… Банни вдруг покрепче сжал его руку, попытался улыбнутся. Йоичи оставалось лишь гадать: неужели он настолько заметно волновался, что Иглесиас решил попытаться его поддержать или это действие было лишь очередной игрой на камеру.  Не хотелось расстраиваться, ведь очевидно — второе.  Исаги попытался улыбаться как можно шире и не закрывать глаза от слепящих вспышек тысячи камер. Он и так почти никогда нормально не получался на фотографиях, а тут еще и в движении… О ужас. Все окажется в сети.  Милая дама невысокого роста с ярко-отбеленными зубами пригласила их присесть. Банни все так же, не отпуская ладони Исаги, прошагал к махровому дивану. Заиграла какая-то задорная мелодия, и женщина объявила о начале шоу.  Йоичи не знал от чего ему было больше некомфортно: от чувства ваты вместо лодыжек или сухости в горле. А может ощущения, что он сидел практически весь мокрый под светодиодными лампами и продолжал врать почти всему миру?  Слава богу приветствия и дежурные вопросы Банни взял на себя.  Но вдруг начался реальный опрос. Темы, которые дейвительно волновали общественность. Йоичи напрягся, Банни же продолжал вальяжно сидеть на стуле с той самой фальшивой улыбкой. (В самый раз. Подстать статусу фальшивого парня)  — Итак! Ваши отношения сделали по-настоящему огромный фурор в сфере футбола! Как мы все знаем, обычно звезды не объявляют о своей личной жизни открыто, особенно если она — нетрадиционна. Расскажите, были ли с этим трудности? Не боялись разочаровать фанатов?  «У нас обоих есть по бывшему парню. Она серьезно считает этот вопрос корректным?» — Йоичи ели сдержался, чтобы не цокнуть.  Он справился с собой и спокойно ответил:  — В общем-то нет. Я не стесняюсь того кем являюсь. Для сферы спорта нетрадиционные отношения давно — не новшество.  Голос почти не дрожал. Может быть лишь чуть-чуть. Банни, все еще сжимая его ладонь, добавил:  — Согласен. — Он даже не сделал вид, что задумался, а после пропел — Если действительно любишь кого-то, становится все равно на общественное мнение. Ведущая кивнула, продолжая:  — Сравнивая с вашими предыдущими отношениями, которые были довольно скрытными, пусть и официальными, сейчас вы довольно громко заявляете о себе. — Женщина хищно сощурилась. Конечно, журналисты желали услышать больше комментариев про их бывших. Скандалы-сплетни-сенсации. — Не придерживаетесь мудрости «Счастье любит тишину»? Исаги уже собирался ответить что-нибудь про Михаэля, вновь сказать что они расстались будучи друзьями. Но Банни неожиданно заговорил, успешно переменяя тему: — Считаю, это бредом. Когда чувства слишком сильные становится невозможно о них молчать. — Хитрая улыбка и блеск в глазах. Он посмотрел прямо на Йоичи. — Правда, Mi Amor? «Ложь. Ложь. Ложь.» Исаги вдруг захотелось рассмеяться от ловкости Банни. От того как хорошо он смог избежать темы Итоши Саэ и Михаэля Кайзера.  — Разумеется, любимый. — Йоичи сжал чужую ладонь в ответ.  Улыбнулся. Точно так же. Лживо. А они в общем-то неплохо справлялись.  Но ведущая не собиралась оставлять все так. Публики нужно было что-нибудь синсационное, а что подходила для этого, если не сфера ненависти и «бывших»: — Вау! Все таки большинство фанатов считает, что вы выглядите очень мило. Не могу с ними не согласиться. — Она подмигнула прямо в записывающую камеру  справа, но сразу же обернулась обратно. — Но все же, есть и те, кто не оценил вашу пару.  «О господи…» — Итак, вопрос о самой скользкой теме. Ха-ха! Наигранный женский смех, слишком громкий и высокий разнесся по залу.  — Если со стороной Банни все и так ясно. — Она подмигнула.  В тот момент внутри у Йоичи, что-то щелкнуло. Что это вообще значило. В смысле «И так ясно» ?! Неужели, то что Банни расстался с Саэ (гораздо) чуть раньше, автоматически освобождало его от всех проблемных расспросов?!  — Исаги, — «Твою мать!» — как известно, ваши предыдущие отношения продлились целых полгода. «Кайсаги» — так назывался пейринг с вами и Михаэлем Кайзером. Многие фанаты безумно расстроились из-за вашего расставания. В интернете появились теории о том, что причиной могли стать вовсе не разногласия во взглядах на жизнь, а измена…  Йоичи судорожно сглотнул: сжал руку Банни настолько сильно, что испанец бросил на него какой-то странный взволнованный взгляд.  Внутри поднималась буря. Настоящая. «Откуда блять…?!» — неужели мир мог прознать об этом мерзком поступке Михаэля?!  — …Измена с вашей стороны. Никто вас не обвиняет, но расскажите, вы общались с Банни до расставания с Михаэлем?  Наконец-то можно было спокойно выдохнуть. Йоичи попытался утихомирить дыхание и не выдавать секундную панику, нахлынувшую на него, словно лавина в Альпах.  — Н-нет-нет! Что вы... — Исаги мягко улыбнулся, чуть вертя ладонями перед собой. — Как я и говорил ранее, с Михаэлем мы расстались на хорошей ноте. Это произошло по обоюдному согласию, мы решили остаться друзьями.  Йоичи уже даже привык к этому вранью. Оно будто осело на языке и стекало синей щелочью в пробирочные уши окружающих.  Иглесиас тряхнул головой. Словно скрывая раздражение. Ведущая не умолкала: — Это правда… Только вот видео из сети, на котором вы впервые поцеловались на публике. — На большом экране позади их дивана высветилась фотография: Банни сверху за спиной Йоичи целует его в губы, а Михаэль с ужасно раздраженным выражением лица наблюдает на этой сценой.  Исаги захотелось выбросится в окно от стыда. (Хотя некое приятное покалывание от осознания того, что Михаэль взаправду бесился, досталвляло удовольствие). Только вот что отвечать в такой ситуации? Ведущая хищно улыбалась, словно словила куш в казино.  Блять. Исаги замялся. На подобный случай он ответов не заучил.  Банни задорно усмехнулся:  — В сети бывает много фейков. Опять же — это просто кадр, который ни о чем не говорит.  Женщина сощурилась, будто обнаружила достойного соперника. Наверное, зря Иглесиас вообще попытался как-то опровергать ее заявление:  — Возможно… Кстати о вас, Банни! — она вновь стала наигранно жизнерадостно улыбаться. — По поводу ваших  комментариев после расставания с Итоши Саэ. Исаги почувствовал как напрягся испанец. Рот тут же закрылся, а ладонь похолодела. Исаги понял, что был обязан спасти ситуацию. В конце концов, Иглесиас ведь вытащил его на теме о Кайзере.  — Это уже не важно. — тревожно отрезал Йоичи. — Прошлое не имеет значения, главное, что происходит сейчас.  Хотя вопрос о том, какие именно Банни давал комментарии после разрыва с Саэ повис в долгосрочном листе ожидания у Исаги в голове.  Он точно вернется к этому позже.  Глаза ведущей разочаровано погасли, так как обычно у охотников пропадали жертвы. Банни добавил:  — Да. Именно. — его лицо вновь украсила хитрая ухмылка. — Я понимаю, о каких «комментариях» вы и фанаты хотели бы меня спросить. Все, что я могу сказать — Йоичи тот самый для меня. Сейчас я действительно уверен, что нашел человека, которого буду любить всегда.  Что-то внутри оборвалось.  Слишком громкое заявление. Выделяющееся среди тысячи фальшивых «люблю». А главное — ведущая в тот же момент успокоилась, будто получила свою драгоценную сенсацию. Быстро оглядела Банни с ног до головы, точно молча общаясь с ним на своем языке, и развернулась в камеру, громко заявляя.  Теории фанатов подтверждены!  «Чего?» — Исаги вообще не понял, что только что произошло. Чувство, что что-то важное и огромное ускользнуло прямо из-под носа. Японец быстро глянул вопросительно на Иглесиаса, тот лишь пожал плечами в ответ.  «Ла-а-а-адно..?» — Окей, может быть на этом действительно не стоило заострять внимания.  *** Когда шоу подошло к концу, Исаги весь выдохшийся еле как забрался в легкую куртку, все еще не до конца понимая, как правильно носить верхнюю одежду сверху пиджаков. На Банни, например, пальто сидело идеально.  Несправедливость.  В коридоре было пусто. Оно и понятно —  охрана никого не пускала к звездам.  — Лавиньо сказал, что вызовет нам машину. Но… — голос испанца стал значительно тише, и звучал как-то до боли неуверенно. — Если хочешь можем зайти перекусить перед этим.  Завязывая шарф, Исаги поучаствовал как скрутило внутри желудок от голода. Предложение стало звучать еще в три раза заманчивее, хотя даже будучи сытым он вряд ли отказался.  — Конечно, я не против. У тебя есть капюшон? — Боишься, что нас заметят? Разве это не пойдет на пользу нашему… — смеясь, начал Банни, но Исаги не дал закончить. После интервью чувствую себя как выжитая тряпка, которой помыли все здание корпорации Микаге. Японец тяжело вздохнул. — Хватит на сегодня внимания, побудем наконец в тишине.  «Наверное, я звучу странно» — понеслось в мыслях.  Но Банни, к удивлению, даже не стал оспаривать его решения. Отнюдь, весело и даже как-то смущенно рассмеялся и, приобнимая за талию, выдал: — Конечно!