Золотая истина: «Немецкую проблему решай по-испански»

Интересно, что Исаги никогда и не задумывался о том, что, возможно, людные мероприятия были одной из самых худших опций для «отдыха».  Теперь «развеетесь» от Лавиньо звучало больше как насмешка.  Отель Aman Tokyo являлся реально самым дорогим из всех существующих в столице Японии. Его здание стоило примерно половины всех активов корпорации Микаге. А ведь Рео был далеко (очень) не из бедствующей семьи.  Шагая внутрь, Исаги поймал себя на мысли, что боится наступать на шелковый ковер на входе, ведь полотно на полу выглядело как картина прямиком из Лувра. Слишком бесполезно красиво, но не ему судить. Банни же держался гораздо лучше: снова нацепил на себя это странную грустную улыбку, словно безжизненный манекен. Хотя одежда на нем отнюдь выглядело изумительно. Вечерний костюм с галстуком сидел прямо по силуэту, идеально подчеркивая широкие плечи и грудь.  Йоичи же, наверное, со стороны больше походил на первоклассника, которому по наследству перепал пиджак от старшего брата. Только портфеля и сменки не хватало… Тогда точно от школьника не отличишь.  «О господи…» — пронеслось в голове.  Внутри здание выглядело еще дороже, чем снаружи: золото было повсюду. Смешение богатства, в виде ажурных мраморных вставок, и восточного минимализма добавляли еще плюс десять, а может и двадцать баллов к пункту «роскоши».  Официанты пробегали между рядами людей, умело разнося вино и шампанское. Йоичи даже не заметил, как в руке оказался бокал со спиртным. Интересно, а они были в курсе, что ему должно было стукнуть восемнадцать только через полтора месяца?  Но да ладно. Исаги попробовал пить еще в четырнадцать, так что с алкоголем был знаком буквально на ты.  Иглесиас взял его под руку, они прошли дальше в толпу. Все тут же провожали их заинтересованными взглядами. Хотя… Скорее скучающими. Место, где абсолютно каждый — знаменитость, вряд ли могло всколыхнуть присутствие очередных спортсменов. Одним больше - одним меньше. Ничего нового. Некоторые здоровались, и тогда им обоим поочередно приходилось кивать и улыбаться в ответ.  Йоичи сильнее сжимал чужой локоть и прижимался ближе к Банни. Люди ведь так или иначе смотрели, так что игра в счастливую парочку продолжалась. Но единственное, что взаправду занимало мысли у Исаги в голове, так это то, что им придется здесь ночевать.  Ах да… Еще одна «приятная» особенность вечера: все приглашенные становились гостями отеля на один день. Очень мило.  Просто безумно. На входе им с Банни даже дали ключ карту от комнаты. Ну и, разумеется, в единственном экземпляре. Ведь парочкам выделялся один номер на двоих. (Инвесторы экономят? Или судьба решила вновь посмеяться над бедным японским мальчиком?) Хорошо, что они уже привыкли спать вместе и никаких сложностей в этом аспекте не возникло. По-ду-ма-ешь. *** Прошло полчаса. И Йоичи наконец-то понял суть мероприятия. Очередная арена для развлечения тех, кому видимо из-за количества средств в жизни все надоело. Осознание снизошло на голову японца, наверное, когда он закинул в рот седьмую тарталетку с красной икрой, параллельно слушая комплименты от какой-то старухи с фиолетовыми губами и блестящими тенями на лице о том, как же они с Банни прекрасно смотрятся вместе.  «Прям вылитые… Мой внук и… Э…» — просто кивать. Просто кивать.  Хорошо, что Иглесиас любезничал с ней сам, и не заставлял Йоичи врать еще и пожилой даме.  Кстати, когда Эго-сан говорил, что будут приглашены все звезды индустрии спорта, он действительно не врал и не приукрашивал.   За все время он успел встретить пару американских баскетболистов, трех шумных аргентинцев-пловцов и даже несколько русских гроссмейстеров… Стоп, они реально пригласили сюда даже шахматистов?  Забавно.  И всех кого он так страшился встретить, даже не было видно на горизонте. Вероятно, отель был слишком большим, чтобы…. А нет. Вот он.  Йоичи почти подавился очередной закуской, когда розовая шевелюра показалась за несколько столов от них. Итоши Саэ как всегда выглядел безучастным и спокойным, держал руки в карманах, равнодушно смотрел на улыбающуюся собеседницу.  Исаги молниеносно кинул взгляд на Банни. И блять… «Нет, прошу только не это…» — Иглесиас тоже смотрел туда.  Внимательно. Заинтересовано. Не потому что был связан с Саэ договором о фиктивной привязанности.  Блять.  Йоичи еще раз перевел взгляд на Саэ. Бирюзовые глаза теперь были направлены прямо на них. Вернее, вовсе не на Исаги, а (разумеется) на Банни.  Иглесиас продолжал смотреть в сторону своего бывшего. Исаги стало не по себе. Какое-то странно разъедающее чувство внутри заставило его вновь показательно обвиться вокруг локтя своего не-парня и прижаться корпусом ближе.  Тем временем старший брат Рина с легкой улыбкой на губах, тихо обходя людей, уже начал двигаться к ним.  Нет-нет-нет.  Йоичи дернул Банни за руку, все еще надеясь сбежать, но Иглесиас стоял на месте, словно неподвижная скала.  Единственное, что получил Исаги от своего фальшивого парня, так это вопросительный взгляд. Йоичи не успел объяснить собственных переживаний и нежелания общаться с Саэ.  Было уже слишком поздно. Перед ними вырос японский ньюген.  — Здравствуйте. — лаконично, и никакого волнения в голосе.  Исаги же хотелось провалиться под землю. Но на нем висел долг — выстоять это испытание. В конце концов Банни так долго отыгрывал роль перед Михаэлем, что Йоичи был банально обязан справиться со столь незначительной трудностью… — Здравствуй. — Банни кивнул.  Руки сами собой стали сжимать чужой локоть сильнее. Исаги выдавил из себя, пытаясь звучать максимально приветливо:  — Доброго вечера. Рады тебя видеть.  «Ни капельки»  — Взаимно. — Саэ впервые за долгое время улыбнулся. — Наслаждаетесь атмосферой?  Вполне нормальный вопрос, требующий нормального ответа. Никакой сочащейся сквозь слова злобы и мерзости, как например, это происходило в диалогах с Михаэлем.  Понятное дело — Саэ ведь был не таким. Исаги прекрасно знал об этом, ведь общался с ним во времена чемпионата против сборной Японии. Итоши-старший был приветливым, спокойным, талантливым и…  Поток мыслей прервал чужой голос. Вдруг…  Банни рассмеялся: — Да, похоже на то. А ты?  Внутри Йоичи что-то оборвалось. Какое-то странное чувство, словно сломалась плотина, цунами, желающее затопить родное поселение в городишке на юге Японии, вырвалось наружу. То же самое, когда он застал Михаэля и Несса. А наиболее отвратительным было то, что он ничего не мог с этим сделать. Банни вовсе не выглядел, как человек, нуждающийся в чье-либо помощи в общении со своим бывшим. Совсем не подавал признаков четкого «желания мстить Итоши Саэ». Наоборот, они благополучно и (адекватно) общались друг с другом. Словно хорошие друзья или…  Возлюбленные.  А Йоичи даже не мог ничего вставить в этот неожиданной смол-ток. Какие-то пустые темы, сменялись одна за другой. Он слушал чужой смех и сам ощущал себя чужим. Единственное, что ему оставалось делать, это улыбаться, прижиматься к чужому телу и осматривать идеальное лицо Саэ. С сожалением, (Черт возьми), ему пришлось признать: Итоши-старший был безумно красив. Четкая линия бровей, длинные ресницы, высокий рост…  Даже костюм на нем сидел также идеально как и на Банни. Блять. И почему он не замечал этого при первом знакомстве?  В какой-то момент Исаги даже почувствовал себя лишним. Неожиданно Саэ, будто специально, напомнил ему об этом.  — Исаги, если не возражаешь, я украду твоего парня на пару секунд? Хочу поговорить наедине.  «Иди нахер» — буквально все внутри кричало нет. Просто сраное нет, отказ и плевок в лицо.  Да, это были фальшивые отношения, но Банни все еще был связан с ним контрактом и уж точно не мог идти и миленько щебетать со своим бывшим прямо у Йоичи на глазах.  И все же… Было бы в конец странно, если бы Исаги ответил твердым отказом. Поэтому в ход пошла игра в «хорошего партнера». Йоичи с надеждой взглянул на Иглесиаса:  — Лучше спросить у самого Банни. Я не могу решать за него. — он улыбнулся, захихикал.  Но всматриваясь к алые глаза, буквально все внутри кричало. Нет — умоляло:  «Откажись! Скажи нет…! …Останься со мной»  И все равно, Банни ответил:  — Я ненадолго.  Рука быстро соскользнула с талии. Две спины удалились, белая копна волос исчезла из поля зрения в толпе людей.  И Исаги остался один. Вот так легко и просто.  Конечно. Никогда не стоит забывать, что фальшивые отношения — это все еще просто напросто игра.  Банни врал, как и всегда. Они лгали всему миру, и видимо Исаги настолько проникся происходящим, что обманул сам себя.  Итоши Саэ — вот истинная цель и мотив Банни, уж точно не он.  *** Номер был во истину роскошный. Огромная двуспальная кровать могла бы вместить и трех, а может и четырех человек. Исаги шлепнулся на нее в одиночку, устало прикрывая глаза.  Он даже не стал дожидаться, пока Банни закончит «приятное и крайне любезное общение» с собственным бывшим. Как только эти двоя скрылись, японец, постояв в оцепенении лишь минут пять, стащил бутылку шампанского с ближайшего столика и убежал в лифт, дабы спрятаться от постоянной болтовни и кучи народа в выделенной им комнате.  Исаги наконец-то смог снять с себя удушающий галстук и огромный пиджак не по размеру. Оставшись в одной только рубашке, он оглядел комнату в поисках штопора.  (Бутылку ведь хоть как-то нужно было открыть…) За пятнадцать минут во всем письменном столе Исаги сумел обнаружил лишь нескольк пар влажных салфеток, штук десять синих ручек и три бутылки воды без газа.  Мысли о том, что это было довольно странно: в отеле на столе помимо чайника, чашек и сахара, не имелось даже обычной открывашки для бутылок, перебивали постоянный поток сознания, состоящий из одних только… «Интересно, о чем они говорят?»  Потом сразу же: «Что вообще такого важного может там быть, чего мне нельзя было бы слышать…?» Еще одна пара салфеток. Исаги оставил стол в покое и занялся шкафом.  «Вдруг они сейчас целуются?» Образ в голове с Банни, прижимающим Саэ к стене, вырисовывался слишком подробно. Чересчур реально.  Внутри все клокотало от ненависти. И почему Исаги вообще было не плевать?  В такой ситуации даже за измену не притянешь, ведь Иглесиас не был его парнем. Вернее был, но лишь фиктивным. Банни не сдерживали никакие узы обязательств, а в их контракте, (к сожалению), не имелось пункта «нельзя трахаться с бывшими».  Может быть Йоичи тогда дейвительно стоило подумать головой, а не задним местом. Если у него самого была цель именно отомстить Кайзеру, а никак не вернуть, то Банни…  С чего он вообще взял, что Иглесиас хотел именно побесить Итоши-страшего, а не, к примеру, начать все сначала с помощью ревности?  Блять-блять-блять!  Он отбрасывал эти тупые мысли, все еще внимательно осматривая помещение.  Следом за шкафом Исаги перешел на тумбочку возле кровати.  И вот тогда-то… Конечно, штопор нашелся.  А вместе с ним пачка контрацептивов, смазка и еще парочка странных предметов, которых Йоичи побоялся касаться. Ну разумеется, не нужно было бы ожидать от самого дорого отеля в Токио другого. Сюда приезжали не только для деловых бесед, а совместные номера использовались парочками явно не для целомудренного сна.  Наверное, именно в тот момент все пошло не по плану. Стоя в одних боксерах и гребанной рубашке, в голове вдруг вспыхнула идея. Такая заманчивая и ясная.  Словно сама вселенная кричала ему о правильности этого выбора.  (Или чувство отчаянной ревности) *** Банни вернулся в номер через пятнадцать минут. В дверь сначала постучались, а потом, видимо поняв, что незаперто, открыли.  Слова раздались по стенам:  — Йоичи, ты здесь? Я тебя повсюд… Испанец не успел закончить. Алые глаза сконцентрировали внимание на том, что ожидало внутри. Исаги надеялся, на именно такую (или хотя бы какую-нибудь) реакцию.  Лежа на животе в кровати почти полностью голый, так еще и с лентой презервативов рядом. Он выгнулся в спине, покачал бедрами, приподнял голову и улыбнулся.  Йоичи точно не знал, как выглядел со стороны. Сомневался, что возбуждающие. Вероятнее — просто очень развратно. Зеркало было только в ванной, так что оставалось лишь гадать. Судя по шокированному выражению лица Банни до ужаса вульгарно.  В обычной ситуации он точно ни за чтобы не пошел бы на эту авантюру. Исаги вообще почти всегда оставался сдержанным и собранным, мало когда давал волю чувствам. (Хотя если вспомнить затею с фейковыми отношениями…)  Однако мы говорим о сексе. Гордость и чувство собственного достоинства не позволили бы. Но сейчас… В данный момент их отношения были на стадии «все или ничего». Встреча с Итоши Саэ дала свои плоды. Йоичи не знал откуда взялась эта отвратительная… ревность  Да и он осушил почти половину бутылки шампанского. Не то чтобы это хоть как-то повлияло на его разум. (В свои годы были моменты, когда он пил гораздо (го-о-ораздо) больше )  Сейчас же так.. Если только для смелости.  Банни все еще продолжал стоять на проходе, меча глазами по всему телу напротив. Но чувство стыда окончательно покинуло разум Йоичи.  — А-эм… Ты вероятно переодеваешься… Я могу вый… — начал было испанец, чуть поправляя воротник.  Йоичи был готов поклясться. У собеседника покраснели щеки, уши и даже шея.  Исаги приподнялся и мягко, словно кот, спрыгнул с постели и прошагал к испанцу. Иглесиас продолжал непонимающе смотреть на него. Завороженный, но не сопротивляющийся.  Приблизившись на достаточное расстояние, Йоичи привстал на ногах, рукой огладил чужую щеку, аккуратно проводя кончиками пальцев по шраму, и все так же вглядываясь в красные глаза. Ладонь поползла дальше, пальцы зарылись прямо в белые волосы.  Последнее, что удалось произнести Банни было:  — Что ты д… Его заткнули поцелуем. Исаги прижался к губам напротив, проник в чужой рот языком, бесцеремонно проходясь по ряду зубов. Словно пытаясь очистить, проверить, оставить след. Он нарушил правило номер хрен-знает-какое, но ему было просто уже блять плевать.  Ему ответили практически сразу. Мощные ладони обвились вокруг талии,прижали ближе. Йоичи сжимал волосы в собственных руках, только углубляя поцелуй.  А в голове:  «С Саэ поцелуй ощущался также? Или я все-таки лучше?» «Скажи, что я лучше. Скажи. Скажи. Скажи. Убеди меня в этом» Плевать. Исаги перестал чувствовать пол под ногами, то ли из-за ощущения ватности в нижних конечностях, то ли из-за того, что Банни приподнял его, уравнивая разницу в росте. Скорее все таки причиной было второе. Исаги прижали к стене. Мягкие ладони ползали по бедрам, Йоичи совсем не сожалел, что снял белье. Языки сплетались во рту, начинало не хватать воздуха. Следом шея: быстрые рванные поцелуи, попеременно с укусами. Исаги оголаживал широкие плечи, подставляясь под короткие касания губ, параллельно повторяя чужое имя.  «Вы трахались с Саэ так?» «Нет, не говори. Я не хочу знать» К моменту, когда они перебрались на кровать, у Банни был уже полностью развязан галстук, но все еще свисал с шеи. Йоичи не долго думая, дернул за него, притягивая испанца для нового поцелуя.  И снова они задыхались: тонули в друг друге, сплетались языками.  Оторвавшись от губ лишь на секунду, Исаги пытался набрать кислорода в легкие. Банни навис над ним, весь красный и ужасно растрепанный: первые несколько пуговиц на белой рубашке были расстегнуты, оголяя тяжело вздымающуюся грудь с такими же шрамами, красные глаза горели. Галстук в ту же секунду улетел куда-то на подоконник.  Вероятно Исаги и сам выглядел не лучше… Но этот взгляд… Блять.  Вскоре вся одежда оказалась на полу. Что-то на столе, что-то на комоде… Вообщем, везде по чуть-чуть. (Возможно частично порванная, но обоим было это безразлично)  И вновь глаза. Вновь взгляд.  Йоичи просто не мог его выдержать. Изучающий, завороженный. Такой… Сознание само хотело приписать чужим зрачкам прилагательное «любимый», но это ведь была бы просто очередная ложь.  Очень просто соблазнить человека, который пару минут назад говорил с тем, кто ему действительно симпатизировал.  Исаги был лишь очередной фальшивкой. И он прекрасно об этом знал.  А эти блядские красные глаза лишь в очередной раз напоминали ему об этом. Выражение лица, так и кричащее об абсолютной пустоте. Но разве мог Банни испытывать к нему хоть что-то еще? Нет. Не в силах этого вынести, Йоичи опустил руки с чужих плеч и одним движением перевернулся на живот. Он уткнулся лицом в подушку, и в тот же момент возле уха раздался горячий шепот:  — Почему..?  Исаги только промычал что-то в ответ, руками попытался дотянуться до твердого тела сверху: огладить спину, призвать продолжать.  Банни хмыкнул, лизнул его затылок, быстро прижался губами. Несколько раз повторять было вовсе не нужно.  Чужие руки прошлись по спине Исаги, спускаясь все ниже и ниже.  На первом пальце японец вжал собственное лицо в подушку, пытаясь заглушить рвущийся наружу стон. На втором ладони непроизвольно скрутили простынь в кулаки.  Банни продолжал успокаивающе гладить и целовать его спину, все еще шепча что-то на испанском. Наверное, наушники все таки вывалились из ушей Йоичи. Оно и ясно — трахаться в них было практически нереально.  (Об этом он был прекрасно осведомлен, еще со времен отношений с Кайзером)  На третьем пальце у Исаги задрожали ноги, Банни лишь еще раз засмеялся на ухо, мягко проводя пальцами теперь уже по его лодыжкам.  — No te preocupes, lo estás haciendo bien. И опять поцелуй куда-то в запрокинутую наверх ногу. Движение пальцев внутри было мучительно медленным. — Ты можешь… — Исаги казалось, что он и вправду задохнется в собственных стонах. - ускорится?  Иглесиас не ответил, молча оперся о руки возле головы Йоичи, и вновь навис сверху. Но входить видимо не собирался: стал с какой-то необъяснимой бережностью водить лицом возле затылка партнера, прижиматься ближе. Даже в макушку поцеловал. Блять.  То ли пытаясь успокоить, то ли подготовить.  Но Исаги наоборот становилось только больнее от этого. Было бы куда проще, если бы Банни пытался просто быстро трахнуть его, (как например это делал Михаэль). Только не прелюдии. Только не эти блядские ласки.  Так ведь ситуация становилась лишь хуже.  А вдруг Банни представлял в этот момент Саэ? Вполне вероятно.  Йоичи решил взять все в свои руки, приподнялся на коленках, сам подставляясь ближе, буквально выгибаясь навстречу.  И вот наконец-то — в него вошли. Первый толчок, заставил Исаги вцепиться зубами в подушку под углом практически девяносто градусов. (Скорее всего лишь шестьдесят, но в таком положении сложно судить) Иглесиас накрыл своими ладонями пальцы Йоичи, сжимающие простынь.  — ¿Estás bien, mi amor? — Нгх.  — ¿frenar? — Уф-х.  Он наградил его ещё одним нежным поцелуем.  — Está bien. Испанец начал набирать темп, все еще вылизывая шею партнера под собой. Постельное белье уже не могло заглушить звуков, которые буквально выбивали из рта Исаги.  Его ритмично вдалбливали в кровать. Пальцы на ногах немели от удовольствия. Йоичи чувствовал, как широкая грудная клетка прижималась к его спине, как чужие бедра сталкивались с его собственными, создавая хлюпающие возбуждающие звуки.  Вдруг рука Банни оказалась прямо на его члене. Испанец провел вверх вниз, и этого хватило, чтобы Исаги отпустил ткань изо рта, которую так старательно сжимал между зубов, и вновь закричал от удовольствия.  И снова — поцелуй в висок. Иглесиас накрыл его своим телом: кожа к коже.  Йоичи захотелось спрятаться от всех этих прикосновений, убежать, сделать так, чтобы остались лишь трение, половой акт.  Никак не ласки и нежности, которые приписывал его мозг всем этим касаниям и шепоту.  Сквозь ритмичные шлепки Иглесиас говорил:  — Sabes ... Como si toda mi vida no tuviera sentido. Antes que tú. Es como si todo encajara en su lugar. Desde la primera vez que nos conocimos, no puedo dejar de pensar en TI, en cómo te mueves, cómo caminas, cómo bebes té, cómo discutes ridículamente, cómo golpeas una pelota… Это было сплошное удовольствие, сожаление и бесконечное количество — «недостаточно» Странно трахаться с кем-то, понимая, что вместо тебя представляют кого-то другого. Исаги попытался немного отползти, но Банни не позволил. Вторая ладонь испанца легла на ключицу и вдруг его корпус подняли вверх. Ладони сами собой разжались, Исаги тряпичной куклой отдался в чужие руки. Банни продолжал двигаться, кусать его шею, ласкать языком.  Только тогда Исаги заметил, что почти вся подушка пропиталась его слюной. А может быть и слезами. Жаль, неясно — удовольствия или сожаления. Спиной он полностью ощущал грудную клетку испанца, рельефный живот, вплотную прижимающийся к нему.  Рука медленно продвинулась дальше с ключиц на шею. На секунду Йоичи показалось, что его вот-вот начнут душить, но нет. Она подобралась к линии челюсти, заставила приподнять голову вверх.  Прямо как в их первый поцелуй. Банни наклонился проник языком в его рот. Рука на члене ускорилась. Исаги даже не успел осмыслить происходящее, язык прошелся по верхнему небу, проник глубже. Прикосновения внизу достигли как-то бешеной скорости, так еще и несбиваемый ритм продолжался.  Йоичи кончил, простонав прямо в губы сверху. Он широко распахнул глаза, увидел, что Банни продолжал смотреть в его лицо. И вновь этот взгляд. Завороженный, блестящий. Волна удовольствия смешенная с болью и… Возможно чем-то еще (разумеется, невзаимным) накрыла японца с головой.  Банни закончил следом, и они вместе рухнули на постель. Последнее, что почувствовал Йоичи, так это пальцы в своих волосах и руку на талии, притягивающую его ближе.  Веки стали слишком тяжелыми, и несмотря на искреннюю надежду хотя бы немного удержать контроль над ситуацией, Исаги отключился.