Золотая истина: «Немецкую проблему решай по-испански»

Стукнул месяц. Ровно месяц с начала их фиктивных отношений, и Исаги честно никогда бы и не вспомнил об этом, если бы Иглесиас не подарил ему билеты на какой-то новый фильм об огромных роботах-машинах.  И как бы Йоичи не пытался объяснить, что вовсе необязательно праздновать годовщину фальшивых отношений, ведь по сути в их договоре об этом ничего не сказано… Банни мило улыбнулся, благополучно прослушал объяснения и все равно затащил его в кинотеатр.  «По крайней мере это интересно» — на удивление, картина о межгалактических пришельцах-роботах, притворяющихся газелями и такси в нашей реальности, оказалась достаточно неплоха.  Правда фильм был на японском, так что Йоичи искренне переживал, понимает ли вообще Банни сюжет. (Благо, кинотеатр предусматривал субтитры).  После просмотра они еще заглянули в какой-то ресторан, где их «случайно» обнаружили фанаты. Исаги вовсе не было трудно пару раз щелкнуться на камеру.  (А также еще раз посветить их «любовью» в интернете было огромным плюсом.)  «В общем — годовщина, как годовщина. Посредственность.» — убедительно проговаривал у себя в мыслях Исаги.  И у него неплохо получалось…  Если бы не блядское сообщение от Бачиры, заставившее Йоичи захотеть провалиться под землю. 

От пользователя SuperMonster2002: Ну как там твое свидание?)))?)?)?))?)

«Придурок!» Твою мать.  Ладно, настала пора признаться. Возможно где-то на краю сознания, вот прям совсем-совсем чуть-чуть Исаги убегал от этой идеи. Сама мысль о том, что это было «свидание» превращала Йоичи в кипящий ковш воды. Банни сидел за столом, он как обычно заказал какую-то пасту с томатами и теперь ел ее. Абсолютно нормальное выражение лица, спокойное и умиротворенное.  От этого становилось еще хуже. Йоичи схватил телефон, чтобы быстро наклацать ответ другу в стиле: «НЕ ПИШИ МНЕ БОЛЬШЕ» Но тут же стер, понимая, что «действительно любящий парень» не стал бы отсылать нечто подобное.  По-настоящему «любящий парень» не засмущался бы от одного слова «свидание», потому что бывал на них со своим партнером тысячу раз.  А вот Исаги… Черт, почему он вообще так реагировал на какую-то пустяковую херню?  — Будешь десерт? Я слышал, тут делают отменное тирамису. — неожиданно сказал испанец, отпивая немного сока. Внимание Йоичи вновь устремилось на Банни, и он наконец отложил телефон.  — А-эм.. Как хочешь? Я вообще люблю больше мороженое.  — Тогда закажем и то, и то. — лицо Банни украсила мягкая улыбка, и Исаги почему-то вновь стало не по себе.  Необъяснимые мурашки прошли по коже.  Нет, с ним точно творилось что-то неладное.  Хотя какая разница, если платит не он? На следующий же день под коротким постом в инстаграме собралось куча просмотров и отметок «нравится», хотя Йоичи всего лишь выложил фотографию их сомкнутых рук и еще одну — с блюдами.  На сайте главной спортивной газеты Токио на первой же полосе висело их фото со стороны: окно ресторана, освещенное теплым светом, Исаги, смеющийся от нелепости-тире-гениальности просмотренного кино, и Банни, пытающийся объяснить скрытый философский подтекст в связке с библейскими мотивами, отраженный сюжете.  (Но единственное, что теперь удивляло в этом Исаги, так это насколько огромной выглядела разница в их росте на камере. Даже сидя…. Вот же.) И-де-а-ль-но.  *** А потом Михаэль прижал Йоичи к стене. Просто взял и поймал на выходе из раздевалки в момент, когда все уже свалили по своим номерам.  Спокойствие редко когда бывает непоколебимо. Странно, но вовсе не факт произошедшего, а то, что он сделал это только сейчас. Исаги вообще предполагал, что Кайзер выкинет нечто подобное еще на вторую неделю всего состоявшегося фарса. Просчитался. Видимо Банни был прав. Им категорически нужно было больше времени.  Кайзер никогда не пытался играть в прелюдии, поэтому сразу толкнул его к холодной бетонной стене, всем телом нависая сверху. Правая рука немца оказалась чуть выше головы Исаги, но японец даже толком и не сопротивлялся (Пока что). Наоборот, Йоичи вздернул подбородок выше, сложил руки на груди и с вызовом приподнял бровь.  — Ну? — после пары секунд молчания сказал Исаги.  Михаэль впервые за долгое время смотрел на него серьезно. Это продлилось не более пяти секунд, он вообще редко, когда продерживался дольше. Вдруг Кайзер усмехнулся, будто о чем-то вспоминая, наклонился поближе и прошептал: — Хватит врать себе, Йоичи. Я знаю, что все это ложь. — немец повел плечом. — Ты в очередной раз играешь на публику, дорогой клоунишка.  У Исаги похолодели пальцы, но он не спешил раскрывать всего ужаса, что прошел табуном мурашек по спине.  Нельзя было показывать страха.  Это были лишь слова. Кайзер никак не мог узнать о договоре.  — Серьезно? О господи… — Исаги равнодушно прошелся глазами по чужому лицу. — И это все, что ты хотел мне сказать?  Кайзер продолжал стоять совсем близко. Вторая рука опустилась с левой стороны от головы японца.  — Нет, разумеется не все, малыш Йоичи.  — Не смей меня блять так называть! — тут же прервал его Исаги. Блять-блять-блять. Ситуация начинала выходить из под контроля.  Михаэль нагнулся еще ближе, прямо к уху и с какой-то до ужаса мерзкой нежностью горячо зашептал прямо в наушник:  — Ты все еще любишь меня.  — Ты идиот, если продолжаешь так думать.  Исаги прикрыл глаза, чувствуя смех где-то во области виска. Впервые за долгое время Йоичи не врал.  Возможно он злился, ненавидел, горел желанием убить. Но уж точно не любил. По крайней мере теперь уже не Михаэля.  — Как я могу верить твоим словам, если даже целуясь с ним, ты все еще смотришь на меня?  «Неправильная постановка вопроса…» Михаэль прижался носом прямо к щеке Исаги, но японец под ним даже не дернулся. Только холодно выплюнул:  — Забавно, что ты тешешь себя надеждами. Пойми уже… Это ты смотришь на меня. И даже чувствуя твой взгляд, Михаэль, я все еще целуюсь с ним.  Кайзер замолчал на мгновенье. Исаги знал, что этот удар, пускай и не физический, был достаточно болезненным. Было приятно осознавать насколько простая фраза задевала чужую гордость.   Михаэль отпрянул. Теперь Йоичи рассматривал чужое лицо с победной улыбкой, и немцу это явно не понравилось. Он резко, будто сорвавшись с цепи, схватил ладонью лицо японца, крепко, даже до боли сжал щеки и заставил поднять подбородок еще выше.  Исаги не успел среагировать — Кайзер оттянул воротник его футболки, оголяя шею и ключицы. «Нет!»  Через секунду до мозга наконец дошло, что именно искал немец. Руки среагировали на автомате: Йоичи ударил кулаком по чужому лицу, заставляя выпустить из собственнической хватки.  Кайзер тут же отошел почти на метр, держась за ушибленную скулу. И… Блять. Улыбался. Безумно скалился, вероятно уже продумывая все способы смерти Исаги. — Как я и думал… — голос звучал удовлетворенно. Он вновь взглянул на Исаги, надменно сверкая голубыми глазами. — Ты абсолютно чист… Неужели вы вообще не трахаетесь?  «Блять» — а вот этот момент (проеб) Исаги учесть забыл.  Они так долго и кропотливо внушали всем любовь до гроба, но Кайзеру как всегда удавалось найти лазейку и разгадать абсолютно любую ложь.  Но Исаги виду не подал. Держался до последнего: — Во-первых… Тебя это ебать не должно. Во-вторых… У нас куча тренировок сейчас. — начал Исаги, но его прервали.  — Я же говорил, что кроме меня, тебя никто не захочет.. — соль на рану, Йоичи чувствовал, как желание убить собеседника становилось все больше и больше. — Тебе мало было что ли? Или мне нужно въебать тебе еще раз, чтобы ты наконец заткнулся? — Исаги сжал руку в кулак, готовясь к нападению. И только тогда Кайзер замолчал.  По стенам пронеслось шипение собственного голоса:  — К твоему сведению, не все в этом мире ведут себя в постели как конченые засранцы.  Кайзер ответил лишь смешком: — А мне казалось, ты любил, когда я… — Именно. Тебе казалось.  — Раньше ты получал удовольствие. С чего вдруг заговорил так?  Михаэль продолжал ухмыляться, конечно, в нынешних реалиях  уверенность немца в своей правоте было не сломать. Исаги оставалось лишь устало вздохнуть:  — Теперь мы не вместе, а я люблю другого человека. Мне противно каждое твое касание, тошнит от одного присутствия. Сложи уже два плюс два в своей выблядской бошке и прими реальность.  Йоичи последний раз окинул собеседника оценивающим взглядом, поправил футболку, цокнул и развернулся, чтобы уйти.  Михаэль даже не попытался его остановить. Возможно находился в шоке от слов, а может быть испугался, получить еще раз по лицу. (Йоичи никогда не предупреждал дважды — умел бить больно и точно) Но нет. Михаэль вообще почти никогда и ничего не боялся. Такая уж натура: вечный вызов и ненависть. Лишь, когда Исаги отошел на достаточное расстояние, немец кинул:  — В каких позах он тебя брал?  Так грубо и так нелепо. Неужели это действительно было всем, что волновало Кайзера?  Борясь между правдой — «в никаких» и очередным враньем — «во всех по несколько раз», Йоичи сделал выбор очень быстро. Ответил, не поворачиваясь:  — Иди нахуй.  *** После случая в кафе у них с Банни появилась традиция — ходить на «свидания» раз в неделю. Только по воскресеньям из-за дьявольского расписания тренировок. (Ну вы понимаете, исключительно в целях сделки не более).  За месяц они посетили токийский зоопарк, где им пришлось стоять в очереди за билетами почти два часа (Благо, Йоичи додумался взять с собой маленький переносной вентилятор на батарейке. Это немного скрасило ожидание, и позволило им обоим не упасть в обморок).  Затем — парк аттракционов. Одно из самых лучших мест, Йоичи еще с детства обожал американские горки и подобные развлечения. Там, ко всеобщему удивлению, выяснилось насколько сильно Банни ненавидел высоту. Огромная башня-карусель под потолком выявила правду: пока Исаги спокойно сидел в кресле, любуясь красотами сверху, Иглесиас зажмурил глаза и, вцепившись крепкой хваткой в зеленый поручень, шептал ругательства на испанском. (Вероятно забыв, что Исаги был в наушниках и все прекрасно понимал)   Они успели пробежаться почти по всем аттракционам в наличии. Лично Йоичи больше всего понравился гоночный карт, где на повторе играла песня Tokyo Drift. Пока японец крутил руль в разные стороны и вжимал педаль газа в пол, попутно матеря детей в других авто, Иглесиас читал молитву. Опять же — на родном языке. И опять же — наушники послушно переводили для Исаги каждое слово.  Дальше — несколько раз американские горки со смертельной петлёй (Банни после этого весь оставшийся день ходил со взъерошенными волосами и больше походил на безумного ученого-отшельника). Сразу затем — комната страха, где им пришлось абсолютно весь квест держаться за руки, лазертаг и ленточный лабиринт. Йоичи не мог точно вспомнить весь список, но скорее всего они взаправду обошли все. (Круто, когда персонал, узнавая вас в очереди, сразу пропускает вперед без вопросов) По вкусу Банни из всех аттракционов пришлись только детские крутящиеся чашечки (и то, потому что рядом стоял автомат с сахарной ватой). Там они случайно заметили парочку людей с наведенными камерами смартфонов прямо на них. Йоичи без промедлений чмокнул Иглесиаса в щеку, тот в свою очередь сильнее приобнял японца за талию.  К вечеру в номере Банни изнеможенно рухнул на кровать почти, умирая от усталости. А Исаги просто лежал рядом и, смеясь смотрел, как интернет фан-группы в социальных сетях взрывались от нахлынувших фото с их «псевдо-свидания».  На третью неделю (опять же — просто от нечего делать) они пошли в дельфинарий. Несмотря на то, что Лавиньо заранее достал им откуда-то плащи, их все равно облили прямо посреди шоу. У Иглесиаса была какая-то невиданная структура волос: они имели свойство очень-очень быстро сохнуть. Вероятно это было связанно с его испанским происхождением, ведь живя рядом с морем организм да как-то, но приспосабливается к постоянной влажности.  А вот Исаги такими супер способностями был, к сожалению, обделен. Уже в номере Банни почти час сушил волосы Йоичи, все приговаривая: “tan suave” Жалко, что, когда твои волосы находятся под ужасно-горячим потоком воздуха фена, нельзя сидеть в наушниках. И Исаги, к сожалению, не знал значения слов. Возможно, это было очередное ругательство или типа того. Они продолжали жить, играть в футбол и тренироваться перед чемпионатом.  А еще обманывать абсолютно весь мир. Но это вошло в привычку.  Исаги не хотел об этом думать. И помнить. Иногда (Не иногда) ему действительно хотелось забыться рядом с Банни. Просто хотя бы на время соврать самому себе, представить, что они действительно парочка, которая безума друг от дружки.  Порой ему это удавалось.  В основном по утрам, когда лежа в одной постели он мог ненадолго засмотреться на умиротвореннее лицо со шрамом перед собой. Провести по нему рукой, ведь Банни, вероятно из-за того что находился во сне, подставлялся под касания. Улыбался (по-настоящему, не так как репортерам и журналистам), терся щекой, будто требуя больше нежности.  Исаги даже перестал отдергивать себя от этого занятия.  Лишь на секунду. Буквально на мгновенье. Ему хотелось позволить себе чуть больше.  Провести дальше к волосам. Прочесать их пальцами, почувствовать какие они на ощупь. Телом пододвинуться поближе и может быть…  Но — нет.  Контракт есть контракт, а сделка есть сделка.  Банни хотел позлить Итоши Саэ, его тоже интересовала выгода от этого соглашения. Тем более через неделю стукнуло бы два месяца с начала их ненастоящих отношений, а следовательно — вышел бы срок действия.  И Банни пришла бы пора уйти.  Нельзя было ходить с ним на эти гребанные прогулки, нельзя было смущаться от прикосновений, нельзя было соглашаться спать в одной постели. Нельзя было привязываться.  И Исаги это отлично понимал. Но что уж поделать: иногда у матушки-судьбы планы сильно расходятся с нашими собственными.  Все равно. Иглесиас сонно трется о его ладонь — Йоичи убирает руку. 

Нельзя-нельзя-нельзя. 

Нельзя.  *** В кабинете у Эго-сана приторно пахло вишней и немного резким мужским одеколоном. Вероятно, первый аромат был от духов госпожи Анри, но Исаги судить не брался.  — В общем эта конференция действительно важна. Ваша пара довольно сильно нравится властям, так что мы приняли решение отправить туда именно вас.  Благотворительный вечер с самыми крутыми звездами спорта: выдающимися футболистами, баскетболистами, волейболистами и… …спонсорами. Именно там и решается, сколько и кому денег пожертвуют благодетельные богачи, просто ради «развития индустрии». Блю Лок хоть и занимал лидирующую позицию в топе у людей с деньгами, другие спортивные учреждения также не отставали.  А следовательно, чтобы не потерять позиций, нужно было доставать главные козыри из рукавов.  И так кстати у них под рукой оказалась всемирно любимая парочка.  — Отказы не принимаются! — добавил Лавиньо, выросший прямо у них за спинами. — Заодно развеетесь!  И вот как бы — с одной стороны, в чем проблема то? Просто съездить на локальную вечеринку для богатых ( Официально сее мироприятие было названо «Благотворительными вечером», но давайте смотреть правде в глаза) Покрутиться, возможно пару раз обняться, перед нефтяными и газовыми шишками и все. Работа окончена.  Только вот условное «приглашены лучшие люди индустрии спорта» все таки смущала. Лучшие, а следовательно все ньюгены. А следовательно Лоренцо, Кайзер и… Саэ.  Это стал бы первый раз, как они с Банни показались бы перед ним вживую. Конечно, Исаги глубоко сомневался, что Итоши-страший был не в курсе их отношений. Очевидно, был. Было бы странно, если весь мир буквально верещал от этой новости, а Саэ вдруг взял пропустил мимо ушей.  И все же… Им пришлось бы притворятся прямо на глаза у бывшего Банни.  Йоичи не особо хотел думать о том, как это вообще могло бы пройти. Сама мысль о том, что Банни бы обнимал и целовал его только ради того, чтобы это увидел Саэ, заставляла Исаги хотеть застрелиться на месте.  Почему это было так неприятно? Настолько больно? Осознавать, что тебя держат рядом, только потому что чувства остались к другому человеку?  Интересно, а Банни чувствовал тоже самое, когда они демонстративно обжимались перед Михаэлем? Скорее всего нет.  Иглесиас ведь не нарушал правило номер три о сохранении нейтральности чувств друг к другу.  Но итог был один. Им пришлось согласиться.